honeymoon

— Всё будет хорошо, - мягко, невесомо, словно бы это каким-то образом могло случайно навредить, Феликс поцеловал Хёнджина в его пухлые сомкнутые губы, опустившись на них совсем близким, интимным шепотом. Таким, каким мог только он один. Во мраке поздней ночи, в полутьме лампы во всем мире существовали только они вдвоем. Со всей невозможной нежностью Ли провел большим пальцем по его нижней губе, не отводя синих глаз от растерянных карих напротив. Таких смятенных и немного беззащитных. Хёнджин держал в руках свои первые документы, и они предательски дрожали. Боже, свои собственные документы. Просто его фотография, имя рядом, дата рождения и прочая уточняющая, хоть и не совсем правдивая информация, но это было для него настолько значимо, что трясло за поджилки. Это было блядское законное доказательство того, что он здесь, в этом мире, существует. Хван ощущал себя так, будто заново родился в этот день. А ему тридцатник уже скоро, между прочим… Подумать только, они готовились и ждали этого момента несколько недель. Хёнджин же по сути всю свою жизнь. И теперь он реальный гражданин с настоящими действительными документами на руках, а человек, за просто так подаривший ему эту возможность, сидел теперь у него на коленях и не давал сойти с ума от собственных мыслей. Хван действительно был взволнован этим событием, и именно поэтому Феликс так настойчиво напоминал о том, что он тут, рядом. Сейчас, через минуту, завтра. Всегда. — Милый, ты опять на меня кучу денег отвалил, да? - с горькой усмешкой спросил Хёнджин, утыкаясь лбом в изящные ключицы, что были словно свод античной арки. — Ну ещё на Джисона вообще-то… - захихикал Феликс, оглаживая ладонями родное лицо. - Джинни, если хочешь, мы после этого и в Хрустальный дворец слетаем. Прекрати думать о деньгах, пожалуйста, это больше не должно тебя волновать, я серьезно. Чувствуя, как все немеет в собственной грудной клетке, Хёнджин не смог сдержать улыбки и учащенного биения своего затрепетавшего сердца. Феликс был удивительным, он был прекрасным, самым лучшим на свете. Просто невероятным. Хёнджина до сих пор потрясало, как в реальном человеке могло поместиться столько хороших и положительных качеств, как в таком большом и грязном мире могло жить настолько светлое создание. Он был золотом в чистейшем виде, был самим солнцем и воплощением Венеры. — Ай, какой красавец. Ты видел, какой ты красивый у меня, м? - вертя в руках его идентификационную карту, Феликс уже готовился оставить на ней свой поцелуй. Однако Хёнджин мгновенно пресек эту затею, ловко перехватив его лицо и направив желанные губы к своим. Феликс же довольно замычал, плавясь от ощущения ласковых рук в своих волосах и на шее. Хван целовал его так благодарно и чувственно, но вместе с тем так настойчиво, что у него поджимались пальцы на ногах, а дыхание и вовсе замирало. Ах, кажется, Хёнджин не мог допустить и мысли о том, чтобы умопомрачительные губы его возлюбленного коснулись какой-то пластиковой карточки, а не его. Сегодня был их последний день в этом городе. Последний день в этом клубе. Они выпили чуть-чуть, немного потанцевали, а потом поднялись в сокрытую от чужих взглядов каморку на втором этаже, чтобы утопить друг друга в своей любви на простынях. Это было место, в котором они впервые сделали это здесь, и стало местом, в котором они сделали это здесь в последний раз, таким образом поставив точку на этом городе. Новый владелец клуба может сделать с этим местом что угодно, всё, что только захочет, но эти стены, даже если их переделают и перекрасят, навсегда запомнят всю ту нежность, страсть и бесконечную любовь, которыми когда-то был наполнен воздух. Запомнят желание не просто обладать, а стать единым целым, отдать себя всего ради одного только удовольствия возлюбленного. Запомнят, что любовь со вкусом текилы может быть совершенно не горькой, а сладкой, как ванильный ликер. Оставались считанные часы до их отъезда, и приятное волнение продолжало нарастать, как и легкая меланхолия. Этот клуб был особенным для Феликса, он пережил тут слишком много, но запомнит только то, что было с Хёнджином, потому что всё остальное больше не несет в себе никакой значимости. И ему осталось последнее — окончательно попрощаться с этим местом и отправиться в свою новую жизнь. В ту, о которой он мог когда-то только мечтать. Отлипнув от самых вкусных на свете губ, Хван в нежелании отпускать из своих рук такое мягкое и любимое тело прижал его к себе вновь и прильнул наполненным чистым обожанием поцелуем к виску его хозяина. Он стал слишком зависим от этого тела и от потребности касаться и чувствовать его, от