История о синей вороне

POV Гарри Лили пригласила его на свой день рождения, и Гарри был безумно рад, но в то же время переживал, что Дурсли не отпустят его. Даже если они и согласились на сопровождение слугой, он всё равно сомневался. Он подумал: «Может, сейчас они так говорят, а в день отъезда передумают?» Но к удивлению Гарри, они быстро согласились. Хотя он всё равно не мог избавиться от чувства, что что-то может пойти не так. Затем возникла другая проблема — что подарить Лили? Гарри знал, что она любит музыку, но дарить что-то связанное с этим было слишком банально. Он думал об украшении, но потом понял, что у неё, скорее всего, целая коллекция подобных вещей. Нужно было что-то особенное. Он долго ломал голову, теребя кулон, который она подарила ему на их первое Рождество в Хогвартсе. Он уже начал сомневаться, что успеет выбрать подарок, и вдруг понял, что день отправления наступил. Тогда он решил купить подарок по пути. Гарри вежливо попросил слугу заехать в Косой Переулок, и, зайдя в одну из первых лавок, он заметил кожаную куртку. Как только он подошёл ближе, то на спине куртки увидел рисунок синей вороны. Это было именно то, что нужно! Он сразу купил её, расплатившись деньгами, которые ему оставили родители в банке Гринготтс. Теперь он чувствовал себя довольным, и они продолжили путь. Когда они прибыли, Гарри был потрясён масштабами дома. За Лили стоял большой белоснежный особняк, который по архитектуре напоминал старинный дворец. «Неужели это её дом?» — подумал Гарри. Оказалось, что это был коттедж, но легче ему от этого не стало. Конечно, он знал, что семья Куэрво богата, но не ожидал, что настолько. Лили выглядела просто великолепно, и Гарри не мог не сказать это вслух. После ужина в шикарном зале началась церемония вручения подарков. Как и ожидалось, Гермиона подарила книгу о музыке, а Рон — свитер с инициалами Лили, который был традиционным подарком от семьи Уизли. Когда очередь дошла до Гарри, он сильно нервничал. Он боялся, что его подарок не понравится. И в какой-то момент ему показалось, что так и есть: Лили выглядела немного потрясённой, когда увидела рисунок на спине кожанки. На её вопрос, почему именно ворона, Гарри честно ответил: — Это символ твоей семьи. Ты сама как-то упоминала об этом... очень вскользь. А то, что она синяя — это отсылка к цвету твоих волос. Лили, казалось, немного успокоилась, и затем, вдруг, заключила его в крепкие объятия. Гарри растерялся, но почувствовал, что это был искренний жест благодарности. После ужина они продолжили весело проводить время. Когда Лили предложила провести экскурсию по дому, Гарри не мог не удивиться. Этот «коттедж» был настолько большим, что просто не верилось, что его можно назвать так. Лили повела их по коридорам и показала самые интересные уголки. Они осмотрели её комнату, и Гарри заметил, что она совершенно не похожа на типичную подростковую комнату. Почти в центре стояла большая кровать с красным, пушистым пледом, а в углу — гитара, на которой Лили играла в День всех святых. Затем она ушла в гардеробную, чтобы переодеться в более удобную пижаму, и когда вернулась, они сели на её кровать и продолжили болтать. Ребята рассказывали истории из своей жизни, смеялись и обсуждали разные темы. В какой-то момент разговоры стали особенно тёплыми и доверительными. Позже они разошлись по подготовленным для них комнатам, которые находились на том же этаже, что и комната Лили. Этот день стал для Гарри настоящим праздником. Он никогда не забудет его. *** Прошел почти целый месяц с тех пор. Сначала Гарри не очень хотелось возвращаться на Тисовую улицу, но у него не было выбора. Лили пригласила их всего на несколько дней, но эти дни стали одними из самых веселых в жизни Гарри. К тому же это позволило ему лучше узнать Лили. Оказавшись в ее доме, он узнал, что она вовсе не фанатка сладкого, что объясняло, почему праздничный торт был скорее тыквенным пирогом, чем сладким десертом. Он также понял, что Лили может быть строгой, особенно в управлении домом. Она уверенно давала распоряжения слугам, что открыло ее с новой стороны. А когда она показывала дом, они нашли комнату с огромным телевизором, который оказался домашним кинотеатром. Лили предложила посмотреть пару фильмов, и Гарри с друзьями с удовольствием согласились. Это было волшебно, потому что Гарри никогда не мог позволить себе смотреть телевизор так долго. