История о синей вороне

Тисовая улица спала. Небо затянуто тонкой вуалью облаков, сквозь которую тускло проглядывала луна. В комнате на втором этаже, в той самой, что выходила на улицу и казалась всегда слишком тесной для своих обитателей, Гарри Поттер сидел на кровати, свернувшись клубком. Он не мог уснуть. Не в свой день рождения. Даже если бы хотел — всё внутри было слишком живо, чтобы позволить себе сон. Подарки от Рона, Гермионы, Хагрида уже лежали на столе. Стрелка, Букля и незнакомая почтовая сова улетели. Шурша бумагой, Гарри снова взял в руки фотографию семьи Уизли перед пирамидой. Он долго всматривался в лица: Джинни смеялась, а Фред и Джордж строили рожи за спиной Перси. Сам Рон выглядел так, будто он — главный герой снимка. Он был рад — правда. И всё же… чего-то не хватало. Или, вернее, кого-то. И в эту минуту ночная тишина, такая плотная и вязкая, что казалась живой, вдруг сдвинулась. Что-то заскреблось за окном. За стеклом — тень. Нет, не просто тень — черное перо, блеск глаза, знакомый изгиб крыла. Он не испугался. Наоборот — сердце встрепенулось, как в дни квиддичного матча. Он подскочил с кровати и распахнул окно. — Привет, — прошептал он. Большая чёрная ворона склонила голову, словно в знак приветствия. В клюве — маленький тёмный свёрток, аккуратно перевязанный красной лентой. Гарри чуть отступил, давая ей место. Ворона одним мощным взмахом крыльев влетела внутрь. Её когти коснулись пола, и через секунду уже не было никакой птицы. Вместо неё стояла Лили. Она стала ещё на пару сантиметров выше и возвышалась на добрую голову, если не на все две, и фигура её стала ещё изящнее. Теперь, глядя на Лили, трудно поверить, что они учатся на одном курсе. Что неудивительно — ведь девушке уже шестнадцать. А самому Гарри — всего тринадцать. Девушка была одета в простые чёрные скинни-джинсы, чёрную водолазку, поверх которой был надет синий свитер тонкой вязки. На ногах красовались красные конверсы, что сильно выделялись на фоне остальной тёмной одежды. — И тебе здравствуй! — бодро ответила Лили, перед этим не забыв выплюнуть маленький тёмный свёрток, аккуратно перевязанный красной лентой. — Ты как вообще здесь? — пусть Гарри и был рад подруге, но её визит немного его озадачил. Как ей удалось преодолеть такое большое расстояние? Неужели у неё очень хорошая выносливость? Ведь будь парень на её месте, то уже бы, наверное, был очень-очень уставшим. Но Лили, наоборот, выглядела очень даже бодрой. — Как-как, — начала дразниться Куэрво, — а вот так! — и, разведя руки в стороны, как крылья самолёта, начала стоя на месте изображать полёт. — И воот, я здесь. Прямо перед тобой! Гарри хихикнул на её ответ. В этом вся она. Никогда не угадаешь, как Лили поведёт себя в следующий раз. И это поражало и пугало одновременно. — Очень интересно, — начал он, — но всё-таки, неужели ты в одиночку проделала весь этот путь? В ответ ему был недоумевающий взгляд янтарных глаз, что в плохо освещённой комнате казались светиться ярким светом, и наклонённая, словно по-птичьи, голова девушки. — А давай лучше я спрошу: с чего это ты взял, что я одна в Лондоне? Теперь, похоже, настал черёд Гарри по-глупому смотреть на Лили. — Ну… ты одна здесь. — Верно, — подтвердила девушка. — Но на самом деле свой путь к тебе я начала с камина, что стоит в моём доме в Испании. А потом, оказавшись в камине в небольшом отеле, я отправилась к тебе в полёте. — И как долго ты летела? Лили немного призадумалась, перед тем как ответить: — Где-то минут 20–30, наверное. Гарри только кивнул. Что ж, его радует, что девушка на самом деле не рискнула прилететь к нему из Испании своим ходом. Но потом он решил уточнить ещё кое-что. — А ты где будешь ночевать? И