honeymoon

— Брати-ишка! - широко раскинув руки в стороны и осветив всё пространство вокруг себя поистине счастливой улыбкой, Чан с нетерпением ожидал, когда Феликс побежит к нему навстречу. Однако Феликс остановился прямо перед ним и вдруг встал в позу, уперев руки в боки. Чинно задрав подбородок, как будто так он не увидит своего брата, который вообще-то выше его на целую голову, и показательно надув губы, выражая всю степень своей обиды. Чану же на это хотелось просто рассмеяться. Его младший брат был самым настоящим солнышком, но с ним не всегда. — Да ладно тебе! - не долго думая и не оттягивая больше время, Чан просто взял и сграбастал его, отрывая от земли и крепко обнимая. Где-то вполне ощутимо внутри Крис почувствовал, как странное беспокойство, возникающее в нём время от времени, само начало этого беспокойства в принципе, просто взяло и растворилось. Феликс был таким же, каким он видел его в последний раз. Таким же легким, таким же приятно пахнущим, таким же немного вредным. Таким же стильным, таким же аккуратным во всём своём существе и таким же милым. Но и кое-что новое в нём тоже ощущалось — он был таким совершенно расслабленым, повисшим в его руках, как тряпичная кукла. Можно, конечно, всё спихнуть на усталость и слабость после длительного перелета, но нет. Чан знал, что имеет ввиду. Раньше, обняв Феликса, даже он, его родной брат, мог поймать это стальное напряжение, расходящееся по его мышцам, будто ему некомфортно или он ждёт чего-то плохого. Сейчас этого не было. Совсем. И осознание этого радостью растеклось в груди. — Отпусти меня! - упрямо запротестовал Ли, но уже в следующее мгновение отбросил всё желание сопротивляться и всё же обнял брата в ответ. Всё-таки они не виделись четыре года, надо проявить хотя бы малейшее уважение, пообижаться он ещё успеет. Тем более он сам ждал этого момента с того самого дня, как старший уехал. — Здоро-ов, - протянул Крис руку Джисону, поставив Феликса обратно на ноги. — Йоу. Как сам? - с хлопком они пожали друг другу руки. — Да всё отлично! Джисон и Чан хорошо общались и знали друг друга с тех самых пор, как Хан в один злополучный вечер, устав шататься по улицам в ожидании, когда же его страдания закончатся, и конкретно подзаебавшись от собственной жизни, впервые вошел в клуб «Red only» и удачно попал именно в ту смену, когда барменом отрабатывал сам Чан. Джисон тогда нажрался с горя почти в самый хлам и излил за барной стойкой почти всю свою душу. А потом мимо них прошел Феликс… ну и короче, через две недели Джисон уже сам работал барменом в их клубе, они с Чаном закорешились, стали иногда вместе писать музыку, биты там делать и все дела. — А это Хёнджин, - обняв возлюбленного за руку, поспешил представить его Феликс. — Рад знакомству, я Крис. Они тоже пожали друг другу руки. Хёнджину, признаться честно, было немного неловко. Он нечасто знакомился вот так вот с людьми, обычно он просто залетал с ноги, раздавая очередь с пулемета, либо сразу говорил, что ему нужно задание без лишних вежливостей. Однако с Крисом хотелось просто познакомиться, как это бывает у нормальных людей. Может, дело было в том, что это брат его возлюбленного, а, может, и в том, что он тоже выглядел довольно безобидно. Чан был похож на большого лабрадора — чуть-чуть кудряво-лохматый блондин с небольшими добрыми глазами и улыбающийся почти так же, как Феликс. С ним, пожалуй, действительно хотелось быть дружелюбным. Не задерживаясь, они покинули аэропорт и сели в машину Криса. Аутло Феликса и байк Джисона должны будут пригнать к дому только вечером. Ли увлекся беседой с братом в то время, как сам Хёнджин не мог оторвать глаз от видов вокруг себя с того самого момента, как они вышли из аэропорта. Это было просто непередаваемо. Всё вокруг было другим, совершенно другим. Хёнджин за всю свою жизнь ничего подобного никогда не видел и чувствовал себя самым настоящим ребенком в этот момент, чувствовал