потребности дарить ему ласку, которой в не такие далекие времена и в помине не знал, стал слишком зависим от потребности получать от него эту самую ласку в ответ. Встреться Хёнджин с самим собой из прошлого, он бы себя ни за что не узнал. Но его это больше чем устраивало. — Малыш, нам пора, - засмеялся Ли от того, как упорно его не хотели отпускать. - Ты должен ещё успеть поспать. Кто-то же должен будет вести машину. — Как я могу протрезветь, когда любовь к тебе течет в моих жилах? - в ответ Хёнджин сжал его лишь сильнее. — Боже, Джинни, откуда ты научился такое придумывать? - с усмешкой пробормотал Феликс, покрываясь легким румянцем. — Это всё из-за тебя, - прошептал Хван, утыкаясь носом в его шею и глубоко вдыхая самый любимый, самый сладкий аромат. — Нам правда пора идти. Давай, ещё нужно одеться, - попытался выбраться Ли, но встретился с ощутимым сопротивлением, удерживающим его на месте. - Ну, Джинни. Однако все попытки освободиться от сильных крепких рук были тщетны. Довольно посмеиваясь, Хёнджин специально не расслаблял их, не давая Феликсу и возможности встать, потому что ну на самом деле только дурак захочет отпускать его вообще. А Феликс, негодник, всё равно брыкался, надо ему куда-то идти ведь. Не сдержавшись, Хван провел кончиком носа по нежному плечику и укусил его. — Хёнджин! - взвизгнул ангел, в следующий же миг оказываясь поваленным на постель.

***

— Хочу поблагодарить всех, кто захотел провести последний день в Red Only вместе с нами. Я… навсегда покидаю Найт-Сити, для кого-то к сожалению, для кого-то к счастью, но надеюсь, что это место будет находить отклик в вашей памяти. Оно имеет для меня большое значение, и мне несомненно жаль с ним прощаться, но я безумно рад тому, что оно существовало и было любимо многими. Семь лет назад я впервые приехал в Найт-Сити со своим братом, чтобы открыть этот клуб, и сейчас это даже не укладывается в моей голове. Я признателен всем добрым людям, которых я встретил тут за это время, признателен всем моим партнерам и моим сотрудникам, я признателен всем тем, благодаря кому это был не просто бизнес. И как бы мне ни хотелось оттянуть этот момент, Red Only официально закрыт. Сначала в воздухе повисло горькое молчание, но уже в следующее мгновение толпа раздалась аплодисментами. Каждый в этой толпе был по-своему расстроен, но в то же время преисполнен любовью к одному из лучших клубов Джапан-тауна. Каждый из них в какой-то мере был благодарен Феликсу Ли и Бан Кристоферу Чану за созданную эпоху. Многие каким-либо образом были знакомы с ними лично. Это действительно была целая история. Клуб пережил и нападки господствующей в Джапан-Тауне банды — Тигриных когтей, отказавшись сотрудничать с ними, и многочисленные кризисы из-за прерванных поставок и рыночных обвалов, но закрывается теперь лишь по воле своего владельца. Можно было бы, конечно, продать кому-нибудь на него права, но это будет уже не то, совершенно не то. Подняв последний на сегодня бокал высоко перед собой и осушив его вместе со своими гостями, Ли не без помощи Джисона принялся спускаться с произвольной сцены в виде барной стойки, смахивая с уголка глаза маленькую слезинку. Лёгкий, практически незаметный холодок прошелся по его спине, а в голове, как мантра, повторялась единственная фраза: «не смотреть назад». День «X» набирал обороты. Ещё совсем недавно до него был целый месяц. Сегодня Феликс успел не только насладиться компанией возлюбленного, но и поболтать со своими постоянными клиентами, раздать премию всем своим работникам, собрать последние вещи и даже всплакнуть наедине. Он был так счастлив и охвачен меланхолией одновременно. Ему словно опять было двадцать лет. Он помнит, как впервые вошел в это помещение, пустое и пыльное, как поругался с Чаном из-за выбранного им цвета пола, Боже, сколько они только ни ругались. Помнит, как первые два месяца ему самому приходилось исполнять роль бармена, помнит как стал проводить вечера за разговорами со всякими разными и интересными людьми, помнит, как их с Чаном много раз пытались подмять под себя Тигриные когти, так и оставаясь ни с чем. Он помнит много хорошего и много плохого, но, к счастью, хорошего в последнее время было много, очень много. Ещё буквально минут двадцать и это здание полностью опустеет, забирая с собой кусочек его души. Феликс встряхнул головой, прогоняя мысли, делающие его до боли сентиментальным, а то так можно всю жизнь провести в сожалениях. По этой же причине он не собирается обращать внимание на все эти слухи о том, что он отказался от лучшей жизни ради того, чтобы связать свою судьбу с сутулой дворнягой. Он