вот снова этот взгляд, словно Гарри говорит ей какие-то глупости. — Как где? Я думала, ты меня приютишь на пару дней. Стоило ли говорить, что Гарри был в шоке от её слов? Думаю, что нет. — Но… но… а как же Дурсли? — недоумевал парень. — Что я им скажу? — Ну… Я думаю, что мы сможем что-нибудь придумать. — Ага, как же, — саркастично отметил Гарри. — Придумаем и скажем, что ты появилась здесь из воздуха, и они, конечно же, будут "очень рады". — На словах "очень рады" Гарри изобразил кавычки пальцами рук. — Ну тут ты прав, — согласилась Лили, — они точно не будут рады. — И где твой багаж? — резко спросил Гарри. На что девушка только взмахнула рукой вверх, и из её руки появился огонь. А из огня — чёрный, словно уголь, ворон, что держал в своих лапах чемодан Лили. Поттер смотрел на всё это с раскрытым ртом. — Как?! — Магия моей семьи, — кратко ответила Лили. — Да что у тебя за семья такая? — Самая изумительная, — и на этих словах ворон, которого призвала девушка, подлетел к кровати Гарри, опустил чемодан на неё, а потом, так же как появился, исчез в огне, словно птицы здесь и не было. — Ты никогда не прекратишь меня удивлять. — Ну так, — наигранно гордо ответила Лили и подошла к чемодану. Открыв его, она достала оттуда пижаму, что состояла из красной длинной футболки и таких же красных шорт. — Не подскажешь, где у вас ванная? Гарри провёл её туда, по дороге прислушиваясь, не разбудили ли они кого-то из Дурслей. Но, похоже, им пока что везло, и это не могло не радовать Гарри. Потом, когда Лили пошла в ванную, он попросил её быть максимально тихой. Девушка к нему прислушалась. Она старалась не только не шуметь, но и управиться как можно скорее. И вот, уже через 15 минут, она была готова ко сну. Они вернулись обратно в комнату Гарри, где легли спинами друг к другу и, пожелав спокойной ночи, уснули. *** Утро следующего дня выдалось очень интересным. Как и ожидалось, Дурсли были не в восторге от присутствия Лили в их доме. — Ты, мальчишка, я смотрю, совсем обнаглел! — вовсю кричал дядя Вернон. — Ты! Ты! Ты! Кто тебе разрешал впускать в наш дом своих прокажённых друзей?! — Не хочу вас расстраивать, но как прокажённый ведёте себя только вы, — прокомментировала стоявшая рядом Лили. Глаза, полные ярости, дяди Вернона переметнулись на неё. — Ты! Как ты смеешь! Кто вообще дал тебе право говорить так! Ты, девчонка, здесь никто! — лицо дяди становилось всё краснее и краснее. Гарри казалось, что ещё чуть-чуть — и у дяди пойдёт пар из ушей. Удивительно, как ещё тётя Петунья не верещала и не поддакивала своему дорогому мужу. Дадли же стоял и вовсю пялился на девушку — что ожидаемо, ведь в его-то окружении нет высоких испанок с синими волосами. — Возможно. Но и вы, кажется, не король Англии, чтобы быть кем-то важным, — несмотря на то, что на Лили обрушился праведный гнев дяди Вернона, она оставалась весьма спокойна, и это тоже немного удивляло Гарри. — Да и к тому же, почему вы превращаете моё присутствие в трагедию такого уровня? — А ты не понимаешь? — спросил у неё дядя Вернон. — Ты же такая же, как он! — вытянув свою пухлую руку и указав таким же пухлым указательным пальцем на Гарри, крикнул дядя. — И это только во-первых! — А что же тогда во-вторых? — вопросительно изогнув бровь, поинтересовалась Куэрво. — А во-вторых, скоро должна приехать моя дорогая сестра Мардж. И ты хоть представляешь, что будет, если она тебя увидит? — поинтересовался дядя Вернон, но ответа не стал ждать и сказал сам: — Это будет катастрофа! И Гарри в этот момент впервые согласился с дядей. Тётушка Мардж с Гарри родственными узами не связана (мама Гарри была сестрой тёти Петуньи). Однако мальчика всю жизнь заставляли звать её тётушкой. Она живёт в