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Время, проведенное в Испании, тоже подошло к концу, и Гарри, возвращаясь домой, чувствовал себя не очень радостно. Как и всегда, его ждали недовольные Дурсли. Все вернулось в свою обычную колею, пока дядя Вернон не сообщил, что на ужин должен прийти богатый строитель с женой, с которыми он надеялся заключить выгодный контракт. — Сегодня я подпишу самый важный контракт в своей жизни, — заявил дядя Вернон. — Надо еще раз обговорить наш план. В восемь вечера мы все должны быть на своих местах. Петуния, ты будешь... — В гостиной, — быстро ответила тетя Петуния. — Я встречу их и любезно приглашаю в дом. — Отлично. А ты, Дадли? — Я открою дверь и скажу: «Можно взять ваши плащи, мистер и миссис Мэйсон?» — самодовольно усмехнулся Дадли. — Они будут в восторге! — радостно воскликнула тетя Петуния. — Молодец, Дадли! — похвалил его дядя Вернон и повернулся к Гарри. — А ты? — Я буду тихонько сидеть у себя в комнате и делать вид, что меня нет, — пробормотал Гарри. — Так и будет! — с угрозой посмотрел на Гарри дядя Вернон. — Я проведу их в гостиную, представлю Петунию, угостим их напитками. В восемь пятнадцать... — Я объявлю, что ужин готов, — продолжила тетя Петуния. — А ты, Дадли, скажешь... — «Можно провести вас в столовую, миссис Мэйсон?» — сказал Дадли, изображая джентльмена. — Мой идеальный сын! — чуть не заплакала тетя Петуния. — А ты? — строго посмотрел на Гарри дядя Вернон. — Буду сидеть в комнате и делать вид, что меня нет, — снова пробормотал Гарри. — Именно так. После ужина ты, Петуния, пригласишь миссис Мэйсон на кофе, а я начну говорить о сверлах. Если все пойдет как надо, мы подпишем контракт еще до новостей. Завтра поедем выбирать виллу на Майорке. Гарри не был в восторге от этой идеи. Он сомневался, что на Майорке его будут воспринимать лучше, чем на Тисовой улице. Но сейчас главное было выполнить указания дяди Вернона и делать вид, что его нет. Как и ожидалось, на день рождения Гарри не пришло ни одного письма от друзей. Лили, Рон и Гермиона обещали писать, но прошел месяц, а писем не было. На какое-то время Гарри закралась мысль, что они просто забыли о нем. Хотя он старался отогнать такие мысли, они все равно возникали. Он решил, что спросит их, когда начнется учеба, что стало причиной их молчания. В это время, прогуливаясь по саду, к нему подошел Дадли. — А я знаю, какой сегодня день, — сказал он с ухмылкой. — Что? — спросил Гарри. — Сегодня твой день рождения! — ехидно сказал Дадли. — Почему тебя никто не поздравил? У тебя что, даже нет друзей среди этих ненормальных? — Думаю, твоя мама не обрадуется, если узнает, что ты помнишь про мою школу, — невозмутимо ответил Гарри. Дадли подтянул брюки, которые сползли с его живота, и подозрительно посмотрел на Гарри. — Что ты смотришь на изгородь? — спросил он. — Думаю, какое заклинание использовать, чтобы её поджечь, — ответил Гарри. Дадли отшатнулся и его лицо исказилось от страха. — Ты не можешь... Папа говорил, что тебе нельзя использовать магию! Он сказал, что выгонит тебя из дома, а тебе некуда пойти, у тебя нет друзей... — Тынды-рынды! Фокус-покус... чары-бары... — произнес Гарри страшным голосом. — М-А-А-А-А-М! — крикнул Дадли и в панике побежал в дом. Гарри не мог сдержать смех, но понимал, что тетя Петуния устроит ему взбучку. И правда, спустя несколько минут тетя Петуния грозно на него смотрела с сковородкой в руках. Она наказала его большим количеством работы, угрожая не давать еды, пока он всё не выполнит. Дадли тем временем бездельничал, лакомился мороженым, а Гарри работал: мыл машину, стрижет газон, поливал цветы и красил садовую лавку. Жара обжигала его шею, и он думал: «Пусть бы теперь посмотрели на знаменитого Гарри Поттера». В конце концов, в половине восьмого, вымотанный Гарри услышал, как его зовет тетя Петуния. — Пойди поешь, и принеси газеты! Он поспешил в