Сладость вина и горечь на кончике языка

      За пределами процветающего континента, названного именем Верховного бога пантеона Сóзанда, находилась никем неизведанная земля. Среди народов континента ходили слухи, что туда, за горизонт, через всегда бушующее море, свозили самых опасных преступников и что оттуда привозили рабов, отличающихся невероятной силой и упорством, но в противовес этому - стремлением к свободе. Кармилла была одной из таких рабов, последней, если верить россказням продавца, в своём роде: в чертах её лица прослеживалась иностранная, варварская резкость, во взгляде в странном сочетании с пустотой алела необъятным океаном пролитой крови ненависть загнанного в угол зверя. Когда Эмилия выкупила Кармиллу на акционе за границей, ибо в Авроре подобные мероприятия находились под строгим запретом, девушке было всего четырнадцать, но уже тогда Вассини-младшая чувствовала, какой огонь таился в озлобленной детской душе. Тот самый огонь, который при должном взращивании и уходе может стать пожаром, в котором сгорит жалкая императорская семья. И Эмилия думала, что будет руководить этим процессом, подливая масла в это самое пламя.       Однако её планам, начавшим приходить в исполнение с завидным успехом, не суждено было сбыться. Как в какой-то глупой сказке, Кармилла, выросшая в атмосфере жестокого гнёта со стороны своей спасительницы и госпожи, ставшей её новым надзирателем, засыпающая под страшилки о жестокости императорской семьи, чудесным образом попала под чары любвеобильного сердца юной наследной принцессы, встала на её сторону, помогла ей завоевать любовь наследного принца соседней империи, обеспечила, говоря иными словами, прекрасное будущее всем тем, кто ранее должен был стать её врагами. И отдала свою спасительницу прямо в руки смерти.       Именно об этом думала Эмилия, раз за разом прокручивая в голове события своей прошлой жизни, стоя у входа в крытую галерею особняка и перебирая от волнения вспотевшими пальцами ткань своего платья, когда с жадностью и острожностью наблюдала за тем, как Кармилла, спрятав меч в ножны, направлялась к ней. В то время, в которое она переродилась, девушка ещё была ей бесповоротно верна, пусть ни об этом, ни о каких-либо других чувствах внутри неё узнать нельзя было ни по выражению лица, ни по блеску погасших и пустых глаз, но Эмилия знала, что теперь Кармилле не стоит доверять так безоговорочно. Кармилла была спокойной, когда решительными широкими шагами, кои делать позволял её высокий рост, она двигалась навстречу своей госпоже, ещё не видя в глазах вечно собранной герцогини потерянности и дикого животного страха. Эмилии казалось, что уже сейчас Кармилла вытащит из ножен свой острый меч, занесёт его над беззащитной Вассини...       —Доброе утро, моя госпожа, — в ответ на страшные мысли девушки произнесла Кармилла, склонившись в лёгком поклоне. На первый взгляд могло показаться, что она искренне уважала свою спасительницу, которая была немногим старше неё, однако Эмилия, уже пережив свою смерть и сложив после этого два и два, смогла увидеть то, что когда-то ускользало от её взгляда из-за глупой самоуверенности в собственном успехе: смогла увидеть неохоту, с какой непокорный раб кланяется господину, которому никогда не подчинится полностью. Взгляд Кармиллы был пустым, а оттого ещё больше вводящим в ступор касательно её намерений, ибо Эмилия, когда-то полагавшая, что знает обязанную ей девчонку как облупленную, сейчас с ещё большим страхом поняла, что не знала о Кармилле ничего кроме того, что условия её содержания в качестве рабыни у торговца были не самыми лучшими, что на данный момент ей было девятнадцать лет и что она была на четыре года младше самой Эмилии. Ни о чувствах, ни о мыслях, ни тем более о замыслах девушки Эмилия никогда не знала, и может именно поэтому предательство Кармиллы стало для неё удивительным поворотом событий, который, однако, при её должном внимании и осторожности ещё в прошлом, мог стать всего лишь неожиданностью.       —Доброе... — Усилием воли Эмилии удалось сохранить твёрдость голоса. Кажется, Кармилла ничего не заподозрила, но Вассини теперь относилась к девушке не к как наивной девочке. Возможно, всё было не так, как казалось на самом деле. Эмилия с ужасом поняла, что всё это время её главный враг прятался у неё под носом, опасный тигр ластился к её рукам только для того, чтобы однажды жестоко их покусать, лишив возможности дёргать за ниточки. — Кажется, ты хотела меня видеть?       Кармилла кивнула, её пустые глаза пробежались вверх и вниз по телу Эмилии, словно она видела герцогиню впервые. Вассини показалось, что это был взгляд мясника, рассматривающего свою жертву. До перерождения она не видела в Кармилле ничего большего, кроме как жалкую рабыню, неокрепшую девчонку, загнанного в угол зверька, который подчиняется ей беспрекословно, но сейчас, когда она точно знала истинную натуру девушки её отношение к своей спасительнице, они поменялись местами: теперь Эмилия была жертвой, пытающейся спастись от хищника. Когда-то Кармилла виделась ей пустым сосудом, нужным лишь для исполнения её планов, но Кармилла оказывается всё это время была полной, и в одно мгновение её копившаяся годами ненависть удачно вылилась в смерть Эмилии в её прошлой жизни. Что, если с этого момента Кармилла уже думала о том, как убить девушку? Затянувшееся молчание и вопросительный взгляд воительницы заставил Эмилию покачать головой с целью отогнать собственные мысли.       —Госпожа Сторция уже передала мне новости о том, что на наследную принцессу было совершено покушение, — медленно начала Кармилла, будто бы издеваясь. Эмилия не нашла в себе сил прерывать её, хотя казалась удивлённой: в её прошлой жизни Кармиллу не интересовал этот виток в её истории, и во дворец она поехала чисто по приказу Эмилии и из-за того, что у неё, как у слуги, не было выбора как такового. Как уже было сказано ранее, Кармилла в глазах Вассини была пустой куклой, которая подчинялась её приказам, на самом деле никогда не становясь окончательно рабыней своей спасительницы, и её обманчивая покорность затем сыграла ей на руку. Именно поэтому Кармилла не интересовалась тем, что происходит вокруг неё. Но почему-то сейчас она словно предугадывала действия Эмилии. Или же это герцогиня от страха надумывала лишнего?.. — И о том, что король ищет для своей дочери хорошего телохранителя, способного защитить её. С моей стороны может показаться грубым, но мне бы хотелось посодействовать этому вопросу и стать одной из кандидатур.       Эмилия выдавила из себя уверенную улыбку, когда как сама судорожно искала в действиях Кармиллы ответы на интересующие её вопросы. В её прошлой жизни девушка последовала во дворец следом за своей госпожой как шпион, собирающий всю необходимую информацию, прежде чем время, проведённое с наследной принцессой, смягчило её жестокое хищное сердце и заставило набраться решимости, чтобы отомстить Эмилии за годы пренебрежения. Но Кармилла никогда не высказывала своих предложений, всего лишь покорно исполняя приказы. И Вассини пыталась понять, что изменилось сейчас. Хотя, впрочем, это могло сыграть на руку уже самой Эмилии: умирать второй раз ей не хотелось, но она не решила ещё вопрос с тем, стоит ли ей продолжать пытаться вернуть законную власть в руки рода Вассини, или же оставить эту затею и счасливо доживать отведённые ей деньки. В случае, если её желание докопаться до правды и справедливости и в этой жизни окажется сильнее, содействие и активность Кармиллы в этом случае помогут ей не раскрывать девушке, одной из главных её убийц, все карты, которые были припрятаны в рукаве(конечно, если только она не скрывала за пеленой пустоты в своих глазах ответы, касающиеся всех замыслов Эмилии, ещё очень давно...) Эмилия внимательно осмотрела молчаливую Кармиллу с головы до ног: намного возвышаясь над своей госпожой, девушка смотрела на неё сверху вниз с пустой скукой во взгляде, но с явным ожиданием - без ответов она вряд ли уйдёт.       —... Я подумаю над этим, Кармилла, — всё же спустя долгие минуты молчания отозвалась Эмилия. Кармилла, будто бы зная, что её взгляд не выражает ничего, в вопросительном жесте наклонила голову, и Вассини, напустив на себя уже знакомую ей самой и девушке серьёзность с долей высокомерия, взмахнула рукой, отгоняя от себя тёплый летний ветер, принёсший с собой приторный цветочный аромат. — Ты, безусловно, одна из моих лучших воинов. Но кто знает, на каких условиях король решит выбирать телохранителей. Что, если он устроит турнир?       —Вы сомневаетесь, что я могу его выдержать? — Кармилла говорила спокойно, но Эмилия вся вздрогнула, отчего-то уловив в голосе девушки нотки угрозы. Неужели она всё время говорила так, всё это время её можно было прочитать, но высокомерная и упёртая, упивающаяся своей властью прошлая Эмилия просто отказывалась это видеть, уверенная, что эта девчонка ничего не стоит?! Глупая, глупая дура! Других слов для описания самой себя Эмилия просто не находила.       —Нисколько не сомневаюсь... — С трудом Эмилии удавалось пытаться не вызывать к себе подозрений, когда перед глазами уже мелькали возможные картины её преждевременной смерти, но Вассини попыталась успокоить себя тем фактом, что в случае Кармиллы они были маловероятны... Девушка была из тех охотников, кто убьёт позже, при удобных обстоятельствах. Эти мысли то ли успокоили, то ли сделали хуже, и Вассини тонким пальчиком оттянула воротник платья, показавшегося сейчас смирительной рубашкой или посмертным одеянием. — Однако мне бы не хотелось, чтобы мой самый талантливый воин тратил свои драгоценные силы на такую глупость... Если бы король решил взять тебя только из-за верности моей семьи его династии... Тогда твоё пребывание во дворце стало бы возможным, — Эмилия выдавила ласковую кошачью улыбку, с какой с пренебрежением обычно смотрела на Кармиллу в свою прошлую жизнь. Главное не переборщить, иначе эта пантера в будущем с радостью расцарапает ей всё лицо... — Я поговорю с Сторцией и королём об этом в ближайшее время.       —Тогда позвольте мне сопровождать вас при поездке в замок, — Кармилла была непреклонна, и это удивило Эмилию ещё больше. Неужели девушка почувствовала, что отчего-то её госпожа сегодня слишком смиренна? — Я хочу доказать ему, что нет надобности искать воинов со всех концов страны, когда у него под носом есть верный служащий не менее верного ему рода.       "Конечно, особенно когда одна из представителей этого самого рода - девушка, в прошлой жизни практически узурпировавшая трон", — Эмилия сейчас бы всё отдала, чтобы смахнуть пробежавшую по лбу каплю пота.       —Отчего же ты так рвешься во дворец? — Вассини решила пойти в наступление, но даже этот вопрос не выбил Кармиллу из колеи. Наоборот, её глаза сверкнули непривычной для пустого взгляда решимостью, которая напугала Эмилию до дрожи в коленях.       —Я хочу узнать, насколько же жесток тот самый человек, о котором вы так много мне рассказывали. —       В личных покоях младшей Вассини было очень тихо. Солнце уже давно зашло за горизонт, и комната погрузилась в мягкую полутьму, в которой слабым ореолом света был окутан лишь рабочий стол и сидящая за ним фигура. Дрожащее пламя единственной свечи отбрасывало на сосредоточенное лицо длинные изогнутые тени, делая лицо Эмилии ещё более резким в своём выражении глубокой задумчивости. Пара капель в это время упала с кончика пера на исписанную пожелтевшую бумагу, и Вассини с тяжёлым вздохом смяла очередное жалкое подобие письма, откинув его в сторону. Несмотря на то, что на ней была лёгкая кружевная сорочка с короткими рукавами, Эмилия чувствовала себя так, словно всё это время она плавала в раскалённой лаве. В прошлой жизни писать письма в королевский дворец не было для неё проблемой - она даже считала, что они, как те, кто отняли у её семьи власть, были просто обязаны не только читать их, но и в короткие сроки отправлять ответ, - однако сейчас, когда она буквально выбралась из объятий смерти до сих пор непонятным ей образом, Эмилия панически боялась, что любое её слово может привести к плохому концу. Как оказалось, в прошлой жизни она мало что замечала, ослепленная собственным мнимым величием, и может истинные намерения Кармиллы были не единственной деталью, которая всё это время от неё ускользала и в конечном счёте привела к смерти.       