Принадлежит

— Ты можешь снимать у меня комнату. Кавех остановился и некоторое время молчал. — …Зачем тебе это?       «Тогда ты будешь со мной.» — Социальный эксперимент. Уживутся ли две противоположности под одной крышей. Не волнуйся, я подожду, пока ты заработаешь деньги на ренту.       Блондин все еще был не уверен. Но, казалось, его тяготит не мысль жить с Аль-Хайтамом, а что-то другое. — Это… Давай тогда… Я хотя бы с работой по дому немного помогать буду…       Хайтам приподнял бровь и кивнул. — Хорошо.       «Из-за уборки он будет воспринимать этот дом не как съёмное жильё, а как свой собственный. Но если бы я предложил ему просто жить здесь безвозмездно, он бы незамедлительно отказался. Больше ему негде искать жилье, к тому же, это может создать слухи, что он остался на мели, и подпортить ему репутацию, чего он допустить не может. Я тебя поймал, Кавех.»

***

      Аль-Хайтам без особого интереса рассматривал бутылку в своих руках, пока приезжий торговец распинался, нахваливая «изысканный вкус» и «чудодейственные» свойства красного вина в ней. — …Я клянусь вам, один бокальчик этого вина — и любая девушка будет вашей! — Что насчет мужчины?       Продавец от шока аж замолкает. Хайтам уж думал, это что-то из ряда фантастики. Видимо, слишком он не похож на «классического» гея, раз торговец настолько не ожидал подобного вопроса. Но спустя минуту или около того он сравнительно успокаивается и, запинаясь, отвечает: — Э… Да… И мужчина тоже… Да… Для мужчины понадобится пару бокалов, но я ручаюсь за свой товар!       Аль-Хайтам тихо хмыкает и ставит бутылку обратно на прилавок. — Ладно, я возьму ящик.       Одной бутылки им с Кавехом всегда оказывается маловато, а ящик удобней нести.       Продавец обрадованно торопится отдать товар прежде, чем его покупатель передумает — видимо, и сам не верил, что сможет убедить, да еще и на целый ящик.       В крайнем случае, после пары бокалов Кавех пьет все, что горит — даже если алкоголь окажется неудачным.

***

      Аль-Хайтам заходит в дом, и сразу чувствует запах красного вина. Надо было-       Додумать он не успевает. Просто не может. Видит пьяного, разгоряченного и дрочащего Кавеха в гостиной, который пытается сдержать стоны и сам не сразу обращает внимание на своего соседа.       «Сейчас сорвусь.» — А-Аль-Хайтам?! — всё-таки замечает блондин, быстро хватая подушку и прикрывая пах. — Ч-что ты тут делаешь?! — …Живу? — Хайтам скрещивает руки на груди, а сам пытается восстановить свое дыхание. — Неужели забыл?       «Не думать об этом. Не думать.»       Такой эффект, разумеется, можно было ожидать от вина, но… Никак не то, что Кавех выпьет почти всё в то время, пока Аль-Хайтама нет дома. В раскрытом ящике на полу всего одна закрытая бутылка, на столе — еще одна, но в ней осталось багряного напитка на донышке, все другие валяются опустошенными. — Т-ты!.. — Кавех отворачивается, пытается скрыть лицо и пьяный (или стыдливый?) румянец на нем. — Просто сделай!..       Он запинается. Хайтам подходит ближе, его шагам, кажется, вторит стук сердца блондина. — Что сделать? Вид, что я ничего не заметил? Или… — он недвусмысленно замолкает, и оба понимают продолжение фразы.       «Что-нибудь с этим.»       Оба знают, что именно.       Кавех не может отвести взгляд. Молча смотрят друг другу в глаза.       