Сладость вина и горечь на кончике языка

      —Эти сладости привезены с самого востока континента и отличаются невероятной сладостью и мягкостью - буквально тают на языке! Вы просто обязаны их попробовать, госпожа.       Эмилия, скрытая тенью беседки, окружённой со всех сторон цветущими кустами, слушая лишь краем уха щебетание приставленной к ней на время пребывания во дворце служанки, со скучающим видом взяла из предложенной девушкой тарелки зефир с клубничной начинкой, почувствовав, как приторный аромат щекочет кончик носа. В её длинных пальцах, склоняемое прохладным утренним ветром, словно пойманная птица трепетало письмо, когда как рядом лежал раскрытый конверт с восковой печатью глубокого синего цвета. Солнце только поднималось над горизонтом, освещая верхушки пышных деревьев, растущих в саду, своими робкими первыми лучами, заставляя изумрудные кроны полыхать, будто в пожаре; в воздухе чувствовалась утренняя свежесть, сравнимая разве что только с приятной лаской морского бриза, играющего в складках платья; на траве блестела с каким-то загадочным задором роса, то и дело мигая всеми цветами радуги, когда солнце бросало на неё свой благосклонный взор. Утро, несмотря ни на что, могло считаться безмятежным, если бы не одно "но", сейчас терзающее Эмилию изнутри.       Вчерашним вечером она позаботилась, чтобы её письмо, в спешке написанное графу Проде, было немедленно доставлено в его имение. Проблема сплетенного ею заговора всё ещё остро волновала её, особенно сейчас, когда ею было принято решение сворачивать все свои усилия ради благой для неё самой цели, - беззаботной жизни, не осложненной чем-то настолько опасным, как узурпирование трона - а осознание того, что связанный клубок распутать будет очень трудно, заставило девушку действовать решительно и не секунды не медля. С её стороны был сделан первый шаг к отступлению, о котором она, однако, в своём письме не упоминала, пожелав встречи с графом, желательно в ближайшие сроки. Эмилия не думала, что ответ придёт так скоро, однако переданное ей письмо не обрадовало её.       Писал не сам Проде. Эмилия, учитывая, как долго она работала с этим человеком, помнила его почерк почти так же идеально, как родословную семьи Вассини и название каждого цветка, растущего в не уступающем императорскому в своих размерах саду её особняка. Это осознание её не обрадовало, как и дальнейшее содержание всего, что ей писал, судя по всему, либо посланник, либо советник Проде. В данный момент граф находился за пределами империи Аврора на важном политическом съезде, куда был любезно приглашён королём(удивительно, насколько слеп оказался Роберт Радмус, не замечая, что под его носом бродит такой зверь, который и скрываться не думал, к слову!), а это значило, что её история по какой-то причине вновь поменялась. Насколько Эмилия помнила, граф Проде не покидал территории империи в тот временной промежуток, в котором она находилась сейчас. Единственный раз, когда он это сделал вплоть до момента её казни, так это практически перед исполнением вынесенного ей приговора, когда всплыла личность её помощника. Эмилия не знала, нашли ли его после её казни, но сейчас это её не сильно волновало - та жизнь ей уже не принадлежала. Изменившиеся обстоятельства усложняли всю ситуацию, так как помощник, видимо, отличаясь разговорчивостью, а может и намеренно, умолчал, сколько граф пробудет за границей и в какие примерно сроки вернётся.       Эмилия не смогла сдержать клокочущего в груди разочарования и злости, вырвавшегося наружу в недовольном бормотании. Состояние глубокой задумчивости привело к тому, что Вассини, сама того не осознавая, прикусила себе язык, и от неожиданности итак еле удерживаемый в её руках зефир со стуком упал на мраморный пол беседки.       —Ах, госпожа! Вам плохо? Мне вызвать лекаря? — Стоящая рядом служанка, увидев сморщенное лицо герцогини, сразу же засуетилась. Конечно, Эмилия знала, что причиной такой реакции стало вовсе не искреннее беспокойство за неё саму, а страх перед возможным исходом для служанки - мол, не доглядела за важной гостьей, а ведь ей доверились! К тому же, она сама не отличалась лаской ни по отношению к своим слугам, ни к дворцовым, и Вассини видела, что бедняжка чуть ли не плакала и не была готова упасть на дрожащие колени, когда Эмилия строго взглянула на неё.       —Нет... Не нужно никого вызывать, — Эмилия коснулась губ рукой, прикрывая рот и высовывая кончик языка. Боль была терпимой, пусть и неприятной, но это была сейчас не основная проблема, которая её тревожила. Несмотря на свои слова, Вассини взмахнула рукой, указывая на тарелку с заграничными сладостями. — Унеси их. У них ужасный вкус. Лучше принеси мне ещё чая, — кивнула герцогиня в сторону полупустого чайника, стоящего посередине стола.       