Эмилия тяжело вздохнула, откинувшись на спинку бархатного кресла. Когда она только вернулась к жизни вновь и поняла, в какой именно временной отрезок попала, она понимала, что ей будет крайне трудно. Стоило начать хотя бы с того, что она оказалась точно в то время, когда в её душе уже созрел план, улучшаемый с годами тщательными стараниями, а значит многие уже были посвящены в его детали. А закончить стоило тем, что положение вещей значительно ухудшилось, когда сегодняшняя встреча с Кармиллой ясно дала ей понять, какой глупой и наивной дурой она была, полагая, что ей удастся всех надурить. Эмилия пыталась сосредоточиться на письме королю, в котором по просьбе Кармиллы хотела порекомендовать её и назначить встречу, чтобы продемонстрировать свои навыки, но паранойя и повторный анализ всего, что когда-то уже происходило, в новом ключе, просто не давали ей сосредоточиться на её главной задачей. Вассини какое-то время сидела в полном молчании, прежде чем вновь взялась за перо, но уже с другой целью. В короткое время листок оказался заполнен именами и краткими названиями - подписывать его Эмилия не стала из соображений безопасности, в то время как ей не нужен был громкий заголовок, чтобы понять назначение списка, написанного её собственными руками. Это были люди, которые к моменту её перерождения так или иначе были посвящены в план Эмилии и в будущем должны были сыграть свою роль в узурпировании трона - должны были, но не сыграли.       Имя Кармиллы стояло самым первым. Девушка, выращенная ею, как убийца королевской семьи, пустой сосуд, в котором не было ничего, кроме ненависти к королевской династии, которой Эмилия пыталась скрыть собственную жестокость по отношению к рабыне. К этому моменту, чему стали подтверждением недавние слова девушки, Кармилла была достаточно сыта по горло сказками о тирании короля и его семейства, что рвалась во дворец с целью понять, насколько же этот человек жесток. Эмилия понимала, что в данный момент играла с огнём: поменять мнение Кармиллы сейчас было не так-то просто, если не невозможно. Если бы Эмилия возродилась на несколько лет раньше, она могла бы пересечь поток собственной ненависти на корню, вынашивая её внутри, но не позволяя ей стать достоянием памяти Кармиллы, но девушка уже знала об отношении своей госпожи к королевской семье, а значит легко могла рассказать об этом императору, если вдруг её сердце, что и в прошлой жизни, окажется под воздействием чар наследной принцессы. Таким образом, единственное, чем могла Эмилия спасти себя, так это собственной осторожностью, которая, однако, тоже может вызвать подозрения у Кармиллы, если будет чрезмерной. Разве это не будет странно, если дерзкая и жестокая госпожа, которая практически всегда смотрела на неё, как на несмышленную рабыню, вдруг неожиданно присмиреет и начнёт чуть ли не на коленях вымаливать какой-то пощады? Внутри Вассини ещё сохранилась гордость, и от подобной картины стало почти физически плохо, так что Эмилия решила пытаться придерживаться золотой середины в отношении Кармиллы.       Остальные имена в списке были не очень важными, так как практически всегда действовали из тени, и на момент её перерождения особой роли не играли, лишь вместе с главной зачинщицей будущего бунта разрабатывая идеальный, как ей тогда казалось, план. Это были тайные организации либеральных наклонностей, не согласные с политикой нынешней власти, чем Эмилия воспользовалась, пообещав им всего того, чего они так желали - и денег впридачу. С ними будет сложнее ещё и потому, что, если Эмилия неожиданно скажет, что поменяла решение и план необходимо сворачивать, либералисты так просто это не оставят: если не сдадут императору, побоявшись попасться сами, то убьют под покровом ночи и обчистят сейф.       