кухню, где его ждала ужин, состоящий из жалких двух кусков хлеба и сыра. В этот момент он снова услышал ободряющий голос тети Петунии: — Быстрее, скоро Мейсоны! — Гарри не успел доесть, как тетя Петуния забрала тарелку и потребовала, чтобы он шёл наверх, чтобы все было идеально. Проходя мимо гостиной, Гарри увидел, как дядя Вернон и Дадли в смокингах готовятся встречать гостей. Когда Гарри вошел в комнату, он поспешил спрятать сову в шкаф. Но едва он повернулся спиной к шкафу, как перед ним появился странный существо. Гарри на мгновение растерялся, не зная, кто это. Существо было очень маленьким, с крупными ушами, огромным носом и большими круглыми зелеными глазами, больше похожими на два блюдца. — Ты кто? — спросил Гарри, стараясь скрыть растерянность. — Добби, мистер. Просто Добби. Эльф-домовой, — ответило существо. — Ох!.. Серьезно? — удивился Гарри. — Э-э… не хочу показаться невежливым, но... не лучшее время для визита эльфа-домового в моей спальне. Из гостиной донесся резкий, неискренний смех тети Петунии. Эльф понизил взгляд. — Не то чтобы я не рад тебя видеть, — поспешно добавил Гарри, — но... э-э... почему ты здесь? — Есть причина, мистер, — серьезно ответил Добби. — Добби пришел предупредить вас, господин... нет, это непросто... Добби пытается понять, с чего начать... — Садись, пожалуйста, — предложил Гарри, указывая на кровать. Но эльф вдруг разрыдался — так громко, что Гарри вздрогнул. — «С-садиться!»... — всхлипывал он, — никогда… никогда… никто не предлагал мне сесть! Гарри понял, что ситуация становится неудобной. Он попытался успокоить эльфа. — Извини, я не хотел тебя обидеть, — шепотом сказал Гарри, снова усаживая Добби на кровать. Эльф продолжал рыдать, сильно покачиваясь и издавая звуки, похожие на икоту. — Добби… обидели! — едва не задохнулся эльф. — Никто никогда не говорил со мной так, как с равным! Гарри, растерянный и обеспокоенный, попытался утешить его. — Ты, наверное, не встречал других волшебников, — сказал он, пытаясь придать разговору более спокойный оттенок. Добби покачал головой, затем, словно потеряв контроль, встал и начал сильно бить головой о оконное стекло, повторяя: «Плохой Добби! Плохой Добби!» — Перестань! Что ты творишь? — вскрикнул Гарри, вскочив с кровати и заставив Добби снова сесть. — Господин, я заслуживаю наказания, — объяснил эльф, по-прежнему слегка покачиваясь. — Я чуть не сказал что-то плохое о своей семье. — О своей семье? — удивился Гарри. — Да, семья волшебников, которым я служу… — начал объяснять Добби, но Гарри, почувствовав, что разговор становится слишком серьезным, перебил его. — А они знают, что ты здесь? — спросил он. Эльф вздрогнул и выглядел испуганным. — Нет, господин, нет! — ответил Добби, его глаза стали напряженными. — Я должен наказать себя за это. Я должен прищемить уши дверцей духовки. Если они когда-нибудь об этом узнают, то... — А разве они не заметят, если прищемишь уши? — спросил Гарри, не понимая, как это работает. — Нет, господин, — ответил Добби, — мои хозяева не замечают, когда я наказываю себя. Это обязательная часть моей службы. — Но почему ты не можешь просто уйти? — с любопытством спросил Гарри. — Эльф-домовой не может уйти, — ответил Добби, его голос стал тягучим и полным отчаяния. — Я служу своей семье до конца дней. Меня не отпустят на свободу. Гарри ошеломленно смотрел на него. «А я еще думал, как мне тяжело, — подумал он. — Эти люди — хоть и странные, но они, по крайней мере, не заставляют меня страдать так». — Я думал, что я единственный несчастный, — сказал Гарри. — Я должен был здесь еще месяц продержаться. Но теперь... может, ты все-таки не так уж и несчастен? Добби снова разрыдался, и Гарри с жалостью посмотрел на него. — Господин, я никогда не думал, что Гарри Поттер будет таким добрым... — пробормотал эльф, вытирая слезы. — О, перестань, — Гарри попытался успокоить его. — Если Дурсли что-то услышат, нас обоих заметят. Добби с удивлением посмотрел на него, его зеленые глаза засияли от восторга. — Гарри Поттер... помогает Добби! — прошептал эльф. — Добби слышал о твоем величии, но о твоей доброте не знал... ты просто не можешь быть таким