никогда бы не смог подумать, что подобное станет такой широкой темой для обсуждения. Господи, как эти «достопочтенные джентельмены» Хёнджина уже только ни называли, хотя сами были не лучше ржавой развалюхи, за счет тюнинга пытающейся казаться роскошной Эррерой. К сожалению, этот мир, в котором людей ценят по набитому карману и красивой внешности, не изживет себя никогда и будет везде, куда бы Феликс ни пошел. Когда-то он даже думал, что его красота и благосостояние его семьи — это всё, что у него есть и не более, хотя ему просто повезло. Этот мир жесток и проявляет благосклонность только к тем, кто может себе её позволить, но даже так Феликсу пришлось перетерпеть многое прежде, чем наконец её удостоиться. И ничто не помешает ему быть счастливым теперь. — Хэй, готов, котёнок? - замечая, как глубоко его парень погрузился в свои мысли, осторожно подошел Хёнджин и заправил волосы ему за ушко, чтобы заглянуть в лицо. — Да, поехали домой, - окунаясь в тепло с головой от такого обращения, Феликс, только сейчас оглянувшись и осмотревшись, наконец осознал, что все уже ушли, пожав ему перед этим в последний раз руку и поблагодарив, а он просто сел и задумался. Даже Джисон уже умчал. — Ура, спать, - заликовал Хван. — Кому-то спать, а кто-то ещё вещи будет до конца собирать, - усмехнулся Феликс на радость возлюбленного. — Ну хочешь я тебе потом массаж сделаю? - потянул его на себя Хёнджин, утаскивая с барного стула. — Ах, даже так? - выгнул бровь Ли, с вызовом смотря в глаза напротив, но понимая, что ещё чуть-чуть и у него от этой вполне приличной и невинной фантазии мурашки по телу побегут. Сильные и крепкие руки Хёнджина должно быть могли сделать просто невероятный массаж. Однако сейчас было, к сожалению, не до этого. Циферблат часов неумолимо напоминал о том, что до вылета всего каких-то десять часов.

***

Отъезд начался вполне нормально и неплохо, даже хорошо, хоть массажа перед ним Феликс так и не успел получить. Пока Хёнджин, все вещи которого спокойно поместились в одну спортивную сумку, отсыпался за бессонную ночь, чтобы сесть за руль и довести их до аэропорта, Ли с концами собрал все-все свои вещи, нажитые благодаря импульсивному желанию купить что-то новенькое, потом они погрузили их в его машину, он ещё разок всплакнул, прощаясь со своей квартирой, в которой прожил около семи лет, они пару минут пообнимались на балконе и потом наконец двинули. За Джисоном. Вот тогда-то внезапно и совершенно неожиданно и началось беспощадное испытание нервной системы Феликса Ли. — Да твою мать! Он не лезет, - выругался Хван. — У тебя руки отсохли? Повыше приподними его. Осторожнее! - командовал Хан, вместе с Хёнджином затаскивая свой мотоцикл на крышу машины и пытаясь не оставить на ней царапин. — Нахер мы вообще его забираем с собой? - громко возмутился Хван. — Нихуя себе, это мой верный товарищ, он хранит в себе огромную историю, - парировал Джисон. — Ну мою машину мы почему-то не тащим через ебучий океан, а она тоже со мной почти всю жизнь вообще-то, - сдерживаясь, чтобы не выкинуть эту тяжеленную груду металла куда подальше, Хёнджин ругался себе под нос. Его неприязнь к этому «верному товарищу» тянулась ещё с тех пор, когда Хан внезапно заявился к нему в нерабочее время и выкатил не совсем любезную просьбу, звучащую как: «посмотри, че там с ним». — Сравнил свою развалюху с моим жеребцом. Какое-то время спустя их потуги, хвала небесам, увенчались успехом, и они наконец-то сели в машину. Хёнджин за руль, Джисон на заднее к Феликсу. И вот они тронулись, казалось бы, всё — можно спокойно ехать до аэропорта. Ли, проигнорировавший сцену на улице в силу своей усталости, даже успел уже обнять руку друга, планируя проспать на ней весь оставшийся путь, но не тут то было. — А чего ты за рулем вообще? - подталкиваемый, судя по всему, шилом в одном месте, Джисон высунулся вперед. — А ты что-то против имеешь? - выгнул бровь Хван, не понимая, почему этому придурку не сидится спокойно. — Ну хер знает, умеешь ли ты водить что-то помимо своей рухляди. Да и вся улица знает, какой ты шумахер знатный. — К твоему блядскому сведению, эти руки водили такое количество разных тачек, которое тебе и не снилось, - отрывая руки от руля, Хёнджин с гордостью поднял их, чуть ли не тыча в лицо Джисону. — А вот эти руки знаешь че умеют… За всем этим наблюдал Феликс. Феликс, не спавший третьи сутки, Феликс, встретившийся за эту неделю с десятком желающих купить его клуб и тщательно выбиравший ему нового хозяина, Феликс, уладивший все последние дела, подыскавший для своей квартиры нового хорошего владельца, уместивший в чемодан всю свою жизнь и