На обратной стороне листка были имена тех, кто был причастен к её смерти ещё в прошлой жизни. Половина списка была переписанной версией старого, ибо все те, кто её окружали и знали об её отношении к власти, впоследствии оказались предателями, но там так же были и другие имена, которые "влились" в общий поток либо же способствовали "искуплению" возможных преступников. Кармилла была в этом списке первой. Как с ней бороться, а точнее как не позволить ей отсечь ей голову, Эмилия уже решила, пусть и сомневалась в правильности решения, но ничего другого ей пока что не оставалось. Следующей после имени девушки шло другое - Иветта Радмус, наследная принцесса империи Аврора, а вместе с ней и её дорогой и любимый женишок Кассий Горацио, наследник империи Армония, красавец, гений и далее по списку. Эмилия не то чтобы испытывала к нему неприязни - конечно, она имела место быть, ибо он тоже играл немалую роль в завоевании для Вассини места на плахе, - но Кассий был для неё скорее образцом типичного идеального мужчины, у которого есть всё: процветающая страна, любящая семья, красавица-невеста и верные подданные. Вместе с тем он был умелым воином, который легко расправился с некоторыми её отрядами, которые Эмилия послала для его устранения, когда поняла, что этот человек мог стать помехой на её пути хотя бы потому, что за своей широкой спиной он скрывал Иветту.       Наследная принцесса была её главной целью. Конечно, у неё была старшая сестра, однако она отреклась от трона и предпочла отдать свою жизнь обучению и науке. Так ещё и Иветта была просто идеальной жертвой: наивная, скромная, но, как оказалось, в хорошей компании раскрывались всё её скрытые стороны. Девушка в попытках докопаться до правды проявила себя как хороший стратег и любитель разгадывать тайны, так что она сыграла свою немалую роль вместе с Кармиллой, когда обнаружила спрятанные Эмилией документы о заключении договора с некоторыми либеральными подпольными группировками.       Рука Эмилии застыла, когда она начала выводить последнее имя в списке. Отчего-то по её спине прокатилась волна мурашек, когда она поняла, кто именно должен стать замыкающим этот поток имён. Конечно, этот человек не был сильной Кармиллой, способной при желании одним взмахом отсечь Эмилии голову не хуже гильотины, но... Возможно, она была куда хуже. Эмилия закрыла глаза, попытавшись избавиться от из неоткуда взявшейся дрожи, решив для сохранения своего здоровья на сегодня закончить. Письмо королю может подождать.       Эмилия поднялась из-за стола, взяв свечу в руки. Направилась к кровати, оставив на столе перо, незакрытую чернильницу и перевёрнутый листок, в конце которого с красной строки была выведена каллиграфическим почерком одна единственная буква "В". —       Ранним утром следующего дня ей всё же удалось написать письмо в королевский дворец, и в течение последующих двух дней она смиренно ожидала ответа. Всё это время Эмилия старалась избегать встреч с Кармиллой, но девушка сама не попадалась своей госпоже на глаза, и хотя в прошлой жизни герцогиня не любила моменты, когда Кармилла подолгу не появлялась, словно та была обязана читать мысли Вассини, сейчас она была этому только рада. Переговоры со Сторцией по поводу кандидатуры Кармиллы на роль телохранительницы для наследной принцессы прошли как нельзя лучше: будучи той, кто и пожелал содействия Эмилии и ее людей в этом вопросе, старшая Вассини согласилась с тем, что Кармилла действительно будет наиболее подходящим человеком на эту роль. Несмотря на то, что она была женщиной, ее мастерство, упорство и ловкость делали ее одной из лучших воителей в рядах тех, которые имелись у Эмилии в услужении.       