История о синей вороне

Утро началось с чая, звона чашек, переполоха на лестнице и беззубой улыбки Тома — хозяина «Дырявого котла». Я как раз закручивала волосы в небрежный пучок, когда услышала, как он кого-то будит — по голосу, скорее всего, Гарри. Через несколько минут я спустилась к нему. Он уже пытался затолкать Буклю в клетку, уговаривая её с таким видом, будто перед ним — избалованная примадонна, а не сова. — Не забудь сказать ей, что ты всё равно её любишь, — поддразнила я, проходя мимо. — Может, тогда она поддастся на шантаж. Гарри фыркнул, но не успел ничего ответить — в комнату ворвался Рон, натягивая рубашку прямо на ходу. — Скорее бы уже в поезд! — выпалил он. — Перси меня достал. Ты бы слышала: «Рон, как ты мог пролить чай на фото Пенелопы?» Это его подружка, представляешь? Теперь у неё на носу бурое пятно, а он носится, будто она Мерлин в юбке… — Может, она и есть, — буркнула я, пряча улыбку. — Кто знает, Перси ведь любит всё важное и сверкающее. Гарри хотел что-то сказать, даже выглядел серьёзным, но не успел — в комнату влетели Фред и Джордж. — Тысяча поздравлений, Рон! — пропели в унисон. — Ты опять довёл нашего старосту до нервного срыва! Дальше всё слилось в один большой вихрь. Завтрак, чемоданы, миссис Уизли, рассказывающая Гермионе и Джинни о любовных зельях (я украдкой заметила, как Гермиона записывает что-то в блокнот), и мистер Уизли, погружённый в газету с таким лицом, будто оттуда сейчас выскочит взрывающаяся метла. Я помогала спускать чемоданы, держала корзину с Живоглотом и уговаривала его не съесть Буклю прямо в поезде. Как всегда — день отъезда в Хогвартс превращался в магически организованный хаос. — Не выпустишь, — зашипел Рон на Гермиону, когда та попыталась приласкать своего кота. — Вспомни Коросту! — Порой я думаю, — сказала я, — что эта крыса у тебя старше, чем ты сам. — Не исключено, — буркнул Рон. — Мне кажется, она переживёт всех нас. Мы вышли во двор, где уже ждали две тёмно-зелёные машины из Министерства. Волшебники-водители в бархатных костюмах выглядели так, будто сошли с рекламы одежды для эксцентричных миллионеров. — Садись, Гарри, — сказал мистер Уизли, и Гарри скрылся в машине. Я ехала во второй машине с Джинни и близнецами, и пока мы катались по Лондону, лавируя между магловскими машинами с такой лёгкостью, будто у нас был невидимый сигнал «пропусти, я волшебник», я смотрела в окно и думала, как же всё быстро меняется. Казалось, ещё вчера мы возвращались в Лондон с Рождества, а вот мы уже снова в пути. На Кингс-Кроссе мы, как всегда, разбились на пары. Я прошла сквозь барьер с Гермионой . Платформа девять и три четверти встретила нас клубами пара и гомоном голосов. Паровоз, алый, как закат, выпускал дым, словно готовился к битве, а вокруг него сновали родители, совы, чемоданы, кошки, близнецы и потерянные первокурсники. Перси тут же выпятил грудь и зашагал к девушке с кудрями, которую, вероятно, звали Пенелопа. Я сделала мысленную пометку: не забыть спросить у Гарри, правда ли, что он видел у неё пятно на носу. И, может, нам стоит подбросить Перси бутылочку чистящего зелья? Мы с ребятами наконец нашли свободное купе, сгрузили туда чемоданы, сов, корзины и котов, и вышли прощаться. Миссис Уизли расцеловала всех, включая меня, крепко сжала Гарри в объятиях, и я увидела, как тот немного покраснел. Милый момент. — Я приготовила всем сандвичи! — воскликнула она, открывая сумку. — Гарри, это