Они сами не понимают, кто срывается первым, но страсть, с которой они накидываются друг на друга, сравнима с животной. В гостиной больше не слышно слов, только жадные влажные звуки поцелуев и шелест одежд. Хайтам так сдирает их с Кавеха, будто хочет ее порвать, чтобы больше ткани не скрывали прекрасных изгибов его возлюбленного. Пьяный архитектор же слышит треск швов на Аль-Хайтаме, но сейчас ему откровенно плевать. Серовласый перехватывает его руки, отнимая свободу действий, и Кавех сопротивляется, но так слабо, что кажется, будто ему и не хочется выбираться из хватки. Рубашка с накидкой уже валяются на полу в отдалении от дивана, и секретарь припадает губами к его шее, плечам, ключицам — в местах соприкосновения расцветают алые цветы, словно жар, разгоревшийся в этих двоих, так прекрасно выглядя на загорелой от солнца пустыни коже. Кавех, не сдерживаясь, стонет от его действий и жмурится, его щеки приобретают еще более яркий оттенок. Хайтам спускается ниже своим ртом, дабы оставить больше следов страсти на торсе, и пристраивается между ног Кавеха, откидывая подушку куда подальше, а этот вид заставляет блондина стыдливо отвести взгляд. Аль-Хайтам обхватывает ртом красную головку его члена, жадно облизывая и посасывая, чтобы насладиться солоноватым вкусом блондина, и надрачивает рукой. Кавех и так был почти на пределе от возбуждения, ему не нужно много времени, чтоб, выгнувшись и схватившись за чужие волосы, кончить в теплый рот, который с благодарностью принимает его семя, проглатывая. Во рту слабо вяжет, сама она на вкус сладковато-соленая, заставляет Хайтама мимолетно вспомнить строку «При частых эякуляциях сперма становится менее сладкой и усиливается привкус горечи» и внутренне заурчать от удовольствия.       «Видимо, мы оба девственники. Мы созданы друг для друга, мой милый Кави.»       Он отстраняется и подхватывает блондина на руки, заставляя того пискнуть и прижаться, после направляясь в комнату. — А-Аль-Хайтам?! Куда мы?!.. — В постель.       Широкими шагами преодолев расстояние, Хайтам роняет блондина на свою кровать и вновь жадно припадает своими губами к его, чувствуя, как ему с таким же нестерпимым голодом отвечают практически сразу. Одной рукой дотягивается до тумбочки, открывая нужный ящик, отстраняется и выкапывает смазку и презервативы, — тогда ему казалось, что у него помутился рассудок, когда он купил это после покупки вина, но это оказалось правильным решением, — а после быстрым движением переворачивает Кавеха, сдергивая его штаны, от чего блондин сразу начинает сопротивляться в меру своих возможностей. — Х-хайтам?! Эй, я что, снизу?! — Ты пьян и в целом нетерпелив. Не волнуйся, я определенно сделаю тебе так хорошо, что ты потеряешь сознание от своих оргазмов.       Кавех замирает, — настолько горячо это звучит, — и серовласый сразу пользуется ситуацией, выдавливая некоторое количество смазки на руку и начиная растирать ее вокруг дырочки архитектора. Тот издает что-то вроде писка от неожиданности и прижимает к себе подушку, зарываясь в нее носом в попытке сдерживать пошлые вздохи от таких интимных прикосновений. Аль-Хайтам не торопится, не желая пока что причинить Кавеху боль. Расстирает и аккуратно проникает внутрь пока только одним пальцем, все делает нежно, будто поглаживая изнутри, заставляя блондина извиваться и чувствовать еще большее возбуждение вопреки его мыслям, что после того вина гореть внутри сильнее уже не может — оказалось, может. Тело Кавеха с жадностью принимает все касания секретаря, изнемогая по большему и отвергая любые проблески здравого смысла.       