Эмилия с тяжёлым вздохом сделала глоток горячего чая, сидя на веранде и наблюдая за уходящим днём. Пылающий диск солнца медленно уплывал за горизонт, изрезанный далёкими верхушками деревьев, растущих в лесу во владениях герцогства Вассини. Только сейчас герцогиня осознала, насколько сильно скучала по этим видам: в последние дни ее прошлой жизни ей было совсем не до возвращения в родное поместье, а непосредственно перед казнью ей нельзя было даже шага сделать не то что из камеры - в ней самой. Нежась в теплых лучах весеннего солнца, Эмилия съежилась, вспоминая о гадком и липком холоде темницы, который сопровождался криками уже успевших сойти с ума заключённых. Несмотря на то, что все эти два дня в ожидании ответа от короля Эмилия пыталась сосредоточиться на том, чтобы избавить голову от лишних мыслей, Вассини просто не могла обойти стороной тот факт, что неумолимо приближался день ее отъезда во дворец. Конечно, она могла бы отправить Кармиллу туда одну, однако она была уверена, что король первым делом назначит девушке испытательный срок, во время которого Эмилия строго обязана быть рядом с своей прислужницей. К тому же, у девушки были ещё и личные причины, по которым она сама желала отправиться во дворец. Разговор с Кармиллой по-прежнему не давал ей покоя, как и список ее врагов, которые в прошлом были ответственны за ее смерть. Эмилия желала лично убедиться, что ничего не ускользнуло от ее взгляда так же безбожно глупо, как и "пустота" и "покорность" Кармиллы, учитывая, как самонадеянно она себя вела в прошлом.       Эмилия приоткрыла глаза, отвернувшись от тёплых солнечных лучей, когда услышала позади себя торопливые шаги. Это явно была не Кармилла: поступь девушки отличалась лёгкостью, но вместе с тем уверенностью, была еле слышной, но ощутимой на каком-то подсознательном уровне, и Эмилия испытывала в нынешней жизни трепет и страх, как только ощущала еле уловимую дрожь земли под чужими ногами. Появление слуги не пробудило в ней ничего, кроме жалости от того, что ей придётся на какое-то время отвлечься от своего отдыха.       —Госпожа, — молодой слуга низко поклонился, протягивая ей серебряный поднос, на котором лежало одно единственное одинокое письмо. В последних лучах заходящего солнца застывшая печать из алого воска будто бы горела, переливаясь всеми возможными оттенками, и Эмилия сразу же, даже не глядя на герб, узнала характерную печать королевского рода. — Письмо из дворца.       —Благодарю. Можешь быть свободен, — спокойно ответила Эмилия, подцепив самыми кончиками пальцев мягкую бумагу. Слуга так же торопливо скрылся с ее глаз, оставив Вассини, как и прежде, в гордом одиночестве, которое уже не было таким спокойным. Эмилия осторожно оторвала застывший воск, раскрывая конверт и доставая оттуда белоснежное письмо. Идеальным ровным почерком с знакомыми ей изгибами было написано официальное приглашение на аудиенцию к королю:       "Эмилии Вассини, герцогине Вассини, верноподанной правителя империи Аврора Роберта Радмуса. Именем Его Величества, Ее Светлость Эмилия Вассини приглашается на аудиенцию к королю с целью обсуждения развития и перспективного будущего процветающей во веки веков империи Аврора. Да будете Вы благословлены добрым именем Великой Авроры Неумирающей".       Эмилия отложила короткое письмо на столик, стоящий неподалёку. Солнце к тому моменту полностью скрылось за горизонтом, и хотя часы ещё далеки от того, чтобы громогласно пробить полночь, Вассини поднялась с своего кресла, покинув веранду и оставив на ней только прочитанное письмо и уже давно остывший чай. На сегодня этот день можно было считать завершённым - настоящие трудности ожидали ее впереди. —       Герцогство Вассини находилось не так далеко от столицы империи Аврора, города Акселя, названного в честь верного помощника богини, так что дорога не была долгой. Сидя в богато украшенной карете, Эмилия наблюдала за проплывающими мимо пейзажами, слушая монотонную, несколько сонную болтовню кучеров и слуг. Где-то неподалёку, но в некотором ощутимом отдалении от них, Кармилла ехала на вороном коне, не сводя взгляда с простирающейся перед собой дороги, и грозный вид девушки несколько пугал герцогиню, то и дело заставляя ее торопливо отворачиваться, чтобы не встречаться с ней взглядом. Возможно, Эмилия сейчас и не интересовала Кармиллу, погруженную в свои собственные раздумья по поводу ее скорой должности в качестве телохранителя принцессы, однако Вассини сейчас не надеялась на этот факт, предпочитая обезопасить себя всеми возможными способами, начиная с самого банального - стараться не переходить Кармилле дорогу во всех возможных случаях.       