Служанка торопливо кивнула, дрожащими руками подняла упавший откусанный зефир, уже не представляющий из себя заманчивое лакомство, подхватила полупустой чайник и ринулась прочь с поразительной для её высокого роста скоростью. Эмилия провожала её взглядом, ещё сохранившим в себе остатки недовольства, после чего взглянула на свои собственные руки. Сжимающие письмо, они дрожали, выдавая переживаемый ею внутри страх.       Эмилия боялась. То, что всё шло совсем не так, как было в её прошлой жизни, её пугало, так ещё она не могла понять причину, по которой всё идёт под откос. Появление Винтер и Фернандо, отъезд графа Проде - всё это было тем, что не составляло уже прожитую ею историю, и Вассини было даже страшно подумать, какие ещё непредвиденные изменения могут последовать за этими двумя. Может, её заговор раскроют раньше, чем было; может, ей не отрубят голову, а публично сожгут на костре, как какую-то ведьму? От всех этих мыслей Эмилия почувствовала странный упадок сил, и письмо вылетело из её ослабевших рук, когда она с тяжёлым вздохом откинулась на спинку кресла, прикрыв ладонью глаза, словно весь белый свет в одно мгновение стал ей противен. Она не могла потерять всё ещё раз. Причина, по которой она пробудилась от вечного сна, выбралась из небытия, затягивающего, словно болота, до сих пор казалась ей мистической, чем-то нереальным, а значит была велика вероятность того, что ещё одного второго шанса может и не быть, если она погибнет. Эмилия представила себе, как будет до скончания времён парить в абсолютной черноте, не понимая, жива она или нет, не чувствуя своего тела, лица, не зная, открыла ли она глаза или они были прикрыты веками; лишённая контроля не то что над окружающим её миром, но даже над собой. Картины ужасного будущего, которые она не могла предотвратить, мелькали перед её глазами, и Эмилия чувствовала, что медленно сходит с ума.       Сквозь гул стремительно бегущей крови её ушей достиг звук, похожий на топот шагов. Эмилия по-прежнему не могла найти в себе сил открыть глаза, но чуть приподняла веки, расплывчато наблюдая за тем, как чья-то тень ступает в сумрак беседки. Возможно, если человек подумает, что она спит, ей удастся избежать нежелательной компании и поразмыслить в тишине над тем, что она может делать? Тем временем фигура склонилась к земле, медленно выпрямилась, отряхивая с колена пыль.       —"Госпожа Эмилия Вассини, графство Проде вынуждено сообщить вам... "       Эмилию прошиб холодный пот, девушке показалось, словно несколько пчёл ужалило её одновременно, когда она, словно загнанный в угол зверёк, резко подняла голову, разрушив весь образ сонливости. Стоя неподалёку от неё, Кармилла, одетая в знакомую тёмную форму наемницы, держала в бледных руках улетевшее из ослабевшей хватки герцогини письмо, читая его с знакомым равнодушным выражением на лице. Вассини вскочила с места, резко вырвав письмо из чужих рук. Кармилла даже не дёрнулась, лишь подняв на свою госпожу стеклянный взгляд, и Эмилии показалось, что в помутневших выцветших радужках она увидела всё то, чего так боялась: осуждение, ненависть, гнев.       —Ты... Что ты здесь делаешь? — Выдавила из себя Эмилия, впившись пальцами в письмо - удивительно, как резко силы вернулись к ней, ещё недавно потерявшей всякое желание смотреть на мир и жить в нём.       Кармилла выгнула чёрную бровь, положив руку на бок.       —Императорский сад это, вроде как, общественное место. Гуляла, — сухо отозвалась наемница, бросив взгляд на цветущие кусты вокруг беседки. Прядь чёрных волос, выбившись из общей причёски, представляющей из себя ради приличия собранный на скорую руку хвост, неряшливо упала на её восковое в своём безразличии лицо. — Тогда у меня к вам встречный вопрос, госпожа.       Эмилия растерялась, не зная, что ответить. Суровый взгляд воительницы прожигал её насквозь в ожидании ответа, однако герцогиня, подбирая нейтральные слова, всё же выпалила:       —Веди себя прилично! Я, в конце концов, твоя госпожа. Будь добра, прояви уважение, — Эмилия еще сильнее вцепилась пальцами в бедное письмо. Всё, сейчас Кармилла вытащит из ножен свой меч, блеснет в солнечных лучах сталь, стремительно опускающаяся на её бледную шею... Или девушка поступит куда изощренней - воткнет меч в самое сердце?! Эмилии было страшно даже наблюдать за тем, как отреагирует наемница, даже если она понимала, что по тону чужого голоса ей даже приблизительно ничего не удастся понять.       —... Да. Простите меня, госпожа, — наконец, нарушила молчание Кармилла. Эмилия осторожно приоткрыла глаза - наемница даже не смотрела на неё, и в спокойных голубых радужках, напоминающих покрытое льдами море, Вассини не увидела ни уважения, ни праведного гнева. — Этот граф Проде...       —Ты дочитала письмо? — Испытующе взглянула на девушку герцогиня, поджав тонкие губы. Кармилла отрицательно покачала головой.       —Я и не собиралась. Судя по тому, кем вы интересуетесь, возможно, содержание этого письма...       