пригороде, в особняке с садом, и разводит бульдогов. Тётушка Мардж — нечастый гость на Тисовой улице: расставание с прелестными собачками для неё невыносимо. Но в каждый её приезд Гарри впору лезть на стену. И если она увидит незнакомку в лице Лили в доме своего брата, то и вправду будет способна учинить скандал. — Мардж погостит у нас неделю, — пробасил дядя Вернон. — Поэтому ты, дорогуша, — дядя указал теперь в сторону Лили, — должна убраться из нашего дома как можно скорее. Лили молча выслушала всё, сложив руки на груди и глядя на дядю Вернона так, будто он был не человеком, а особенно упрямым говорящим шкафом. Её лицо оставалось спокойным, даже скучающим, но Гарри уже знал: это было затишье перед бурей. — То есть… — медленно проговорила она, на миг наклоняя голову в сторону. — ...Вы говорите мне убраться? Потому что в ваш дом скоро приедет женщина, которая будет в шоке от того, что вы позволили живому человеку войти в ваш дивный, скучный, закомплексованный быт? — Именно! — заорал дядя Вернон, подскочив на месте, словно кто-то пнул его под столом. — Вон! Сегодня же! Пока ещё никто не видел! Чтобы духу твоего не было на Тисовой улице! Лили повернулась к Гарри и с почти театральной печалью развела руками: — Ну вот. А я, наивная, думала, у вас тут хоть немного цивилизации. Гарри попытался вставить слово: — Может, мы могли бы... — Ты не вмешивайся! — снова зарычал дядя Вернон, теперь уже тыча пальцем в племянника. — Ты и так наделал нам достаточно хлопот! — С этим не поспоришь, — усмехнулась Лили. — Он мастер создавать "хлопоты". Особенно когда его незаслуженно притесняют. Дядя Вернон едва не задохнулся. Он снова открыл рот, но прежде чем он успел выпалить очередное оскорбление, Лили сделала шаг вперёд. — Слушайте, мистер Дурсль. Вы можете меня не любить. Вам может не нравиться, что я ведьма, что я умею летать, что мои волосы синее неба, и что ваш сын, — она кивнула на Дадли, который по-прежнему молча пялился на неё с открытым ртом, — впервые в жизни видит женщину, которая способна мыслить. Гарри едва сдержался, чтобы не прыснуть. — Но есть одно «но». Я сюда не с улицы пришла. Я здесь по приглашению Гарри. А он — часть вашей семьи. Хоть вам и не нравится это признавать. И я здесь не для того, чтобы выслушивать, кто должен "убраться". Я здесь, чтобы хоть на пару дней подарить ему немного нормальности. У него был день рождения. Его, вообще-то, никто особенно не отмечает — кроме друзей. Лили сделала вдох и на секунду замолчала. В комнате повисло гробовое молчание. — …Так что, либо вы оставляете меня в покое на пару дней, либо я уйду. Но с Гарри. Потому что если вы выгоняете меня — выгоняете и его. Вы готовы к такому повороту? — Что?! — выдавил дядя Вернон. — Он никуда не поедет! — Проверим? — Лили прищурилась. — Ага, конечно, — вставил Гарри, чувствуя, как к нему возвращается голос. — Только попробуйте выгнать Лили — и я тоже ухожу. Хотите, чтобы тётя Мардж узнала, куда делся "неблагодарный мальчишка"? У дяди отвисла челюсть. — Вы… вы… вы… — Да-да, мы. Два "ужасающих подростка" против одного диктатора с усами, — съязвила Лили. — А может... — неуверенно подала голос тётя Петунья. Она, как оказалось, всё это время стояла в коридоре и подслушивала. — Может, всё-таки… если она будет тихо и... и никому не попадётся на глаза... — Что?! — заорал дядя Вернон. — Петунья! — Мардж приедет только вечером. Сегодня можно... ну... потерпеть. Только сегодня! — поспешно добавила тётя. Лили кивнула, как будто заключала дипломатический договор. И с самым искренним видом сказала: — Благодарю. Обещаю быть как тень. — Только попробуйте! — угрожающе пробурчал дядя Вернон и, ворча, ушёл на кухню. Дадли, по-прежнему поражённый, посеменил