XXII. Сладость
27 июня 2025 г., 10:13
Когда спустя два дня после их разговора в кабинете почтовый голубь принёс сообщение от принцессы Иветты, в котором она сообщала о возвращении Кармиллы и произошедшем в темнице, а через ещё четыре дня после этого один из солдат императорской армии написал герцогине Хермоса письмо, в котором рассказывал о том, что одному из отрядов удалось перехватить группу узурпаторов, видимо шедшую в том направлении, в котором Проде, предположительно с пособничества Сандры, скрылся от преследования, Эмилия почувствовала, что в её жизни начинается белая полоса. Фредерика Анхеля, не ожидавшего такой подставы, поймали и доставили в темницу императорского дворца - наученные горьким опытом сумасшедшего наёмника, служители императорского суда, по приказу Роберта Радмуса, должны будут проводить допрос прилюдно, в том самом зале, в котором сама Эмилия находилась на грани жизни и смерти. Такая же участь ждала и других, кто оказался в капкане, установленном солдатами.
Эмилии очень хотелось приехать на этот допрос. Увидеть собственными глазами, как начинает рушиться империя, тщательно возводимая Проде. С того момента, как удача начала преследовать императорские войска, Эмилия почти все время проводила в кабинете Винтер вместе с госпожой Хермоса, формулируя план действий, чтобы в кратчайшие сроки достигнуть главной цели всего замысла - поимки Проде. Однако, несмотря на успехи отлова узурпаторов, о местонахождении графа до сих пор не было точных сведений. Предположительно он отправился в сторону герцогства Нариальм, учитывая, где в последний раз были пойманы его подчинённые, и солдаты намеревались схватить шакала именно там, однако специальная группа для этого дела все еще набиралась; за тем, чтобы не произошла утечка информации, следили тщательно и строго, ибо позволить себе упустить Проде во второй раз они не могли.
Информация о восстаниях, разжигаемых на территории герцогства Альте, подтвердила предположения о том, куда именно направлялся граф. Что касалось бездействия герцога, Роберт Радмус, дорожа спокойствием на территории своей империи в условиях разжигаемого огня революции, на неопределённый срок отстранил герцога Альте от его обязанностей - на его место встал присланный из дворца верный приближенный Роберта Радмуса, о котором Эмилия знала лишь его имя - Себастьян Монтгомери.
—Герцог Игнис сообщил, что отправил отряд солдат к границам герцогства Нариальм. Воины герцога Сэна уже там. Герцог Мендо пока хранит молчание, но, как сообщил сэр Флагель, пара его солдат присоединилась к организованному для поимки Проде отряду, — читая сводку новостей, законспектированных из писем, Винтер, перебирая конверты в своих руках, прошла к столу в своём кабинете, одновременно погруженная в свои раздумья. Эмилия, слабо кивнув, ещё раз окинула взглядом карту империи.
—Среди людей Проде нет никого из числа подчинённых герцогини Нариальм. Какой бы заносчивой она не была, в отличие от герцога Альте она трепетно и ответственно относится к своим обязанностям. По ней не скажешь, но она заботится о благополучии своих людей - конечно больше от того, что это несёт для неё исключительную выгоду, и тем не менее она хороша в обращении с деньгами, чтобы не творить произвол на своих землях. Это для нас - существенный плюс. Не имея сторонников на этой территории, граф Проде не может быть предупрежден, соответственно, если действовать тихо, получится его поймать. Только... — Эмилия нахмурилась. Радостная, чудесная картина скорого успеха, который мог их поджидать, несмотря на то, что сулила Эмилии выживание, отнюдь не радовала, а, наоборот, поселяла в душе грызущее чувство беспокойства. Эмилия облизнула пересохшие губы, подняла на Винтер взгляд. — Все складывается слишком удачно.
Эмилия была готова к тому, что её подозрения не коснутся Винтер, но герцогиня Хермоса тоже выглядела напряжённой, и в ответ на слова своей гостьи сдержанно кивнула, опускаясь в кресло и не сводя взгляда с карты перед ней. Эмилия знала - Винтер была реалистом. Винтер анализировала каждую грань ситуации. И эта явная удача, ни с того ни с сего упавшая им на голову, казалась сейчас не божественным благословением а... Чьим-то изощеренным планом, призванным вывести из колеи. Все действительно складывалось слишком хорошо: группа подчинённых Проде, до этого отменно скрываясь, прошла под носом у отряда императорских воинов; сам граф направлялся на территорию герцогства, где он не имел связей, что было с его стороны крайне недальновидно. Вишенкой на муляже этого торта станет разве что чистосердечное признание всех пойманных на допросе. Однако, не имея никаких доказательств странности происходящего, им оставалось только ждать.
—Во всех остальных местах графа уже поджидают, — отозвалась на это сомнение Винтер, потирая виски. — Все территории, на которых он имеет союзников, уже находятся в полной готовности встречать его. Герцогство Нариальм для него опасно, но это единственный выход. Больше пойти ему некуда. Он понимает, что его загоняют в ловушку, но бездействуя он тоже не спасется. И, видимо, он решил рискнуть.