позаботившийся о мельчайших деталях этой поездки до самого конечного её пункта в Берлине. У Феликса вообще довольно крепкие нервы и относительно стабильная психика, он просто так никогда не заводится, но, кажется, еще чуть-чуть и он выйдет из себя. Что, черт возьми, в конце концов происходит прямо сейчас? Он не успел и глазом моргнуть, как эти двое начали ругаться из-за какой-то мелочи. Просто нет слов. Нет, он на самом деле даже не хотел вникать в этот беспричинный спор двух взрослых мужчин. Но что за херня? Они, конечно, припирались и до этого, но так сильно впервые. Нет, они ни разу так не ругались. Хотя, конечно, может, он не видел, как они ругались наедине… — Вы с ума сошли? Успокойтесь сейчас же. Хёнджин и Джисон мгновенно замолчали ещё в тот момент, когда Феликс только начал говорить, но когда он закончил, они больше ничего и не смели сказать или добавить. Голос Феликса был глубоким и серьезным, холодным, твердым и недовольным. Испытывать судьбу больше не хотелось ни первому, ни второму. В машине наконец-то стало тихо и спокойно, Хёнджин набрал хорошую скорость, и Феликса от её ощущения начало приятно укачивать и снова клонить в сон. Всё, как он хотел, — чуть-чуть вздремнуть было бы самое то. Хотя бы какие-то пятнадцать минут, правда. И вот уже практически в следующий момент Феликс начал клевать носом в любезно подставленное плечо Джисона, но буквально через пару минут тот вдруг попросил остановиться у какого-нибудь магазина, потому что ему срочно понадобилось отлить. Протерев сонные глаза, Феликс устало вздохнул, но ладно, это ещё можно было перетерпеть, всё-таки тут не прикажешь. Однако то, что произошло в следующий момент, было уму непостижимо… Хёнджин, не дожидаясь Джисона, просто взял и поехал дальше. — Джинни, ты что делаешь? - в состоянии слабо способном оценивать происходящее Феликс среагировал не сразу. — В пизду, пусть остается тут, - проворчал Хван. — Хёнджин, вернись сейчас же! Я серьезно!

***

— Так и знал, блять, что тебе нельзя доверять, - снова оказавшись в машине, начал причитать Джисон. - Хотел меня кинуть, да? — Да нахер ты сдался нам там, концерты мне каждый день вот эти устраивать? И снова по накатанной это начинало перерастать в настоящий бардак… — Закрыли свои рты оба! - не имея уже никаких моральных и физических сил сдерживаться, рявкнул Феликс. - Да что это за херня такая? Вам сколько лет? Я думал, вы просто ревнуете, но это уже выходит за все рамки, это уже просто какая-то неприязнь друг к другу. В салоне повисла тяжелая тишина. Джисон попытался слиться с сидением, а Хёнджин видимо занять роль невидимого автопилота. Но им было не отвертеться. — Сколько это будет продолжаться ещё? Вы же нормально общались когда-то, что произошло сами хоть ответить сможете? С чего вдруг эти соревнования кто лучше? К чему эти подъебы бесконечные? Вот просто нахера? Почему я не могу просто находиться в компании своего любимого парня и любимого друга без давящей напряженности? Эта ситуация действительно вывела Феликса из себя, однако у него едва ли были силы, чтобы продолжать сейчас так энергично ругаться, поэтому он начал потихоньку терять запал. Да и если честно, ругань тут особо была ни к чему, эту проблему надо просто разрешить уже раз и навсегда и расставить все точки над i. Но если, конечно, не получится, видимо, придется действовать радикально… Но не об этом сейчас. — Хёнджин, я знаю, Джисон иногда та ещё заноза и может действовать на нервы, но он никогда не был куском говна и не стал им впоследствии, в отличие от большинства тех, кто у меня был. Я многим ему обязан, он до сих пор был и является для меня тем другом, который дотащит меня до кровати, когда надо, другом, которому я могу открыть душу, и другом, который всегда меня примет. Я понимаю твои чувства, малыш, но прошу тебя будь к нему снисходительнее. Я не знаю, что ты там себе придумал, но Джисон не отберет меня у тебя и не навредит мне никогда. — Хорошо, я понял тебя, любовь моя, - Хёнджин сразу ответил покорностью, ничего не оспаривая и принимая все слова всерьез. И судя по сдержанности тона, ему было действительно стыдно. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида на Феликса, и его разочарование било больнее всего на свете. - Ради тебя я постараюсь. Прости, что так поступил… — Боже, Ликси, детка, я тронут, - театрально кладя руку на сердце, произнёс Джисон. — Так, Джи, не надейся, что это обойдет тебя стороной, - однако теперь Феликс вновь вернулся к более серьезному тону. - Я думаю, ты и сам прекрасно понимаешь, что Хёнджин не из числа тех мудаков, которые у меня были, поэтому я попрошу тебя больше не выводить его из себя и не подкидывать поводов «забыть» тебя на парковке. В следующий момент наклонившись ближе к Джисону, он заговорил тише, но, несмотря на это, Хван всё равно всё слышал, потому что Феликс слишком устал, чтобы в полной мере осознавать громкость собственного голоса. — Хёнджину всё ещё с некой тяжестью даются все эти чувства и отношения. Ты прекрасно знаешь, что наемники это переломанные люди. Ты знаешь, сколько времени мне понадобилось, чтобы он позволил себе стать более открытым и уверенным? Я не хочу, чтобы он сомневался в себе или в том, что я действительно люблю его без всяких доказательств с его стороны. Я не побоюсь сказать, что он даже более ранимый, чем я. Так что прекращай уже выводить его, огрызаться или подначивать. Я серьезно, ты знаешь меня, Джи. Конечно, Джисон знал. Ещё чуть-чуть и ему шею свернут. Ладно, без шуток Феликс мог очень сильно обидеться, и проходить такой опыт совсем не хотелось. А то, может, в следующий раз за ним и не вернутся… — Я дорожу вами обоими и надеюсь, вы постараетесь найти общий язык и понять друг друга. Это очень важно для меня, потому что я люблю вас. Пожалуйста, не заставляйте меня начинать этот разговор снова, ведите себя хорошо. Как с детьми, ей-богу… Глубоко вздыхая и приходя в себя, Феликс откинулся на спинку сидения, наслаждаясь наконец-то наступившим спокойствием и тишиной и ожидая, что поездка останется таковой до самого конца. По крайней мере, его спутники теперь молчали, находясь в своих размышлениях. Честно говоря, в какой-то мере Хёнджин действительно не хотел, чтобы Джисон ехал с ними, потому что его надоедливая задница никак не вписывалась в идеальный мир Хвана, где они с Феликсом только вдвоем. Да и Феликс был прав, стоило им с Ханом начать делать что-то хотя бы просто в присутствии друг друга, как это каждый раз перерастало в какое-то состязание или сопровождалось ссорами, которых они не затевали только лишь перед ним. Да даже простой разговор не вязался. И хоть Феликс считал, что это всё было из-за ревности, Хван на самом деле давно уже переборол её, и в какой-то момент Хан стал просто раздражать его без какой-либо на то причины. Джисон был наглым, дерзким показушником, который легко заводился и заводил этим его. В какой-то мере он напоминал Хёнджину о том самом мире улицы, который он только благодаря Феликсу и смог покинуть. И по сути, так и было. Все эти бандитские замашки, дворовые фразочки и развязность почти всегда были при нем. Ведь Джисон всё ещё был частью того мира, имея большое количество связей в его сфере и активно следя за его новостями. Это отталкивало на каком-то подсознательном уровне, хоть Хван и ненавидел ярлыки. Но когда Джисон снова начинал вести себя как дворовая шпана, ему казалось ещё чуть-чуть, и он снова почувствует нож под ребром. С другой стороны, может, Хёнджин просто завидует тому, каким Джисон может быть открытым и энергичным, как легко он может на ходу придумывать шутки, вызывающие смех у Феликса? Ах, да в пизду, ещё самому себе на мозги капать не хватало. Поумерив свой пыл, Хёнджин, конечно же, натолкнул свои мысли на то, что ему следует быть благодарным Джисону хотя бы за то, что тот всегда был на стороне его милого ангела и оказывал ему бескорыстную поддержку и помощь. Что же до Джисона. Он не то чтобы считал Хёнджина плохим парнем или прям испытывал к нему дикую неприязнь. Хёнджин вроде был, ну, нормальным, в целом почти всегда спокойный и уравновешенный чувак, пока не начинал смотреть на Джисона как на врага и не включал эту свою кислую мину. Он этому мистеру сама серьезность про парня его всё рассказал, а он обижается на какое-то «детка». Или что он там вообще ещё за основу своей отчужденности взял. Нет, то, что Джисон заноза, он и сам признает и принимает. Он любит подкалывать других и везде вставлять свои пять копеек. К тому же, в диалоге он просто не может не оставить свое слово последним. Жизнь, к сожалению, его воспитала так, что не привлекать к себе внимание равно исчезнуть. Возможно, Хёнджина такая манера общения задевала, отчего он начинал отвечать в обратную, а Хан при таком раскладе уже не мог удержать себя. Однако Феликс был прав, Хёнджин не был мудаком. По одному только его взгляду было видно, что Феликс для него всё в этом мире, и он действительно заботится о нём и готов на всё ради него. В роли кандидата на звание «лучший парень Феликса Ли» он был без сомнений первым. Да, они вправду были слишком разными, но ради Феликса им стоило начать работать над своими взаимоотношениями. Ведь сам Феликс столько сделал для каждого из них, а они даже не могут вести себя достойно.