Эмилия покраснела до кончиков ушей, всё ее тело задрожало то ли от ярости, то ли от смущения.       —Ты.. Т-ты о чем вообще думаешь?! — Вассини старалась вести себя спокойно, но голос от переполнявших её чувств сломался сам, неприятно взвившись к самой высокой ноте, на которую герцогиня была способна. Удивительно, что Кармилла осталась непоколебима, когда как сама Эмилия вся сморщилась, только представив, как выглядит со стороны. — Как ты вообще можешь... Такого ты мнения обо мне?       Кармилла отрицательно покачала головой, оставаясь внешне спокойной. Однако наемница вновь отвела взгляд, и Эмилия, даже если это было не так, приняла этот жест за выражение вины.       —Нет. Просто я часто слышала... Неважно, — Кармилла замолчала, прикусив щеку изнутри. Подозрительный взгляд Эмилии её нисколько не смущал, а вот сама Вассини всё же осмелилась сделать предположение, что именно имела в виду наемница: в её возрасте желательно было бы иметь супруга. Эмилия вспомнила, что часто подвергалась осуждению со стороны высшего общества из-за того, что была незамужем, однако её, поглощенную желанием мести, это не волновало, хотя мысль о выгодном замужестве с целью как можно быстрее подобраться к власти иногда мелькала в её голове, но у Вассини была гордость, не позволяющая ей принять это решение. Не то, чтобы в этой жизни Эмилия стала бы заботиться о том, за что её когда-то порицали в прошлой, но Вассини посчитала, что эти разговоры будут очень надоедливым отвлекающим фактором. Тем не менее, девушка решила не заострять на этом внимания, как и решила больше не допытываться до Кармиллы, опасаясь того, что её допросы станут ещё одной причиной ненависти наемницы, как бы глупо это ни звучало.       Эмилия тяжело вздохнула. Аккуратно сложив письмо, герцогиня села на своё место, параллельно спрятав послание от графства Проде обратно в конверт. Между ней и Кармиллой повисло долгое молчание, которое натолкнуло герцогиню на мысль о том, что наемница появилась перед ней не просто так, а с какой-то целью, иначе она бы не продолжала стоять, делая безучастный вид. Хотя, возможно, девушка в действительности ничего не желала от своей госпожи - Кармилла по-прежнему была для Эмилии оплотом загадочности, истинные чувства и намерения которого герцогиня не могла понять.       —Испытательный срок Фернандо уже начался? — Поинтересовалась Эмилия, сделав глоток уже остывшего чая. Это напомнило ей о том, что служанка должна скоро вернуться, но Вассини надеялась, что недружелюбный вид Кармиллы отпугнёт её ещё за несколько метров от беседки.       —Он и принцесса Иветта отправились в город, — ответила Кармилла, по-прежнему стоя у входа в беседку. Эмилия не могла понять: то эта девушка вела себя покорнее собаки, ожидая команды, то позволяла себе такую дерзость, как мысли о том, чтобы сватать свою госпожу с графом Проде... Поистине непонятный человек. — Совсем скоро должен состояться какой-то фестиваль, — скучающе произнесла наемница, всем своим видом показывая незаинтересованность в культуре поработившей её страны. — Вот она и взяла его с собой под видом, что ей нужно новое платье.       Эмилия медленно кивнула. С одной стороны могло показаться странным, что наследная принцесса закупается в городе, когда как в её распоряжении находились лучшие портные империи, однако все в стране знали, что по такому важному случаю, как рождение Авроры, принцесса отрекалась от всего, что предполагал её статус, и выходила в свет как обычный человек(за исключением того, что по-прежнему ходила в лучшие бутики в столице). Каким бы благородным ни было это намерение, Эмилия подозревала, что после покушения Иветта будет вести себя тише воды и ниже травы, уже не стремясь к каждому встречному с приветливой улыбкой. Наследная принцесса по-прежнему казалась Эмилии на момент этого этапа её жизни чересчур наивной, почти по-детски, но, во-первых, Вассини уже имела не очень приятную честь видеть другую сторону девушки, а во-вторых, понимала, что этот её романтизм был вызван воспитанием слепого к недовольству народа отца.       Именно поэтому для герцогини не стала удивлением эта новость. В тот момент, когда обговаривалось предстоящее для Фернандо испытание, Эмилия не присутствовала, а Кармилле, как обычной служащей, вряд ли доверили такую информацию, так что Вассини даже не посмела интересоваться на этот счёт. Однако именно этот факт заставил её кое-что решить для себя.       —Кармилла, — Эмилия медленно поднялась с своего места, держа в руках конверт с письмом. — Подготовь карету и лошадей к выезду в город. Думаю, мне стоит последовать примеру её Высочества и выбрать себе платье для фестиваля. —       Тогда, когда Эмилия только прибыла во дворец императора, столица империи представляла из себя то, чем была практически круглый год: скопление домов, окружённое стенами, с узкими улочками, наполненными звуками обычной городской жизни. Какие-то районы в столице были пристанищем аристократов, какие-то, располагавшиеся ближе к окраине, принадлежали крестьянам и бездомным.       