—Это глупый риск, — Эмилия скрестила руки на груди, тяжело выдохнув через нос. — Глупый, но единственный. По крайней мере, единственный потому, что так он лишь отсрочит неизбежное. Я уверена, на границах герцогства проверяют каждого въезжающего. Если его не обнаружат в скором времени, значит он уже внутри, но даже так его поджидают войска герцогини Нариальм. Ему не спастись... Поразительно, — Эмилия нахмурилась сильнее, вцепилась пальцами в ткань чёрного сюртука. Её слова привлекли внимание Винтер, поднявшей на соперницу взгляд в ожидании объяснения. — Все это время я ожидала какого-то подвоха, думала, что борьба против него будет тяжёлой и кровопролитной. Прошло несколько дней - тоже время, но... Вот уже через считанные мгновения он может быть схвачен. Останется разобраться с последствиями его деятельности, его казнят без суда и следствия и... Все. Странно.
—Возможно, вы просто переоценили его, — ответила Винтер, выпрямляясь и заглядывая гостье в глаза. Прямая спина, спокойное безразличное лицо - вершившаяся судьба империи, казалось, совсем не тревожила Винтер, словно здесь, в стенах её герцогства, происходящее вокруг было для неё неважно. — Проде хитер. Ему удавалось много лет скрывать свою подпольную деятельность и даже завербовать в свои ряды одну из влиятельных герцогинь... — Винтер сделала красноречивую паузу, окинув Эмилию с головы до ног пристальным взглядом, и младшая герцогиня отчего-то испытала странное смущение, поспешно отведя взгляд. — Но Проде не бог. Он не обладает неограниченным запасом сообразительности. Возможно, даже не вам была нужна его помощь, а ему - ваша. Иначе как объяснить, что после вашего... Скажем, отхода от его дел, он сбежал и сейчас просто скитается по территории вместо того, чтобы залечь на дно? Отнюдь не самое рациональное решение. Он понял, что теперь у него нет покровительства в рядах герцогов, а значит скрываться не получится - никто не отведёт подозрений от его деятельности. И это привело к тому, что в скором времени он потерпит крах. Может потерпеть крах, — какими бы уверенными не были речи Винтер, Эмилия видела в мелькнувшем в её глазах огоньке намёк на то же самое смятение, которое сейчас одолевало и Эмилию.
—Герцог Игнис и герцог Сэна отправили войска к территории герцогства Нариальм; герцог Мендо хранит молчание, но видимо тоже собирается оказать помощь в поимке Проде; герцог Альте отстранен, герцог Меридий сейчас с императором обсуждает вопросы насчет вооружения отрядов... Герцогиня Вассини не писала вам? — Эмилия сжала руки в кулаки, посмотрев на Винтер. Странно было спрашивать о сестре у чужого человека, но Эмилия надеялась, что Сторция писала Винтер хотя бы по деловым вопросам, если у нее не хватало времени передать письмо младшей сестре - в этом случае на бумаге не удалось бы уместить всех чувств и переживаний.
Лицо Винтер, кажется, еле заметно смягчилось, пусть и осталось непроницаемым. Была ли то жалость или сочувствие - это не волновало Эмилию сейчас так сильно как беспокойство за сестру. Совсем недавно она чуть не стала жертвой страшного пожара, от которого пострадал их семейный особняк. Что, если Проде не ограничится этим? Если верить письму Иветты, цель Проде и его наёмников - избавиться от верхушки власти, и от герцогов в том числе. А к семье предательницы Проде проявит особое усилие. Эмилия ждала терпеливо, но Винтер лишь покачала головой, сложив руки перед собой.
—В одном из писем она упоминалась лишь мельком. Проживает на территории дворца императора, занята отстройкой особняка. Пока обладая достаточным количеством человеческого ресурса, Роберт Радмус дал ей позволение держать отряды подвластных семье Вассини войск в непосредственной близости для оказания помощи и защиты. Император держит своё слово, ваша светлость. Госпожа Сторция не бывает одна, рядом с ней всегда по крайней мере два солдата из числа лучших в императорской гвардии. Каких-либо происшествий с её участием и с участием людей Проде не было.
Слова Винтер не успокоили окончательно, но подарили какое-то чувство облегчения. Сторция была в порядке. Жива, цела, невредима, находится под защитой и пока занята восстановлением того, что так дорого её сердцу. Эмилия надеялась, что так продолжится и дальше, пусть и полагаться на эту надежду не собиралась: совсем недавно под удар попала её телохранительница, а значит Проде все еще пытается добраться до тех, кто дорог Эмилии... И, возможно, до неё самой тоже. Однако здесь, в герцогстве Хермоса, она была в безопасности. Была ведь?
Установившуюся в кабинете тишину прервал торопливый стук - слишком сумбурный для сонливости и медлительности, которыми дышало это место. Коротким "Войдите" Винтер, вынырнув из пучины раздумий, позволила посетителю переступить порог кабинета. Эмилия не узнала вошедшего человека - то был высокий широкоплечий мужчина в форме, которого герцогиня Вассини не видела ни во время их путешествия, ни по приезде в герцогство Хермоса. Туманные пустые глаза солдата не выдавали его эмоций так, как это делали напряжённые, заострившиеся черты испещренного морщинами лица. Винтер, наблюдавшая за ним, нахмурилась и, встав с своего мечта, коротко кивнула мужчине в знак приветствия.
