История о синей вороне

Когда я услышала крик Малфоя и пискливый голос Филча, сердце у меня сразу упало. Что бы там ни произошло, явно ничего хорошего. Я пробралась сквозь толпу, опоздав всего на пару мгновений. И как же пожалела, что вообще туда сунулась. Миссис Норрис. Оцепеневшая, с вытаращенными глазами, словно её кто-то превратил в мумию. Она висела на скобе для факела, и выглядела так, будто смерть пришла в Хогвартс — в образе кого-то, кто ненавидит кошек. Я слышала, как Филч захлёбывался криком, но на меня тогда обрушилось что-то другое. Холодное. Не страх — тревога. Глубокая, не дающая вздохнуть. А потом появился Дамблдор, и я будто бы вдохнула заново. Его спокойствие всегда действовало на меня как антипаника. Даже Локонс с его бессмысленной болтовнёй не мог испортить это ощущение: всё под контролем, пока рядом директор. Я пошла следом. Остаться было невозможно — сердце тревожно колотилось в груди, будто знало что-то, чего не знала я. Я стояла у самого входа в кабинет Локонса, сливаясь с полумраком. Все взгляды были прикованы к Дамблдору, который почти носом ощупывал кошку. Даже Снегг, чьё лицо редко меняется, выглядел напряжённым. Только Локонс, как обычно, извергал из себя словесный мусор, сам в него путаясь. Хотела бы я сказать, что это смешно, но — нет. Не в этот раз. Гарри сидел на краю стула, белый как мел. Я чувствовала, как ему не по себе. И дело не только в обвинениях. Он и сам знал: что-то здесь не так. Я видела это в его глазах — они метались, не находя опоры. В такие моменты он становился слишком взрослым для своего возраста. И, как я и думала, началось. Филч вопил, обвиняя Гарри, а потом и вовсе проговорился. «Сквиб». Слово, будто случайно брошенное в бездну, стало костью в горле. В классе было так тихо, что каждый его слог эхом отразился от стен. А Гарри... Гарри просто стоял. И в этот момент мне хотелось закрыть его собой, как щитом. Но не пришлось — Дамблдор взял ситуацию в руки, как всегда. И хотя Снегг, конечно же, попытался надавить — я видела, как тот еле сдерживает усмешку, — директор не дал себя сломить. Он не сомневался. И не дал усомниться другим. Я обожаю в нём это. Его голос, спокойный и ровный, звучал как закон. Если он сказал, что Гарри невиновен — значит, так и есть. А когда он отпустил их, я немного выдохнула. Я вышла раньше, чем они, и медленно побрела по коридору. Увидев надпись на стене, остановилась. Слова будто пульсировали: «Тайная комната снова открыта. Берегитесь, враги наследника». Вот и всё. Началось. *** Несколько дней спустя всё только обострилось. Я не могла не заметить, как изменилась атмосфера в школе. Взглядов избегали, шаги стали тише, разговоры — короче. Гарри стал мрачнее, Рон всё время кипел, Гермиона вгрызалась в книги с удвоенным упорством. — Что думаешь об этом? — спросила я у Гарри однажды вечером, когда мы остались вдвоём в библиотеке. Он чуть вздрогнул, будто я выдернула его из мыслей. — Я не виноват, — ответил он тихо. — Я знаю, — просто сказала я и кивнула на книгу, которую держал в руках. — Что ищешь? — Что угодно, что может объяснить, что вообще происходит. И я поняла — он чувствует, что всё это как-то связано с ним. И что никому больше, кроме нас, не удастся это распутать. Историю про Тайную комнату я, конечно, знала. Поверхностно. Как легенду, которую пересказывают на первом курсе, чтобы напугать. Но теперь всё звучало иначе. Гермиона на уроке истории волшебства сделала невозможное — разбудила Бинса. Ну ладно, не разбудила (он и так мёртв), но вытащила его из вечно-занудного ритма. Он что-то проговорил, сухо, как всегда, но суть была страшной: Наследник. Чудовище. Идея изгнать всех маглорождённых. Я встретилась глазами с Гермионой. В её взгляде горела решимость. И я знала: это ещё не конец. — Если кто в этом замешан, то Малфой, — сказал Рон, и я, усмехнувшись, кивнула. Уж кого-кого, а его подозревать было логично. — Его голос — это было бы неудивительно, — пробормотала я. — Слизерин до мозга костей. — А