себя заключенным, вышедшим на свободу спустя десятки лет, покинувшим тюрьму, в которой родился. Он действительно свободен теперь. Улицы в Берлине были такие чистые, даже случайный мусорный пакет нигде не пролетал. Деревья и клумбы виднелись на каждом тротуаре! Это было какое-то безумие. Хёнджин никогда не встречал столько зелени, да он даже не знал, что она такая разная бывает. Воздух, воздух такой хороший, что даже дышать между прочим приятно. Даже вездесущей рекламы почти нет, стоит отъехать от аэропорта. А архитектура не вызывает чувство собственной ничтожности, давя своей титанической мощью и бесконечной высотой. Хёнджин даже ощущал себя каким-то пещерным человеком теперь. Всё вокруг шло в дикий разрез с помойными трущобами Найт-Сити, в которых жили практически все и средний класс в том числе. Да и в целом, будучи американским городом, Найт-Сити всё же больше напоминал плагиат на Азию со своими этими гигантскими, закрывающими небо зданиями, насаженными практически друг на друга, неоновыми вывесками и провокационной рекламой. Неудивительно, ведь Арасака подмяла его почти целиком под свою власть. Как же там было тошно. — Чем занимаешься, Хёнджин? - спросил вдруг Чан. — А? - полностью поглощенный разглядыванием пейзажей за окном, Хёнджин упустил момент, когда с ним заговорили. Да, если честно сказать, его всего практически трясло от видов совершенно другой страны. — Он был наемником, - невозмутимо ответил Феликс. - Потом вышел из игры и стал автомехаником. — Автомеханик в наше время, вместо машин и роботов? Да ему повезло, конкуренция в Найт-Сити выше некуда. После этих слов Чан многозначительно обвел взглядом сначала Хёнджина, потом Джисона, потом снова Хёнджина. Феликс всегда был воплощением безусловной доброты и заботы, его широкая душа стремилась помочь любому нуждающемуся. Чан давно перестал находить необычным то, что такие одинокие и деморализованные личности притягивались к его брату словно магнитом. Однако по этой же причине Чан всегда переживал, что рано или поздно это кончится плохо. Ему в самом деле было очень тяжело оставлять Феликса одного в Найт-Сити, особенно видя и зная, как тот страдает, и он до сих пор правда винит себя за это, но он решил положиться на Джисона тогда и не прогадал. По началу Хан казался ему обычной уличной шпаной, которая, напиваясь, совершенно не контролирует свой язык. Нет, ну так, конечно, и было, но не об этом речь. За баром пьяный Джисон много поведал о своей философии жизни, и моральной нормативностью там совсем и не пахло. Кради, дерись и убивай. Когда Феликс начал с ним встречаться, Чан непонимающе почесал голову, потому что жизненная позиция Хана была ему прямо противоположна, но потом понял, что его брат буквально достает этого парня со дна. С самого чёрного глубоко дна. Феликс долго мог делать вид, что он не учил Джисона мешать коктейли и варить кофе в нерабочие часы их клуба, но когда он пришел вымаливать взять его к ним на работу, всё было и так понятно. Крис тоже решил дать ему шанс и сейчас, конечно, об этом нисколько не жалел. Возможно, братишка действительно мог определять хороших глубоко внутри людей по одному только взгляду. Если бы не Джисон, то Чан ни в коем случае не оставил бы его в этом адском городе одного. И несмотря на депрессивное состояние Феликса, он хотя бы мог ежедневно убеждаться по видео-связи в том, что он в безопасности и находится под защитой. Хана давно знала их мать, и отец тоже знал, потому что тот был рядом с Феликсом каждый звонок с тех пор, как Чан уехал помогать родителям перебираться в Европу. Так что спустя время Джисон безоговорочно стал частью их семьи. Феликс действительно оставлял рядом с собой только правильных людей. Так что, в целом, можно было ожидать, что Хёнджин тоже неплохой парень. Хотя Чан всё ещё был настороже. — А чем ты всё-таки сейчас занимаешься? Может, скажешь уже? - обратился к задумавшемуся брату Феликс. До