История о синей вороне

С утра настроение у меня было так себе. Не знаю, виноват ли в этом холодный сквозняк, который гулял по залам Хогвартса, или же просто ощущение, что новый учебный год только начался, а неприятности уже строем маршируют нам навстречу. Стоило войти в Большой зал, как стало ясно: утро будет ещё веселее. В центре слизеринского стола блистал Драко Малфой, изображая из себя местного шутовского короля. Его слушатели захлёбывались от смеха, пока он, заметив Гарри, театрально закатил глаза и рухнул на спинку скамейки, изображая обморок. Толпа дружно загоготала. — О, смотри, комедия века, — пробормотала я себе под нос и скрестила руки на груди. — Какой талантливый актёр, хоть в театр отправляй. — Не обращай внимания на этого идиота, — прошептала Гарри Гермиона. Малфойские подпевалы тут же поддержали хозяина: Пэнси Паркинсон взвизгнула про дементоров и завыла так, что любой уважающий себя пес во дворе подхватил бы. Гарри только нахмурился и сел рядом с Джорджем, явно сдерживая желание высказать всё, что он думает об этой сцене. — Вот, держи, — Джордж сунул ему расписание. — Что с тобой? — Да это Малфой, — проворчал Рон, садясь рядом. Близнецы переглянулись, и на их лицах мелькнула ухмылка. — Вчера в поезде он вёл себя совсем иначе, — спокойно сказал Джордж. — Чуть в штаны не наложил. Я прыснула в кулак. Картина сразу засияла в голове: Малфой, бледный и дрожащий, застрял бы между дверями купе, если бы не близнецы. Ну да, конечно. Вот почему он сегодня такой смелый — наглость компенсирует вчерашний позор. Пока Гарри пытался вернуться к завтраку, Гермиона уже углубилась в своё расписание. Я заметила, как её глаза загорелись: девочка и вправду счастлива, когда видит слишком много предметов и слишком мало свободного времени. Рон, наоборот, при чтении чуть не захлебнулся смехом. — Да у тебя три урока в одно время! Я покачала головой. Если кто и найдёт способ быть в трёх местах одновременно, то это Гермиона. Упрямство в ней сидит крепче, чем в половине взрослых магов, которых я знала. И тут в зал ввалился Хагрид, размахивая дохлым хорьком. Шуба из крота, гордый вид — и явно нервное: — Вы мои первые ученики! — Ну всё, держитесь, — усмехнулась я, глядя на друзей. — Он же готовился с пяти утра. После завтрака мы потянулись к Северной башне. Я шла рядом с ребятами, привычно возвышаясь над многими первокурсниками, которые толпились у стен, чтобы нас пропустить. Иногда рост имеет свои плюсы: с таким видом меня вряд ли кто решится толкнуть плечом или наступить на ногу. Но вот мы оказались перед пустым полотном с зелёным лугом, и дальше всё завертелось с появлением маленького рыцаря — сэра Кэдогана. Он устроил целое представление: падал, махал мечом, снова падал и в итоге пообещал проводить нас. — Клянусь, — пробормотала я, пока мы следовали за ним, — если так выглядит «геройство», то я точно не хочу, чтобы за мою честь кто-то сражался. Наконец мы оказались у люка с табличкой: «Сивилла Трелони, профессор прорицания». Спустилась серебристая лестница — и вот мы уже внутри. Класс оказался чем-то средним между чайной лавкой и чердаком сумасшедшей предсказательницы. Тяжёлый аромат, горящий камин, бесчисленные безделушки. Я почувствовала, как в голову заползает сонливость. И тут появилась сама профессор Трелони — вся в цепочках, с огромными глазами за стеклом. Она говорила туманно, пафосно и с загадочными паузами. Половина класса смотрела на неё заворожённо, я же едва сдерживалась, чтобы не закатить глаза. Началось гадание по чаинкам. Естественно, первым центром внимания стал Гарри. Сначала всё было смешно — Рон придумывал овец, цилиндры и желудь, пока Трелони не забрала у него чашку. И вот тут комедия закончилась. — У тебя смертельный враг… Череп… опасность… и… о боже, Грим! Я едва не закашлялась от крепкого запаха чая. Всё, что было мистическим и смешным пять минут назад, вдруг обрело совсем другой