***

Ли надеялся, что ему всё-таки удастся вздремнуть хотя бы десять минут, но только он прикрыл глаза, как уже пришлось открывать их обратно. Выйдя из машины, он в полной мере ощутил, как от усталости ему уже просто-напросто плохо, даже как-то тяжело. Лоб покрылся холодной испариной, голова потяжелела и заболела спина. Надо было дотерпеть до самолета, уж там то точно можно будет нацепить шумоподавляющие наушники и наконец уснуть. Благо лететь придется долго, так что шанс отоспаться в уютном кресле бизнес-класса высок. Ну только если его любимые мальчики опять не захотят прокатить друг друга на эмоциональных качелях и его с собой заодно. В здании аэропорта было почему-то ужасно душно, или это Феликсу так казалось, но ему сразу же стало хуже, чем было до. Ещё и все голоса, звуки и фоновая музыка смешались в единый, отвратный шум, давя на и так измотанную психику. Орущие дети, скрежет тележек для багажа, вырвиглазная реклама Ни-колы на огромном цифровом банере, отвратительный запах синт-кофе и смешавшаяся речь на английском, испанском и японском били по голове. Да уж, давненько он себя так херово не чувствовал, хотя немудрено, столько всего навалилось. Через пару шагов однако в голове стало так легко и свободно, что показалось — отпустило, но потом перед глазами помутнело, а буквально через секунду и вовсе стемнело. Время на мгновение замерло, а потом понеслось вновь со стремительной скоростью, когда Хёнджин подхватил падающего Феликса на свои руки, мгновенно позабыв обо всем. — Ликси? Милый? Хэй? - попытался дозваться он, слегка потрясывая его. Но Феликс не отвечал. Глаза его были умиротворенно закрыты, а рот молчаливо приоткрыт. И в этот момент Хёнджин ясно и четко испытал чувство, посещавшее его до этого всего пару раз за всю его жизнь, и степень этого чувства во все предыдущие разы не была и на каплю сравнима с той, что охватила его прямо сейчас. Это был страх. Самый настоящий, инстинктивный и живой страх. Тысяча игл впилось в плечи, Хёнджина бросило сначала в жар, а потом сразу с головой в холод. Он ещё даже не успел понять, не успел даже задуматься о том, что произошло с Феликсом, но страх уже принялся разворачивать себе гнездо у него под кожей, терзая поджилки и забираясь глубоко-глубоко внутрь, вселяясь в мышцы. Вся жизнь пронеслась у Хвана перед глазами. Нет. Нет, нет, нет. Это всё не могло оказаться просто сном в его больной башке, это всё не может просто вот так закончиться теперь. Нахер всё, он готов вернуться в самое начало своей никчемной жизни, в самое темное и непростое время, чтобы пережить всё заново и искупить все свои грехи. Он готов, вернуться назад, чтобы не допустить ни единой ошибки. Он готов на всё ради того, чтобы снова встретить Феликса и чтобы их время не заканчивалось. Не будет никаких оправданий — Хёнджин просто сойдёт с ума, если Феликс вдруг внезапно исчезнет из его жизни. Потому что Феликс избавил его от навязчивых мыслей о всякой мерзкой хуйне, от беспрерывного шума в ушах и подарил совершенно иную реальность, совершенно другую жизнь. Феликс сотворил чудо. Нет, конечно, Феликс не умер. Хёнджин знает, как выглядит смерть, и это не она. Однако он был неподвластен самому себе прямо сейчас. Ему было страшно, и он не знал, что делать. В его голову без всякого на то разрешения и одобрения самовольно начали залезать тревожные мрачные мысли и картинки, сводя с ума и запуская в голове по кругу ежесекундный треск, раздирающий мозги. Он даже не помнит, как они оказались в мед. пункте. Как хорошо, что с ними был Джисон, у которого не отказала голова и который сразу побежал искать врача… — С ним всё в порядке, не переживайте. - заговорила врач. - Система выдала избыточный уровень стресса. Он просто очень устал. Давление вон как подскочило. Он ещё и почти весь чистенький — стабилизаторов никаких, вот и свалился. Куда вы летите? — В Германию, - ответил Джисон, пока Хёнджин, не отводя глаз от лежащего на кушетке Феликса, всё ещё пытался раздуплиться и вспомнить хотя бы свое имя. — Отлично, пусть спит как можно больше, - одобрительно закивала девушка. Дурак. В самом деле просто идиот. На кой черт он ругался с Джисоном и вел себя как кретин? На кой черт прицепился к этому мотоциклу и решил свалить с парковки? Феликс так сильно волновался и переживал из-за этой поездки, продумывал каждый шаг и деталь, чтобы всё точно получилось, сделал всё ради своих любимых людей, а