этого Чан постоянно уходил от этого вопроса, говоря, что это пока секрет. — Я открыл игорный дом, - немного застенчиво признался Крис. — Нихера! - воскликнул мгновенно проснувшийся Джисон, уже представляя себе казино, льющиеся рекой деньги и шампанское через край, и как он приходит и с первой попытки собирает Флеш-Рояль, а потом все вокруг закатывают вечеринку в его честь и носят на руках, как короля. — Лицензированный, - уточнил Чан. - Никаких махинаций и подполья, Джи. — Вот блин. Скукота, - сразу стушевался Хан. — Мы скоро будем расширяться. Хочу открыть точку в Шарлоттенбурге. Бизнес идет в гору, так что сейчас самое время. Я, кстати, хотел предложить тебе работу, ну вдруг захочешь попробовать себя в роли крупье... Будем коллегами, как в старые добрые, - усмехнулся Чан, поворачиваясь к Феликсу, чтобы уловить его реакцию. Однако Феликс, судя по суровости, затянувшей его милое лицо, не разделял его радости. — То есть ты хочешь сказать, что ты бросил там меня и свой первый клуб, чтобы открыть здесь какое-то вшивое казино, и теперь, когда я вернулся, хочешь, чтобы я в нём ещё и вертелся? - с полным недовольства голосом спросил Феликс. — О-ой, - как всегда вовремя прокомментировал Джисон. — Ты же говорил, что не обижаешься… - тяжело вздохнул Крис. — Не обижаюсь. Я просто пытаюсь понять, почему ты не вернулся, - противореча самому себе, Феликс обиженно отвернулся к окну. — Ликси, у меня тут семья, - повторяя эту фразу уже неизвестно в который раз, Чан снова ощутил себя виноватым. — Да, точно. Прости, думал, что я её часть. Кольнуло мучительно и беспощадно. Бан Чан знал, его отъезд, — а точнее то, что он так и не вернулся, как пообещал, — оставил большой шрам на сердце Феликса. Поэтому они не сильно, но всё равно ссорились на этот счет уже много раз. Сейчас Феликса видимо задело то, что старший один, без него, открыл новый бизнес, позабыв про то, с чего и как они начинали, позабыв про их клуб. Хотя ничего он не забыл, конечно. Размяв пальцами переносицу, Крис вернул взгляд на дорогу. Младший скоро отойдет, и они снова будут болтать как ни в чём не бывало, но это всё равно удручало. Убивало, честно говоря. Дотянувшись рукой с заднего сидения до переднего, Хёнджин осторожно коснулся пальцем щеки своего возлюбленного. Мгновенно узнав его руку и обхватив её своими руками, Феликс прижался к ней, топя свою грусть в родном прикосновении. Сейчас он жалел лишь о том, что они не сели рядом, но даже такого простого касания ему на самом деле было достаточно, чтобы чуть-чуть успокоиться и прийти в себя.

***

Когда они наконец заехали в район, полный двухэтажных домов и задних двориков, и начали останавливаться у одного из них, к Хёнджину вдруг стала подбираться тревога. Он действительно сейчас познакомится с родителями Феликса. Ох… Хван сцепил похолодевшие от стресса ладони, собираясь с силами перед тем, как покинуть салон машины, успевший превратиться в зону комфорта. Кого они интересно ожидали увидеть рядом со своим сыном? Феликс достаточно рассказывал о своих родителях. Имя его матери было поистине широко известно не только среди лучших хирургов, но и даже среди подвальных риперов. А на счету его отца были долгие годы службы в военной разведке. Люди они были серьезные и важные, что уж сказать. А Хёнджин… В общем-то ничего из себя особенного не представлял. Может, они хотели, чтобы с Феликсом рядом был какой-нибудь супер крутой врач, успешный бизнесмен или наследник крупной корпорации. А будет он. Сирота, беспризорник и бывший наемник без какого-либо образования и наследства за спиной. Вариант просто отпад… Что вообще ему нужно говорить о себе, о своей жизни и своем прошлом? Может, лучше вообще про это не упоминать? В то же время Феликс испытывал похожие, но совершенно противоположные эмоции. Он тоже переживал, но от счастья от долгожданной встречи. Его почти всего трясло и будоражило изнутри от одной только мысли, что сейчас