великодушным! Гарри почувствовал, как его лицо пылает. — Не слушай, это все ерунда! Я не лучший первокурсник в Хогвартсе, а вот Гермиона... — начал Гарри, но тут же замолчал, почувствовав боль в сердце при упоминании о Гермионе. — Гарри Поттер скромный и застенчивый! — сказал Добби, его глаза засияли. — Он даже не вспоминает о своей победе над Тем-Кого-Нельзя-Называть! – Над Волдемортом? – спросил Гарри. Добби вздрогнул, поднял руки к ушам и с ужасом в голосе прошептал: – О, не называйте этого имени, господин! Не называйте его! – Прости, – быстро извинился Гарри. – Я знаю, что многие не любят его называть… мой друг Рон, например. Гарри замолчал, потому что упоминание Рона вызвало у него боль. Он снова почувствовал его отсутствие, и в сердце словно разлилось пустое место. Добби наклонился к Гарри, его глаза стали огромными, как фары. – Добби слышал, – прохрипел он, – что Гарри Поттер недавно снова столкнулся с Лордом Тьмы… всего несколько недель назад. Гарри кивнул, но вдруг заметил, как глаза Добби наполнились слезами. – Ох, господин! – выдохнул он, вытирая лицо уголком своей грязной наволочки. – Гарри Поттер храбрый и отважный! Он столько раз побеждал, проявляя бесстрашие! Но Добби пришел, чтобы предупредить Гарри Поттера, даже если ему придется прищемить себе уши дверцей духовки… Гарри Поттер не должен возвращаться в Хогвартс! Гарри ошарашенно посмотрел на эльфа. Он сказал, что не должен возвращаться в Хогвартс? Это же невозможно! Какое еще может быть опасность в школе, которая всегда считалась самым безопасным местом? Не может быть! Гарри просто не мог поверить в слова Добби. Тишина нависла в комнате, которую прерывал лишь отдаленный шум внизу – стук ножей и вилок и голос дяди Вернона. – Что? – спросил Гарри. – Но я должен вернуться, занятия начинаются первого сентября. Это то, чего я жду! Ты не представляешь, как мне тяжело здесь. Я чужой в этом доме. Моё место — в Хогвартсе. – Нет, нет, нет! – вскрикнул Добби, так энергично покачав головой, что его уши забились. – Гарри Поттер должен оставаться в безопасности! Он слишком важен, слишком велик, чтобы мы его потеряли! В Хогвартсе ему угрожает смертельная опасность. – Почему? – изумленно спросил Гарри. – Потому что есть заговор, господин, – прошептал Добби, его голос стал дрожащим. – В Хогвартсе в этом году случатся самые ужасные события. Добби давно знает о них. Гарри Поттер не должен рисковать своей жизнью. Он слишком важен для всех нас! – Какие ужасные события? Кто их задумал? – спросил Гарри, чувствуя, как его сердце учащенно бьется. Добби сделал паузу, затем как-то смешно похлебал воздух и резко начал стучать головой о стену. – Полно! – воскликнул Гарри, хватая эльфа за руку. – Ты не можешь сказать, я понимаю. Но почему ты предупреждаешь меня? – тут у него мелькнула не слишком приятная мысль. – Подожди, а это не связано с Вол… с Известно-Кем? Просто кивни, если это так, – добавил он поспешно, потому что голова Добби снова приближалась к стене. Добби отрицательно покачал головой: – Нет, это не Того-Кого-Не-Можно-Называть, господин. – Добби раскрыл глаза, пытаясь что-то намекнуть, но Гарри никак не мог понять, о чём идет речь. – Может, у него есть брат? – предположил Гарри. Добби покачал головой, и его глаза стали еще больше. – Тогда кто же может угрожать мне в Хогвартсе? – сказал Гарри. – Там есть Дамблдор, ты знаешь, кто такой Дамблдор? Добби почтительно склонил голову. – Альбус Дамблдор — лучший директор за всю историю Хогвартса. Добби это знает, господин. Он был так силён, что мог бы не уступать Тому-Кого-Нельзя-Называть в его лучшие годы. Но, господин, – Добби перешел на шепот, – есть силы, которые Дамблдор не… силы, которые ни один порядочный волшебник не может остановить… Прежде чем Гарри успел что-то сказать, Добби соскочил с кровати, схватил настольную лампу и начал с силой бить себя по голове, вскрикивая. Внизу внезапно наступила тишина. Через секунду Гарри услышал, как дядя Вернон вышел в коридор и пробормотал: – Наверное, Дадли опять забыл выключить телевизор. Этот парень просто сорванец. – Быстрее, в шкаф! – прошипел Гарри, схватил Добби и запер его в