Это мой кот

      На завтрак Ши Ёну, вновь в обличии Шена, идти пришлось самыми тёмными коридорами: он боялся, что ученики, идущие в Большой зал, увидят улыбку, которую ему всё никак не удавалось подавить.       Ночь прошла в высшей степени плодотворно: они с Гаем в самом деле так и не уснули, всецело посвятив это время друг другу. Когда они не занимались любовью, они обнимались, болтали и целовались. В конце концов Ши Ёну пришлось влезть в личные запасы Шена за бодрящим зельем, потому что к рассвету оба мага малость выдохлись. Но ни один из них не жалел о бессонной ночи ни мгновения. Ши Ён так точно — он уже очень давно не ощущал себя настолько удовлетворённым. Словно долгое воздержание пробудило и раздуло пламя, которое в какой-то момент стало пылать ярко, но слишком ровно и спокойно, заставив их с Гаем вернуться на годы назад, когда они, упиваясь своей влюблённостью, тоже не находили в себе сил оторваться друг от друга. Так что, даже когда пришло время расставаться, ни Муан, ни Ши Ён не могли заставить себя разорвать очередной жадный поцелуй. И, предзнаменуя новую проблему, их больше не слишком сдерживал даже облик Шена. Каких-то двадцать минут назад Ши Ён узнал, что у тела «оригинала», оказывается, очень чувствительная к прикосновениям поясница. И это знание даже больше не пугало. Пусть минувшая ночь прочертила некоторую границу между дозволенным и нет… Рамки допустимого неожиданно оказались шире, чем можно было ожидать.       И хотя в конечном счёте воспоминания об этих нескольких восхитительных часах грели душу, Ши Ёну пришлось как-то брать себя в руки. Кроме отсутствующего Шиана в замке было множество других любопытных глаз, чьи обладатели не отличались дружелюбием к Шену и не упустили бы возможности найти его слабость.       Ши Ён как раз смог собраться и запереть самые яркие чувства внутри своего сердца и даже принять вид по-Шеновски суровый (помогла в этом горькая мысль, что следующая такая ночь светит им с Гаем ой как не скоро), когда его окликнули.       — Шен, а ну-ка постой! — в тоне спешащего догнать коллегу Лева Энгли сквозило нетерпение и сварливость, заставившие Ши Ёна в самом деле остановиться.       Среди прочих профессоров и работников Хогвартса, помимо Шиана, именно Лев был самым «опасным». Наблюдательный и, что хуже, очень неплохо знающий настоящего зельевара, он мог распознать фальшь в поведении самозванца-Шена. И в случае с ним Ши Ёну справляться и держать лицо было даже сложнее, чем со старшим Иром.       Общение с Шианом походило на матч в шахматы. Приходилось продумывать каждое слово и каждый поступок, читать в каждом жесте «соперника» скрытые смыслы и послания, отвечать на выпады различной степени резкости ударами и обороняться. Это было непросто. Но выполнимо. И не вызывало особых подозрений — Шен тоже вынужденно играл по этим правилам, и лёгкие перемены в его поведении вполне можно было объяснить сменой тактики. А за пару месяцев вечно проигранных словесных баталий Ши Ён даже научился чувствовать в их с Шианом общении некий… ритм. Углубляясь в образность, можно было сравнить его со странной смесью горделивого вальса, зажигательной сальсы и взбалмошного пого. И стоило прочувствовать этот ритм, войти в колею, поддерживать иллюзию даже для притязательного взора Шиана оказалось не так уж сложно.       С Левом это всё не работало. С ним Шен был искренен. Настолько, насколько позволяла его гордость — намного более искренним, чем мог ожидать от такого человека Ши Ён. Потому что Лев не был соперником, не был тем, кто просчитывает шаги наперёд. Лев был настоящему Шену другом. Тем, кто сам вносил в его тщательно выверенную благодаря Шиану жизнь элемент хаоса. Он сам был слишком честным, и он мог раскусить лжеца.       Именно поэтому перед своим исчезновением и рокировкой Шен рассорился с Левом. Он так и не рассказал Ши Ёну, что именно они друг другу наговорили, но до этого дня Лев держался от лже-Шена в стороне, лишь изредка удостаивая его хмурым взглядом.       А теперь он сам окликнул его, явно желая поговорить. Ши Ён, слишком расслабленный событиями прошедшей ночи, едва смог справиться с эмоциями и не поддаться панике.       — Чего изволите, профессор Лев? — натянув на лицо надменное выражение, поинтересовался «Шен». Он не был уверен, что справился, но приходилось делать хорошую мину при плохой игре.       — Да вот, было интересно посмотреть на твою забывчивую физиономию. Память отшибло настолько, что ты забыл, как пользоваться палочкой? — проворчал Лев и скрестил руки на груди, всем своим видом выражая недовольство.       — О чём это ты? — Ши Ён тут же нахмурился, едва на растеряв образ непробиваемого профессора зельеварения.       — О твоих похождениях! — Лев фыркнул, а в душе лже-Шена вновь зародилась паника.       