он встретится со своими родителями, которых не видел целых семь лет. Встретится с теми, кто дал ему его имя, с теми, кто первыми показали ему что такое любовь и забота. Ему в самом деле абсолютно по-детски хотелось просто запрыгнуть на них и обнимать, пока солнце не зайдет за горизонт. — Мама! - с трудом сдерживая слезы, Феликс упал в её теплые бережные объятия, словно ему снова пять и он ещё не знает, как жесток мир вокруг. Он помнит, как, бросив чемодан перед машиной, обнимал её в последний раз, ещё такой юный, потерянный, не знающий чего хочет, но бегущий от самого себя и неизведанных чувств ребёнок. Обнимал её на прощание, на самом деле глубоко внутри не желая уезжать. Но, возможно, тогда это было единственным верным решением. — Привет, сыночек. Давно не виделись, да? - усмехнулась она, хотя её голос тоже дрожал. Она поцеловала его в щеку, а потом в висок и в лоб, нежно погладив по спине. Феликс снова с таким приятным ощущением в груди почувствовал себя маленьким, почувствовал то, чего ему порой так сильно не хватало — защищенность в кольце родительских рук. Смотря на них, Хёнджин не мог не улыбнуться. В груди на секунду, кажется, даже всё замерло. Ему словно когда-то было знакомо нечто похожее, образы этого были где-то у него глубоко на подкорке сознания, в завалах воспоминаний, но оно было уже далеко. Так далеко, что и не выудить из памяти совсем. Поэтому он просто наблюдал за теплой и такой трогательной встречей матери и сына со стороны, ни в коем случае не решаясь их прерывать. — Мам, это Хёнджин, - с небольшой неохотой отпустив её из своих объятий, Феликс подозвал парня к себе и переплел их пальцы, с нетерпением представляя его. — А, так вот он какой. Вы очень красивая пара, - улыбнулась она, протягивая ему свою ладонь для рукопожатия. - Добро пожаловать, Хёнджин. Несмотря на все ожидания и представления Хвана о холодности и суровости хирургов, кочующих из их профессиональной деятельности в повседневную жизнь, мама Феликса была очень милой женщиной, хотя большая сила воли и аккуратность в её словах и жестах всё же присутствовали. Она знала о возлюбленном своего сына только с его слов, так что сейчас ей приходилось принимать всё как данное и лишь с интересом рассматривать его выбор. Особенно с учетом того, что Феликс за всё это время не показал им ни одной фотографии, ссылаясь на желание сохранить интригу. Немного замешкавшись, Хёнджин поспешил с ней поздороваться, ему стало в некоторой степени неловко, что Феликсу приходится представлять его всем в то время, как он просто стоит и ждёт, хотя, может, это было и правильно. Этикет или как там это называется… Без угрызений совести бросив Чана с Джисоном таскать его тяжелые чемоданы, Феликс принялся осматривать родительский дом, в котором ни разу не был. Хёнджин последовал за ним, как минимум потому, что его продолжали держать за руку, как максимум потому, что он сам не хотел от него отлучаться, будучи здесь человеком, которого никто и который никого не знает. Проходя через прихожую и гостиную, Феликс с неподдельным любопытством разглядывал интерьер вокруг себя, однако стоило ему увидеть суетившегося у гриля мужчину на заднем дворе, как он тут же бросил это дело и с разбегу налетел на него. Впрочем, он не застал его врасплох и был сразу подхвачен на руки. — Хотел проверить рефлексы своего старика? - по-доброму рассмеялся мужчина. — Привет, пап… - расчувствовавшись окончательно и начиная шмыгать носом, Феликс просто повис на чужой хромированной руке, как любил делать это когда-то давно. — У нас целых две недели до твоего приезда дожди шли, представляешь? А я твоей маме и сказал: «Дорогая, эта светящаяся хрень в небе смылась, потому что поняла, что к нам скоро возвращается настоящее солнышко». — Папуль, ну что ты такое говоришь, - смахивая слезинки из-под глаз, промямлил Феликс, крепче обнимая отца. — Даже меня так не встречали, - цокнул Чан, вышедший посмотреть, куда