оттенок. Класс замер, и все уставились на Гарри так, словно он уже рухнул бездыханный. — О, ну конечно, — не выдержала я про себя. — Ещё немного, и она объявит дату похорон. Гарри побледнел, а Гермиона, к моему удивлению, встала и твёрдо возразила. Я даже невольно улыбнулась. Вот уж кто умеет поставить границы. Трелони, конечно, не оценила. Но меня больше волновал Гарри: он сидел, уткнувшись в стол, и казался куда меньше и уязвимее, чем обычно. Следующий урок — трансфигурация у МакГонагалл. И как же резко контрастировали её ясные слова с мутным туманом прорицаний! Когда профессор, уже в своём строгом обличье, сказала: «Ну что ж, Поттер, в случае смерти домашнее задание выполнять не обязательно», я чуть не прыснула прямо вслух. Вот она — настоящая отрезвляющая логика. Но Гарри всё равно выглядел напряжённым. Даже за обедом, когда Гермиона убеждала Рона не верить в глупости, он молчал. И только на тихий вопрос Рона про чёрного пса Гарри ответил коротко: — Видел. И в тот момент мне стало по-настоящему тревожно. Потому что я знала: за такими совпадениями редко стоит просто совпадение. Я насторожилась. — Ты видел? — Ещё когда мы садились в «Ночной Рыцарь», — признался Гарри. — В закоулке. Тогда решил, что дворняга. Но теперь… не уверен. — Хочешь сказать, это связано с Блэком? — выдохнул Рон. Гарри только пожал плечами. *** Было приятно после обеда выйти на свежий воздух. После вчерашнего дождя в воздухе пахло сыростью и мокрой травой. Серое небо нависало над Хогвартсом, но хотя бы дождь перестал, и это уже радовало. Я шла рядом с Гарри, Роном и Гермионой, стараясь не обращать внимания на то, что последние двое демонстративно молчали друг с другом. Уже на подходе к хижине Хагрида настроение испортилось: впереди маячили три спины, которые я готова была узнать даже во сне. Малфой, Крэбб и Гойл. Конечно, кто же ещё. Трио слизеринских "героев", без которых не обходится ни одно наше утро. — Великолепно, — пробормотала я, поправляя мантию. — Эти уроки обещают быть ещё веселее, чем я думала. Хагрид стоял у двери, в своей шубе, с Клыком рядом и сияющими глазами. Он выглядел так, будто собирался нам показать самое чудесное зрелище в мире. — Скорее идёмте! — заорал он, размахивая руками. — Какой урок я для вас приготовил! На мгновение я почувствовала, как мурашки пробежали по коже: ну только бы не в Запретный лес. У меня после прошлогодних прогулок по нему до сих пор хватает ночных кошмаров. Но, к счастью, Хагрид свернул вдоль опушки и привёл нас к просторному загону. Пока он объяснял, что делать с учебниками, я едва не прыснула. Конечно, он считал, что книги «Прекрасные создания и где их искать» сами по себе милые зверушки. А вот мы — не особенно. Я с трудом усмиряла собственный, который при малейшей попытке открыть сразу же норовил цапнуть. Малфой, конечно, не упустил шанса измываться, но на этот раз даже мне стало неприятно за Хагрида — уж очень несчастно он выглядел. И тут Хагрид ушёл в лес, а я уже знала: вот сейчас-то и начнётся что-то грандиозное. И не ошиблась. Когда на нас вынеслось с десяток огромных, блестящих, сверкающих перьями гиппогрифов, сердце сначала ухнуло куда-то вниз, а потом подпрыгнуло выше головы. Это было и страшно, и восхитительно одновременно. Они были… красивыми. Слишком красивыми, чтобы к ним подойти, и слишком опасными, чтобы отвести взгляд. — Знакомьтесь! Гиппогрифы! — радостно сообщил Хагрид. — Отлично, — пробормотала я. — У кого-нибудь есть завещание под рукой? Гарри, конечно же, вызвался первым. В этом весь он: сначала полезет к огнедышащему монстру, а потом подумает, зачем это сделал. Я с тревогой наблюдала, как он кланяется Клювокрылу и держит взгляд, не моргая. У меня самой глаза заслезились только от одного наблюдения, а он — упрямец. И чудо: гиппогриф поклонился в ответ. Я поймала себя на том, что выдохнула слишком громко, и прикрыла рот рукой. Когда Гарри погладил Клювокрыла