—Сэр Оилей. Что-то случилось?
Названый Оилей, низкой поклонившись сначала своей госпоже, затем её гостье, присутствие которой в кабинете он заметил только сейчас, кивнул, не тратя время на полагающиеся приветствия.
—Простите, что отвлекаю, ваша светлость. Мне сообщили, что вы заняты делами, охватывающими имперский масштаб, но донесенная мне новость не должна остаться без вашего внимания. В деревне Крио неподалёку от границы герцогства беспорядки достигли своего пика, солдаты сообщили о случаях разбоя и насилия над мирной, не протестующей частью жителей. Недовольные просят вашего присутствия. Солдаты уже начали операцию по наведению порядка.
Эмилия не смогла удержать удивления, отразившегося у неё на лице. Ни за свою прошлую жизнь, ни за настоящую, она ни разу не слышала, чтобы на территории герцогства Хермоса происходили крестьянские восстания. Возможно, они были когда-то давно, много лет назад, когда семья Хермоса, семья, подвластная ранее другой империи, только взяла в руки бразды управления этой территорией, но с тех пор каждый герцог Хермоса ответственно относился к своим обязанностям - и Винтер, как идеальная представительница рода, где холод, сдержанность и ответственность были главными и наиболее высоко ценимыми человеческими качествами, не была исключением. Что такого могла сделать герцогиня Хермоса, что её люди, спустя столько лет, показали свой бурный нрав? Может, долгие отъезды Винтер по делам империи не остались незамеченными простым людом герцогства и заставили их считать, что их госпоже нет до них никакого дела? Знакомое склизкое чувство подозрения в груди Эмилии усилилось с этой новостью. Винтер, стоявшая неподвижно за столом, кажется, тоже не могла поверить в то, что что-то вышло из-под её контроля: тонкие губы герцогини сжались в обескровленную линию, черты лица стали резкими, безжизненными, как у выточенной из мрамора статуи; янтарные глаза полыхнули, но не отразили ничего, кроме глубокой задумчивости - Эмилия была уверена, что Винтер, уйдя в себя, искала возможные причины восстания, искала незамеченные ею ошибки, но не находила - лишь хмурилась. Конечно, она их не найдет - каждое решение герцогини Хермоса было точным и хорошо обдуманным. В конце концов, за все время её правления на этой территории у людей не возникало недовольств.
—... Сэр Оилей, прикажите готовить карету. Мы отправимся в Крио сейчас, не теряя ни минуты, — эти слова были единственными, которые произнесла Винтер спустя долгое тяжёлое молчание, и сэр Оилей, торопливо поклонившись госпоже, отточено развернулся и направился прочь, закрыв за собой дверь с тихим стуком.
—Позволите ли вы мне отправиться с вами? — Произнесла Эмилия, складывая карту империи, наблюдая за тем, как Винтер прячет в ящики все письма и документы, доселе лежавшие на столе. — Приехавшие со мной люди могут быть полезны в наведении порядка.
—Мне приятна ваша озабоченность проблемами моего герцогства, ваша светлость, но я вынуждена приказать вам, как хозяйка этого поместья, не покидать пределов особняка до моего возвращения, — не стесняясь демонстрации власти сухо ответила Винтер, подняв на соперницу строгий взгляд. У Эмилии даже не было желания с ней препираться, хотя лёгкая обида все же кольнула сердце - в условиях того напряжения, которое сейчас нависло тяжёлой грозовой тучей над каждым уголком империи, Эмилии хотелось быть полезной даже своему бывшему врагу, но в словах Винтер был смысл, которому Вассини не стала противиться.
—По крайней мере передайте командующему Гилберту мой приказ беспрекословно подчиняться сэру Оилею и отправиться с ним в деревню Крио. Даже оставаясь в поместье, я не хочу бездействовать и надеюсь на ваше понимание, госпожа Хермоса.
Винтер, какое-то время долго всматриваясь в лицо гостьи, кивнула, и в её взгляде Эмилия неожиданно увидела неприкрытую, не припорошенную холодом и равнодушием чистую признательность, отчего-то тронувшую сердце.
—Спасибо вам за вашу помощь, ваша светлость. Обещаю - я в долгу не останусь.
—
Так странно было находиться в огромном поместье в полном одиночестве. Конечно, большую часть времени здесь у Эмилии возникало ощущение, что она одна не только в стенах особняка - вообще во всем мире, но всякий раз в поле её зрения мелькали молчаливые слуги, где-то с верхних этажей раздавался задорный смех Ричарда, учинившего очередную шалость, и, проходя мимо кабинета, Эмилия то и дело слышала спокойный и ровный голос Винтер, отдающей приказы своим людям. Теперь, ступая по ковровой дорожке, Эмилия действительно была одна: как сообщила перед отъездом Винтер, Ричард с несколькими его учителями покинул особняк, отправившись в небольшую деревушку, прилегавшую к сосновому бору - он уезжал туда раз в неделю по наказу лекарей, назначивших болезненному мальчику "свежий горный воздух, родниковую воду и прогулки в сосновом бору для укрепления духа"; оставшаяся стража патрулировала территорию всего поместья и редко когда переступала порог особняка, чтобы составить его жителям компанию для разговоров, поэтому Эмилия была окружена картинами, пустыми комнатами, видами горных пейзажей...