смылись два его пассажира. — А ну не придумывай! - пригрозил ему отец, в то же время ободряюще похлопывая своего младшего сына по спине. Спустя пару мгновений, собравшись с силами, Феликс отстранился от отца и обернулся, вновь подзывая стоявшего поодаль Хёнджина к себе. Боже, он был таким застенчивым и оттого милым в этот момент, Ли хотелось просто прижать его к своей груди, спрятать от всего мира и начать шептать на ухо всякие глупости. Ему должно быть очень не легко это всё сейчас дается. — Это Хёнджин, пап, - беря возлюбленного за руку, Феликс подвел его ближе. — Ну я и не предполагал, что Джисон всего за пару дней вымахает в такого высокого и крепкого красавца. Они все рассмеялись, благо Хана в этот момент рядом не было. — Джинни был наемником, - подталкивая возлюбленного вперёд, сообщил Феликс, зная, чем заинтересовать своего отца. — Аа, вояка, - одобрительно закивав головой, мужчина пожал Хёнджину руку. - Ух, крепкая рука, хорош мужик! Обе руки отца Феликса были целиком заменены на бионические протезы, и это несмотря на то, что он работал в разведке, а не на передовой. Это рассказывало о его нелегкой карьере больше, чем любые слова. Однако он, несмотря на собственную судьбу, кажется, был очень добродушным и веселым человеком. Прямо так, при знакомстве, он уже сыпал шутками и воспринимал Хвана как совершенно равного себе, так что в его компании вся неловкость просто исходила на нет. — Фели, а ты ещё что-то помнишь из того, чему я тебя учил? - вдруг спросил мужчина. — Конечно, пап, твои приемы мне не раз жизнь спасали. И не только мне, - покосившись на Хёнджина, улыбнулся Феликс. Несмотря на своё абсолютное отвращение к насилию, он на самом деле обожал, когда отец в свободное время обучал его каким-нибудь техникам обороны или нападения в подростковом возрасте. Он даже больше воспринимал это как игру, наверное, потому, что отец всегда поддавался, чересчур комично заваливаясь на спину и кряхтя. — А помнишь, как один раз я тебя хорошенько поднатаскал и ты аж Криса в спарринге уложил? Он тогда два дня такой хмурной ходил, - громко рассмеялся мужчина. — Тс-с, а то он услышит и обидится ещё, - похихикал Феликс. — Мне ты никогда не показывал никаких приемов, - обиженно протянул вдруг оказавшийся рядом с ними Джисон. — Я всегда оставлял тебе шанс защитить меня, - закатив глаза, цокнул Феликс. — Ах, оно и неудивительно, - самодовольно зачесывая волосы назад, ухмыльнулся Хан и громко, четко, так, чтобы Хёнджин его точно услышал начал: - Ведь в этой семье меня знают как Хан Джисона, спасителя заблудших сердец! Хан Джисона, доблестного рыцаря, охранявшего их прекрасного принца! Хан Джисона, который, к слову, тоже ого-го как обаятелен и красив… И, уж простите мне мою нескромность, как Хан Джисона, легендарного бармена Найт-Сити! — Ну, - протянул не спешивший соглашаться с этой самохвалебной речью Феликс. Хотя, конечно, в большой степени дразня друга. — Детка, ты разбиваешь мне сердце, - помотал головой Хан, укоризненно посмотрев на него. — Да-да, здоров, Джи! Обязательно позвоню Мисс Президент, чтобы тебя подвели к награде, - искренне заливаясь смехом, мистер Ли-старший пожал ему руку. Однако уже в следующую секунду он вдруг замер на месте и нахмурился. - Я ожидал поставить тебя на более высокое место в моем рейтинге, Хан… У Хёнджина рука покрепче твоей будет. — Эй! - всё достоинство Джисона рухнуло в один миг. Пытаясь не засмеяться, Хёнджин всё-таки не выдержал, как только рядом расхохотался Феликс. Обиженный Джисон начал сыпать разного рода абсурдными аргументами, пытаясь оправдать простую разницу в физическом развитии и анатомии и целиком переключая внимание мужчины на себя. Конечно, не наговорившись вдоволь с отцом, Феликс всё равно оставил его на Хана, потому что Крис сказал, что он уже отнес вещи в их новую комнату. Пора было туда заглянуть. Комната была просторной и имела при себе балкон с видом на благоухающий