по клюву, я даже почувствовала лёгкое облегчение. До того момента, как Хагрид предложил ему покататься. — Ну конечно, — пробормотала я себе под нос. — Давайте сразу на дракона его посадим, а? Но Гарри справился и с этим. Пусть и выглядел так, будто его сейчас выкинет из седла, зато вернулся целым и невредимым. Зато Малфой… ну что ж, ему стоило бы выбить медаль за самый глупый поступок года. Гладить Клювокрыла и одновременно называть его уродливым зверем? Да это хуже, чем сунуть палец в розетку. Я едва успела вскрикнуть, когда когти сверкнули, а Малфой рухнул на землю с воплями «Я умираю!». — О, да, — пробормотала я, закатывая глаза. — Конечно, умираешь. От царапины. Какая трагедия века. Хагрид подхватил его и умчался в замок, а нас оставил переваривать случившееся. *** И вот на следующий день, в коридоре, он опять начал своё шоу. Слизеринцы окружили его, а сам Драко, раскидывая руки, с жаром изображал, как «ужасный монстр» едва не оторвал ему руку. — …и этот тупой полукровка Хагрид ещё радовался! — заливался он. — А Поттер, конечно же, смотрел на меня, как герой, но только потому, что сам трус! Гарри скривился, Рон побагровел, Гермиона сжала учебник, но я почувствовала, что меня просто трясёт. — Малфой, заткнись, — бросила я. Он тут же повернулся ко мне, вытянув губы в ехидной улыбке. — А, ну конечно. И Куэрво здесь. Высокая, но всё та же деревенская ворона. Тебя Хагрид тоже учил, как кланяться курицам? Я даже не успела обдумать ответ — ноги сами двинулись вперёд. Секунда — и я уже врезалась в него всем весом, повалив на каменный пол. Раздался хруст, и Малфой завопил так, будто ему голову оторвали. — МОЙ НОС! — орал он, прижимая руки к лицу. — Она мне сломала нос! Толпа разлетелась, кто-то ахнул, кто-то прыснул со смеху. Я поднялась, поправила мантию и холодно посмотрела на него сверху вниз. —Скажи спасибо, что не хребет, — бросила я, и мой голос звучал тише, чем хотелось бы, но от этого ещё опаснее. Гарри и Рон смотрели на меня так, будто впервые видели. Гермиона, наоборот, выглядела так, словно одновременно хотела отчитать и… аплодировать. А Малфой?.. Он снова ковылял к медпункту, завывая на весь замок. Вечером мы отправились к Хагриду в хижину. Сумерки опускались быстро, трава под ногами была мокрой и холодной. Я шла впереди — мои длинные ноги сами задавали шаг, и друзья чуть отставали. Хагрид встретил нас… ну, мягко говоря, не в лучшей форме. Лицо красное, глаза мутные, перед ним — кувшин, который, пожалуй, смог бы утопить и взрослого мага. Клык положил морду ему на колени, а мы переглянулись, понимая, что лесничий серьёзно горюет. — Поставил рекорд… учительствовал всего один день… — пробормотал он. — Тебя никто ещё не увольнял, Хагрид! — поспешила сказать Гермиона. Я сжала губы. Да, первый урок вышел катастрофой, но ведь это был Хагрид. Он бы ради нас в огонь и в воду. И теперь сидит, осуждая себя, вместо того чтобы злиться на Малфоя. Когда он внезапно расплакался и обнял Гарри с Роном так, что те едва не задохнулись, я подошла ближе и положила ладонь ему на руку. — Ты хороший учитель, Хагрид, — сказала я тихо. — Просто не всем хватает мозгов слушать, что им говорят. Он поднял на меня глаза — мокрые, блестящие — и что-то хотел ответить, но Гермиона уже утащила его кувшин и вылила содержимое. К концу вечера Хагрид даже встряхнулся — в прямом смысле: сунул голову в бочку с водой и окатил нас всех брызгами, когда вернулся. Но тут же взъярился, вспомнив, что Гарри вообще-то не должен был покидать замок после заката. — Что вы себе позволяете! — взревел он, и я даже вздрогнула. — Гарри, тебе запрещено выходить из замка ночью! Он схватил его за руку и повёл к двери. Я шагнула было вперёд, но остановилась: спорить сейчас с Хагридом — себе дороже. В голове крутилась только одна мысль: Малфой непременно воспользуется этой историей. А Хагриду достанется. И, если честно, мне тоже. От этого было тошно.