он даже не смог в должной мере побыть тихим и благодарным. Конечно, Феликс очень устал, он целый месяц крутился как белка в колесе, и что он получил взамен? Разве этого он заслужил? — Извини, Хёнджин, - неловко засовывая руки в карманы, пробормотал Хан. Кажется, он тоже думал о чем-то подобном. — Да и ты меня, Джисон… — Не переживайте, он сейчас уже скоро очнется, мы ввели ему стимуляторы, так что всё будет хорошо, - заверила врач, отходя от пациента. Волоча по полу свои ноги, Хёнджин виновато подошел к кушетке и сел рядом. Джисон учтиво остался стоять поодаль, ковыряя носком кроссовка пол и изредка бросая виноватый взгляд на Феликса. Сцепив руки в замок, Хван задумался о том, что если бы врач не успокоила их, он бы сделал то, чего не делал в своей жизни никогда, — начал бы молиться. На полном серьезе. Кожа Феликса была настолько бледной и тусклой, что казалось она никогда и не была живой и светящейся, никогда не была того привычного карамельного цвета, под глазами его залегли кофейные синячки и даже черты лица как будто больше осунулись. Хёнджин хотел бы забрать все его страдания себе, хотел бы сделать что угодно, чтобы ему стало лучше, но на языке ощущался лишь вкус собственного бессилия. За него всё сделала медицина. Словами не передать и уж точно не описать, насколько дорог, близок и ценен ему стал Феликс за почти год их отношений, любви и совместной жизни. При взгляде на него, такого измученного, у Хвана болезненно сжималось сердце, крепко стискиваясь и тягостно задерживая кровь в артериях. Это было на самом деле физически больно. И хоть Ли за всё время не раз говорил, что он сам справится со всеми делами и сбором вещей, Хёнджин ощущал себя теперь крайне подавленно из-за того, что не принял во всем этом своего непосредственного участия. Его правда никогда не мучала совесть, пока он был один в этой жизни, но теперь всё было иначе. Спустя всего пару минут Ли действительно, нахмурившись, стал приходить в себя. Медленно приоткрыв глаза, он попытался осмотреться и понять, где он, собственно говоря, находится. Однако не успел он ни мысли подумать, ни слова сказать, как ему на грудь упала знакомая голова. И тогда Феликс всё вспомнил: они собирались лететь в Германию, а ещё ему очень хотелось спать, только почему он заснул и проснулся не в Берлине — загадка. Вот блин, ещё и башка болит. Но поворота головы в сторону хватило, чтобы наконец-то всё понять. Да уж давно с ним такого не случалось. — Прости меня, - угрюмо промычал Хёнджин, уткнувшись лицом в грудь возлюбленного и слушая его тихое спокойное сердцебиение, звучавшее отрадой и утешением для ушей. — Тише, тише, я в порядке, - Феликс ласково погладил его по голове. - Со мной всё хорошо. — Детка, ну и напугал ты нас! - воскликнул Джисон, начиная смеяться и радуясь тому, что друг очнулся. Подняв Феликса на себя, с желанием спрятать его от всего плохого в этом мире Хёнджин что есть сил сжал его в своих объятиях: — Я люблю тебя, я очень сильно люблю тебя, - прошептал он куда-то ему в шею. Слова разбились мурашками о кожу, уходя вниз по спине. Феликс замер, приобняв любимого в ответ. Даже несмотря на все те изменения произошедшие с Хёнджином, он все ещё оставался достаточно робким и немного осторожным, когда дело касалось выражения собственных чувств, но сейчас он произнёс это так отчаянно и так эмоционально, что сразу заставило Феликса понять — он испугался. Чертовски сильно испугался. Отчего продолжал стискивать его в своих руках всё сильнее и сильнее, будто он мог исчезнуть в любой момент. — Малыш, ты раздавишь меня… - прохрипел Феликс, похлопывая Хёнджина по спине. — Прости-прости-прости, - затараторил он, отстраняясь с самым жалобным видом на свете. — Я тоже очень сильно тебя люблю, - Феликс со всей таящейся в нём нежностью бережно погладил Хёнджина по щеке, устанавливая зрительный контакт и пытаясь успокоить его своим умиротворенным взглядом, напоминающим глубокое море. И только когда Хёнджин расслабился и мягко улыбнулся ему в ответ, Феликс в полной мере ощутил, как сильно бьется его сердце. Ах, этот мужчина... Его обнаженная преданность и любовь, его мягкая улыбка, его чуткий взгляд заставляли биение в его груди превращаться в медленные, но громкие и сильные удары, расходившиеся сладким онемением по всему телу. Всё вокруг расплывалось в сплошное нечеткое замыленное нечто стоило ему только увидеть его. Всегда смотрящий на