тебе. Рон, тебе с говядиной. Фред, Джордж — не потеряйте! А где Фред? В этот момент мистер Уизли подозвал Гарри и они отошли за колонну. Я, конечно, не шпионила. Совсем. Просто стояла рядом с Живоглотом, который рвался укусить Перси. Так что, если я случайно услышала, как Гарри говорит, что он всё знает про Сириуса Блэка… то это было чистой случайностью. Или удачей. Или… судьбой? Он говорил спокойно, уверенно, даже слишком. Что-то в его голосе заставило меня сжать кулаки. Не потому, что он был храбр, а потому, что он не боялся. Как будто слишком свыкся с тем, что кто-то хочет его убить. Когда поезд тронулся, мы, как обычно, высунулись из окон и махали Уизли до последнего момента. Гарри, Гермиона и Рон ускользнули внутрь почти сразу — я заметила, что он что-то прошептал им, и они тут же скрылись в коридоре. Джинни вздохнула и повернулась ко мне. — Думаешь, они опять что-то затеяли? — Конечно. Это же они. — Я подмигнула. — Думаю, пока мы пьём тыквенный сок, они уже строят план спасения Хогвартса. Когда мы с ребятами наконец добрались до самого конца вагона, я уже устала от этой бесконечной охоты за свободным купе и собиралась предложить вернуться обратно. Но Гермиона первой распахнула дверь и заглянула внутрь. — Похоже, здесь есть место, — сказала она, немного тише обычного. В купе находился всего один пассажир, дремавший возле окна. Троица переступила порог. Странно. «Хогвартс-Экспресс» предназначен для школьников, и, кроме волшебницы, развозившей тележки с едой, взрослых они раньше не видели. Незнакомец был одет в поношенную, штопаную-перештопаную мантию. Болезненного вида и измождённый, но совсем ещё не старик, светло-каштановые волосы едва тронуты сединой. Я застыла на месте. Римус Люпин. Я знала его. Конечно, знала. Даже при всём желании невозможно было бы забыть того, кто в течение нескольких лет сидел за нашим кухонным столом, обсуждая с моей тётей отвары для успокоения во время полнолуний, кто всегда угощал меня шоколадом , когда замечал что у меня было плохое настроение и хотел подбодрить , а я всегда брала чисто из вежливости ведь на самом деле сладкое не любила. Он был частью моего детства — спокойной, тихой, немного грустной частью Ребята закрыли дверь и сели подальше от окна. — А это кто такой? — шепнул Рон. — Профессор Р. Дж. Люпин, — не замедлила с ответом Гермиона. — Откуда ты знаешь? — Посмотри на чемодан. — Она показала на полку над головой мужчины. Маленький потрёпанный чемодан был перевязан верёвкой, аккуратно связанной из множества маленьких верёвочек. В одном из углов была надпись: «Профессор Р. Дж. Люпин». — Интересно, что он преподаёт? — спросил Рон, прищурившись, вглядываясь в бледный профиль спящего Люпина. Я перевела взгляд с окна на его лицо — утомлённое, словно высушенное временем и недосыпами, но при этом… по-своему спокойное. В нём было что-то, что не давало чувствовать угрозу. Наоборот — защищённость. Даже во сне. — Защиту от тёмных искусств, — ответила я небрежно, вытянув ноги. — Только по ней пока нет преподавателя. Это была правда. В прошлом году — Локонс. До этого — Квиррелл с Вольдемортом на затылке. Достойная коллекция катастроф. Неудивительно, что ходили слухи, будто на эту должность наложено проклятие. Преподаватели меняются с пугающей регулярностью — и каждый раз с каким-нибудь взрывом, драмой или проклятием в довесок. — А потянет ли он? — усомнился Рон, склонив голову набок. — Выглядит