Кавех сквозь зубы стонет и толкается сильнее, когда Хайтам задевает особенно чувствительную область внутри, и тогда серовласый добавляет второй палец, другой рукой удерживая его за талию и незаметно ухмыляясь. От блондина доносится короткое заглушенное хныканье. — Х-Хайтам… — Не торопись, — осаждает твердым голосом, но после оставляет поцелуй на плече. — Старший слишком узкий и так сжимается… Хотя мне приятно осознавать, что я твой первый~… — Т-ты!.. — краснея, оборчивается архитектор и сталкивается с насмешливым взглядом бирюзовых глаз. В них плещется что-то, что заставляет его замолкнуть и не возникать, прикусив губу. Нет желания врать и пытаться доказать то, чего не было, когда на тебя смотрят так. Он тянется заткнуть рот Хайтама своим, и тот подается навстречу, решив всё-таки пожалеть своего «старшего». Еще немного поддразнивай — и это превратится в издевательство над ним самим.       Он добавляет темпа, намеренно задевая эту чувствительную точку внутри и заставляя Кавеха практически поскуливать в поцелуй и тереться об простыни в попытке приблизиться к разрядке. Хайтам только рад помочь ему в этом, разводя пальцы ножницами, отчего блондин стонет и выгибается, и после добавляя третий палец, чтобы оказать большее давление на простату и большую стимуляцию. Серовласый остраняется, начиная оставлять укусы на его и шее и плечах и топя его в излишке ощущений. Разгоряченное алкоголем и афродизиаком тело не способно было бы выдержать такого напора, даже если бы Кавех был против, — но он наоборот добровольно сдается на милость Аль-Хайтама. Выгибается с громким стоном, кончая на постель.       Все тело бьет дрожь, а мозг не может сгенерировать ни одной связной мысли. Хайтам достает пальцы из разработанного мокрого ануса, целует блондина в выступающий позвонок и отстраняется, чтобы надеть защиту. Сфинктер Кави сжимается от пустоты, и он слабо подмахивает бедрами, побуждая Аль-Хайтама к действиям. Хайтам чуть прикусывает губу и не сдерживает побуждение шлепнуть его по манящей и чертовски аппетитной ягодице. Кавех от шлепка коротко стонет, на секунду задохнувшись от неожиданности. — Неужели «старшему» нравится, когда я груб с ним? ~ — усмехается секретарь, надевая презерватив и выдавливая еще немного смазки. Блондин крепче обнимает спасательную подушку, зарываясь в нее носом, но его краснеющее лицо и шею все равно прекрасно видно. — З-замолчи… Ублюдок…       За оскорблением следует еще один шлепок, и Кавех стонет громче, дергаясь всем телом, но Аль-Хайтам удерживает его за талию. — Такой строптивый~… — шепчет он, приставляя головку члена к его анусу. Блондин задерживает дыхание, сжимаясь, и Хайтам ведет рукой по его талии и наклоняется ближе, опаляя ухо свои дыханием. — Расслабься… Ты же хочешь этого. — Я… — бормочет Кави, но непроизвольно расслабляется от одних только слов Хайтама. Голова идет кругом. Это его тело так реагирует из-за алкоголя… Или он правда так жаждет, чтобы его невыносимый сосед возвышался над ним, прижимая к постели, и делал с ним все, что заблагорассудится?       Архитектор рвано выдыхает со стоном, когда горячая плоть Аль-Хайтама медленно проталкивается внутрь. Так непривычно и… невероятно хорошо. Странно. Но, если бы серовласый сейчас остранился, кажется, Кавех бы сам его оседлал. Он еще слишком чувствителен после недавнего оргазма, но, Архонты, даже если это и пытка, то такая пленительная…       Аль-Хайтам начинает расцеловывать его плечи и спину, сжимая сильнее тонкую талию в своих руках и медленно входя глубже. Кавех от переизбытка ощущений то ли стонет, то ли хнычет к своему стыду. — С-слишком большой, ты… — Разве? — шепчет в ответ Хайтам где-то над его затылком. — Не думаю, что он больше среднего. Но для твоей маленькой девственной дырочки это слишком много, да?