... И присутствием существа, находиться рядом с которым ей все еще было не слишком приятно.
Эмилия чувствовала себя притаившейся в углу птицей, ожидающей нападения, когда, сидя на диване в гостиной, наблюдала за тем, как Ветто, совсем не обращая на неё внимания, умывалась перед огнём, танцующим в камине. Пятнистая шерсть снежного барса искрилась в свете языков пламени как первый выпавший снег, большая морда выражала полное умиротворение, но Эмилия все еще не могла полностью доверять спокойному поведению хищницы, даже если за все время, что Эмилия провела в особняке, Ветто ни разу не проявляла к ней агрессии, даже если Винтер не было рядом. Словно чувствуя, что для гостьи она была не самым желанным компаньоном, Ветто при их случайных встречах в коридорах, лишь какое-то время смотрела на герцогиню Вассини своими выразительными глазами, прежде чем, дернув ухом, двинуться в противоположном направлении. Однако сегодня вечером им, походу, придется делить одну комнату на двоих.
Эмилия слегка сощурилась, перевела взгляд на окно. Было ещё светло, но солнце уже не сияло на небе; ночная прохлада стелилась по полу, заставляя крепче закутаться в покрывало на плечах. Летние вечера здесь, в герцогстве Хермоса, больше походили на осенние, и Эмилия, не переносящая холод, нашла спасение в этой гостиной с горящим камином, сложенным на диване покрывалом и видом на темнеющее небо с загорающимися на нём звёздами. Винтер и ее люди отсутствовали уже несколько часов - сколько точно Эмилия не знала, но даже предположения хватило, чтобы понять, что дела в деревне Крио идут не самым лучшим образом. Отчего-то в груди поселилось волнение - слабый огонек надежды на то, что солдаты Винтер смогут её защитить, и Эмилия, крепче прижав колени к груди, успокоила себя тем, что это странное чувство - всего лишь беспокойство о возможной потере хорошего союзника в этой борьбе против Проде, а не что-то иное. Разве в их случае могло быть что-то ещё?
Эмилия снова перевела взгляд на Ветто. Закончив умываться, снежный барс сидела неподвижно у огня, то и дело наклоняя морду, чтобы рассмотреть гостью получше. В обрамленных удивительно длинными ресницами глазах Эмилия, к собственному счастью, не увидела голода и желания полакомиться человеческим мясом, и все же пристальное внимание хищницы заставило её слегка съежиться. Видимо, Ветто не поняла(или в этот раз проигнорировала), что причиной этого жеста был её грозный вид, потому что она, поднявшись на лапы, неожиданно медленно направилась к дивану, размахивая хвостом. Эмилия крепче вжалась в спинку дивана, переборов в себе желание закричать от страха и броситься, как ужаленная, в сторону, и лишь прикрыла глаза, однако не ощутила смыкающихся на её лодыжке зубов, разрывающих кожу когтей - лишь почувствовала, как Ветто уткнулась лбом в её щиколотку, издав низкий звук, напоминающий мурчание. Ветто подняла голову. Большие кошачьи глаза все еще рассматривали Эмилию с нескрываемым интересом, и Вассини, втянув носом воздух, осторожно протянула руку, чтобы коснуться навостренного уха. Пальцы погрузились в густую шерсть, окутанные теплом животного тела, и Эмилия почти выдохнула от удовольствия, неожиданно окутавшего её, а самое главное удивленно вздрогнула, когда вслед за этим удовольствием пришло странное чувство безопасности.
—И как только твоя хозяйка умудрилась завести в качестве питомца снежного барса? — Хмыкнула она, почесывая Ветто за ухом. Огромная хищница, почти расплывшись в настоящей улыбке, ластилась под касание. Эмилия невольно вспомнила свой первый завтрак в особняке и последующие дни - каждое утро Ветто, встречая Винтер, утыкалась носом хозяйке в бедро, и старшая герцогиня отвечала на этот жест ласковым поглаживанием за ухом. Могла ли Ветто сейчас чувствовать нечто похожее на ту ласку, которую дарила ей Винтер? — Неужели твоя мордашка была настолько очаровательной, что даже суровая госпожа Хермоса не смогла устоять? — Эмилия почти рассмеялась от вида сцены, созданной фантазией: трудно было поверить в то, что такую непоколебимую женщину, как Винтер, ввёл в ступор маленький пятнистый котенок с прекрасными милыми глазками и писклявым скулежом. Эмилия слегка постучала Ветто по носу. Снежный барс, издав недовольное бурчание, лизнул её руку и, взмахнув хвостом, направился к выходу из гостиной. Судя по её слегка подпрыгивающей походке, Ветто была довольна новой порцией поглаживаний - а Эмилия была довольна собой и тем, что смогла перебороть свой страх перед этой хищницей спустя несколько дней пребывания в особняке.