так, будто он сам под каким-то заклятием… Я еле сдержала смешок. О, Рон… Если бы ты знал, насколько близок к правде… Впрочем, шутить мне расхотелось, когда Гарри, будто услышав внутренний сигнал, собрался с мыслями и заговорил. Он посмотрел на нас — чуть дольше, чем обычно, как будто взвешивал, стоит ли рассказывать. И всё-таки начал. Без лишних преамбул, с той прямотой, которая у него бывает, когда он по-настоящему обеспокоен. Он рассказал всё. Про разговор, подслушанный ночью. Про мистера Уизли и его предупреждение. Про Сириуса Блэка. И про то, что тот, судя по всему, бежал из Азкабана… ради него. Когда он закончил, в купе повисла такая тишина, что, казалось, можно было услышать, как тележка со сладостями за три вагона отсюда скрипит на повороте. Рон смотрел на Гарри так, будто тот только что признался, что провёл лето, катаясь верхом на драконе. — Блэк из-за тебя сбежал? — выдавил он наконец. — То есть… прямо из-за тебя? — Значит, ты был его целью… всё это время… — прошептала Гермиона, прижав ладони к губам. Её глаза расширились — не от любопытства, от ужаса. — Ты должен быть очень осторожен, Гарри, — добавила она чуть погодя, медленно, словно каждое слово нужно было выстрадать. — Не ищи себе неприятностей. — Я их не ищу, — буркнул Гарри и уставился в окно. Я знала, что это правда. Он не искал. Они сами , будто по иронии судьбы искали его и всегда были рядом. — Надеюсь, у Гарри хватит ума не выслеживать этого психа, — мрачно заявил Рон. — Блэк же хочет его убить. Я смотрела на Гарри. Он сидел спокойно, но по глазам было видно — он всё уже продумал. Он знал, что это серьёзно. Но страха я в нём не видела. Друзья восприняли новость куда хуже, чем ожидал Гарри. Я видела, как Гермиона побледнела, как у Рона даже уши заложило — он сидел, будто проглотил крик. И в их глазах, как ни крути, был настоящий страх. Не паника, но что-то гораздо глубже. Тот редкий случай, когда даже Рон не нашёл, чем пошутить. Гарри выглядел спокойнее всех, но я видела по его сжатым пальцам, как он внутренне напряжён. Он был в этой истории — в её эпицентре. Мы — сбоку. Это многое меняло. — И как это он сбежал? — пробормотал Рон, поёживаясь. — Из Азкабана? При такой-то охране? Он же сверхопасный преступник. Я невольно покосилась на Люпина. Он не шевелился, хотя, если бы меня попросили поклясться, я бы сказала — он нас слушал. Уж слишком ровно он дышал. — Его должны поймать, — твёрдо произнесла Гермиона. — Я читала, что на поиски поднята даже маггловская полиция. Прежде чем я успела что-то сказать, Рон насторожился. — Что это? Из чемодана Гарри доносился странный звенящий свист, словно где-то в глубине вещей танцевал невидимый колокольчик. Все тут же повернулись в ту сторону. — Это у тебя, Гарри, — сказал Рон и, встав, стал рыться среди мантии. — Вот! — Он вытащил блестящий предмет, похожий на маленькую юлу. — Вредноскоп. Мой подарок на день рождения. Самый дешёвый. По-моему, бракованный. — Как интересно! — оживилась Гермиона и подошла ближе. — Я привязывал его к лапе Стрелки, и он всё время крутился, — пожал плечами Рон. — Может, он просто слишком остро реагирует. — А может, ты в тот момент делал что-то… подозрительное? — предположила Гермиона, приподняв бровь. — Да ну… Хотя… — Рон почесал затылок. — Ну, может, не стоило отправлять Стрелку. Но ей лет-то всего сто… Хотя перелёты ей и правда уже не по зубам. Но как ещё я мог отправить Гарри подарок? Я усмехнулась