Однако сегодня, практически спустя два дня, город изменился до неузнаваемости. По крайней мере, сияющие от обилия украшений улочки и раздающаяся практически из каждого угла музыка совсем не вязалась у Эмилии с тем, что ей доводилось видеть.       Праздник, посвящённый рождению Авроры, в империи, по легенде ею созданной, был самым важным и не шёл ни в какое сравнение с остальными. Казалось, что с его наступлением практически всё государство преображалось до неузнаваемости, ибо в народе ходило сказание, что в течение пяти дней, которые длится фестиваль, Аврора гуляет со своей свитой среди людей, а потому в каждом уголке империи так или иначе готовились к её призрачному приходу. Эмилия ко всем этим сказкам относилась скептически, однако не могла не признать, что эти рассказы привносили что-то своё в обыденную жизнь империи. К тому же, теперь, когда она сама стала жертвой чего-то поистине загадочного, Вассини не могла не смотреть на все эти истории под другим углом.       Центральная улица была в городе самой широкой, но даже так карета, запряженная минимальным количеством лошадей, пробиралась с трудом. Эмилия краем уха могла слышать ругань кучера, видимо полагавшего, что за общим гулом его не было слышно, однако его недовольство на фоне всеобщего воодушевления лишь вызывало у Вассини лёгкую улыбку. Отложив в сторону сминаемую ею бархатную подушку, Эмилия посмотрела в окно. Нескончаемый поток людей, подобно бурному ручью, тек по улице со всех сторон - а ведь до самого фестиваля ещё было около трёх дней! Было видно, что народ суетился, стремясь как можно скорее подготовиться к празднику, учитывая то, как кто-то метался от одной продуктовой лавке к другой, скупал цветы, и даже крестьяне, с трудом нашедшие у себя в карманах пару монет, пытаются торговаться к продавцами, чтобы по более низкой цене ухватить что-то к празднику.       Кармилла, ехавшая снаружи на чёрной лошади, была равнодушна к шуму толпы. Жизнь поработившей её непокорную душу страны её совершенно не интересовала, и Эмилия даже могла видеть в пустых глазах девушки огонёк ненависти, который, возможно, был всего лишь игрой света в остекленевших радужках. Наемница словно была погружена в глубокие раздумья, из которых её могла выдернуть только возможная опасность - конечно же, опасность для неё, а не для её госпожи. Герцогиня тяжело вздохнула, поудобнее усаживаясь в на сиденье.       Среди толпы ей так же хотелось увидеть уже знакомых людей. Конечно, она полагала, что Иветта и Фернандо, даже при всём желании девушки, не будут окончательно сливаться с толпой после недавнего покушения, но Эмилии хотелось верить, что им не удастся ускользнуть от её взгляда. Причина, по которой герцогиня искала принцессу и её, возможно, будущего телохранителя, была до смешного простой - Вассини хотелось воочию узреть, на что этот парень был способен. Её желание отдать Кармилле место подле принцессы всё ещё было очень сильно, а значит ей нужно будет заметить какие-то слабости в юноше, чтобы не позволить наемнице допустить такие же ошибки. Ну, или же помочь Кармилле увидеть их самостоятельно.       —Сэр! Пожалуйста, остановите нас у следующей продуктовой лавки, — высунувшись из кареты, крикнула Эмилия кучеру. Подбиравший отборные ругательства в сторону бегающих почти что под ногами у лошадей детей, средних лет мужчина поспешно замолчал, пробурчав герцогине покорное согласие. Уже в скором времени она, при помощи Кармиллы, выбралась из кареты, практически сразу оказавшись окружённой спешащими по своим делам людьми. Увы, среди них ей пока не удалось заметить светлые волосы принцессы.       Оказавшись посреди оживлённой улицы, Эмилия не знала, что стоит предпринять дальше. Стоять столбом в надежде, что вот сейчас среди толпы промелькнет украшенная искусной вышивкой мантия было бы самой настоящей глупостью и пустой тратой времени, а перспектива действительно заняться подготовкой к празднику показалась Вассини смешной, учитывая, что ей сейчас точно было не до празднования, когда около неё столпились её бывшие убийцы, так ещё и старик Проде так не вовремя пропал, будто бы чувствуя, что его сообщница итак вся на нервах...       —Цветы, которые любила богиня Аврора! Только в честь праздника большая скидка! — Неожиданно раздался голос с другой стороны улицы. Эмилия не смогла побороть интерес, пробудившийся в ней при таком заявлении, и герцогиня инстинктивно повернулась в сторону этого голоса. Заставленная большим количеством цветов, лавка буквально пестрела обилием всевозможных оттенков, и Эмилия смогла различить сладкий аромат холосов, в мгновение ока достигший её носа. Невольно в сознание вторглись воспоминания вчерашнего вечера: вытащенное из шкатулки колье, спрятанный под украшениями мешочек с семенами холоса, которые она так хотела заполучить, чтобы посадить в своём саду... С того момента, как она обнаружила семена у себя в комнате, она подняла на ноги практически всех слуг, но никто так и не смог сказать ей, кто именно оставил девушке такой подарок, который она, конечно же, приняла. Хотя у герцогини были подозрения, однако она отказывалась в них верить - уж слишком сюрреалистичными они ей казались.       