Эмилия снова взглянула на танцующий в камине огонь. Это было так странно. Только сейчас, в одиночестве, не прерываемая умеренной суетой этого дома, она поняла, что находилась на территории человека, пребыванию вместе с которым она предпочла бы отдаться в руки палачам. Эмилия невольно вспоминала прошлое: изорванные книги, постоянная борьба за право ответить первой, косые взгляды через коридор; холодный суровый тон, строгий громогласный голос, янтарные глаза, провожающие в последний путь без капли жалости и сострадания. Затем - встреча спустя, казалось, вечность, и в то же время через несколько минут; случайный танец на балу, спасение от падающей люстры и тот вечер в гончарной мастерской, не покидающий голову Эмилии все то время, что она пребывала в особняке.
Могла ли Винтер измениться вместе с тем, что ранее казалось Эмилии хорошо знакомым? А, может, это была та самая Винтер из прошлого, но открывшаяся с той стороны, с которой Эмилия не позволила ей открыться, окрестив их врагами до конца времён? Может, Винтер менялась вместе с ней?
Эмилия опустила взгляд на запястье. Свободной рукой невольно провела по призрачному следу чужого прикосновения, оставшегося с той ночи. Затем коснулась щеки, будто бы специально засаднившей холодом, оставленным длинными пальцами. Почти раздосадованно зарычала и уткнулась носом в колени, сжимая руки в кулаки. Винтер с этим её непреклонным поведением, но такими пылкими жестами сводила с ума, заставляла терзаться в догадках. Бояться, что вся проявленная доброта и благородные жесты - лишь уловка. Но разве сама Эмилия не думала поступать так же, чтобы отвести от себя гнев герцогини Хермоса и обеспечить себе чудесную жизнь?
"Так будет легче следить за ней". Эмилия прикрыла глаза, тяжело вздохнула, чувствуя, как опускаются плечи. Она здесь - все та же пленница, приветливые стены особняка - её темница. Винтер - её надзиратель. И все, что происходило здесь - всего лишь четкий план по спасению империи. Она ведь все еще была предательницей. Эмилия и не думала, что отмыться от грязи этого статуса будет так сложно, когда она решила отказаться от всех своих гнусных планов ради права жить.
Сидеть на одном месте, погрузившись в себя, было неприятно - меньше всего в нынешней ситуации Эмилия хотела копаться в себе, когда в реальном мире ещё оставались проблемы, которые следовало решить. Пусть сейчас она и была в безопасности, под прикрытием стен особняка, куда не залетит даже муха, чувство ответственности за то, что происходило вне её досягаемости, но было с нею связано, не давало Эмилии спокойно забыться в своих мыслях и расслабиться. Какой бы тёплой и приветливой не была гостиная, находиться здесь ей больше не хотелось. Аккуратно сложив плед, положив его на прежнее место и в последний раз взглянув на открывающийся из этой части особняка вид, Эмилия покинула комнату, направившись по пустым тихим коридорам в сторону библиотеки. Проблема Проде все еще мечом висела над её головой, а значит с ней следовало разобраться как можно скорее, прежде чем лезвие отрубит ей голову, даже если Проде был где-то далеко, а она - под защитой.
Казалось, что в герцогстве Хермоса темнело быстрее чем в любой другой части империи. Лишь поднявшись на следующий этаж Эмилия заметила в окнах коридора, что ночь уже укрыла звёздным куполом чернеющие силуэты гор, показавшиеся угрожающими. Вокруг - ни одного огонька, только природа в полной её власти. И ни единого звука, даже шороха, проникающего в молчаливый особняк через окно. Эмилия поежилась, осмотрелась. Уютная гостиная с горящим камином дарила чувство уединения и спокойствия - здесь же Эмилия ощущала липкое одиночество, обволакивающее коконом из склизкой паутины. Эмилии не нравилось это странное ощущение чьих-то глаз, наблюдающих за ней. Когда-то это чувство было чем-то обыденным, но теперь, когда она привыкла, что её личное пространство, её мысли и планы снова принадлежат ей, это знакомое чувство наблюдения поселило в груди гадкую тошноту, поднимающуюся к самому горлу. Эмилия нахмурилась, сжала руки в кулаки. Вместо того, чтобы направиться в левое крыло особняка, где находилась библиотека, на каком-то инстинктивном уровне быстрым шагом направилась в сторону своей комнаты и, скользнув в приоткрытую дверь, закрыла её за собой с тихим стуком.
Эмилия осмотрелась, прислушалась к собственным ощущениям. Тело больше не кричало об из ниоткуда взявшейся опасности, поджидающей в темноте - наверное, потому что её комната была оплотом её собственного тайника, где она могла быть честна сама с собой. Однако что-то в комнате было не так, и это что-то заставило Эмилию остановиться, вцепившись пальцами в дверную ручку за спиной.