сад, сам интерьер был выполнен в оранжево-бежевых тонах, заставляя почувствовать себя где-то далеко от поработивших планету катастроф, войн и болезней. Хёнджину показалось, что он попал в сказку, и развевающиеся от легкого ветерка волосы его возлюбленного лишь сильнее закрепили это ощущение. — Малыш, ну что, тебе нравится тут? - поинтересовался Феликс, когда Хёнджин подошел к нему со спины и закольцевал в плен своих рук, зарываясь носом в блондинистый шелк. — Я в раю, - прошептал Хван, осознавая насколько тихо здесь, в этом районе. Он отдаленно слышит глупый смех Джисона из открытого окна, шум шланга, которым миссис Ли поливает свои цветы, хлопок закрывающегося багажника машины Криса и больше ничего. Абсолютно. Когда привыкаешь к бесконечному потоку всяких разных звуков, сливающихся в одну сплошную срань в Найт-сити, такая тишина почти что оглушает. Но она весьма приятна. — А как тебе мои родители? Крис? — Ах, они чудесные люди, но думаешь, я правда им понравился? — Джинни, даже если сейчас они не могут так сразу решить, нравишься ты им или нет, вскоре они тебя полюбят. У них просто нет выбора, потому что мы будем вместе несмотря ни на что, - утвердительно сказал Феликс и, развернувшись, взял руку Хёнджина, прижимая её к своей груди. - Но ты такой замечательный, что я уверен, что ты им понравишься. Я думаю, из-за твоей застенчивости они мне даже не поверили, когда я сказал, что ты был наемником, - своим звонким хихиканьем Феликс, как обычно, задел все сердечные струны Хвана в один миг. — Крис пока смотрит на меня очень недоверчивым взглядом, почти как Джисон тогда. Но это можно понять, - прошептал Хёнджин, рукой чувствуя взволнованное, но радостное биение родного сердца. — Он скоро привыкнет к тебе, не волнуйся. Улыбнувшись в самой нежнейшей манере из всех возможных, Феликс коснулся рукой щеки Хёнджина и осторожно огладил её, заставляя его млеть. Утопая в сверкающих глазах своего возлюбленного, Хван готов был ко всему на свете. К знакомству с его родителями, к принятию в семью, к адаптации в новой жизни в другой стране и к поцелую, в который его прямо сейчас утягивают. Феликс чувственно сминал его губы своими, слегка посасывая их и уничтожая всю тревогу и стресс, отчего у Хёнджина тут же пустело в голове. Он терял себя целиком и полностью рядом с ним. Как прекрасна была его жизнь прямо сейчас не передать словами. — Пока что мы поживем здесь, хорошо? На следующий неделе, думаю, уже будем ездить выбирать квартиру. Или ты хочешь дом? - прерывисто дыша после долгого томного поцелуя, спросил Феликс, искренне желая узнать, чего хочет Хёнджин. — Что угодно, Феликс, - наклоняясь к нему, Хван уязвлено уткнулся лицом в его плечо. Ему было так приятно быть частью Феликса, частью его жизни. Он мог бы свернуться калачиком у его ног, хотел бы стать такого размера, чтобы поместиться во впадинке его ключиц, он находил себя самым счастливым, когда Феликс прижимал его к своей груди. Это чувство собственной в некоторой степени беспомощности, маленькости и самой настоящей уязвимости так нравилось ему. Нравилось, потому что он чувствовал себя в безопасности и не ждал тревоги, потому что знал, что о нём позаботятся, потому что мог позабыть о всех пережитых кошмарах. Потому что его любили. Умиротворенно вздохнув, Феликс зарылся пальцами в волосы любимого и ласково погладил его по затылку. Рядом с ним и ему самому, на самом деле, было всё равно, где жить, и работу они тоже найдут, и вообще всё будет у них хорошо. Однако их идиллию прервала внезапно открывшаяся дверь. — Ликси-… Я не вовремя? - мгновенно застыл на месте Чан, став свидетелем чуткой нежности между своим братом и его возлюбленным. — За «не вовремя» приходи утром, если не вспомнишь как стучаться, - дерзко ухмыльнувшись, ответил Феликс. - Пока что у нас всё даже чересчур прилично. — Боже, нет, не начинай, - заныл Чан, пытаясь поскорее скрыться за дверью. - Я лишь хотел