В это самое время, когда Эмилия вынырнула из своих воспоминаний, её взгляду предстала интересная картина. С замиранием сердца Вассини наблюдала за тем, как к цветочной лавке медленно приближаются две фигуры: одна стройная, практически миниатюрная, а вторая - высокая, широкоплечая, но не лишённая изящества. В собранных в низкий хвост пепельных волосах Эмилия безошибочно узнала Фернандо: молодому слуге, не обладающему ни дурной, ни большой репутацией, скрываться было незачем, а вот его спутница, натянувшая на лицо капюшон плаща, явно была человеком очень интересным... Особенно если являлась наследной принцессой империи Аврора.       Стоящая рядом с ней Кармилла, видимо, тоже заметила их. Эмилия видела краем глаза, как на лицо девушки неожиданно упала тень. Вассини вспомнила о том, как наемница рвалась во дворец ради своих собственных целей - значит она не меньше Эмилии видела в Фернандо соперника для себя.       Словно понимая друг друга без слов, Эмилия и Кармилла двинулись на другую сторону улицы. Отсутствие карет позволило им сделать это неторопливо, с видом обычных прохожих, чтобы затеряться в толпе, после чего две девушки приблизились к цветочной лавке, но держась от неё в некотором отдалении. Цель у них была одна: увидеть, что именно делает Фернандо. Возможно, у самой Эмилии она несколько отличалась: посвящённая в испытания, которым будут подвержены как юноша, так и Кармилла, она желала увидеть, как именно Фернандо на них отреагирует. Вместе с тем герцогиня была рада, что наемница, так или иначе, разделяет её интерес, пусть и не до конца понимает, что именно должно произойти - даже возможности просто понаблюдать за принцессой и её телохранителем издалека, чтобы собрать информацию, было достаточно.       Иветта, посвящённая во все тонкости тайных испытаний, вела себя именно так, как от неё требовали: с прежней наивностью, лёгкостью, даже, кажется, искренне заинтересованная именно в подготовке к празднику, хотя у Эмилии были подозрения, что поджидающая их опасность, о которой она была предупреждена, не покидала разума принцессы, как если бы её преследовало странное нехорошее предчувствие. Фернандо рядом с ней вёл себя учтиво и вежливо, и хотя Эмилия не могла слышать, о чем они говорили, видимо, они обсуждали цветы, потому что Иветта то и дело поднимала к лицу более высокого юноши маленькие горшки с цветами, будто бы позволяя ему оценить её выбор. Впрочем, Вассини с неожиданностью видела на лице принцессы выражение лёгкого разочарования, когда Фернандо будто бы отвечал на каждый её вопрос всего лишь вежливой улыбкой и какими-то сладкими речами. Краем глаза Эмилия смогла увидеть, как пристально наблюдавшая за ними Кармилла покачала головой, то ли разочарованно, то ли раздражённо.       Неожиданно с другой стороны улицы послышался какой-то странный шум. Человеческий крик нарушил мирную атмосферу ожидающего праздник города вместе с торопливым топотом копыт, когда в поднявшейся пыли Эмилия смогла увидеть повозку, запряженную будто бы сошедшими с ума лошадьми. Сидящий на козлах кучер, пытаясь справиться с управлением, то и дело подпрыгивал на своём месте, тщетно пытаясь успокоить лошадей, но животные его не слушались, перетягивая повозку за собой в разные стороны. Горожане начали прижиматься ближе к стенам в попытке избежать страшного столкновения, в то время как лошади неожиданно ринулись прямо в сторону цветочной лавки, перед которой стояли принцесса и её телохранитель.       Судя по всему, это и было первое испытание, которое обсуждалось с утра.       Иветта, поражённая, застыла на месте, не в силах сдвинуться с места. Фернандо, видя, как стремительно к ним приближаются разъярённые лошади, резко обхватил Радмус руками, прижимая к своему телу, и отпрыгивая в сторону. Кучер вцепился руками в поводья, с ужасом узнав в красивой девушке наследную принцессу, попытался остановить лошадей, однако они своими мощными телами практически вдребезги разбили бедную цветочную лавку. Лепестки цветов полетели во все стороны, и Эмилия отскочила в сторону, когда лошади, заметно присмиревшие после удара, пронеслись мимо неё по притихшей в ужасе улицы. Кучер от неожиданности с вскриком подался вперёд, не удержавшись на своём месте, и с грохотом свалился на вымощенную камнем дорогу, подняв пыли не меньше, чем животные и повозка вместе взятые.       