В темноте, окутавшей комнату, Эмилия точно увидела силуэт. Он стоял у окна, вглядываясь в горные вершины, и от знакомой линии широких плеч, прямой спины и идеально уложенных волос у Эмилии застыло сердце, все внутри похолодело и наполнилось тяжестью. Прежде чем она успела что-то сказать, силуэт повернул голову и посмотрел на неё.
Лицо мужчины, расплывшегося в клыкастой улыбке, было страшнее любого самого изощеренного кошмара.
—Милая комнатка. У герцогини Хермоса, определенно, есть вкус на вещи, — Проде медленно провёл рукой по одному из комодов, стоявшему неподалёку от окна. От его благородного собранного внешнего вида не осталось и следа, но теперь он, в простой рубахе и кожаной куртке, с следами тяжёлой жизни беглеца на лице, источал опасность явную и смертоносную, нежели опасность затаившегося змея, который не рискнет действовать напрямую. Эмилия вжалась спиной в дверь, слова никак не могли вырваться из горла; глаза, скользнув осторожно и как можно более незаметно, опустились на одну из рук Проде, в которой он держал длинный блестящий меч. — Знаешь, я был по-настоящему оскорблен, до глубины души, когда я узнал, что тебе не понравился мой подарок, — в тоне голоса Проде послышалась почти детская обида, но каждое слово сочилось ядом. — Я так старался сломать идеально каждую косточку, вывести идеальную линию каждой раны. Представляешь, я даже сам убил каждого из них - замарал руки ради тебя! Но что я получил: ни единого слова благодарности. Побег. Убийство одного из моих наёмников твоей цепной собачкой, пока ты сама, как поганая крыса, спряталась под крылом... Кого? Винтер Хермоса? — Проде громко и хрипло рассмеялся. Обсидиановые глаза во тьме опасно полыхнули. — Человека, который пырнет тебя при первой же возможности? Эмилия Вассини...
Эмилия втянула носом воздух - Проде сделал шаг ей навстречу, и его веселое расслабленное лицо изменилось, очерствело, превратилось в уродливую гримасу ярости, которую он никогда не позволял себе показывать так открыто.
—Я думал, что ты умная и расчетливая женщина. Хотя, я уверен, не без глупой жилки, раз ты действительно думала, что я помогу тебе. Я признаюсь честно - когда наш союз начал приносить плоды, я искренне начал думать, что мне, наверное, стоит выполнить хотя бы одно из своих обещаний - ради такой великолепной союзницы... А потом я узнал что ты связалась с этой Хермоса. Что ты собственноручно перерезала горло моему любимому наёмнику - а он ценой своей жизни за тобой присматривал... Что ты продалась за жалкую надежду на жизнь. Что ты выдала все, — Проде оскалился, ускорился, приближаясь к ней. — А я не люблю, когда этот мир населяют глупцы, полагающие, что они чего-то стоят!
Холод опущенного меча обдал щеку, когда Эмилия резко отпрыгнула в сторону, стоило Проде сделать первый выпад. Наточенное лезвие застряло в дереве двери, и Проде с яростным криком вырвал своё оружие, оставив в двери зияющую дыру. Этой задержки хватило, чтобы Эмилия, ринувшись вперёд, достигла кровати и выудила из-под матраса длинный кинжал, и тогда, когда Проде уже собирался отсечь ей голову, Эмилия, резко развернувшись, приняла удар узким лезвием. Проде был априори сильнее ее, но застлавшая ему разум ярость помогла Эмилии вывести его из колеи, когда Проде, видя, как женщина не может выдержать его напора, уже практически расслабился, уверенный в своей победе - Эмилия, изогнувшись, почти прижатая к кровати, занесла ногу, пнув его каблуком сапога чуть ниже живота. Проде отшатнулся от неё с грязным ругательством; Эмилия перепрыгнула через кровать, стянула шелковую простынь и, оказавшись как можно ближе, собиралась накинуть её на мужчину, намереваясь вывести его из колеи, но Проде удивительно быстро пришёл в себя, еще более распаленный подобной выходкой, и его рука с поразительной скоростью схватила Эмилию за запястье, притянув к себе, намереваясь воткнуть меч прямо в живот. Эмилия не глядя взмахнула рукой, видимо попала точно в цель - Проде снова взвыл, отпустил её. Вассини увидела его рассеченную щеку лишь мельком, как и сам Проде, лишь сплюнув затекшую в рот кровь, снова с яростным криком кинулся на неё. Эмилия метнулась к двери, налегла на ручку и почти кубарем выкатилась в коридор - лезвие меча почти коснулось её макушки и застряло в дверном косяке, дав Эмилии время сгруппироваться и приподняться с земли, но лишь для того, чтобы снова принять удар кинжалом.