сказать, что твою машину привезли. И пойдемте ужинать. — Смешной он, да? - довольно усмехнулся Феликс, когда Крис закрыл дверь. — Любишь же ты дразниться. — Не волнуйся, тебя я люблю дразнить больше всего, - игриво посмеиваясь, Феликс обхватил лицо Хёнджина ладонью и сжал его за щеки, из-за чего его и так пухлые губы выпятились вперёд сильнее прежнего. Ожидавший поцелуя от приближающегося к нему Ли, Хван блаженно прикрыл глаза, однако уже в следующий момент в его руках стало пусто, а лицо уже никто не держал. Феликс почти успел удрать до двери, когда Хёнджин поймал его, подхватив на руки, и прижал к стене. Феликс весело смеялся, пока Хёнджин недовольно хмурился. Он был согласен со всем, чего пожелает его милый ангел, кроме пренебрежения поцелуями. — Ладно-ладно, нам правда пора идти на ужин, - кончиком пальца пытаясь разгладить его насупленные брови, хихикал шаловливый Купидон. — Зачем? Он прямо передо мной, - состроив самое невозмутимое выражение на своем лице, с уверенностью и без капельки стыда ответил Хван. Почувствовав, как загорелись кончики собственных ушей, Феликс столкнулся с тем, что сам породил. Сладкое тянущее ощущение разлилось в его груди, застывая патокой в ней и заполняя собой лёгкие, делая последующий вдох слегка затруднительным. Он сам приручил его к этой жажде поцелуев, он сам научил его этим двусмысленным шуткам, связанным с едой и чувством голода, он сам всегда начинал дразнить его первым, и теперь был совершенно загнан им в угол. Чёрт, с этих пор он должен быть более изобретательным, чтобы продолжать смущать Хёнджина, а не он его. Однако эта вдруг пробившаяся через пелену застенчивости от нахождения в чужом доме смелость приятно удивляла. Недолго раздумывая, Феликс всё же решил со всей ответственностью исполнить возложенные на него обязательства. Стоило только его клубничным губам опуститься на Хёнджиновы, как тот сразу же переменился обратно на свою нежную и уступчивую сторону. Удовлетворенный ласковым касанием, он практически сразу отпустил возлюбленного из своего плена. Взяв его за руку, Феликс повел их на долгожданный ужин.

***

— Боже, неужели мы наконец-то видимся вживую! Остановившись прямо напротив Феликса, воскликнула пораженная этим осознанием Кэдди, жена Чана. Ни разу не встречавшись в реальности и познакомившись заочно, они довольно хорошо сошлись характерами и частенько могли по-дружески обсуждать какие-нибудь обыденные вещи в переписках и на звонках. Сам факт этой встречи казался чем-то, что как будто уже когда-то давно произошло. Крепко обняв младшего брата своего мужа, Кэдди принялась рассматривать его, сопоставляя образ с фотографий и видео-звонков с реальностью. — Твои глаза вживую ещё в сто раз красивее! А эти ресницы… Чем ты мажешь волосы? Покажи мне потом, - протараторила она. - Дети, а ну-ка быстро обняли Феликса! С радостными визгами Мэри и Лора накинулись с объятиями на своего дядю, и если бы он этого не ожидал, то они точно снесли бы его с ног. Они тоже видели его вживую впервые, но на самом деле просто обожали, потому что Феликс мог найти общий язык практически со всеми и даже на расстоянии. Он не раз читал им на ночь сказки своим глубоким успокаивающим голосом и выслушивал о детских проблемах по телефону, а также частенько заказывал какие-нибудь игрушки в качестве сюрприза. Присев на корточки, Феликс прижал близняшек к себе, и они принялись трогать его волосы, одежду, лицо и о чем-то удивленно жужжать. Глядя на всю эту суматоху вокруг своего возлюбленного, Хёнджин стоял чуть поодаль и искренне улыбался. Феликс был таким по-настоящему счастливым в кругу своей семьи, как хорошо, что они всё-таки решили уехать. Внезапно одна из девочек посмотрела на него и улыбнулась, заставая его врасплох. С небольшой неловкостью он помахал ей рукой. — А это твой..? - переведя взгляд на Хёнджина, хотела спросить Кэдди. — Да, - вообще не переставая улыбаться этим вечером, кивнул