Эмилия лишь краем глаза наблюдала за тем, как к бедному мужчине подбежала толпа горожан. Судя по-всему, бедняга обошёлся только тяжёлыми ушибами, но переломов он сумел избежать, так что Вассини сосредоточилась на том, что происходило на её стороне улицы. От бедной лавки остались только щепки, горшки и корзины с цветами были полностью разрушены, и Эмилия с горечью подняла с земли помятый цветок холоса, разглядывая растоптанные грязные лепестки, потерявшие свою нежную яркость. Осматриваясь по сторонам, девушка заметила, что Кармиллы рядом с ней не было - наемница опускала на землю впавшего в ступор от страха продавца, невидящим взглядом смотревшего в пустоту. Удивительно, с какой нечеловеческой скоростью девушка сориентировалась и быстро приняла решение, но Эмилия понимала, что Кармилла была воином, а такие качества для неё были превыше всего.       —Как вы себя чувствуете? — Поинтересовалась она, присев перед мужчиной на колени. Продавец её словно и не видел, его крупное тело била сильная дрожь. Эмилия его понимала: не каждый день на тебя со всей скоростью будет нестись огромная повозка с сумасшедшими лошадьми, и Вассини представила , какое разочарование испытает этот человек, когда поймёт, что, возможно, его единственный источник дохода утерян, так ещё накануне такого большого праздника.       —Цветы... Мои...       —Ваше высочество!       Эмилия подняла голову, глядя в сторону взволнованных голосов. Опираясь на обеспокоенного Фернандо, толпа людей окружили взъерошенную принцессу, пытаясь привести её в чувство. Вассини не понимала, действительно ли Иветта была напугана, или же так умело играла свою роль, но герцогиня невольно сравнила её с продавцом, всё ещё отстранённо сидящим на земле. Только вот кому нанесён больший ущерб: принцессе с богатством за спиной и с защитой, или же обычному крестьянину, потерявшему свой доход?       Иветта подняла потерянный взгляд, осматриваясь по сторонам, и именно тогда Эмилия столкнулась с ней глазами. Радмус явно была удивлена, увидев в городе кого-то ещё, и Вассини, поняв, что их поймали, со вздохом в последний раз посмотрела на мужчину.       —Как вас зовут?       —К.. Кристиан... Кристиан Арави.       —Хорошо, Кристиан. Мы ещё увидимся с вами, — это был не вопрос - утверждение. Продавец провожал герцогиню напуганным взглядом, в котором пока не было места удивлению, но Эмилия для себя твёрдо решила, что это будет их не последняя встреча.       —Ваше высочество. С вами всё хорошо? — При виде такой весомой фигуры, как герцогиня Вассини, люди вокруг притихли и вежливо расступились. Конечно, Эмилия понимала, что вряд ли эта покорность вызвана глубоким уважением: в конце концов, по всей империи слава о ней ходила преимущественно дурная, но сейчас девушка не особо об этом задумывалась. — Вы молодец, что среагировали так быстро, сэр Фернандо.       Телохранитель смущённо потупил взгляд, но уверенно кивнул в знак благодарности, всё ещё поддерживая ослабшую Иветту. Нет, либо девушка слишком хорошо играла, либо была действительно напугана - других объяснений тому, какое впечатление производила принцесса, Эмилия не могла понять. Если первый вариант был правдой, то Радмус стоило бы заняться актёрским мастерством: так точно передать дрожь в коленях дано не каждому.       На её вопрос Иветта ответила скомканно, лишь шевеля губами - судя по всему, решила играть до конца. Эмилия вздохнула, отряхивая штанины своих брюк, в которые сегодня была облачена вместе с тёмным сюртуком.       —Нам стоит вернуться во дворец, — заключила Эмилия. Стоило передать результаты первого дня императору, даже если она не присутствовала на возможном собрании с утра - в конце концов, была ведь посвящена в суть плана. Однако, прежде чем забраться в карету, оставленную ею у той стороны улицы, Эмилия посмотрела на встрепенувшихся от её взгляда горожан. — Тот мужчина, — она указала в сторону продавца, тупо смотревшего на свой поломанный прилавок. — Обеспечьте ему необходимую помощь. И вызовете лекаря, — произнесла герцогиня перед тем, как сесть в карету и закрыть за собой дверь. Оставляя за собой смятение и потерянность жителей столицы, они направились прямо во дворец, безмятежно и величественно возвышающийся над всей это разрухой. —       —Значит, Фернандо проявил себя, как настоящий телохранитель, — задумчиво проговорил, обдумывая всё услышанное, Роберт Радмус, сидя за рабочим столом в своём кабинете. Сегодня впервые мужчина принял их не в тронном зале, однако в мундир он был по-прежнему одет, словно его готовились венчать на трон каждую минуту его жизни, так что неприятный осадок от пафоса, составлявшего большую часть его жизни, у Эмилии остался.       —Пока ещё рано судить точно, повёл ли он себя, как истинный телохранитель, — ответила Эмилия, скрестив руки на груди. Роберт выгнул бровь, однако девушка свои мысли пояснять не стала. Фернандо, конечно, действительно защитил принцессу, но единичный случай ещё ничего не значил - впереди у него было ещё два дня, чтобы проявить себя. — Но Фернандо исполнил возложенный на него долг. Защитил принцессу в первую очередь.       