Эмилия никогда не видела Проде таким. Разъяренным, с налитыми кровью глазами, тяжело дышащим, почти пускающим бешеную пену, с венами, выступившими на шее и на лбу. Казалось, что все сумасшествие, копившееся в нём, наконец вырвалось наружу тогда, когда все, что он так долго строил, полетело в бездну из-за неё; когда он больше не имел власти, к которой так стремился, и вместо того, чтобы подняться до короля, опустился до беженца; когда человек, которого он ненавидел больше всего, все еще дышал. Проде словно разрывал её на куски взглядом, и его бешеные глаза пригвоздили Эмилию к месту, пока она не поняла, что сейчас как никогда близко находилась к смерти. И нежелание снова оказываться в той темноте, вне времени и пространства, не чувствуя собственного тела, заставило Эмилию с неожиданной силой отбросить направленный на неё меч. Проде устоял, но Эмилия рванулась вперёд, и ее кинжал рассек старую дряхлую кожу его жилета и рубашки, коснулся кожи и пустил кровь на боку. Проде снова зарычал, но уже не думал поддаваться боли так отчаянно: он перекинул меч в другую руку, более близкую к Эмилии, и снова собрался нанести удар. Разница в их габаритах и то, что Эмилия привыкла бежать - от людей, от проблем - помогли ей ловко увернуться хотя бы не для того, чтобы нанести очередной удар, но избежать опасности. Однако Эмилия, собираясь отскочить подальше, не учла того факта, что её голова оказалась в удачной близости от чужих рук. Слезы потоком брызнули из глаз, крепкая хватка сорвала с губ вскрик, когда Проде, запустив пальцы в её волосы, резко откинул её в противоположную сторону. Эмилия прокатилась по полу, меч воткнулся в ковер рядом с ней и ударился о мраморный пол; огромная фигура Проде накрыла её своей тенью, и у Эмилии перед глазами пронеслась почти вся жизнь, если бы она не со всей силой ударила мужчину кулаком между ног. Проде зарычал, отшатнулся; не давая ему передышки, Эмилия, игнорируя пульсирующую боль в затылке, нанесла ему еще несколько ударов в живот, заключив все это кривым ударом ноги. Проде откатился в сторону, и у Эмилии хватило времени чтобы подняться и, откинув кинжал в сторону, схватиться за меч, еще недавно принадлежавший её сопернику. Разница в весе оказалась достаточно ощутимой, чтобы Эмилия пошатнулась и крепче ухватилась руками за рукоять, но молодая женщина, не дав себе и времени на передышку, направилась к застывшему у стены Проде, потянувшемуся к кровоточащей ране у него на боку. Эмилия ощутила прилив ярости в крови. Уже видела, как голова графа катится по полу, а брызги крови украшают мраморные стены....
Но тогда, когда она оказалась достаточно близко и занесла меч, Проде неожиданно подался вперёд. Это заставило её, непривыкшую к весу нового оружия, взятого в порыве сумасшедшего страха за свою жизнь, пошатнуться, ослабить хватку на мече, но не выпустить его. И в этот момент она ощутила, как нечто со всей силы прорывается через её кожу и холодит внутренности. Металл.
Кровь брызнула у неё изо рта. Эмилия, пошатываясь, отошла в сторону, не удержавшись, упала на пол, но боль, раздавшаяся в спине и затылке, была ничтожна по сравнению с жгучим укусом воткнутого в живот кинжала. Эмилия прижала ладонь к ране, взглянула на бордовую кровь, украшавшую её пальцы, и снова дернулась - очередной поток крови вырвался у неё из горла, заставив её перевернуться на бок, чтобы не захлебнуться.
—С твоей стороны было глупо полагать, что я тебя не найду, — довольный голос Проде, ещё горящий яростью, был полон гордости за свой успех. Эмилия, тяжело дыша, видела, как он, поднимая меч, приближается к ней с улыбкой на побледневших губах, держась за рану на животе. — Ты, твоя подружка, император и его дочурка, твоя цепная псина - вы все настолько ничтожны, что повелись на мою уловку. Ты думала, я не узнаю, где ты? Думала, что я так испугаюсь земель Хермоса, что от отчаяния отдамся в руки смерти? Глупышка Эмилия, — Проде почти ласково убрал с её лица пряди волос, присев на одно колено рядом. — Всего лишь нужно было не поддерживать никаких отношений с госпожой Хермоса, не вступать с ней в конфликт, потупить взгляд в пол, чтобы она решила, что я ее боюсь... Чтобы добиться власти мне нужно избавиться от всех. От неё - в том числе. Но, раз это помогло мне избавиться и от тебя, то почему бы не убить двух зайцев одним ударом? — Проде весело рассмеялся, увидев в широко распахнутых глазах своей соперницы непонимание и отчаянные попытки удержать ускользающую жизнь. — Ты совсем не изменилась. Не выросла. Осталась такой же глупой, но почему-то стала слишком мнительной, когда как раньше была готова рвать и метать ради своей цели. Неужели тебе запудрили мозги? Кто? Твоя сестра? Эта шлюха Хермоса? Или... У тебя проснулась совесть? — Проде рассмеялся ещё громче - последний вариант казался ему нереальным. — Ты должна была понять за время нашего союзничества, что