и снова взглянула на вредноскоп. Он продолжал свистеть без умолку. — Лучше убери его, — сказал Гарри, покосившись на спящего Люпина. — А то ещё разбудит. Рон запихнул юлу в особенно отвратительную пару носков дяди Вернона, и мы все облегчённо вздохнули, когда чемодан захлопнулся. — Сдаётся мне, его нужно в Хогсмид отнести. — Рон вернулся на место. — Фред с Джорджем купили такой же в «Дэрвиш и Бэнгз». Там всякие магические штучки. — Хогсмид! — оживилась Гермиона. — Это же единственное место в Британии, где нет магглов! Я столько читала… «Достопримечательности исторического волшебства» посвящают ему целую главу. — А я туда рвусь по другой причине, — мечтательно сказал Рон. — В «Сладком королевстве» — горы сладостей. Шоколадные шары с земляничным муссом, перечные чёртики — дым из ушей! А сахарные перья — сосёшь, и все думают, что ты просто глубоко размышляешь... Я фыркнула в ладонь, представляя себе Рона на уроке с пером во рту и крайне «думающим» выражением лица. — А ещё гостиница, которая была штабом восставших гоблинов в шестнадцатом веке! — подхватила Гермиона, не сдаваясь. — И Визжащая хижина, которую считают самым жутким домом с привидениями в Британии… — …и мороженое, от которого паришь над полом. Почти летаешь! — пропустил её мимо ушей Рон. Гарри смотрел на них с выражением, близким к зависти. И вдруг, почти тихо, сказал: — А я не пойду. Мы обернулись. — Почему? — удивился Рон. — Нет подписи. Ни от Дурслей, ни от Фаджа. — Что?! — воскликнул Рон. — Но… можно же попросить МакГонагалл? Или Дамблдора? — Она правила не нарушает, — покачал головой Гарри. — А Дамблдора просить… ну, как-то глупо. Да и всё равно он скажет то же самое. — Фред и Джордж знают тайные выходы… — начал Рон с типичным уизлиевским блеском в глазах. — Рон! — ахнула Гермиона. — Ты что, с ума сошёл? Блэк же на свободе! Гарри нельзя уходить из замка, тем более в одиночку! Гарри усмехнулся, уткнувшись в окно: — Вот именно это и скажет МакГонагалл, попроси я её. — Гарри, но мы же с тобой! — оживился Рон. — С нами ничего не случится! Блэк бы не рискнул… — Он рискнул днём, на улице, убив кучу людей! — отчеканила Гермиона, расстёгивая ремни на корзине с Живоглотом. — Неужели ты думаешь, он испугается тебя? — Не выпускай! — закричал Рон, но кот уже выпрыгнул и с достоинством уселся… прямо ему на колени. — Пошёл вон! — рявкнул Рон и отшвырнул его. Короста, судя по дрожащему карману, явно не оценила ситуацию. — Как не стыдно, Рон! — возмутилась Гермиона. Я хотела добавить что-то язвительное, но тут профессор Люпин пошевелился. Мы все замерли. Он повернулся к стене, чуть приоткрыл рот и… продолжил «спать». По крайней мере, внешне. Спит ли он на самом деле? — снова подумала я, наблюдая за ним краем глаза. Поезд тем временем мчался на север, небо становилось всё мрачнее. За окнами мелькали редкие фермы, потом — только поля и темнеющие пятна леса. Атмосфера в купе тоже сгущалась, как надвигающаяся гроза. Живоглот пристроился на свободном месте, и теперь с маниакальной сосредоточенностью буравил взглядом Ронов карман. В нём, как мы все понимали, сидела дрожащая Короста и мечтала о спокойной старости в одиночестве. Около часа дня мимо купе проплыла знакомая тележка, и пухлая волшебница весело закричала: — Шоколадные лягушки! Всего по пять кнатов! Котлы с вареньем, лимонные пузыри, лакричные палочки! Наконец-то, подумала я. Что бы ни происходило — еда спасает. Почти всегда.