шкафу, прежде чем броситься обратно на кровать, когда защёлкнулась дверная защелка. – Какого дьявола ты тут шумишь? – пробурчал дядя Вернон, свирепо глядя на Гарри. – Ты переполошил мне анекдот! Еще один звук, и ты пожалеешь, что вообще родился! Он повернулся и ушел. Гарри, нервно держа дыхание, открыл шкаф и выпустил Добби. – Видишь, как мне здесь? – сказал Гарри, с отчаянием в голосе. – Вот почему я должен вернуться в Хогвартс. Это единственное место, где я чувствую себя дома… Где я имею… ну, думаю, друзей… – Друзей, которые даже не пишут Гарри Поттеру? – поддразнил Добби. – Я думаю, они просто… Подожди! – вдруг нахмурился Гарри. – Откуда ты знаешь, что мне не пишут? Добби замешкался и потёр ноги. – Гарри Поттер не должен злиться на Добби… Добби поступал, как считал нужным… – Ты перехватывал мои письма? – вскрикнул Гарри. – Добби держал их при себе, – ответил эльф, ловко отступив от Гарри. Он достал из-под своей наволочки стопку конвертов. Гарри различил почерк Гермионы, неразборчивое письмо Рона, немного странные письма от Лили и Хагрида, с его неуклюжими каракулями. Добби тревожно посмотрел на Гарри. – Господин, Добби надеялся, что Гарри Поттер подумает, что его друзья забыли о нём, и не захочет возвращаться в школу… Гарри не слушал. Он схватил письма, но Добби отскочил в сторону. – Мистер Гарри Поттер получит письма, если пообещает Добби, что не вернется в Хогвартс. О, господин, вы не должны подвергать себя той опасности! Скажите, что не вернетесь! – Нет, – сказал Гарри, стиснув зубы. – Отдай мне письма моих друзей! – Тогда Гарри Поттер не оставляет мне другого выхода, – с огорчением произнес Добби. Гарри не успел даже пошевелиться, как Добби бросился к двери, открыл её и помчался вниз по лестнице. Гарри, с крутящимся в животе и пересохшими губами, ринулся за ним, стараясь быть как можно тише. Он прыгнул с последних шести ступенек и, словно кошка, приземлился на ковёр в коридоре. Он осмотрелся, но Добби уже исчез. В столовой звучал голос дяди Вернона: «…расскажите Петунии тот смешной анекдот об американских слесарях, мистере Мейсоне, ей так хочется услышать…» Гарри побежал через кухню и почувствовал, как у него опустилось сердце. Пудинг, шедевр тети Петунии, висел в воздухе под потолком. Добби сидел в уголке на серванте. – Нет! – прошептал Гарри, в панике. – Умоляю, они меня убьют… – Гарри Поттер должен пообещать, что не вернется в школу, – сказал Добби. – Добби, пожалуйста! – умолял Гарри. – Обещайте, господин! – Не могу! Добби посмотрел на Гарри с отчаянием в глазах. – Тогда, господин, Добби должен сделать это, для вашего блага. В тот момент пудинг с грохотом упал на пол. Тарелка разбилась, а крем и сливки разлетелись по всему помещению. В ушах Гарри раздался взрывной звук. И как только он успел осознать, что произошло, Добби исчез. Гарри стоял в полном отчаянии. Теперь его мечта о возвращении в Хогвартс казалась разрушенной. Дурсли, наверное, снова запрут его в чулане, и всё будет кончено. Он не мог представить, что ему предстоит пережить это. Его тело дрожало, как будто ему в грудной клетке перевернулся весь мир. Ещё не успели прийти Дурсли, но он уже чувствовал, что всё потеряно. Это был настоящий кошмар. Теперь он точно не поедет в Хогвартс. Дурсли снова запрут его в чулане, и все мечты о возвращении в школу канут в небытие. Гарри не мог даже представить, что такое вообще может случиться. Его трясло от нервов и страха, внутри грудной клетки был полный хаос, как запутанный клубок пряжи. Если Дурсли сейчас придут — а он был уверен, что придут — всё будет кончено. Почему Добби поступил так? Разве Гарри был груб с ним? (Хотя он только что встретил его.) Почему разрушил его мечту о возвращении в место, где он хоть немного чувствовал себя своим, где не было злых подколок Дадли, свирепых криков дяди Вернона и презрительных взглядов тети Петуньи? Звук падающей тарелки в ушах звучал так громко, что заглушал всё остальное. Поэтому Гарри даже не заметил, как вокруг него появились Дурсли, как они начали кричать на него, как потащили его за ухо в комнату и заперли на замок. Он не чувствовал ничего. Ничего, кроме пустоты и обиды.