Феликс. Потрепав девочек по головам, он отпустил их и подошел к своему немного отстраненному от всего этого парню, обнимая его за руку. — Оо, - обведя взглядом сначала Хвана, потом его, девушка с ухмылкой покачала головой. - Да вы прямо с постера к фильму. — Для взрослых? - сощурил глаза Феликс, рассмешив Кэдди, уловив откуда-то издалека смешок Джисона и заставив Хёнджина смущенно отвести взгляд. Кажется, он хотел заразить всех своим искрящимся словно шипучий пунш настроением. — Феликс, - занудно закатил глаза Чан. — Дорогой, не вредничай, а то я покажу девочкам твою новую установку и скажу, что это подарок от папы, - сложив руки на груди, припугнула его Кэдди. Ли ехидно захихикал. На самом деле он просто очень любил нервировать подобными шутками своего брата, притворяющегося всем таким невинным и правильным с момента появления у него детей. Это казалось забавным даже его жене, потому что бурчал он за подобное только на Феликса, позволяя ей или себе иногда говорить вещи и похлеще. И Феликс, если честно, до сих пор помнит, каким диким Чан был ещё во времена Найт-Сити… Наконец вся семья была в сборе и они уселись за большой стол на заднем дворике, где не так давно отец семейства копошился у гриля, запекая аппетитные стейки и колбаски. Мясо пахло просто невероятно, и у Хёнджина в буквальном смысле текли слюнки и скручивался желудок. Каждый раз, когда Феликс готовил что-то из настоящего, реального мяса, его натуральный, не химозный запах был таким насыщенным и самим по себе сочным, что желудок просто скручивался от голода. Сейчас же над столом клубилась целая феерия ароматов, потому что помимо мяса тут были и овощи, и свежеиспеченный штрудель, и разлитое по бокалам вино, и, как бы Хвану ни хотелось поскорее начать есть, он терпеливо, словно собака, которой нужна команда, сидел и ждал. Погладив его по бедру, Феликс подбадривающе заглянул ему в глаза и попытался помочь расслабиться. Он догадывался, как мог чувствовать себя Хёнджин. Он ещё плохо был знаком со всеми, потому большую часть времени просто стоял поодаль, пока сам Ли болтал и обнимался с родными. Самый большой страх Феликса заключался в том, что Хёнджин мог почувствовать себя лишним, но Феликс также не хотел и переусердствовать, чтобы не поставить его в неловкое положение. Поэтому он старался просто быть рядом и ненавязчиво рассказывать что-то о Хёнджине своим родным. — Сегодня я безмерно благодарен Богу за то, что наконец-то оба моих сына вернулись домой. И я хочу сказать, что дом — это не место, дом — это твоя семья, поэтому я очень рад видеть своих мальчиков сегодня за этим столом, - высоко подняв бокал, произнёс отец семейства. — Какое счастье знать, что я вам как сын! - скорчив самую тронутую физиономию из возможных, воскликнул Джисон, хотя, понятное дело, имели ввиду не его. — Да. Завтра, кстати, встаем в четыре часа утра и идем на рыбалку, сынок, - крепким басом расхохотался мужчина. — Ой… - попытался сжаться до микроскопических размеров Джисон. Вечер шел, все ели, болтали и смеялись. С каждой проведенной в кругу этой семьи минутой Хвану становилось всё привычнее и легче. Все были так добры и деликатны по отношению к нему, интересовались им, не задавая при этом неудобных вопросов и не давя, вели себя как с родным человеком. А Феликс рядом с ним просто сиял. И Хёнджин, он тоже начинал ощущать нечто новое, но такое приятное внутри себя. Все его переживания и волнения не возымели никакой силы — его приняли. Приняли такого, какой есть, с темным прошлым, со старыми шрамами и не самой лучшей репутацией. И им оказалось совершенно всё равно на отсутствие у него за пазухой большой корпорации или докторской лицензии. Для них был, кажется, неважен его статус или его состояние. Родня Феликса была такой же замечательной, как и он сам. И Хёнджин впервые за всю свою жизнь ощутил, что у него есть семья. Он очень хотел, чтобы это была его семья, и надеялся, что так и будет.