~ — З-замолчи… Бесстыдный… — Знаешь, кто на самом деле бесстыдный? Твое тело буквально засасывает мой член, и ты дрожишь от каждого моего прикосновения, а уж твои прелестные стоны…       Аль-Хайтам не дает Кавеху ответить на эту издевку, целуя его в губы и углубляя поцелуй. И блондин хочет посопротивляться хотя бы из вредности… Но ощущения чужого языка — да и не просто чужого, а именно Аль-Хайтама! — в собственном рту буквально сводят с ума и пробуждают непреодолимое желание ответить со свойственной ему горячностью и позволить чуть ли не трахать его в рот, лишая способности нормально дышать. И он этому желанию не способен воспротивиться.       Хайтам начинает медленно двигаться, и Кавех задыхается в ощущениях, сладко постанывая в поцелуй и цепляясь сильнее за простыни. Серовласый берет его за руку, переплетая пальцы, а вторую ладонь все также оставляя на талии. Наверняка от его пальцев, слишком крепко держущих на месте тело блондина, останутся следы, но он только за. Он отстраняется и берет размеренный темп, но даже от этого Кави кусает губы и постанывает, пока у него не вырывается едва слышным шепотом «сильнее». Он резко входит до конца, дернув блондина на себя, и тот выгибается до хруста в спине, с громким вскриком кончая. Дрожа всем телом, он падает на постель, а перед закатывающимися от удовольствия глазами пляшут цветные пятна. Но так быстро Хайтам заканчивать с ним не намерен.       Серовласый резким движением переворачивает его на спину, вырывая жалобный звук из его груди, что-то среднее между писком и хныканьем, но также похожее на стон. Нависает сверху, подавляет своим видом, вновь погружаясь до конца, и Кавех уже не способен сдерживать себя. — А-аль-Хайтам… П-подожди, я слишком чувствителен…       Голос Хайтама похож на какое-то пугающее мурлыканье, которое не выйдет представить, пока не услышишь вживую. Он наклоняется ближе, а мокрый все еще эрегированный член Кавеха сильнее прижимается к его телу пока анус жадно сжимается вокруг его плоти. — Ты кончил уже трижды, но все еще возбужден… Я просто хочу помочь своему «старшему»~ Неужели на тебя так действует алкоголь… Или тебя настолько возбуждаю я?~       Кавех задыхается от его близости, от его слов, от его жара. Прежде алкоголь не влиял на него так…       Значит, это все из-за Аль-Хайтама?       Кавех боится собственных мыслей, и потому притягивает соседа за плечи для очередного поцелуя. И хотя ногти царапают кожу, но опухшие губы ощущаются невероятно мягко.       Хайтам жадно отвечает на поцелуй, не в силах сдержать хищную улыбку. Кавех не просит остановиться — он говорит «подожди», показывая, что он тоже хочет больше. Кавех не знает об афродизиаке — и потому он наверняка уверен, что дело в его чувствах к Аль-Хайтаму. И Кавех выпил так много, что с утра ничего не вспомнит. Хайтам может делать что угодно.       Он отстраняется и срывается на бешенный темп, втрахивая Кавеха в матрас под аккомпанемент из громких стонов и бессвязных просьб то быть нежнее, то трахать сильней. Блондин обвивает длинные красивые ноги вокруг талии Хайтама, неосознанно пытаясь притянуть его ближе и царапая до крови его спину. Его сосед в отместку начинает кусать изящную шею, острые плечи, выступающие ключицы — все, до чего дотягивается, доводя парня до исступления. — Моё, — рычит он в шею, но Кавех не способен обратить внимание на эти слова.       «Мой, полностью мой. Даже если я тебе безразличен, ты — мой.»