Роберт Радмус кивнул, откинувшись на спинку стула.       —Сейчас моей дочери нужно отдохнуть. Она очень испугалась, если верить словам прислуги, — задумчиво протянул император, напряжённо глядя в пустоту. Такое выражение лица мужчины герцогине не очень понравилось - оно навевало странные ощущения, и ощущения не самые приятные.       —Ваше величество. Перед тем, как я покину этот кабинет, могу ли я поинтересоваться? — Задала вопрос Эмилия. Роберт Радмус снисходительно кивнул, как бы говоря, что он радушно выслушает вопрос своей верноподданной. — Обязательно ли, чтобы испытания, подготовленные вами, приносили вред другим людям? — Вассини вспомнила Кристиана, испуганно наблюдающего за тем, как его доход утекает между его собственных пальцев. Удивительно, что в этой жизни Эмилия так легко прониклась сочувствием к незнакомому человеку, когда как в прошлой ей даже на самочувствие близких людей было плевать. — Сегодняшнее испытание могло причинить многим людям вред.       Роберт Радмус долго молчал. Затем то ли сухо и наигранно рассмеялся, то ли неловко кашлянул себе в кулак.       —Я бы никогда не подумал причинять боль моему народу, — вздохнул император. Мужчина приоткрыл тяжёлые веки, глядя исподлобья на стоящую перед ним Эмилию. — Именно поэтому сегодняшнее проишествие не было делом моих рук. —       —Вы выглядите очень потерянной.       —А вы, видимо, преследуете меня?       Как вчера, они стояли друг перед другом, напротив цветущего куста кровавых роз. Найденное место почему-то стало ассоциироваться у Эмилии с местом для глубоких раздумий - возможно, как раз из-за цветов, являющихся символом её семьи. А для Винтер, похоже, это место стало символом того, где может пропадать ненавистная ей с самого детства госпожа Вассини.       Винтер, в уверенном жесте сложив руки за спиной, осмотрела Эмилию с головы до ног. Белоснежный сюртук с золотыми украшениями сидел на её стройном теле идеально, подчёркивая яркость янтарных глаз. В свете яркого солнца - сейчас был только обед - Винтер выглядела совсем иначе, чем вечером: величественная, гордая, лишённая той странной и загадочной мягкости, которую Эмилии довелось лицезреть вчера. Хермоса молчала, либо не зная, что ответить на вопрос, либо просто решив его проигнорировать, однако Вассини сейчас было всё равно, в каком тоне ей ответит герцогиня. Слова Роберта Радмуса уже в течение часа, показавшегося девушке вечностью, не покидали чертогов её разума.       Конечно, велика вероятность, что произошедшее сегодня утром было всего лишь несчастным случаем - не редкостью были потерявшие контроль лошади, особенно если они впервые оказались в таком шумном месте. Однако Эмилию не покидало странное ощущение того, что всё было подстроено не случайно, хотя Вассини не могла объяснить причину этого чувства - а то, что не поддается объяснению её разума, часто выводило девушку из себя, ибо означало то, что она не имела над этим знанием контроль. Возможно, в этом она и Винтер были похожи: они обе, так или иначе, стремились контролировать всё, что их окружало. Только вот цели у них явно были разные.       —Слишком много чести для вас, не находите? — Скучающе поинтересовалась Винтер, изящно выгнув светлую бровь. От её спокойного, несколько снисходительного тона всё внутри Эмилии невольно заклокотало, однако Винтер сама не желала заострять внимание на своём ответе, уверенно переводя тему: — Я слышала о том, что случилось сегодня.       —Только глухой не услышит, — закатила глаза Эмилия, делая вид, что больше заинтересована в разглядывании цветов кровавых роз перед ней. — А если не услышит, то ему красочно всё объяснят и покажут картинками.       Винтер хмыкнула, то ли посмеявшись над словами Эмилии, то ли над ней самой - значения не имело. Хермоса вновь долго молчала - эти паузы между ними были чем-то само собой разумеющимся. Издержками прошлого, когда отношение между ними состояло лишь из коротких словесных перепалок, ибо на большее просто не хватало злости.       —Суть первого испытания для Фернандо состояла в другом, — неожиданно произнесла Винтер. Эмилия перевела на неё взгляд - герцогиня будто бы прочитала вопрос, сам собой начавший проявляться в душе Вассини, который она хотела задать... Кому-то другому, но явно не Хермоса. — Она была связана с мелким воришкой, который должен был стащить с руки её высочества золотой браслет. Фернандо должен был его поймать - защита имущества, как никак, тоже входит в обязанности телохранителя. Мы хотели составить испытание, связанное с очередным покушением, но подумали, что это будет слишком жестоко по отношению к её высочеству, — Винтер замолчала, давая Эмилии возможность добраться до смысла её слов. — Так что сегодняшнее проишествие... Явно не вписывалось в наши планы. Это вас беспокоит?       