него так нежно и отзывчиво, всегда такой осторожный и ласковый, он был невыносимо очарователен и мил. Его любимый Хёнджин... От него он натурально плавился и время от времени просто терял голову. А такой, волнующийся и переживающий за него сейчас, он вызывал лишь приятную и согревающую «боль» в сердце. — Я, конечно, всё понимаю, но если Ликси уже нормально себя чувствует, давайте пойдём на посадку, - пробираясь в их собственный мир сквозь пелену розовых облаков и клубничных леденцов, Джисон, хоть и неловко переминаясь с ноги на ногу, решил напомнить, что им всем вообще-то ещё нужно не опоздать на рейс. Однако ему пришлось ещё минут десять простоять и позакатывать глаза, пока Феликс пытался убедить Хёнджина, что он правда нормально себя чувствует, может стоять на ногах и его не нужно нести на руках. Наконец-то через полчаса они зашли в самолет и сели на свои места. Как только затылок коснулся спинки кресла, Хан, не дожидаясь взлета, натянул маску для сна, чтобы ненароком не словить передоз от своей воркующей парочки, и уснул первее всех, чтобы к моменту развоза еды быть уже бодреньким. Феликс и Хёнджин же, переплетя пальцы, были целиком и полностью в ожидании взлета. Для них это было очень значимым событием — наконец покинуть этот город, оставить больше не нужное им прошлое позади. Столько лет они провели в заточении из собственных неудач и страхов и поэтому, когда самолет оторвался от земли, они оба испытали самое настоящее облегчение в его первозданной форме. Наконец-то Хёнджин оставил позади своё мрачное разбитое на осколки стекла детство и не менее отвратительную юность, оставил позади всю эту кровь, ярость и жестокость, охватывавшие его в моментах, когда, кроме инстинкта «выжить», больше ничего не звучало в дикой голове. Ему больше не нужно будет скрываться под большим капюшоном, ходя по улицам, и переживать за Феликса, когда тот пойдет куда-то без него. Не нужно будет постоянно носить с собой оружие и быть внимательным настолько, что к вечеру глаз обязательно начнет дергаться. Не нужно будет бояться услышать своё имя, ведь теперь его в основном будут звать только самые сладкие губы. Он сможет просто выйти на улицу и подышать воздухом, сможет просто пойти погулять со своим милым ангелом, сможет просто смеяться с ним настолько громко, насколько возможно, не боясь привлечь чье-либо внимание. И он надеется, что ему больше никогда не придется просыпаться от жестоких кошмаров своей прошлой жизни в этой новой и счастливой. Без сожалений Феликс теперь может окончательно отпустить всю эту историю поисков самого себя в этой жизни, может забыть кучу лиц, за которыми скрывалась гниль. Ему больше не нужно будет натянуто улыбаться всяким уродам лишь бы сохранить собственную безопасность. Ему больше не нужно будет бояться, что его похитят. Боже, он столько лет прожил в этом городе и только сейчас осознание того, насколько опасным это проживание на самом деле было, пришло в его голову. Много кто хотел его, много кто желал его в своей собственности, хотел обладать просто как какой-то вещью. Его могли просто запихнуть в машину, вырезать биомонитор и всё — он бы исчез со всех радаров раз и навсегда, а дальше рабство до самой смерти. Феликса даже сейчас от этих картинок в голове передергивало. Сколько раз он страдал от таких параноидальных мыслей, убивая себе нервы, лучше не знать. Ему вообще по большому счету кажется, что на это так никто и не решился лишь потому, что не хотел иметь проблем в лице его дяди. А так бы уже давно… Ладно, самое главное, что теперь он впервые за семь лет увидит свою семью. Он будет окружен людьми, которые любят его искренне и безусловно. Он скучал по маме, по папе и, конечно, по Крису, хоть тот и оставил его совсем одного в Найт-Сити. Феликс даже признает, что готов был бы терпеть любые разногласия и перепалки между ними, лишь бы брат не уезжал, но что сделано — не воротишь. Да и не надо ничего воротить назад, он хочет смотреть только вперёд и наслаждаться каждым мгновением грядущих дней. Феликс посмотрел на такого же, как и он, задумчивого сейчас Хёнджина и улыбнулся, кладя голову ему на плечо. Ничто и никогда не сотрет их историю с лица этого города, даже если миллионы его обитателей о ней не в курсе. «Даже если завтра мест, которые принадлежали нам в этом городе, не станет». Подумал он, в последний раз очертил взглядом миниатюрный Найт-Сити за окошком и уснул.