История о синей вороне

План был прост: дождаться, пока все лягут спать, и пробраться к Хагриду под мантией-невидимкой Гарри. Прост в теории. На деле — как всегда, адреналин в венах, сердца в пятках. Мы выбрались из Гриффиндорской башни ближе к полуночи. Гарри держал дневник под мышкой, будто тот мог сбежать. Рон всё время поглядывал через плечо, а Гермиона — она осталась в комнате. После происшествия с кошачьей трансформацией она старалась не лезть в ночные авантюры. Хотя, думаю, ей и не нужно было идти. Достаточно было взгляда, которым она нас проводила, — тревожного и чуть обречённого. — Ты точно хочешь это делать? — спросила я у Гарри, когда мы уже прятались за теплицами перед хижиной Хагрида. Он кивнул. — Он должен знать, что мы нашли. И… я хочу услышать его версию. Не ту, что написана в дневнике. Хижина была тёмной, но свет от камина внутри мягко освещал окна. Мы постучали. — Кто там в такую рань? — буркнул голос Хагрида, прежде чем он открыл дверь. — А… это вы. Что, опять что-то случилось? Мы зашли внутрь. В пахнущую травами, шкурой и чем-то сладким комнату, где всё казалось безопасным. До тех пор, пока не заговорили о Тайной комнате. Гарри положил дневник на стол. — Мы нашли это в туалете Миртл. Он… говорил с нами. И сказал, что вы открывали Тайную комнату. Глаза Хагрида расширились. Он резко выпрямился, даже смахнул чашку с чаем с края стола. — Это ложь! — сказал он громко, глядя нам прямо в глаза. — Я никого не убивал. Да, я держал… необычного питомца, но я никогда бы не направил его на людей. Меня отчислили, потому что Том… Том Реддл убедил всех, что я опасен. А сам… — он запнулся, — сам он был любимчиком у всех. Примерным. Я смотрела на него — огромного, растрёпанного, с глазами полными боли — и верила. Не потому что он наш друг. А потому что лгать так — не каждый сможет. В этот момент за дверью раздался стук. Не стук даже — тяжёлый, властный удар. Хагрид резко побледнел. — Прячьтесь, — шепнул он. — Быстро. Под мантией. Мы еле успели накрыться мантией, когда в дверь ворвались сразу несколько фигур: Люциус Малфой, как из рекламы чёрной мантии, и… министр магии Корнелиус Фадж. — Рубеус Хагрид, — начал Фадж официальным голосом, — вы должны пройти с нами. В связи с последними событиями… — Это ошибка, — проворчал Хагрид. — Я никого не трогал. Никаких чудовищ не выпускал. — Лучше перестраховаться, — вмешался Люциус, с мерзкой ухмылкой. — До выяснения обстоятельств. Гарри сжал кулаки. Я положила руку ему на плечо. Мы ничего не могли сделать. — А… можно мне хотя бы сову накормить, пока я не вернусь? — сказал Хагрид уже на пороге. — И… если кто-то захочет узнать, что тут творится, пускай… пускай просто последует за пауками. Он глянул в темноту. Прямо на нас. И ушёл. Я долго не могла выдохнуть. Пауки. Следовать за пауками. Хагрид говорил это не случайно. И если он прав… мы направляемся в логово кошмара. *** Пауки. Конечно, он не мог сказать ничего проще. — Может, он имел в виду метафору? — предположила я, когда мы с Гарри и Роном брели по утреннему двору. — Типа… «следуй за своими страхами» или «доверься внутреннему зверю»? — Лили, — Рон бледнел с каждой секундой, — он сказал: следовать. За. Пауками. И в его доме тогда ползла настоящая. Я её видел. В направлении Леса. — Большой паук? — переспросила я, как будто от размера зависело, соглашусь я на это безумие или нет. — Достаточно большой, чтобы заставить меня всерьёз задуматься о побеге из школы. Гарри только сжал губы. Он уже всё решил. В ту ночь мы снова надели мантию. К этому моменту она была не просто артефактом — скорее, нашей формой. Формой хогвартских тайных агентов. К лесу мы подошли с опущенными головами, будто сама земля могла выдать нас. Копыта хрустели вдалеке. Кроны скрипели от ветра. И тени тянулись как руки. Клык , конечно, пошёл с нами. Гарри настоял, и пёс лаял как сумасшедший, пока мы не начали пробираться вглубь леса, туда, где не бывали даже самые отважные гриффиндорцы. — Вон! — прошептал Гарри и указал на дорожку, где ползли… пауки. Мелкие, но все как один — в одном направлении. Рон был мертвенно-бледен. — Я точно умру. — Не сегодня, — сказала я и, сглотнув, шагнула первой. Если уж идти в ужас, то с прямой спиной. Мы шли долго. Тропа становилась всё темнее, корни — всё толще. И вдруг — хруст. Не наш. Что-то огромное двигалось в тени. А потом — глаза. Десятки. Нет, сотни. Арагог. Он был… чудовищем. Ужасным. Но говорил. Слушал. И рассказывал. Он знал Хагрида. Не был чудовищем из Тайной комнаты. Прятался. Боялся. И его дети… не были такими рассудительными. Особенно когда узнали, что Хагрид не рядом. Когда они начали сбегаться — это был кошмар. Огромные тела, щелкающие челюсти, блеск хитина в лунном свете. — БЕЖИМ! — заорал Гарри, и Клык , как танк, прорвался сквозь паутину. Мы неслись, ломая ветки, спотыкаясь, но не останавливаясь. Только когда свет замка показался между деревьями, я позволила себе вдохнуть — и тут же закашлялась. Мы были целы. Но от леса я отмывалась два дня. И от пауков — вряд ли отмоюсь когда-нибудь. А в голове билась одна мысль: если не Арагог… …то кто? Ответа не было. Только чувство, будто мы упускаем что-то важное. Что-то прямо перед глазами. Мы вернулись поздно, по уши в грязи и страхе, но с отчётливым ощущением тупика. На следующее утро я проснулась с головной болью и странным предчувствием. И предчувствие оказалось правдой. Новое нападение. В коридоре второго этажа. И в этот раз — Гермиона. Я прибежала одной из первых. К тому моменту Гарри и Рон уже стояли у стены, белые как мел. У ног мадам Пинс, в окружении разбросанных книг, лежала Гермиона. Оцепеневшая. Смотрела в никуда. Глаза неподвижны, рот чуть приоткрыт, будто она вот-вот собиралась что-то сказать. — Нет… — прошептала я и упала рядом на колени. — Гермиона… Рядом с ней лежал клочок бумаги. Скомканный, зажатый в руке. Гарри поднял его. Развернул. Молча читал, пока Рон не вытер нос рукавом и не прохрипел: — Что там? Гарри передал записку нам. «Взгляд василиска убивает. Но через отражение — окаменяет». Я выдохнула. — Она поняла… — Я снова посмотрела на Гермиону. — Она успела понять, кто это. И как действует. И пыталась нас предупредить. На полу рядом с ней валилось маленькое зеркальце. Треснувшее. — Она смотрела в зеркало, — прошептал Гарри. — Она знала, как защититься. Рон встал, дрожа. — Это всё слишком. Хагрид арестован, Гермиона… — он осёкся. — Кто следующий? Я встала тоже. Руки тряслись. — Мы должны это закончить. За Гермиону. За Хагрида. За Колина. За всех. Гарри кивнул. Глаза у него снова были слишком взрослыми. И теперь мы знали больше. Василиск. Глаза-убийцы. Скрывается в трубах. Осталось понять — как он туда попадает. И кто его туда пускает. Пока не стало слишком поздно.