следом, всё ещё пялясь на Лили через плечо. *** Вечером всё пошло наперекосяк с самого начала. Тётушка Мардж ворвалась в дом, как ураган — в сопровождении гигантского чемодана, злобно рычащего бульдога и аромата кислых щей. Лили при её виде еле сдержалась, чтобы не прыснуть. — Ну и что это у нас тут за девка? — ещё с порога прорычала Мардж, обводя Лили взглядом, как будто оценивала телёнка на ярмарке. — У вас теперь пансион? — Это… — начал дядя Вернон, но Мардж уже двигалась дальше, роняя вещи и вытирая ноги о ковёр. За ужином всё пошло по привычному сценарию. Бульдог рычал на всех, кроме хозяйки. Гарри молчал. Лили — молчала. Дядя Вернон пыхтел. Тётя Петунья лила чай и изо всех сил старалась выглядеть счастливой. Но стоило налить третью чашку бренди, как Мардж пошла в наступление. — Я всегда говорила, что с такими детьми, как он, надо быть построже, — бросила она, махнув рукой в сторону Гарри. — Посмотрите, каким стал. Мрачный, дерзкий. Типичная неблагодарная морда. Тут всё в крови. Его родители — пьяницы, бездельники... Гарри замер. — ...лентяи и чокнутые. Его мать, говорят, была ненормальная. А отец... ну, вся эта история с машиной... — Заткнитесь, — сказал он очень тихо. — Что? — хмыкнула Мардж. — Я сказал, ЗАТКНИТЕСЬ! — голос Гарри взвился, как плеть, — и в тот же момент случилось то, чего никто не ожидал. Тётушка Мардж резко замолчала. Её лицо стало багровым. А потом — начало раздуваться. Сначала щёки. Потом пальцы. Затем туловище — словно под костюм надувного человека стал поступать воздух. Её глаза вылезли из орбит, и она захрюкала от ужаса. Бульдог залаял. — Вернон! — завизжала тётя Петунья. — НЕЕЕЕЕТ! — заорал дядя Вернон, кидаясь к ней. Но было поздно. Мардж, раздувшись до размеров огромного воздушного шара, уже начинала отрываться от стула. — Гарри… — прошептала Лили, вставая. Но уже поздно: потолок не выдержал. Мардж с грохотом врезалась в люстру, оторвала её с корнем — и вылетела через открытое окно, завывая на всю округу. Все замерли. — Опа, — прошептала Лили. — Всё, — сказал Гарри, вставая. — Я больше здесь не останусь. — Поддерживаю, — кивнула Лили. — Собирайся. Гарри вбежал наверх. Он кинул в рюкзак всё самое нужное — карту, мантию, подарок Лили, пару книг, тёплый свитер. Пока он швырял вещи, Лили уже стояла у двери с чемоданом. — Готов? — спросила она, когда Гарри вернулся. — Готов. — Тогда пошли. Они вышли в ночь. Воздух был липким и тёплым, асфальт ещё хранил дневной жар. Гарри бросил последний взгляд на дом — маленький, серый, душный. Здесь он вырос. Здесь он страдал. Здесь его ненавидели. Он поднял палочку. — Лили? — Я с тобой, — сказала она твёрдо. Он поднял руку и выставил её вдоль улицы. Не прошло и минуты — воздух перед ними с громким трахом взорвался, и из тьмы выскочил гигантский трёхэтажный фиолетовый автобус. Он остановился в сантиметрах от их носов, скрипнув тормозами. На лобовом стекле поблёскивали золотые буквы: НОЧНОЙ РЫЦАРЬ Двери распахнулись. На ступеньках стоял кондуктор в полосатом жилете. — Добрый вечер! Добро пожаловать на «Ночной Рыцарь», транспорт для тех, кто сбежал, застрял или просто очень торопится! — с выражением продекламировал он. — Куда направляемся? — В Лондон, — сказал Гарри, сжимая рюкзак. — И, если можно, — добавила Лили, — без лишней тряски и драм. — Ага. У нас как раз два свободных места, — фыркнул водитель. — Только держитесь крепче. Тут… ну… немного трясёт. — Не больше, чем в доме Дурслей, — пробормотал Гарри и вошёл следом за Лили. И вот, хлопнув дверьми, автобус рванул в ночь, унося двух подростков — уставших, злых, свободных. А над Тисовой улицей всё ещё плавала тётушка Мардж, похожая на запоздалый дирижабль, отчаянно вопящая на звёзды.