Это мой кот

      Ши Ён откровенно нервничал (что в облике Шена выглядело немного необычно). И причиной тому, вероятно, были ранки на руке сидящего перед ним Муана: тот повредил лапу, когда в виде кота возвращался в замок.       Дело ведь уже почти привычное: во избежание подозрений Гай каждый вечер уходил из Хогвартса, чтобы позже почти от самого дома возвращаться, обернувшись в животную форму. Это занимало уйму времени и сил, но было лучше, чем ночевать дома, зная, что в замке томится в одиночестве и постоянных волнениях любимый человек. Муану иногда приходилось так поступать, но в такие ночи он плохо спал — полупустая постель и нехватка объятий сказывались. Так что он отмахивался от всех заверений Ши Ёна, что тот может справиться с этим, и что Гаю совсем не обязательно так заморачиваться с конспирацией и возвращением, тратя слишком много времени и лишая себя полноценного отдыха. Справиться они действительно могли, оба, но это не значило, что Муан был согласен так поступать. Утренние и вечерние променады — малая плата за возможность быть рядом.       К тому же, до этого дня проблем с возвращением не случалось. Но сегодня, как назло, на пути спешащего обратно в Хогвартс Гая встретился другой кот. Совершенно дикий, судя по повадкам — никогда не дравшемуся с себе подобными анимагу здорово досталось.       Ситуация, безусловно, малоприятная, но в то же время можно было найти в ней и кое-что положительное. Муану очень нравилось то, как мило о нём заботился Ши Ён. Тот обработал ему оставшиеся после обращения в человеческую форму царапины, перебинтовал пострадавшую руку и даже поцеловал через повязку место ранения, «чтобы не болело». Само очарование! Даже несмотря на облик Шена.       Хотя вот он всё-таки немного смущал Гая. Конечно, он уже достаточно свыкся с тем, что возлюбленный носит чужое лицо. Но оба они до сих пор ощущали неловкость, когда дело доходило до проявлений нежности. В чём-то, конечно, это шло на пользу — позволяло не забываться при посторонних и не предаваться переглядкам, многозначительным улыбкам и лёгкому флирту, которые бы запросто их выдали. Ши Ён даже ввёл правило — не слишком-то нежничать, пока он в облике Шена, в том числе когда они наедине. Проявить тепло и ласку «не любящий общества людей Шен» себе позволял только когда Муан был в форме кота, но это всё-таки было совсем не то. Правило помогало обоим держать себя в руках и не поддаваться привычкам на людях. Но и минусы у этого всего, конечно же, были. Например, приходилось ждать, как сейчас, когда же закончится действие оборотного зелья и можно будет уже вдоволь намиловаться.       А ожидание уже затягивалось. Если с самого начала Ши Ён нервничал из-за ран Муана, то теперь только на это списывать его поведение точно не получалось. Слишком уж часто в ходе лёгкой беседы о том, как прошёл день, он косился на часы, и слишком уж тревожно перебирал пальцами, постукивая по предплечьям скрещенных рук. Звуков он этим не издавал, но, наблюдая за ним, Гай начинал переживать, как бы его возлюбленный не оставил самому себе парочку синяков.       — Всё в порядке? — не выдержал он, когда Ши Ён резко уселся за стол и принялся отбивать пальцами ритмичную дробь уже по столешнице. Вот теперь звук начинал беспокоить. Словно лёгкий тик перерос в плохо сдерживаемую панику или очень сильное раздражение.       — Конечно, — чуть криво усмехнулся Ши Ён и даже на какое-то время смог заставить себя сидеть спокойно. Но нервничать он не перестал, и Гай понял, что нужно действовать… тоньше.       Так что он передвинул стул поближе и ненавязчиво накрыл ладонь Ши Ёна своей. Не встретив сопротивления, Муан, старательно глядя в сторону, начал нежно поглаживать его запястье большим пальцем. И от этой нехитрой ласки Ши Ён всё-таки расслабился. Настолько, что в какой-то момент буркнул себе под нос: «А, к троллям всё!» — и впился поцелуем Гаю в губы.       Такой напор был приятен, разве что Муану пришлось напоминать себе, что, вопреки не самым привычным ощущениям, это всё ещё его Ён. А ещё — о правиле не предаваться никаким любовным играм, пока тот не примет свой облик. Так что пришлось нехотя притормозить — и себя, и готового зайти чуть дальше Ши Ёна.       — Когда ты обернёшься обратно? — оторвавшись от его губ, спросил Гай.       И этим неловким, хоть и закономерным вопросом взбаламутил всё, что Ши Ён так старательно пытался удерживать внутри себя.       — Я не знаю!! — в сердцах вскочив на ноги, воскликнул он. — Должен был ещё полчаса назад!       Чего было не отнять у Ши Ёна, так это способности выглядеть как милый обиженный бурундучок, даже в чужом облике. На самом деле, в образе Шена это смотрелось даже забавнее. Но Гаю приходилось держаться, чтобы не выдать своего веселья. Его любимый человек и без того был чересчур напряжён. Оставалось лишь по мере возможностей рассудительно спросить:       — Как же так вышло?       Его спокойствие затронуло и Ши Ёна, так что тот тяжело вздохнул и снова присел, только сложил руки на коленях, словно готовящийся сдавать зачёт ученик.       — Запасы зелья от Шена истощились, и мне пришлось взять из своих… Я недавно сварил пару котлов, просто на всякий случай, Шен как раз присылал мне ещё и запас своих волос… ох, до сих пор не могу привыкнуть, — он поёжился, и Муан на мгновение тоже наморщил нос, припомнив необходимые ингредиенты для оборотного зелья. — В общем, я сварил зелье сам, про запас, и теперь оно пригодилось. Раньше стандартной порции моего зелья хватало на четыре часа, может, чуть больше. Но сейчас прошло уже почти пять, а мой облик не спешит возвращаться в норму. Это какое-то проклятие! В кои-то веки Шиана не будет пару дней, и именно сегодня, когда нам точно нечего бояться, случается вот это!       Это его по-настоящему расстраивало. Гай мог понять, почему. То самое правило избегать проявлений чувств, пока возлюбленный не в своём облике, стало причиной сильной нехватки внимания для обоих. Ши Ён большую часть дня, а иногда и по несколько суток кряду носил облик Шена. Так что неспособность проявить привязанность даже наедине угнетала обоих. Сейчас же им выпал такой отличный шанс побыть вдвоём целый вечер и ночь, не боясь внезапного визита Шиана, ради которого этот спектакль и продолжался… и такая несправедливость. Действительно обидно.       И всё же видеть Ши Ёна-Шена расстроенным для Муана было тяжелее, чем принять очередную препону на пути к возможности выразить свою любовь привычным способом.       — В этом есть и плюс, — Гай улыбнулся с искренней радостью, и Ши Ён, глядя на него, сам стал выглядеть чуть менее мрачным.       — Это какой же? — он фыркнул с чуть напускным недовольством, но не стал скрещивать руки, как бы закрываясь от разговора.       Муан, не удержавшись перед соблазном, подался ближе и замер в нескольких сантиметрах от лица возлюбленного. Так, чтобы не видеть его целиком — маленькая хитрость, позволяющая воображению самому дорисовать милые сердцу черты.       — Длительность действия оборотного зелья во многом зависит от мастерства сварившего его волшебника. И если твоё сейчас работает дольше… Вывод очевиден. Твои навыки улучшились.       — О. — Ши Ён так знакомо похлопал ресницами, что у Гая едва получилось сдержаться и не поцеловать его. — С этой стороны я не думал. У меня не было цели улучшать свои навыки в этом деле.       — И всё же ты этого добился, — улыбаясь, Муан медленно отодвинулся, чтобы облик собеседника вновь попадал в поле зрения целиком. В его голову и так уже закралась мысль, что внешний вид Ши Ёна на самом деле не так уж важен. Уж точно не важнее возможности обнимать его. — Я тобой горжусь.       