Прежде чем сказать что-то ещё и прояснить суть своих претензий, Лев достал палочку и отчётливо произнёс заклинание. Внимательно следившему за взмахом его руки Ши Ёну понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить магическую формулу и её назначение — если он правильно помнил, заклинание это применялось для защиты от подслушивания. Такие чары едва ли были эффективны в сквозном коридоре, пусть и узком, но на некоторое время могли уберечь от лишних ушей. Да и вся эта выходка служила скорее для демонстрации, чем для практической пользы.       — Я говорю о том, чем ты занимался вчера ночью со своим котом мартовским. Что, весна настигла? — убедившись, что никто их не подслушает, с претензией и уже достаточно громко высказался Лев. Ши Ён побледнел.       — Я не понимаю, о чём ты, — холодно заявил он. Эффекта эта ложь, естественно, не возымела.       — С каких это пор ты так плохо врёшь? — Лев окинул его настороженным взглядом, но быстро вернулся к своему раздражённому тону. — Ты меня за идиота-то не держи! Зашёл я вчера к тебе в кабинет, потолковать хотел, вина не пожалел. И что я услышал? Из твоей комнаты такие звуки доносились, что и самый неискушённый слушатель бы понял! Да и с кем?! У этого «кота», вроде как, возлюбленный есть! Как он к нему всегда нёсся вечерами! А ты? Нет, я знаю, что тебе не стыдно, ты такого чувства не знаешь, но хоть немного мозгов-то надо иметь! Кот из дома — мыши в пляс? Ты хоть подумал, что будет, если Шиан узнает? Твой чокнутый братец вас обоих в Большом зале вниз головой подвесит!       Лев всё продолжал вываливать упрёки, а Ши Ён уже откровенно не понимал, смеяться ему сейчас или плакать. Все эти претензии звучали уморительно странно. Вроде как и справедливо было «уличить» Шена в том, что тот позарился на чужого возлюбленного. Но ведь никто Муана на самом деле не уводил! И верность его оказалась не по делу попрана. Но объяснить это было не только непросто, но и вовсе невозможно, не раскрыв всей правды о подмене.       — Начнём с того, что ты делал ночью у меня в кабинете. Мне казалось, ты давно не ищешь моего общества. — Ши Ёну не без труда удалось взять себя в руки. Он решил хотя бы попытаться сгладить ситуацию, и даже голос его не дрогнул. Однако Лева это ничуть не проняло, он лишь самодовольно усмехнулся:       — Заметь, я ничего о времени ваших утех не говорил! Решил я обсудить нашу с тобой размолвку. Шиан как-то упоминал о твоих проблемах с памятью, так что я решил напомнить, как некрасиво ты себя повёл. И услышать, наконец, заслуженные извинения.       — Ты пил перед этим? — Ши Ён тут же ухватился за призрачный шанс, но и в этот раз ничего у него не вышло.       — Не пытайся увильнуть и всё списать на это! Я был трезв как стёклышко! А вот ты, видимо, нет, если решил ввязаться в такую откровенную глупость! Да ты посмотри на себя, увиливать глупо: у тебя вся шея в следах любви!       Самообладание окончательно покинуло Ши Ёна. Он машинально ощупал свою совершенно точно чистую кожу и больше для себя пробормотал:       — Это невозможно, мы были осторо…       Слишком поздно он осёкся. Слишком поздно понял, что глупейшим образом попался, окончательно подтвердив чужие подозрения. Лев торжествующе смотрел на него, а Ши Ён ощутил острое желание сбежать. Но бегство было не в духе Шена (ха-ха), поэтому пришлось брать себя в руки и всё-таки играть положенную роль.       — Ну хорошо, ты меня поймал. Эту ночь я провёл не один. И что с того? — Он с вызовом уставился на собеседника, самому себе напоминая боевого петуха. Лев вновь не впечатлился.       — А то, что если ты не хочешь, чтобы о твоём маленьком кошачьем секрете узнал кто-то ещё, то сегодня вечером ты достанешь из своей заначки пару бутылок того цветочного вина, что привёз из Китая, и объяснишь мне, как ты в эту всю историю вляпался. И как тот, кто в министерских списках значится как белый тигр, вдруг оказался домашним котиком. Я ясно излагаю?       Ши Ён судорожно кивнул, мысленно убеждая себя, что проблемы нужно решать по мере их поступления, а Лев, будь у него желание навредить, не стал бы тратить время на выяснение обстоятельств. Хотел бы навредить Муану, упрекнуть его — и по его душу уже явились бы авроры, всё-таки обман о своей животной сущности — серьёзное преступление.       Нет, бояться ещё рано. Шанс вывернуться оставался.       Довольный собой Лев развеял звукоподавляющие чары и с гордым видом удалился. Ши Ён проводил его чуть потерянным взглядом, отчаянно желая стукнуть себя ладонью по лбу. И как он не догадался укрыть спальню защитой от подслушивания?! Даже мысли не допустил, что кто-то может зайти в его кабинет после заката!              Выражение морды Муана, в виде кота привычно уже развалившегося на коленях «Шена», когда тот рассказал об их общем «затруднении», определённо стоило бы запечатлеть для истории.