вдруг он и правда наследник? — спросил Гарри. Мне стало не по себе. Как бы я ни презирала Малфоя, мысль о нём как о хозяине чудовища была жуткой. — Нужно что-то делать, — сказала я и посмотрела на Гермиону. — Что-то, чего Малфой не ожидает. Она кивнула и заговорщически улыбнулась. Уже тогда я поняла, что у неё есть план. И, конечно, он будет нарушением всех правил. И, конечно, мы с Гарри и Роном ввяжемся. Потому что кто, если не мы? *** — Мы должны узнать, что Малфой скрывает, — твёрдо сказала Гермиона. Я с интересом приподняла бровь. Был вечер, мы сидели в углу библиотеки, где обычно прятались от внимания мадам Пинс. Тон Гермионы был таким, будто она планирует политический переворот в Министерстве магии. Гарри и Рон слушали её с подозрением и страхом пополам. — Он что-то знает. Он слишком довольный, — продолжала она. — Нужно заставить его выложить всё. — Заставить? — Рон покосился на Гарри. — Мы что, будем его пытать? — Нет, Рон. Мы станем его друзьями, — голос Гермионы стал по-настоящему зловещим. — Слизеринскими друзьями. Я хмыкнула. Ну, конечно. Что может пойти не так, когда ученики Гриффиндора пытаются внедриться в Слизерин? — Ты предлагаешь подслушать его? — уточнила я, на всякий случай. — Предлагаю принять облик Крэбба и Гойла. И выяснить правду. Повисла пауза. Я посмотрела на Гарри. Тот выглядел так, будто его попросили съесть свою метлу. Рон уже собирался возразить, но, кажется, просто не знал с чего начать. А я... я вдруг поняла, что это и правда может сработать. — Ты умеешь варить оборотное зелье? — спросила я у Гермионы. — Теоретически — да. Оно в разделе "Запрещённые зелья" на третьем курсе, но я уже изучила рецептуру. Мне просто нужен доступ в зельеварню. — А я-то зачем? — скрестила руки я. — Чтобы прикрывать вас, пока вы варите запрещённое зелье? Гермиона посмотрела на меня с лёгким вызовом. — Ты хочешь узнать правду, Лили? Вот ведь... Она знала, на какие струны давить. Я действительно хотела. Хотела понять, что стоит за всем этим ужасом, кто нападает, и причём тут Гарри. Что-то в этой истории скребло по нервам. — Хорошо, — вздохнула я. — Но если нас поймают — я всё свалю на тебя. Гермиона даже не моргнула. — По рукам. Несколько дней спустя Мы тайно забрались в зельеварню. Гермиона открыла дверь с ловкостью вора в законе, и, признаться, мне это начало нравиться. Нарушение правил стало чем-то вроде игры. В зельеварне пахло пылью, прелыми корнями и влажными полками. Я нашла себе место в углу, чтобы стоять на стреме, пока Гермиона раскладывала ингредиенты. — Тебе правда нужен рог двурога? — спросил Рон, с видом человека, который готов убежать при первом пузыре. — И немного варёной кожи бумсланга, — отозвалась Гермиона, не отрываясь от котла. — Иначе зелье не сработает. — Отлично, — пробормотал Гарри. — Где ты возьмёшь варёную кожу бумсланга? У Снейпа на полке "особо опасно"? Я усмехнулась. — Ну, теперь понятно, почему Гермиона с нами, а не с профессором Флитвиком — ей нужен уровень преступности повыше. Она не обратила на шутку внимания — была полностью сосредоточена. А потом сказала то, от чего мне стало не по себе: — Варить его будем в туалете. — Где?! — взвился Рон. — В туалете Миртл, — спокойно сказала Гермиона. — Там никто не заходит. Идеальное место. — Пока она не начнёт вопить в унитаз, — буркнул Рон. — Это безопасно, — заверила нас Гермиона. — Всё, что ты говоришь, звучит как приговор, — пробормотала я, но всё равно пошла за ними. Когда мы, склонившись над котлом в заброшенном туалете, слушали, как Миртл всхлипывает в соседней кабинке, я вдруг осознала всю абсурдность происходящего. Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер, Рон Уизли и я, Лили Куэрво, — варим опаснейшее зелье в унитазе. — Если кто-то войдёт, мы скажем, что это... очищающая ванночка для рук, — фыркнула я, помешивая зелье. — Только если у них руки из железа, — хмыкнул Рон. И я не смогла не улыбнуться. Да, это безумие. Но в этом безумии было что-то удивительно родное.