Охочий до похвалы Ши Ён тут же расцвёл в улыбке. Но она быстро померкла, когда его мысли вновь обратились к их небольшому затруднению.       — Всё это прекрасно, конечно, но как же нам быть? Ожидание убивает!       — А чего именно ты хочешь сейчас? — примерно догадываясь об ответе, Муан понизил тон и игриво усмехнулся. Ши Ён, в свою очередь, замер и окинул его пристальным взглядом. Выражение его лица приняло немного странный вид — Гай никак не мог распознать, что за ним таится. — Что такое?       — Знаешь, у меня сейчас такое… необычное чувство, — пробормотал Ши Ён, продолжая рассматривать собеседника. — Это правда очень странно. У тебя в этой ситуации как будто бы нет шанса поступить верно. Даже не трогая нарушение правила не делать ничего такого, пока я в облике Шена.       — Что ты имеешь в виду?       — Ну, смотри сам: если ты захочешь меня в таком виде — боюсь, что могу начать ревновать тебя к Шену. Тебя ведь не должно к нему влечь! А не захочешь… тогда как бы окажется, что мой вид для тебя важнее меня самого. Ведь, как бы я ни выглядел, это всё ещё я. И это тоже немного обидно. Ох, не завидую я тебе: в этом вопросе нет правильного ответа.       Муан помолчал, осмысливая всё, что наговорил Ши Ён. И правда, ситуация весьма… неоднозначная. Возможно, всё было бы проще, являйся Ши Ён метаморфом, который может по желанию менять облик. Тогда действительно было бы вовсе не важно, как возлюбленный выглядит сегодня, а как выглядел вчера — в переменах внешности заключалась бы часть его сути, и принятие не вызывало бы никаких сложностей. Но он лишь носил личину чужого человека, который к тому же был обоим знаком и при этом не являлся хоть сколько-то близким (скорее, наоборот). Любовь к душе внутри тела здесь сталкивалась с равнодушием и отторжением к тому, чей вид сейчас это тело имело.       — Выходит, здесь всё зависит от тебя, — осторожно начал Гай, не уверенный, что сможет донести свою мысль в точности. — Не будет никаких вопросов и сомнений, если мы просто дождёмся твоего обращения: хотеть тебя в твоём настоящем облике для меня совершенно естественно.       — «Просто дождёмся»! — Ши Ён покачал головой и откинул голову на высокую спинку стула. Он продолжал говорить, не глядя на Муана. — Ты прав, с моим настоящим видом проблем не будет. Но сколько нам придётся ждать? Я слишком по тебе соскучился, невыносимо соскучился! Мы уже больше месяца не… — Он вздохнул и всё-таки повернул голову к собеседнику. — Первая за долгое время безопасная ночь. Когда будет следующая — непонятно. Я хочу взять всё от этой. Но сколько времени у нас останется, если мы будем ждать? Пусть не двенадцать часов продлится действие зелья: я всё ещё не настолько хорош, как Шен. Но вдруг… шесть? Или восемь?       — Ты ошибаешься. Ты очень хорош, куда лучше любого Шена, — Муан с коварной улыбкой протянул руки к Ши Ёну. Тот вложил в его ладони свои. — И, чтобы ты знал, я тоже по тебе… соскучился. Очень, очень сильно соскучился. Знаешь, мне даже начали сниться… кое-какие сны.       — Даже так? — развеселившись, Ши Ён подвинулся поближе и изменил положение их рук так, чтобы переплести пальцы. — Надеюсь, в них ты почерпнул парочку идей. Я бы с удовольствием с ними ознакомился. На практике.       — Я рад, что наши желания совпадают. Но… что нам всё-таки делать с твоим обликом? Ты сам ввёл правило, и оно весьма оправдано…       — …Да. Сам. И не мне его нарушать, раз я его ввёл. — Ши Ён снова стал походить на обиженного бурундучка, и в этот раз Муан не сдержал смеха. Но в глазах своего «бурундучка» он разглядел намёк.       — Ты… Хочешь, чтобы правило нарушил я? — предположил он, всё так же широко улыбаясь. Ши Ён немного оттаял и нарочито спокойным тоном пояснил:       — Я слишком сильно тебя люблю и не смогу на тебя злиться за такие вещи…       Гай рассмеялся и затянул своего хитрюгу в объятия. Он даже не успел ничего сделать сам: Ши Ён скороговоркой выпалил: «Раз ты настаиваешь!!» и, словно вихрь, стремительный и неумолимый, набросился на Муана. Тот даже оторопел от такого «нападения». Тело Шена сильнее, и объятия ощущались крепче. И поцелуй… В нём страсти было ещё больше, чем обычно. Ши Ён по-настоящему сильно скучал.       Не ответить на такое было бы грешно. Гай обнял его за талию, притиснул к себе, перехватывая инициативу в поцелуе и добившись довольного стона. Ведь желал его не меньше, как желал всегда. И всё же… интуитивно он закрыл глаза, и открывать не спешил. Даже когда Ши Ён оторвался от его губ и спустился поцелуями к шее — Муан предпочёл оставаться во мраке, отдаваясь лишь тактильным ощущениям и радуясь, что сидит — иначе бы его повело.       Только вот когда увлёкшийся любовник наполовину случайно прикусил его ключицу, Гай распахнул глаза, и… он знал, знал, каждую секунду помнил, что с ним Ши Ён, и что его облик вовсе неважен, но на один краткий миг обманутое зрение подвело, и он вздрогнул.       Это могло бы задеть Ши Ёна, так что когда тот отстранился, Муан попытался объясниться:       — Прости! Это просто такая реакция, как рефлекс, я увидел его внешность и…       — Какой же ты верный, — перебил «Шен», и в хмыке, который он издал, обиды не ощущалось, только какая-то тихая горечь. — И ты прав. Глаза тебе врут. Это проблема.       Взгляд его сделался задумчивым. Рассматривая виноватое лицо Гая, он вдруг улыбнулся, осенённый некой мыслью. Муан не стал мешать, когда Ши Ён потянулся к нему, но вместо того, чтобы погладить по щеке, завёл руку дальше. А потом легким движением выпростал ленту, перехватывающую белые волосы.       — Что ты… — насторожился Гай, наблюдая, как возлюбленный шепчет заклинание, и лента становится шире и длиннее. — Ты хочешь?..       — Доверишься мне? — снова оборвал его слова Ши Ён. Он не спешил исполнять свою задумку, показывая, что ему действительно важно мнение Муана.       Тот медлил с ответом. Конечно, за годы совместной жизни они пробовали… разное. Меняли позы, места, условия. Играли со льдом, водой, щекоткой; использовали разные виды смазок и особые заклинания, и Ши Ён даже придумал одно, помогающее на время связать чувства. Словом, экспериментов ни один не чурался. И всё же именно завязывать глаза или как-то ещё ограничивать ощущения они за всё это время не пробовали ни разу. Обоим было слишком важно видеть друг друга, улавливать малейшие реакции, чтобы делать как можно приятнее.       — Так ты не увидишь меня случайно, — по-своему поняв заминку, пояснил Ши Ён. — Но если ты совсем не хочешь, то…       — Давай попробуем, — Гай перехватил опущенную было руку собеседника и поднял выше, а потом развернулся на стуле спиной к нему.       Это стало знаком полного доверия. Конечно же, Муан был готов довериться спутнику своей жизни во всём. Даже если это и значило ограничить одно из важнейших чувств. И даже если бы это помешало ему проявить ту ласку и нежность, которых Ши Ён заслуживал. Гай пообещал себе, что непременно наверстает всё, чего может недодать сегодня.       — Спасибо, — ухо опалил тихий шёпот, а потом на глаза легла полоса ткани, достаточно широкая, чтобы полностью перекрыть обзор.       С большой аккуратностью, чтобы ненароком не дёрнуть за волосы, Ши Ён завязал ленту, а потом отступил. Муан, окунувшийся в темноту, теперь мог полагаться лишь на оставшиеся чувства — слух и осязание. Он догадался, что Ши Ён отдалился от него, услышав скрип отодвинутого в сторону стула и тихий шорох ткани, когда тот обошёл его и вновь оказался лицом к лицу. Осязание помогло уловить момент, когда Ши Ён почти невесомо провёл пальцами у щеки Гая, то ли не решаясь коснуться, то ли проверяя, видит ли тот что-то.       — Как ощущения? — тембр его голоса сильно переменился. Настоящий Шен, вероятно, никогда в жизни так мягко ни с кем не разговаривал, и эта тональность делала его ближе к Ши Ёну.       — Пока не понял, — честно признался Муан. — Непривычно не видеть тебя. И, я слышал, если ограничить одно чувство, другие обостряются… но этого я тоже пока не замечаю. Может, слишком мало времени прошло.       — Хм. А мы их подтолкнём.       Больше Ши Ён ничего не сказал. В ожидании продолжения, Гай старался прислушиваться, и довольно быстро стал улавливать помимо шелеста одежды шаги и дыхание. Не сразу до него дошло, что Ши Ён кружит вокруг него, будто к чему-то примеряясь. Тот продолжал молчать, и даже дышать старался тише, чтобы Муану было сложнее определить, где же он. Сердце потихоньку начинало ускорять свой ход вместе с тем, как слух, подстраиваясь-таки под обстоятельства, начал улавливать малейшие шорохи.       Затем начались прикосновения. Быстрые и едва ощутимые, Гай даже не мог быть уверен, что все они настоящие. Поглаживание по плечу, щекочущее кожу шеи дыхание, скользнувшая по запястью ткань чужой мантии. Ши Ён дразнил его, но чем дольше это длилось, тем чётче Муан мог ощущать, что же тот делает. В один момент он смог перехватить руку, как раз протянутую к его лицу, и заменить почти призрачное касание настоящим.       — Ты, кажется, жаловался, что у нас осталось не так уж много времени. Но вместо того, чтобы действовать, зачем-то это время тянешь, — тихо сказал Гай, прижимая расслабленную ладонь к своей щеке. Ши Ён послушно огладил его кожу пальцами и руку отнимать не стал, даже когда Муан отпустил его. Вместо этого он приблизил к его лицу своё.       — Времени действительно не так уж много, но не думаешь же ты, что я собираюсь сразу с места в карьер тащить тебя в койку и предаваться похоти? Я соскучился, но это не значит, что я оставлю тебя без ласки. В ней я тебя утоплю.       В подтверждение своих слов Ши Ён опустил ладонь с щеки Гая на его шею. Тот медленно выдохнул и запрокинул голову, понимая, к чему всё идёт — и в самом деле, в следующий момент его кадыка коснулись требовательные губы, а тёплые пальцы легли на впадинку между ключицами. Не сразу до Муана дошло, что его возлюбленный не только нежность так проявляет, но и потворствует своим далеко идущим планам: очень быстро пальцы Ши Ёна пробрались под воротник одежды.       — Ты не против, если я это сниму?       Гай мотнул головой, позволяя. Даже встал со своего стула, чтобы облегчить задачу.       Умелые руки быстро расправились с его белоснежной мантией. Ши Ён мог бы не заморачиваться и отбросить её в сторону или прямо на пол, но вместо этого он, судя по звукам, принялся аккуратно складывать ткань. Оставшемуся без достаточного внимания Муану пришлось давить противоречивые чувства: он вроде и был благодарен за бережность в отношении его вещей, а вроде и давало о себе знать нетерпение. Невозможность видеть заставляла мозг придумывать варианты того, что остаётся там, вне поля зрения. А желание узнать, как же Ши Ён собирается выполнять своё обещание «утопить в ласке», пробуждало реакции тела.       Поэтому Гай, ориентируясь на слух, шагнул вперёд, чтобы схватить как раз отошедшего (вероятно, чтобы положить мантию куда-нибудь) Ши Ёна.       — Мы, конечно, не оговаривали никаких правил, — спокойно прокомментировал тот и отклонился на мгновение, чтобы тут же вернуться и уже свободными руками ухватить Муана за плечи. — Но мне казалось, что вполне ясно, что веду я. И пока что тебе не стоит своевольничать.       — Ты всерьёз полагаешь, что я соглашусь вот так просто стоять и ничего не делать в ответ? — хмыкнул Гай. Ему не требовалось видеть лицо собеседника, чтобы отчётливо представить его хитрый прищур. В воображении, правда, рисовался родной, истинный облик Ши Ёна.       — Полагаю, да. Ты не пойдёшь против моего желания, а это именно то, чего мне хочется сейчас.       — А что насчёт моих желаний? Думаешь, я не хочу тебя поцеловать? Прижать к себе, забраться руками под мантию, погладить живот, поцеловать под подбородком, и... — увлёкшись, Муан потерял концентрацию и не сразу почувствовал, как Ши Ён резко подался вперёд.       Среагировать он не успел, и потому оставалось только покорно ответить на жадный, страстный поцелуй. Не встретив никакого сопротивления, Ши Ён обвил его шею и запустил одну руку в распущенные волосы. От его недавнего самообладания ничего не осталось. Впрочем, Гай этим был нисколько не расстроен, а очень даже наоборот — его жажду, конечно, было не так просто утолить, но они явно вышли на верную дорогу.       Оторваться друг от друга всё равно пришлось. Ши Ён не стал ослаблять объятий, вместо этого почти повиснув на Муане, и своего шумного дыхания не скрывал. Даже наоборот — как будто специально устроил голову так, чтобы вырывающийся из его приоткрытого рта воздух щекотал Гаю мочку уха, пробуждая в том всё более яркие ощущения.       — Ой… Не удержался. Ты слишком заманчиво это описывал, — в его мягком тоне слышалась улыбка. — Нарушаешь мои планы… но, как я и сказал, не могу на тебя злиться.       — Для того, кто так сильно по мне соскучился, ты всё ещё сильно медлишь, — шутливо напомнил Муан, ощутив, что Ши Ён всё-таки разорвал объятия. — Приходится брать всё в свои руки.       — Руки, значит…       Ладони, едва начавшие легонько оглаживать его торс, вдруг опустились ниже. Мгновение — и Гаю пришлось переступать через упавшее на пол бельё и снять обувь. Теперь на нём была только лента, закрывающая глаза. Муан не мог видеть направленного на себя взгляда, и Ши Ён быстро развеял любые его сомнения, заодно как бы отвечая на недавнюю претензию:       — Как я уже сказал, дело не в простой похоти. Я хочу насладиться каждым мгновением. Знаешь ли ты, как соблазнительно выглядишь? Особенно после такого долгого перерыва?       Его игривый тон вызвал у Гая стаю мурашек. Он отчётливо представил себе, как Ши Ён пожирает его глазами, продолжая дразнить, но мечтая уже перейти к более активным действиям.       — Не знаю. — Муан приосанился, совсем не собираясь упрощать Ши Ёну задачу по сдерживанию своих желаний. — Я вообще-то ничего не вижу. Думаешь, это честно?       — Может, и нет, — голос того дрогнул. — Но если бы я тоже завязал глаза, мы с тобой были бы просто как слепые котята. Было бы забавно, но немного неловко. Тем более, ты-то в своём облике, так что мне ничто не мешает наслаждаться зрелищем. Но чтобы немного восстановить справедливость, ты можешь дать мне парочку указаний.       — Чудно. Сними с себя одежду тоже.       — Всю?       — Всю.       — Какой интерес мне это делать, если ты не видишь? — Ши Ён усмехнулся, и Гаю пришлось согласиться — с его стороны это было немного недальновидно. Он хотел отыграться за собственную наготу, но упустил недостатки своего временного положения. — У меня есть идея получше. Ты разденешь меня. А потом придумаешь новое указание. Согласен?       Ответа не требовалось. Теперь, попривыкнув к своей слепоте, Муан действительно стал лучше ориентироваться на другие ощущения. Он быстро смог поймать Ши Ёна (который, правда, не слишком-то старался этого избежать) и прижать к себе. С тем, чтобы поймать его губы для поцелуя, уже возникли сложности, но никто не расстроился, когда Гай промахнулся и чмокнул его в подбородок — сказалась разница в росте между Ши Ёном и Шеном. В этот раз лишнее напоминание, что возлюбленный сейчас не совсем является собой, уже не поколебало настроения или намерений. И медлительность Ши Ёна показалась Муану более оправданной — так у них было больше времени свыкнуться.       