ради своей цели я пойду на все - и даже приду туда, куда, как тебе казалось, я не посмею и носа сунуть. Но что теперь? Стража особняка попала в западню моих людей, твоя ненаглядная подружка тоже скоро окажется в моих руках - я убью сам, лично отсеку голову и повешу у себя в кабинете. Хотел бы я, чтобы ты увидела этот момент... — Проде мечтательно улыбнулся, глядя в потолок. Его рука, взявшись за рукоять кинжала, вогнала его в живот ещё сильнее, заставив Эмилию закричать - вырвался, однако, лишь хрип вместе с ещё большим потоком крови. Глаза Проде, опустившиеся на её побледневшее лицо с окровавленными губами, сияли в темноте алым сумасшедшим блеском - зверь, вышедший победителем из смертельной битвы. — Но я уже совершил ошибку позволив тебе жить. Теперь ты познаешь все прелести приближающейся смерти. Чувствуешь? Какой чудесный сладкий аромат... Не узнаешь? — Проде наклонился к ней ближе. От желания расцарапать его лицо у Эмилии все внутри забурлило, и острая боль пронзила все тело, когда Проде слегка провернул кинжал внутри. — Финис. Яд, которым мы хотели отравить императора, — Проде расплылся в клыкастой улыбке. — Добавить его в вино - сделать напиток подобным божественной амброзии... Которая будет медленно убивать, вызывая галлюцинации, лихорадку, поднимая температуру тела до смертельного предела...А самое главное - противоядия нет. Ты будешь плавиться заживо, Эмилия Вассини. In abysso ardebis, — произнёс он свой приговор, с силой вырывая кинжал из кожи. Эмилия снова извергнула на пол поток крови, чувствуя, как немеет все тело. Дрожащие руки больше не хранили в себе силы, чтобы нанести последний удар, мир перед глазами плыл скорее от боли, но поднимающийся жар говорил о том, что яд начал действовать; кровь из раны окропляла ковровую дорожку, и Эмилия поспешила хотя бы слегка зажать рану. Стоявший над ней Проде улыбался, провожая соперницу в последний путь...
Затем, когда Эмилия, не сдержавшись, прикрыла глаза, чувствуя, как свинцом наливаются веки, громкий крик Проде заставил её сморщиться, набатом раздавшись в ушах. Сквозь пелену водоворота из красок и образов перед глазами Эмилия видела, как большая белоснежная фигура набросилась на Проде, вцепилась ему в руку, и звук упавшего кинжала, чьё лезвие ещё хранило на себе остатки яда, разрезал гул крови в ушах, послав в голову волну боли. Эмилия слегка повернулась. Ветто, не обращая внимания на попытки обезоруженного врага вырваться, хищно терзала руку Проде, впиваясь в неё острыми клыками, заставляя графа наполнять своими криками пустые коридоры.
Пустовали они недолго. Эмилия, прижавшись щекой к холодному полу, чтобы хоть как-то сбросить обволакивающий её жар, чувствовала вибрацию множества шагов. Затем услышала мужские и женские голоса. Фигуры солдат пронеслись перед её затуманенными глазами в сторону прижатого к полу огромным телом снежного барса Проде, окровавленные тела других наёмников, видимо тех, которым Проде повелел расправиться с стражей, были откинуты прочь к другим стенам. Эмилия снова кашлянула, выплевывая кровь. Прилипавшая к щеке, она казалась раскаленной лавой и пахла так сладко, что от этого аромата стало почти тошно.
Противоядия нет, верно? Эмилия слабо улыбнулась уголками губ, дернулась, не сдержав смешка, снова пославшего по телу волну боли. Для него - может и нет. Но для Эмилии, знатока ботаники, мастерицы ядов, не существует той отравы, от которой нельзя было бы спастись.
Эмилия почувствовала, как кто-то слегка приподнял её над землёй. Поверх её собственных рук, уже потерявших всякую силу сдержать льющуюся кровь, опустилась ещё одна, крепко сжавшая рану. Сквозь шум в ушах Эмилия услышала знакомый голос, настойчиво зовущий её по имени. Пряди белоснежных волос упали по бокам её лица, пока Винтер продолжала крепко прижимать соперницу к себе.
—... Лек...! Отведите... Не дайте... Эмилия...— Отдав приказания окружившим их слугам, Винтер снова взглянула на неё. Эмилия нашла в себе силы издать последний ясный звук "холосы", прежде чем кровь из её рта окропила белоснежный сюртук герцогини. Винтер прижала её ближе - Эмилия слышала витающий вокруг неё успокаивающий аромат, спасительный холод её тела, отвлекающий от смертельного жара, от которого каждая конечность налилась свинцом. Мысли путались. Мир вокруг плыл. Эмилия не слышала людской суматохи вокруг, не чувствовала прикосновений Винтер, зовущей её - а, может, кого-то другого. Она слышала нечто, отдалённо похожее на звук натачиваемого лезвия. Лихорадка напомнила ей о зное, под которым она шла к эшафоту. Солнечные лучи обжигали кожу. Вокруг - неясный гул раздосадованной толпы, кидающей в неё камни и ошметки грязи.
Она взошла на эшафот. Упала на колени. Сверкнуло лезвие гильотины.
Из императорской ложи теперь на неё смотрела лишь одна пара глаз. И эти глаза были лишены того холода, который отпечатался на её теле навсегда.