Шум приближающегося города в скором времени дал понять девушке, что они преодолели уже большую часть пути - дело оставалось за малым. Эмилия, осматривая окрестности, скоро изменившиеся с обычных красивых пейзажей до всё чаще появляющихся домов, сделала несколько пометок в своей записной книжке, которую решила взять с собой. Учитывая, как много ошибок она посеяла в своей прошлой жизни, Эмилия, стараясь вспоминать уже пережитый опыт, решила упорядочить их всех для того, чтобы либо исправить их, либо целенаправленно избегать для самого лучшего конца ее истории. И первым делом, что она была обязана сделать по приезде во дворец, так это узнать, насколько опрометчиво и глупо она вела себя в отношении королевской семьи(хотя, казалось, куда хуже - учитывая, что с момента её возвращения не прошло и трёх дней, а она уже сгорала со стыда и от страха того, что может умереть раньше времени). Погрузившись в свои мысли, Эмилия не сразу обнаружила, что солнечный свет, проникающий в ее карету через окно, оказался кем-то перекрыт.       —Мы почти прибыли, госпожа.       Эмилия вздрогнула, чуть не подскочив с своего места, когда встретилась взглядом с пустыми глазами Кармиллы. Девушка настолько близко подвела свою лошадь к карете, что вороной жеребец практически мог просунуть морду в окно, но даже не этот факт волновал Вассини как то, что человек, от которого она стремилась держаться подальше, намеренно приблизился к ней. Возможно, от страха за свою жизнь Эмилия надумывала лишнего, но отчего-то ей казалось, что Кармилла сейчас будто бы намеренно пыталась выбить герцогиню из колеи, привыкнув всегда видеть ее собранной, что шло вразрез с ее нынешним поведением. И именно эти догадки дали Эмилии сил, чтобы вести себя как ни в чем не бывало: может, Кармиллу, как истинную охотницу, привлекали именно новые эмоции в своей жертве, а значит нужно было не только избегать девушки, но и продолжать вести себя как ни в чем не бывало.       —Я прекрасно вижу это и без тебя, — Эмилия скрестила руки на груди, гордо подняв голову, но быстро попыталась смягчить строгость тона, по-прежнему боясь, что одно лишнее слово может приблизить ее к смерти от руки подопечной. Вассини боялась и неистовствовала одновременно: оказывается с Кармиллой было так сложно совладать из-за того, что многие черты ее характера Эмилия намеренно упускала! Герцогиня с горечью подумала, что ее сведут в могилу одни только жалкие попытки держаться на плаву, а не занесённый рукой Кармиллы клинок. — Но спасибо. Кажется, я слишком глубоко задумалась...       Кармилла молчала, наблюдая за поведением своей госпожи. Стеклянные серо-голубые глаза девушки не выражали ничего, казались скучающими, но Эмилия чувствовала, что воительница наблюдает за ней пристально, как и положено хищнику, который хочет остаться незамеченным для добычи. Как бы не так! Теперь-то Эмилия не собиралась спускать с неё глаз в ответ! Возникшая между ними тишина видимо и Кармилле показалась слишком неловкой, ибо она, коротко кивнув в ответ на чужие слова, пришпорила свою лошадь, заставляя ее вырваться вперёд кареты, и Эмилия от облегчения чуть ли не распласталась на мягком сиденье, как какая-то лужица, почувствовав, как остатки ее гордости, собранные в кулак, медленно расслабляются до состояния вязкой жидкости.       Если так продолжится и дальше, то Эмилия умрёт уже совсем по-другому - от паранойи и чрезмерного волнения.       