Прекрасно помня, во что был одет сегодня «Шен», Гай без труда избавил его от мантии. Хотел тоже аккуратно её сложить куда-нибудь, да не успел — Ши Ён, не беспокоясь о чистоте одежды, сам сбросил её на пол. Собираясь стащить с него и бельё, Муан неспешно огладил его спину ладонями, спускаясь ниже, но и это у него не вышло — снимать оказалось нечего. Оказывается, всё это время, разговаривая с ним, дразня его, распаляя, подшучивая… Ши Ён оставался лишь в мантии, под которой ничего не было.       Одна эта мысль заставила кровь в ушах застучать громче, а внизу живота расцвело возбуждение. Не задумываясь о своих действиях, Гай прижал возлюбленного к себе сильнее и сжал его ягодицы ладонями. Он всё ещё чувствовал разницу между телами Ши Ёна и Шена, но его слишком сильно захватило желание. А вздох, который издал тот, почти свёл с ума.       Найдя его губы, Муан впился в них полным жажды поцелуем. Ответ последовал незамедлительно, и более того — Ши Ён не стеснялся пользоваться чужими «слабостями» и принялся одними только руками ласкать самые восприимчивые местечки любовника, до каких только мог дотянуться, заставляя того забыться в ощущениях. А уж когда Ши Ён оторвался от его губ, чтобы спуститься ниже и приняться зацеловывать низ живота, задевая подбородком быстро вставщий член… Где-то здесь Гай понял, что уже ни при каких обстоятельствах не позволит этому прекратиться.       Осознавая, что такими темпами кончит позорно быстро, он обхватил Ши Ёна за плечи и легонько потянул, негласно прося подняться. Тот подчинился, но даже не подумал прекращать поцелуи, лишь переключился на чувствительную шею. Муану пришлось постараться, чтобы собрать мысли в кучу и отвлечься от разлившегося по телу нетерпения.       — Мы… так и будем стоять? — хрипло уточнил он, просто чтобы знать. Конечно, удобнее было бы перейти на кровать, но в этом вопросе Гай был готов уступить любому желанию возлюбленного.       Ши Ён вдруг отстранился. По его дыханию Муан понял, что тот отступил, чтобы через мгновение обойти сбоку, прижаться грудью к его спине и обвить торс руками. Но ярче всего было ощущение прижавшегося к ягодицам члена — уже полностью вставшего, горячего и твёрдого. Гай чувствовал это, потому что, не спеша отвечать, Ши Ён пару раз неспешно качнул тазом, скользя головкой между ягодицами и почти задевая анус, вновь дразнясь и распаляя жажду. Только вот сам распалился сильнее — мгновением позже он сжал Муана в крепких объятиях и приник губами к задней стороне шеи. Дорожкой жадных мокрых поцелуев Ши Ён прошёлся до плеча возлюбленного, не упуская ни миллиметра, и, казалось, ещё чуть-чуть — и он вовсе укусит, не в силах справиться с желанием быть ещё ближе. Гай, в свою очередь, не стал пытаться отстраниться или ослабить стальную хватку. Наоборот — слегка подался назад, вжимаясь в Ши Ёна ещё сильнее, и едва ощутимо двинул бёдрами, потираясь о него. Он тоже умел дразнить.       — Знаешь… — шепнул Ши Ён, с явным трудом прервавшись, и огладил пальцами живот Муана, — это было бы интересно. Мне не хватает роста, так что обычно нам обоим не слишком удобно… а сейчас это не такая уж проблема.       Он вновь двинул тазом, уже настойчивее, и скользкая от предэякулянта головка упёрлась в Гая сильнее. Не так, чтобы проникнуть — Ши Ён бы не поступил так без достаточной подготовки, — но очень намекающе.       — Однако у тебя ещё есть парочка указаний, которые ты мог бы мне дать, помнишь? Так что скажи, как тебе будет удобнее?       — Пойдём в постель.       Ши Ён безропотно отступил. Взял Муана за руку и осторожно потянул в сторону кровати. После — дождался, пока лишённый зрения возлюбленный устроится в постели, и только после этого сам забрался на неё. Сделано это было для того, чтобы Ши Ён мог со всем удобством устроиться на бёдрах Гая и наклониться вперёд, опираясь на руки по бокам от его головы и лишь за малым не навалившись на него всем весом. В своём обычном облике Ши Ён частенько так поступал, но сейчас как будто опасался, что Муану будет слишком тяжело. А может, просто хотел пойти немного иным путём — не видя его, Гай не мог точно предугадать планы Ши Ёна, оставалось лишь гадать, и это вызывало где-то внутри странное, чуть щекочущее ощущение интриги.       Обычно у Муана не возникало проблем с возбуждением: хватало поцелуев, объятий и вида обнажённого — для него — Ши Ёна, и вот уже что-то внутри искрило. Гая пьянила одна только возможность ласкать любимого человека, касаться его, пробуждать в нём страсть и желание. Быть причиной румянца на его щеках, лихорадочного взгляда, срывающегося дыхания.       В этот раз всё оказалось немного иначе. Не было вида нагого возлюбленного. Не хватало взаимных объятий, знакомого тепла кожи, любимого запаха…       Но больше всего не хватало взгляда. Того, который не менялся, независимо от тела. Того, что мог бы смирить Гая с непривычным обликом. Ведь только Ши Ён смотрел на него так. Муан часто ловил на себе взгляды: восхищенные, заинтересованные, даже жадные… Но искренне любяще на него за всю жизнь смотрел лишь один человек. Самый драгоценный и важный, самый любимый, необходимый сильнее воздуха.       И можно было бы снять повязку, облегчить себе жизнь, ловя жадно чужой взгляд, в один момент Гай почти сделал это, но остановил себя в последнее мгновение. Потому что он кожей чувствовал, как эта ситуация влияет на Ши Ёна. Что на самом деле, несмотря на весь его напор и жадность, он смущается и так тянет вовсе не из желания раздразнить — Муана или себя самого, а потому что не уверен, что всё получится, пока он не в своём облике. Ведь Ши Ён и сам в этот момент не знает, что будет ему приятно, а он это тело хотя бы ощущает. Что говорить о Гае? Что отразится в его глазах, когда, сдавшись, он попытается отдаться обычным чувствам, действовать привычно, когда пройдётся языком по ключицам Ши Ёна, а тот не застонет от удовольствия?       Муана ведь тоже смущало то, что его личные знания никак не могли ему помочь. Даже не зацикливаясь на том, что это была внешность его недавнего недруга, помня, что под этим обликом всё ещё его Ши Ён, Гай чувствовал себя неуверенно. Прикосновения сейчас работали иначе, его любимый реагировал на них иначе. И с одной стороны, это можно было воспринять как шанс изучить его заново, ощутить то старое удовольствие от открытия, что может сделать ему приятно… А с другой же — открытия были такими приятными, когда происходили взаимно. Когда оба только знакомились с телами друг друга, оба узнавали что-то новое, приходя в неистовый восторг от каждой яркой реакции.       Что же сейчас? Реакции Муана остались при нём, узнавать больше нечего, и взаимности в новых открытиях уже не будет. Интрига открытий давно уже уступила место спокойной уверенности. И теперь тоже хотелось быть уверенным, что получится. Довести возлюбленного до неистовства одними лишь поцелуями и касаниями, действуя не прямолинейно и просто, но тонко, подталкивая к краю совсем по чуть-чуть. Муан знал, как подвести Ши Ёна к удовольствию, ещё не искрящемуся фейерверками перед глазами, тягучему, обещающему тем больше наслаждения, чем дольше получится продержаться. Ровно до той грани, за которой удовольствие могло бы смазаться, за которой пришлось бы просить, но не требуется, потому что любовник слишком хорошо, идеально знает каждый сигнал тела, каждый стон, каждый звук, способный сорваться с зацелованных губ. Это было именно то, что делал сейчас с ним самим Ши Ён. И что хотелось делать в ответ, в полной мере.       