Эмилия подняла на Винтер взгляд. Герцогиня вела себя спокойно, даже несколько равнодушно, но в её глазах, покрытых уже знакомой Вассини коркой льда, плескался намёк на интерес. Девушка даже не знала, стоило делиться с Хермоса переживаниями - делиться с человеком, который стал причиной её смерти в прошлой жизни, который в любой момент может использовать ситуацию против неё, обернуть в свою сторону любую информацию, какой бы не запоминающейся она ни была. Однако Эмилия быстро сообразила, что, если она выразит беспокойство по поводу безопасности самой принцессы, то это может отвести от неё подозрения в её причастности к заговору против нынешней власти...       —Я боюсь, что кто-то целенаправленно настроен против её высочества, — задумчиво произнесла Эмилия. — Возможно, первое покушение и сегодняшнее событие могут быть как-то связаны между собой... — предположила девушка, хотя мысленно дала себе ответ: нет, такого просто не может быть. Конечно, с момента её перерождения уже приличное количество вещей шло по другому сценарию, однако покушения были той частью, которую Эмилия привыкла контролировать. Большая часть из тех попыток убийства, которые она предпринимала в прошлой жизни, были спланированы заранее, и среди них не было повозки и сошедших с ума лошадей.       Если только в нынешнюю ситуацию не вмешалась третья сторона, не подчиняющаяся ни ей, ни графу Проде. Если так и было, то стоило как можно скорее найти её.       Винтер задумчиво потупила взгляд в землю, поглаживая подбородок пальцами. Эмилия наблюдала за ней краем глаза: судя по всему, её слова заставили Хермоса задуматься.       —Если это так, то стоит серьёзно взяться за это дело. Но, пока что, Фернандо способен обеспечить её высочеству защиту, — заключила Винтер, выпрямившись и вернув себе уверенное выражение лица.       Эмилия прикусила щеку изнутри, глядя на женщину. Как всегда уверенная в своей собственной победе, не изменяя себе в прошлом. В памяти девушки ещё были живы отрывки воспоминаний из прошлого, в которых Винтер практически всегда демонстрировала себя, как образец самоуверенности, которая никогда не была в её случае необоснованной. Удивительно, как легко Хермоса удавалось выходить победительницей из различных ситуаций. Не то, чтобы Эмилия завидовала ей - по крайней мере не сейчас, когда они были равны друг другу по положению, пусть и репутация у них была совершенно разной.       —Вы так уверены в том, что он сможет победить?       —А вы так уверены, что он проиграет? — Ответила вопросом на вопрос Винтер, с вызовом взглянув на Эмилию. Вассини почувствовала, как накаляется воздух - значит она двигается в плохом направлении, и девушка поспешила стушеваться, пусть и незаметно, чтобы ненароком не заставить Винтер гордиться и этой маленькой победой.       —Я лишь удивляюсь тому, как вам удаётся быть такой уверенной в любой ситуации. Очень раздражающая черта.       —А у меня есть повод сомневаться в себе, если я никогда не проигрываю?       —Никогда не говори "никогда", — Эмилия хмыкнула, скрестив руки на груди, и покачала головой. — Поражение может прийти с совершенно неожиданной стороны. И вы не сможете избежать его, если оно подберется слишком быстро. Возможно, сейчас вам удаётся его избегать, но не значит ли это, что, когда оно настигнет вас, путей отступления не будет?       Эмилии показалось, что хладнокровная маска герцогини на короткое мгновение треснула. Словно её брови чуть приподнялись в выражении искреннего удивления, сдержанность во взгляде растаяла, сменившись лёгкой потерянностью, но Эмилия привыкла не доверять тому, что так или иначе касается госпожи Хермоса - и этой мимолетной перемене, больше похожей на галлюцинации сходящего с ума сознания, она тоже не поверила.       —Тогда я надеюсь, что моё поражение не будет слишком глупым, — ответила спустя долгое молчание - значительно дольше, чем все остальные - Винтер, и в тоне её голоса Эмилия словно и не слышала больше прежней абсолютной уверенности. — Удивительно, как меняются люди. Вы стали говорить такие умные вещи. Не думала, что доживу до этого момента.       —А я, надеюсь, доживу до момента, когда госпожа Хермоса перестанет язвить в дело и не в дело.       Винтер хмыкнула, прикрыв глаза, после чего перевела взгляд на куст кровавых роз. Их яркий цвет будто бы пылал яростным огнём при свете солнца, но Эмилия видела то, как они словно пытались скрыться от палящих солнечных лучей.       Винтер развернулась, намереваясь уйти. Однако Эмилия остановила её лёгким движением руки, не сводя с цветов пристального взгляда.       —Я надеюсь, вы не сломали еще одну розу? — Скучающе поинтересовалась она, но всё внутри неё застыло в ожидании. Винтер будто бы улыбнулась - Эмилия чувствовала эту улыбку спиной, ощущая, как поднимаются от напряжения волосы на затылке.       —Нет. На опережение я сломала сразу две