Замок императора возвышался над всей столицей, раскинувшейся на несколько километров вокруг, поэтому чтобы добраться до него было необходимо проехать вверх по склону до самых ворот, которые им открыли стражники, только заметив на дверях кареты герб с изображением кровавой розы - гордости семьи Вассини, которая росла только в садах поместья. Под весенним солнцем играл весело обильными потоками кристально-чистый фонтан, наполняя тихую мраморную площадь перед дворцом своим задорным шумом. Вылезая из кареты с помощью слуги, Эмилия внимательно осмотрелась по сторонам. В принципе, ничего измениться не могло за время ее отсутствия, ибо она возродилась в своём прошлом, но почему-то восприятие девушкой нынешних событий значительно отличалось от того, что она испытывала в своей прошлой жизни, и причиной этому было вовсе не осознание своих ошибок и сотворённых ее руками глупостей. Рассматривая пустую площадь, Эмилия с удивлением увидела неприметную карету, запряженную тройкой сильных лошадей, которой в ее прошлой жизни во время этого события не было, и какое-то странное волнение инстинктивно зародилось в ее душе. Сначала Кармилла ни с того ни с чего начала интересоваться происходящим во дворце, что совсем не соответствовало ее характеру; теперь странная карета стояла в тишине и нарушала уже знакомый Эмилии вид. Вассини долго стояла на месте, пытаясь понять, кому именно принадлежала карета, но подошедшая Кармилла вновь отвлекла ее, и герцогине пришлось оставить свои дела, чтобы сосредоточиться на главной задаче: встрече с королём.       По длинным коридорам дворца их, к счастью, вели личные слуги правителя, что стало для Эмилии невероятным счастьем: идти в компании Кармиллы, когда она панически боялась лишний раз взглянуть на свою убийцу, было бы для девушки испытанием похуже уроков чистописания, на которых она пусть и была отличницей, но ненавидела всей душой и страдала душой и телом. Поэтому герцогиня направлялась к главному залу в приподнятом настроении, которое помогло ей поддерживать когда-то привычный для неё вид гордой и уверенной в себе особы.       В конце их пути слуги раскрыли перед ними массивные двери с изображением герба королевской семьи: расправившей крылья величественной птицы. В одно мгновение Эмилия увидела уже знакомый ей, сияющий от чистоты зал с развешанными на высоких колоннах гобеленами, красную ковровую дорожку, ведущую к пустующему трону. Кармилла пропустила ее в помещение, однако Эмилия поняла, что не была первым человеком, вошедшим сюда. У подножия возвышения, на котором располагался трон, стоял статный юноша в чёрной форме, чьи длинные пепельные волосы были собраны в низкий хвост. Услышав шум шагов, он повернулся в сторону пришедших, и Эмилия застыла, пропустив вышедшую вперёд Кармиллу, когда узнала, кто именно стоял в зале.       —Фернандо? — Прошептала она с каким-то странным чувством обречённости.       —Госпожа Вассини. Доброе утро, — Фернандо кивнул ей, поздоровавшись перед этим с Кармиллой одним лишь взглядом. Его вежливость будто бы не достигла ушей всё ещё потрясенной Эмилии. Фернандо не было здесь, когда она в прошлой жизни приехала предложить кандидатуру Кармиллы королю. Фернандо, ровесника девушки, выросшего под опекой герцогского дома Хермоса. Хермоса...       Всё внутри Эмилии застыло и камнем упало вниз. Дыхание неожиданно сперло, как загнанный зверёк она попятилась назад, пока не почувствовала, как чья-то изящная рука легла на ее плечо, останавливая, дабы она не ударилась спиной о чью-то грудь. Знакомый запах морозной свежести сразу же наполнил лёгкие Эмилии, и если для кого-то он мог показаться расслабляющим, то Вассини почувствовала, как он медленно, но верно, вытягивает из неё всю душу. С опаской она подняла голову, глядя на нависшую над ней тень, пусть и женщина позади неё была немногим ее выше. Волнистые пепельные волосы, распущенные, но прибранные, падали на ее лицо, наделённое прекрасными и строгими чертами; янтарные глаза смотрели спокойно и равнодушно, обжигая почти что ощутимым холодом. Бледные губы в знакомом до боли жесте были чуть поджаты, словно выражая недовольство.       —Госпожа Вассини. Какая встреча, — спокойной бархатный голос женщины показался Эмилии вновь произнесённым приговором в ее посмертные часы.       В ее прошлой жизни за рычаг гильотины дергали трое. Первой была Кармилла, ее прислужница; вторым рукой Иветты позволил лезвию упасть на ее шею Кассий Горацио, наследный принц империи Аммония.       И третьей была она. Винтер Хермоса, герцогиня рода Хермоса. Ее кошмар, высасывающий душу и лишающий воли к жизни.