Но не получалось. Ши Ён, его Ши Ён, был хрупче и в то же время мягче. Сейчас, имея возможность изучать руками его тело, Муан понимал, что и Шен отличается изяществом на грани худобы, но он чувствовал, что обычная лёгкая нежность прикосновений едва ли сработает теперь. Ему приходилось пробовать, чтобы понять, как касаться этого тела, чтобы не принести боли, но и не потерять в насыщенности ощущений. Оттого свои движения Гай воспринимал очень неуклюжими и смешными, сбивающими с настроя. В итоге оставалось искать удовольствие не в том, чтобы сделать хорошо другому, а в неведении того, каким образом тот сделает хорошо. Брать от момента всё, что доступно. Оставаться ослеплённым, оставив Ши Ёну больше простора для манёвра, не сковывая его ожиданиями.       И это… было по-своему хорошо.       Не знать, где он коснётся в следующее мгновение, куда поцелует… любопытно. Приходилось гадать, что он выкинет в следующий миг, радоваться, если угадать получилось, и приятно удивляться, если нет. И в то же время немного странно. То, что происходило сейчас, ощущалось приятно, ведь Ши Ён не утратил своей памяти, он тоже как по нотам умел доставить Гаю удовольствие, и теперь своими знаниями пользовался на полную. Но всё это воспринималось чуть иначе: другая сила прикосновения, другая тяжесть тела, даже поцелуи чувствовались немного иначе, и на самом деле Муан не был так уж уверен, что сможет быстро привыкнуть, даже если Ши Ёну этого захочется.       Но говорить ему об этом Гай просто не посмел. Поэтому сосредоточился на физических ощущениях и фантазии, подстёгнутой завязанными глазами. Он представлял своего возлюбленного, возрождая в памяти его облик, ощущения от его лёгких прикосновений, сменяющихся чувственными поглаживаниями и требовательными поцелуями. И руки его сами тянулись к горячему телу, льнущему к его собственному. Вслепую ласкать его было труднее, но Ши Ён ведь был слишком близко, чтобы часто ошибаться.       Словно уловив гложащие его сомнения, Ши Ён вдруг перехватил руки Гая за запястья — аккуратно, чтобы не сбить повязку — и завёл их тому за голову. Продолжая удерживать запястья одной рукой, второй он вернулся к прерванному делу и вновь стал ощупывать и целовать особенно чувствительные места возлюбленного, заставляя кровь того бежать по венам быстрее.       — Ён?.. — Муан такого решения совсем не понял.       — Не отвлекайся, — шепнул Ши Ён в перерывах между поцелуями. — Знаю, как ты любишь доводить меня до пика, но в этот раз позволь мне всё сделать. Мне будет достаточно знать, что тебе хорошо. Тогда и мне станет. Позволишь?       И хотя это совсем не вязалось с тем, как они действовали обычно, Гай не мог не уступить по-своему. Так что он всё же высвободился из не слишком крепкой хватки, обнял ладонями чужое лицо (на удивление, получилось с первого раза, и он даже не ткнул Ши Ёну пальцем в глаз ненароком) и приблизил его к своему.       — Только если ты перестанешь нервничать и тянуть. Я уже согласился, так что перестань так юлить и бояться. Тебе я позволю всё.       — Перестать бояться? Это сложнее, чем кажется… — вдруг признался Ши Ён. Не пытаясь отстраниться или приблизиться, он говорил, и Гай улавливал губами его дыхание. — Мне одновременно и очень хочется, и боязно, что тебе в таком виде может понравиться… больше.       — Почему ты так думаешь? — Муан нахмурился, уловив в чужом голосе искреннее беспокойство.       — Ну… Ты знаешь… Он у Шена… немного крупнее.       Это признание далось Ши Ёну с трудом. Давно он так не смущался, обсуждая интимные вопросы. Он не стеснялся своего тела — Гай сделал всё, что вообще мог, чтобы его возлюбленный ни на мгновение не допускал мысли о том, что что-то в нём может быть недостаточно привлекательным. Только вот иной облик и в этом вопросе здорово усложнил ему жизнь.       Муан тяжело вздохнул. Он оставался слепым как крот, и вести разговоры в таком виде было немного странно — впрочем, едва ли намного страннее, чем ощущал себя Ши Ён. Вся эта ситуация вообще попахивала каким-то абсурдом.       — Крупнее — не значит лучше! — отрезал Гай. — Мне с тем же успехом может совсем не понравиться. Потому что твой… Кхм, настоящий размер ощущается для меня идеально. Словно… — он осёкся, стараясь подобрать подходящий пример. — Словно идеально подогнанные меч и ножны. И я не уверен, что другие могут мне нравиться так же сильно.       В первое мгновение Ши Ён сохранял молчание, и Муан забеспокоился, насколько уместно вообще то, что он сказал. Но потом возлюбленный в голос расхохотался, да так сильно, что не удержался и рухнул прямо в объятия Гая, а потом не мог успокоиться ещё пару минут.       — Какие сравнения! — сквозь смех выдавил Ши Ён. Можно было бы и обидеться на такую реакцию, но на самом деле Муан был очень собой доволен — он больше не чувствовал в тоне Ши Ёна напряжения. Окончательно отсмеявшись, тот удобнее устроился в руках Гая и с лёгким смешком продолжил, быстро сделав очень серьёзный тон. — Ну не знаю… Твой «меч» больше моего, и мне он очень даже нравится, а я ведь и по габаритам меньше тебя. Если обращаться к твоей аналогии, твои «ножны» вроде как должны быть чуть свободнее, так что и «меч» им может лучше подойти тот, что покрупнее. Ты же не проверял и не сравнивал.       Краска залила щёки Муана. Он даже немного пожалел о том, что у него так хорошо получилось сгладить ситуацию, что Ши Ён снова избавился от всякого стеснения. Потому что всерьёз обсуждать такие вопросы иносказательно было совершенно невозможно.       — Я не верю, что мы об этом разговариваем… — пробормотал он и уткнулся горящим лицом Ши Ёну куда-то в волосы. Очень хотелось верить, что такой «домик» спрятал его достаточно хорошо.       — Разве не нормально это обсуждать? — шутливо уточнил Ши Ён. Ему-то проще, он знал, что его собеседник не увидит, и можно было спокойно говорить такой вздор!       — Нормально. Прекрасно, — Гай выдохнул, заставляя себя успокоиться и вернуться в по-настоящему серьёзное русло. — Но контекст… Сбивает с толку. К тому же, ты смещаешь фокус с самого главного.       Ши Ён заинтересованно закопошился и даже отодвинулся, лишив Муана его «прикрытия» из длинных волос. Пришлось тому, игнорируя черноту перед глазами и надеясь, что получилось повернуть голову в нужную сторону, пояснять:       — Важнее всего не размер или форма. А то, с кем ты это делаешь. Заниматься любовью, по-настоящему, можно только с любимым человеком. Самым драгоценным. А его облик не так важен. Важно, что это ты. Я ведь полюбил не твою внешность, а характер, привычки, поступки… всё, что делает тебя тобой. И выгляди ты теперь хоть как Шен, хоть как упырь, собой ты быть не перестанешь ведь. И чувствам моим меняться не с чего. Мы с тобой столько лет вместе, почему ты вообще задумываешься, что может быть иначе?       С ответом Ши Ён не спешил, будто всерьёз задумался об услышанном.       — Как я и сказал, мы ведь не проверяли и не сравнивали, — пробормотал он неуверенно.       Такие слова можно было бы воспринять в штыки, даже обидеться, но Гай старательно подавил свою мнительность и спросил не с претензией, а с искренним интересом:       — А ты бы хотел? Попробовать что-то другое. И сравнить.       Издав какой-то странный, очень возмущённый звук, Ши Ён вдруг обвиняюще ткнул пальцем Муану в лоб.       — С какой стати мне такого хотеть? Меня более чем устраивает всё, что есть! — прошипел он. Гай приподнял брови и улыбнулся.       — Второй вопрос: если бы я стал выглядеть иначе, по той или иной причине. Вот совсем изменил свой облик. Ты бы больше не подходил ко мне? Или не стал бы зацикливаться на моём внешнем виде, потому что важно не это?       Через мгновение до Ши Ёна, видимо, дошло, что до него хотели донести. С протяжным «А-а-а…» он быстро чмокнул Муана в то место, куда перед этим тыкал пальцем.       — Вау! Кажется, ты всё-таки нашёл правильный ответ! — с искренним восхищением выдал он. Правда, восхищение в голосе быстро сменилось нетерпением. — Тогда… ты действительно не против, если я тебя?..       Гай пошарил рукой перед собой, не без труда найдя ладонь Ши Ёна, и приложил её к своей щеке.       — Так я могу быть уверен, что ты своё удовольствие тоже получишь. Поэтому — нет, я не против, меняться нам не нужно. Так что ты можешь перестать нервничать и просто сделать нам обоим хорошо. Договорились?       Ответа вслух не требовалось — вместо этого Ши Ён снова поцеловал его, и в этот раз поцелуй ощущался куда более свободным и разнузданным. Отвечая на него, Муан и сам чувствовал себя куда более расслабленным, более не цепляясь за посторонние мысли. В голове его теперь остались только они двое, и позволить Ши Ёну делать, что только ему захочется, будучи лишённым даже мизерной возможности контроля, оказалось довольно забавно. Гай всё ещё не мог сдерживать себя, продолжал касаться тела Ши Ёна. Пусть он не получит такой же яркой реакции, как привык… он восполнит всё позже. А сейчас — никто не мешает пытаться.       Не прошло и пары минут, а Ши Ён, не разрывая поцелуя, уже яростно шарил рукой под подушками. Догадываясь, что возлюбленный к этой ночи готовился, Муан мог только помочь ему — вслепую подняв руку, он ощупывал ту часть постели, до которой не получалось дотянуться у любовника. И действительно, тюбик нашёлся у самого изголовья.       Слишком занятый поцелуями Ши Ён даже не сразу заметил, что Гай протягивает ему искомое. А может, ему просто нравилось ненавязчиво тереться своим членом о живот любовника, задевая и его член тоже. Уже только от этого ощущения были достаточно яркими, чтобы не торопить события и наслаждаться происходящим. Не молча, конечно: Муан не стеснялся звуками — стонами или вздохами — показывать свои чувства. И его любовнику это очень нравилось. Это проявлялось в его движениях, становящихся всё более нетерпеливыми и всё менее осознанными.       Заметив-таки в руке Гая тюбик, Ши Ён выхватил его с даже чуть грубоватой поспешностью. Но вместо того, чтобы сразу открыть его и выдавить на ладонь побольше смазки, он снова принялся спускаться поцелуями ниже, задержавшись на груди любовника и не спеша переходить к его напряжённому животу, более чувствительному к подобным ласкам. Словно до сих пор не мог определиться, какой темп развития дела ему выбрать. То почти спешил, проявляя заметное нетерпение, то замедлялся, будто желая оттянуть самый сладкий момент. Эффект эти перемены производили весьма… будоражащий. Не зная точно, что Ши Ён выкинет в следующую секунду, Муан мог только тонуть в накатывающих фантазиях — повязка на глазах, надёжно дарующая тьму, тому отлично способствовала. Хотя самому себе Гай и мог бы признаться, что предпочёл бы видеть. Потому что хотел быть хотя бы немного готовым…       А он не был, ведь когда Ши Ён, в очередной раз оторвавшись от зацелованной груди, вновь не щёлкнул крышкой тюбика, а вместо этого накрыл ртом головку его члена — Муан не смог справиться с собой. Вскрикнув, он дёрнулся, неосознанно толкаясь глубже. Даже не успел подумать о том, что мог таким образом навредить, потому что в следующий миг этот хитрый лис отодвинулся сам, чтобы припасть губами к основанию Гаева члена в подобии поцелуя. А потом прижал скользкую ладонь с ещё чуть прохладной смазкой — и когда только улучил момент? — к ягодицам Муана.       Теряясь в ощущениях от ласкающих настойчивых губ, тот едва заметил, как внутрь него толкнулось два пальца. Они двигались осторожно и ненавязчиво, чего нельзя было сказать о губах и языке Ши Ёна, которыми он не стеснялся сводить любовника с ума. Гай тонул в наслаждении, даже не задумываясь о том, чтобы сбавить громкость своих стонов. Возможно, он был слишком громким. Но пока Ши Ён не спешил его останавливать, а наоборот, только сильнее старался, откликаясь на каждый звук — Муан не мог думать ни о чём.       Они ведь редко делали друг для друга подобное, чаще выбирая объятия. Ши Ёну нравился жар Муана, а тому просто было приятно ощущать контакт кожей к коже. Он и сейчас, возможно, предпочёл бы обниматься и целоваться, отдавая предпочтение нежности чуть больше, чем страсти. Но в этот раз решение оставалось совсем не за Гаем.       А Ши Ён, казалось, ещё никогда не был настолько жадным. Впрочем, как он верно заметил, с тех пор, как влюблённым довелось познать друг друга в самом чувственном и интимном смысле, им ещё ни разу не приходилось воздерживаться так долго. Разве возможно? Смотреть на Ши Ёна, видеть блеск в его глазах, его улыбку, слышать его смех, ощущать его запах в объятиях, и — не желать? Муану пришлось бы ослепнуть, оглохнуть, утратить совершенно все чувства, и даже тогда он бы не смог не хотеть быть с Ши Ёном во всех возможных смыслах. Хотя бы ради того, чтобы сделать приятно ему.       Чаяния их, вероятно, были довольно близки. Внутри Гая уже было три пальца, двигались они осторожно, но настойчиво и неумолимо. Дискомфорт от растяжения терялся за наслаждением, которое дарили не менее неумолимые губы: Ши Ён продолжал дразнить, он больше не брал член Муана в рот, лишь скользил по стволу, изредка опускаясь к основанию, губами и языком, то ли в отместку за тот момент, когда любовник не сдержался, проталкиваясь глубже, то ли не желая, чтобы Гай кончил слишком рано.       Скорее второе, мелькнуло где-то в глубине мыслей Муана. Мелькнуло да испарилось, потому что даже так в один миг, когда пальцы внутри задели самую чувствительную точку, а язык Ши Ёна лишь совсем чуточку ощутимо скользнул кончиком по набухшей и сочащейся смазкой головке, пик удовольствия подобрался совсем близко. Казалось, ещё одно движение, даже самое простое, и Гай не сможет сдержаться. Не зная, чего именно просит, он тихонько позвал:       — Ён…       И тот вдруг отстранился. Хватая ртом воздух, Муан не мог понять, разочарован он или заинтригован. Он больше не чувствовал внутри себя пальцев, не чувствовал поцелуев и поглаживаний. Чернота перед глазами не давала видеть, куда делся Ши Ён, но его присутствие рядом ярко ощущалось, поэтому справиться с собой Гаю всё ещё было сложно. Он был словно натянутая струна, в любой миг готовый разразиться оглушительным стоном удовольствия, оргазм всё ещё воспринимался как что-то совсем-совсем близкое. Даже широко разведённые бёдра начинали подрагивать, и больше всего на свете сейчас хотелось, чтобы возлюбленный, наконец, что-то сделал.       Нежные губы прошлись по груди, задели сосок. Ши Ён двигался аккуратно, будто специально теперь старался не трогать те особые места, которые особенно ярко откликались на ласки, помогая справиться с подступившим так близко наслаждением, чуточку сбавить его. Через мгновение Муан ощутил на своих губах дыхание и тут же поцеловал его. Ши Ён ответил, но не надолго — Гай чувствовал, как тот тянется к чему-то дальше, и безошибочно понял, что последует за этим. Едва справившись с дрожью в ногах, он приподнял таз, чтобы Ши Ёну удобнее было подкладывать подушку под его поясницу.       — Не хочешь перевернуться? Или, может, лечь на бок? — уточнил тот на всякий случай.       Муану, на самом деле, в этот момент было совсем не важно, в какой позе они соединятся. Да и внутри него уже словно бы разгорелся пожар, и тратить время, любую секунду на то, чтобы менять положение, он ужасно не хотел. Он желал лишь одного — ощутить любимого в себе. Поэтому он отрицательно промычал (не доверяя своему голосу) и протянул руки вперёд, чтобы заключить Ши Ёна в объятия. Тот позволил коснуться своих плеч, сам направил ладони Гая, но не приблизился и не обнял в ответ. Вместо этого до слуха Муана донёсся приглушённый хлюпающий звук. Зная, что это значит, он заставил себя расслабиться и даже сам немного поддался навстречу, когда к его ягодицам прижался твёрдый скользкий член.       Переживания Ши Ёна отчасти оправдались, но по-настоящему правота осталась за Гаем. Сказался ли больший размер, недостаточная подготовка (хотя в этот раз она и затянулась) или слишком долгое воздержание, а может, повлияло всё, но ощущения от проникновения оказались не так приятны, как обычно. Чувство растяжения граничило с болью, и хотя это было не так уж страшно, Муан всё же нахмурился. Ши Ён же внимательно следил за его реакцией, поэтому так и замер, едва протолкнув внутрь головку.       — Потерпи, — попросил он и накрыл ладонью член Гая, уже не такой твёрдый, как несколько минут назад.       Его аккуратные движения позволили быстро отвлечься и вновь расслабиться. Так привыкать к переполненности проще. А чтобы ещё немного облегчить для Муана это непростое дело, Ши Ён аккуратно наклонился и начал целовать его шею. Из-за этого движения он невольно вошёл глубже, но боли Гай уже не заметил, отвлечённый ощущениями в других местах. Пожар внутри вновь запылал.       Уловивший эту перемену Ши Ён не стал спешить. Он оторвался от поцелуев, руку же с члена Муана убирать не стал. Медленно покачиваясь, будто проверяя, достаточно ли возлюбленный привык, свободной рукой Ши Ён огладил его бок, а после — бедро. За другими ласками эта, совсем лёгкая и деликатная, почти терялась, но добавляла всё же в общую картину необходимый оттенок, разбавляя разгорающуюся страсть мягкой нежностью. Гай тоже любил так делать, когда активная позиция оставалась за ним. Проявить любовь не только в страсти, не только в подведении к пику наслаждения, но и в мелочах, заботе о чужом комфорте. Так оба могли показать, что в основе их единения не простая похоть (впрочем, спустя столько времени совместной и вполне счастливой жизни можно было без стыда признать, что вожделение — тоже важная часть их любви), но трепетная привязанность. А контрастность обжигающей страсти и освежающей нежности только усиливала удовольствие. Вместе с телом в негу впадала и душа, и это чувство затмевало абсолютно всё остальное. Высшая точка наслаждения — не физический оргазм, а соединение вместе с телами и душ тоже.       — Я привык, — насколько мог твёрдо обозначил свои ощущения Муан. Ему уже отчаянно хотелось большего, а удовольствие вновь стало нарастать, но слишком, слишком медленно. — Можешь?..       Он ахнул, не договорив.       — Могу, — по интонации можно было понять, что Ши Ён усмехнулся.       Лёгкость, с которой тот догадался, о чём будет просьба, вовсе не удивляла. Читать друг друга в моменты наибольшей открытости стало чем-то совершенно естественным, неотъемлемым от любви. Так что когда Ши Ён ускорил темп своих движений, Гай лишь удовлетворённо улыбнулся и окончательно окунулся в накатывающее приливом удовольствие. Чувствуя, как соединяется наслаждение от дарящих ласку рук и задевающего простату внутри члена, Муан теперь мог думать лишь о двух вещах: о том, как любит этого человека, и о том, как сильно хочет, чтобы кончили они вместе.       Но в мгновение, когда это желание почти сбылось, Ши Ён, увлёкшись, вдруг выскользнул из него. Гай едва сдержал разочарованный стон. Так близко! Так ещё и вместо того, чтобы тут же толкнуться обратно, Ши Ён его и гладить перестал! Несколько секунд ничего не происходило, и Муан, силясь уловить хоть какие-то звуки за шумом крови в ушах, почти начал злиться. Даже успел пообещать себе, что если Ши Ён ещё раз вот так вот остановится — Гай сам возьмёт всё в свои руки.       Но эта размытая мысль и лёгкое недовольство не успели обратиться настоящим раздражением, потому что Ши Ён всё-таки вернулся к прерванному делу. Одним уверенным движением он вошёл в Муана целиком, снова обхватил его член ладонью и сразу же вернулся к тому быстрому темпу, на котором они остановились. Рукой он двигал немного не в такт своим толчкам, и из-за этого у Гая даже не оставалось возможности толком вдохнуть — удовольствие стало похоже не на накатывающие волны, а на водопад, безостановочно давящий своим потоком и выбивающий все мысли из головы.       Муану потребовалось всего несколько секунд, а если точнее — толчков и, что даже важнее, стонов возлюбленного, чтобы понять. Стала ясна и заминка, и такая напористость в продолжении.       Зная, что ощутит, Гай в этот раз позволил себе не сдерживать порывов вовсе. Дёрнувшись вперёд, сбивая Ши Ёна с взятого ритма, Муан заключил его в жадные, крепкие объятия. Ему не нужно было видеть, хватало лишь ощущений, чтобы увериться — теперь его любимый был в своём истинном облике. Теперь его движения воспринимались по-настоящему правильно, теперь чувство наполненности дарило то самое упоение, теперь Гаю не хватало зрения особенно сильно.       Подаваясь навстречу толчкам, он неловко стащил повязку с глаз. Несколько томительных секунд ушло на то, чтобы проморгаться, и пелена перед глазами рассеялась.       А потом он увидел горящие любовью глаза. Самые родные, любимые, смотрящие прямо в душу.       На милом сердцу лице сияла широкая улыбка, на щеках играл чуть лихорадочный румянец, губы были маняще приоткрыты, и сквозь них прорывались тихие вздохи, ведь даже теперь Ши Ён не остановился, он продолжал толкаться в Гая, вновь выровняв темп, быстрый и уже почти резковатый. Двигаясь, он не отрывал взгляда от глаз Муана, а тот не смел даже моргать, наслаждаясь всем, что видел в глубине чужих зрачков, и, легко поймав ритм, двигался навстречу.       И в этот раз, когда удовольствие обратилось не приливной волной, а подступающим цунами, никто не стал останавливаться. Ши Ён вошёл особенно глубоко, задел внутри Муана простату, и оба зашлись в громких стонах. Почти, почти одновременно они кончили: Гай успел ощутить разлившуюся внутри горячую сперму, и только тогда наслаждение поглотило его. Не ослепило, как ни странно: не смея закрыть глаз, он смотрел, как менялось выражение на любимом лице, как Ши Ён закусывал губу, чтобы не стонать совсем уж громко, как сошлись у переносицы его брови, когда острое удовольствие стало угасать.       Даже не пытаясь сдержаться, Муан тут же осыпал это родное лицо поцелуями. Его не сбили остаточные ощущения, ведь Ши Ён так и не успел выйти из него. В этот самый момент целовать его было важнее всего. А ещё важнее оказалось получить ответ, потому что, едва придя в себя, Ши Ён тут же жадно откликнулся на поцелуй.       Лишь спустя несколько минут они смогли друг от друга оторваться. Муан с сожалением подумал о чувстве пустоты внутри, когда Ши Ён всё же вышел из него, чтобы поудобнее устроиться рядом. Оба не отрывали взглядов от лиц друг друга.       — Мне не хватало твоих глаз, — с улыбкой признался Ши Ён и протянул руку, чтобы смахнуть со лба Гая прилипшую прядку.       — А мне — твоих, — тот усмехнулся, понимая, что этими двумя репликами они пришли к общему решению больше к подобному не прибегать. — Впрочем, в самом начале… это было по-своему интересно. Не знать, что ты сделаешь. Так что в этом есть смысл во время прелюдии, это добавляет перчинки и по-своему помогает поймать нужное настроение, но во время самого занятия любовью — уже нет. В ощущениях теряется что-то… очень важное.       Ши Ён выслушал эту оценку и призадумался. Найдя где-то в стороне всё ещё завязанную ленту, он на мгновение приложил её к своим глазам, будто бы примеряясь, но тут же отбросил.       — Попробую когда-нибудь… но не сегодня. Сейчас я просто хочу смотреть на тебя, — решил он. Муан подвинулся к нему ближе, чтобы обнять и чмокнуть в губы. — Спасибо… тебе.       Благодарить за занятие любовью было немного странно, и Гай на миг испытал замешательство. Оно явно отразилось на его лице, потому что Ши Ён тут же легко вздохнул и отвёл взгляд, прежде чем пояснить:       — За то, что согласился… на всё это. Не каждый бы смог это просто терпеть, но ты… ты не только принимаешь всё это, но и очень помогаешь. Не ставишь ультиматумы, не оставляешь меня с этим. — Муан открыл было рот, собираясь ответить, но Ши Ён приложил к его губам палец, призывая пока помолчать. — Я знаю, что ты бы не стал. Конечно же, знаю, ты ведь лучше всех. Просто… ты мог бы, и, возможно, даже был в чём-то прав.       — Не мог бы, — отрезал Гай, убедившись, что теперь ему можно ответить. — Кем бы я был, если оставил тебя один на один с этим? Как бы смел утверждать, что люблю тебя, если не готов был принять всё?       — Поэтому ты и лучше всех, — Ши Ён улыбнулся как-то устало и всё-таки разорвал зрительный контакт, чтобы устроить голову на Муановом плече. — Мне слишком повезло с тобой.       Уловив в его тоне нотку грусти, Гай помолчал, прикидывая, что могло вызвать такое меланхоличное настроение. Им ведь только-только было так хорошо!       — Ты жалеешь? Что мы начали так, — в конце концов догадался он. Ответом был тяжёлый вздох.       — Может быть, чуть-чуть. Я ведь, выходит, не дождался совсем немного. Каких-то минут десять, и тебе бы не пришлось…       — Ничего мне не «приходилось». Я повторю ещё столько раз, сколько потребуется, чтобы ты понял и принял эту мысль: это был ты. Больше ничего не важно.       — Но тебе было больно! — это, кажется, стало для Ши Ёна самым главным.       — Примерно как в самый первый раз, как было больно тебе в наш первый раз. Может, так вышло вообще только потому, что мы так долго не занимались любовью, что моё тело попросту отвыкло.       — И это тоже моя вина.       Настал черёд Гая очень тяжело вздыхать.       — Ён, я сейчас начну ругаться. Ты не виноват в том, что потребовал у тебя Шен, ты не мог этого знать, и если уж на то пошло, то «должен» ему ты был из-за меня. И если уж искать виноватых…       — Я понял! — Ши Ён встрепенулся и накрыл рот Муана ладонью. — Хорошо, ни ты, ни я не виноваты, что я вынужден носить его личину. Но это ведь я захотел не дожидаться обращения. Порушил всю систему! Как теперь рядом с тобой сдерживаться, если в голове барьера больше нет?       — Между прочим, я сам согласился, что ждать нет необходимости, да и мы оба всё равно уже ждать не могли! — отодвинув ладонь от своего лица, фыркнул Гай. — Что до сдерживания… Просто будем больше думать о том, как уединиться. В крайнем случае, мы оба знаем, где находится Выручай-комната. А если вдруг тебе так не понравилось, мы просто больше не будем так делать.       Ши Ён помолчал, разглядывая суровое лицо возлюбленного, а потом уткнулся лбом в его плечо. В бубнеже, который он издал, с трудом можно было различить слова:       — Всё мне понравилось…       Муан тихонько рассмеялся и прижал Ши Ёна к себе одной рукой, а пальцами второй зарылся в его растрёпанные волосы. Аккуратными движениями он начал массировать тому кожу головы, помогая расслабиться. Это всегда работало. Сработало и сейчас.       — Чуть правее… правее, а не левее!.. — чуть ли не урча, попросил Ши Ён, ластясь под чужие прикосновения. Его тревоги быстро рассеялись, и Гай решил не возвращаться к спорному вопросу. Ведь спорить-то можно до бесконечности, да только смысла в этом совсем мало, только настрой собьют. А ведь на эту ночь у них были довольно грандиозные планы…       Думая об этом, Муан немного пожалел, что с самого начала не подумал предложить объединить их ощущения. Но заклинание всегда накладывал придумавший его Ши Ён, невербально, и, на самом деле, попроси Гай магическую формулу — получил бы её без проблем. Будь воля Гая, он бы и вовсе навек связал их, чтобы чувствовать Ши Ёна всегда, всегда быть уверенным в его благополучии. Но ему нравилось, когда возлюбленный предлагал это сам. Нравилось, что из них двоих именно Ши Ён придумал подобное заклинание. Это ему оказалось мало возможностей единения, что давали их тела, это он возжелал большего. Это он оказался достаточно умён, чтобы сотворить собственное заклинание, а ведь такое под силу далеко не каждому. И всё это порождало в душе Муана смесь восхищения, гордости и — чуточку — самолюбия.       — Это мне с тобой повезло, — запоздало заявил он, и разомлевший от ласки и тепла Ши Ён сначала даже растерялся, не понимая, к чему это вообще было сказано. Осознав же что-то, он нехотя выпутался из объятий Гая и окинул его взглядом. Тот лениво ждал, что же такого скажет или сделает возлюбленный.       — Мне придётся контролировать себя рядом с тобой. Даже сильнее, чем раньше. Думаю, я справлюсь. Но когда это всё закончится, не обессудь, но я как минимум неделю буду обнимать тебя каждую свободную минуту.       — Три недели, — предложил свой вариант Муан. Ши Ён хитро улыбнулся.       — Месяц.       — Договорились.       На том и порешили. Ши Ён снова устроился в объятиях Гая, уже полностью успокоенный и вполне всем довольный. Его живая «подушка» тоже был вполне удовлетворён, и даже подумал о том, что проваляться так, в обнимку, остаток ночи может быть совсем неплохо. Однако эти мысли быстро развеялись, когда Муан почувствовал, что Ши Ён тихонько целует его плечо, потихоньку смещаясь к груди. Жаловаться в этих обстоятельствах было решительно не на что, и Гай с интересом ждал, обойдётся ли его возлюбленный только поцелуями.       Конечно, не обошёлся. Рука Ши Ёна, до этого расслабленно лежащая поперёк груди Муана, опустилась к самому низу его живота, а губы оказались в опасной близости от его соска. Проигнорировать такие явные заигрывания было совершенно невозможно.       — Ты не устал? — усмехнувшись, спросил Гай. Ши Ён поднял на него взгляд своих совершенно бесстыжих глаз и широко улыбнулся.       — Полон сил! — заверил он и с энтузиазмом вернулся к прерванному делу. Видимо, правда был полон сил. И желания.       Но это можно сказать и о Муане. Получив эдакий карт-бланш на дальнейшие действия, он рывком перевернулся, полностью переменив их положение. Теперь Ши Ён лежал на спине, а Гай нависал над ним, упёршись руками в постель по бокам от его головы, зеркаля их недавнее положение. Он разглядывал лицо возлюбленного, в стомиллионный раз утопал в его полнящихся смешинками глазах и невольно улыбался сам, хотя в первый момент подумывал принять вид серьёзный и почти суровый.       Но как сохранять серьёзность и не улыбаться, когда имеешь дело с таким человеком, как Ши Ён? С этим воплощением солнца и всего самого приятного?       Ничуть не смущённый, а очень даже удовлетворённый своим положением, тот вкрадчиво спросил:       — Хочешь поменяться?       В этот момент Муан окончательно убедился, что этой ночью они оба глаз не сомкнут.