***

      На утро Кавех пытается встать и болезненно стонет от ломоты во всем теле. Особенно болит голова и почему-то задница… Он с трудом продирает глаза, чувствуя тошноту, характерную для похмелья. Напротив него безмятежно сопит Аль-Хайтам. Он даже привлекательный без этого своего высокомерного выражения…       Блондин пытается отогнать эти глупые мысли и мотает головой, но у него снова вырывается болезненный стон, когда он понимает, что шея и весь плечевой пояс чересчур болят. Он ворочается на постели, пытаясь подняться, не вызывая еще большей боли, но вдруг осознает, что здесь вообще все неправильно. Напротив него лежит Аль-Хайтам, в одной постели, хотя они друг друга терпеть не могут. Более того, это комната самого Хайтама. А в завершение на Кавехе нет никакой одежды. И на Аль-Хайтаме, кажется, тоже — как минимум до плеч, потому что ниже Кавех не может заставить себя посмотреть.       Хайтам жмурится и притягивает его к себе за талию. Так, словно в этом нет ничего такого. Так, словно они встречаются.       Кавех не выдерживает и резко отталкивает его, падая с кровати с громким вскриком и после шипя от боли. Ощущения, будто он проснулся не после ночи пьянства, а после совместной ночи с митачурлом… Этот Аль-Хайтам!..       Хайтам обреченно вздыхает и приподнимается, смотря на своего соседа, как на идиота. — Проснулся? — Это все, что ты хочешь мне сказать?! — вскрикивает Кавех. — Тебя это совершенно не смущает?! Мы… Мы переспали по пьяни! Я думал, что отношения между нами не могут быть еще страннее, но сейчас, бездна подери, это все становится слишком странно! Как это получилось?! Что вчера вообще происходило?! — Я могу сначала принести тебе лекарство от похмелья и мазь от синяков. — Нет, я хочу услышать все сейчас!       Хайтам вздыхает и садится на постели, без проблем поднимая Кавеха с пола и сажая его на краю кровати, так, словно тот ничего не весит. И так красное от гнева и смущения лицо наливается краской сильнее, но Кавех не в том состоянии, чтобы сопротивляться. Еще у него жутко болит горло, и от предыдущих криков ему хочется закашляться, но он терпит. — Я пришёл и увидел, что ты открыл вино. Ты был уже подвыпивший, и предложил присоединиться. Так как ты все равно его открыл, а сегодня выходной, я решил, почему бы и нет. После того, как ты выпил еще больше, ты накинулся на меня с поцелуями, и я тоже был пьян, поэтому не хотел сопротивляться. В итоге мы переместились в мою комнату, где все и произошло.       Кавех молчал, не прерывая. Это звучало… Логично. Но что-то гложило.       Например, что его, кажется, просто использовали. — …Значит, воспользовался моим опьянением. Типа я легкая добыча? И много у тебя таких, как я, было?       Аль-Хайтам нахмурился и резко подался вперёд, грубо хватая его за подбородок и целуя. Кавех задергался и даже укусил его за губу, прокусив до крови, но Хайтам не отпустил, пока он не успокоился.       «Как ты можешь думать, что хоть кто-то в этом мире достоин занять твое место? Я убью любого, кто попытается заменить тебя. И любого, кто попытается заполучить тебя.»       Серовласый отстранился, взгляд зеленых глаз был тяжелым, и Кавех не смог его выдержать, пытаясь отвернуться, но его лицо крепко держали. — Я не сплю с теми, кто мне не нравится. Более того, я не намерен спать с кем-либо, кроме тебя, и никогда не делал этого.       Слова застревают в горле, и Кавех не знает, что ответить. Хайтам отстраняется и поднимается с постели, надевая свое нижнее белье. — Сейчас принесу таблетки и мазь.       Он выходит из комнаты, поэтому его сосед успевает увидеть бесчисленное множество царапин на его спине. Кави подтягивает подушку и беззвучно кричит в нее.       Он и так не понимал, что чувствует к этому когда-то близкому, а теперь абсолютно чужому для него человеку. И Хайтам будто еще больше хочет усложнить их отношения. Да и эти его слова звучат, словно признание, но Кавех не может даже допустить такой мысли. Не с Аль-Хайтамом.       А сам Аль-Хайтам тем временем играет с таблетками в руке с едва заметной ухмылкой. Если бы Кавех пожелал, Аль-Хайтам бы с радостью лег под него, разумеется. Но сейчас он намерен заявлять свои права, как только может. Получать свою «дозу» тепла Кавеха любым возможным способом. Он тонет в этой одержимости все больше и совершенно не против. Только неясно, кто кого тянет на дно — он Кавеха… Или сам Кавех его, не отдавая себе отчета.