Письмо, изменившее всё

Ло Фумэн хотела остаться одна и привести мысли в порядок. Воспоминания о Чжао Цзине всё ещё причиняли боль, а мысли, что из-за него пострадала семья Чжэнь, застилали глаза ненавистью. Хотелось ворваться в поместье Трёх Снегов и убить Чжао Цзина самым жестоким способом! Детей уложили спать. Дождь не стихал, Е Байи подбросил дров в очаг. — Госпожа Ло, я вижу, вас терзает что-то, — обратился он к ней. — Терзает? Воспоминания о том, как я своими руками убила своего отца? Или что мой возлюбленный, который клялся мне в любви, в день нашей свадьбы женился на другой? Или то, что из-за него погибли мои друзья? Чжэнь Жуюй был великим целителем, он пытался мне помочь, а я не смогла спасти его семью. Не смогла защитить его сына от Долины Призраков, и ребёнок прошёл через этот ужас. Мне хочется своими руками выцарапать глаза Чжао Цзину, вырвать его лживый язык, сделать с ним всё, что делал Гучжу с Чжэнь Янем! — она с такой силой сжала чашку с чаем, что та не выдержала и треснула. Горячий чай обжег руки и колени, но Ло Фумэн ничего не заметила. К ней бросился мастер Лун с салфеткой, осторожно вытер тонкие пальцы, осмотрел их на предмет ожогов. — Чжао Цзин женат на Ли Яо, его супруга — единственная наследница своего отца. Зять пользуется доверием тестя, нарабатывает влияние, сейчас у него слишком сильный тыл. Если вы попробуете выступить против него сейчас, он уничтожит и вас, и Чжэнь Яня. — Я не собираюсь выступать против него, но он всегда был самым слабым из братьев, я легко справлюсь с ним! — Ло Фумэн вырвала руки. Мужчины всегда недооценивают женщин, пользуются ими, а потом бросают! Кажется, она сказала это вслух, судя по виноватому виду Лун Цюэ. *** Смерть сына была неожиданностью, она опечалила мастера Луна. Похороны прошли скромно, прах Лун Сяо в урне он упокоил рядом с могилой супруги, совершил все положенные ритуалы и надеялся, что в следующей жизни душа его сына родится в здоровом теле. Чжэнь Янь жёг бумажные деньги и косился на Чжоу Цзышу. — Это я виноват, — прошептал он. — Когда он... Лун Сяо... Когда он порвал куклу, я так разозлился, я желал ему смерти! Он меня пугал! А потом он исчез. И умер. — Ты не виноват, шиди. Если бы наши желания были материальны, жизнь бы давно исчезла из этого мира. Мы не знаем, почему Лун Сяо вышел из дома в грозу, может, его призвали Боги? Он же был так талантлив в механизмах, — ухватился за идею Чжоу Цзышу. — Может, кто-то из Богов захотел, чтобы в его свите был такой мастер? Вот и позвал его к себе. — Я виноват, — упрямо повторил Чжэнь Янь. — Я каждый вечер представлял, как Гучжу умирает в муках, и вот пришел шифу и старший Е и убили его! Я хотел, чтобы Лун Сяо умер, и он умер! Шисюн, я просто злился на него, я не хотел на самом деле! — Раз ты считаешь, что виноват, то должен сообщить об этом Лун-бобо, лично. Идём к нему! Чжэнь Янь замер, но не посмел ослушаться шисюна. Лучше честно признаться и понести наказание, чем жить в страхе, что правда откроется. Наказания всё равно не избежать. Лун Цюэ сам наводил порядок в комнате сына. Он нашёл много интересных чертежей, записей возможных экспериментов с натуральными веществами, технология окраски ткани, универсальный механизм для арбалета, кинжал с шипами, выдвигающимися из лезвия, чертёж системы прессов и отжимов для изготовления масел. Интересы Лун Сяо были весьма разнообразны. — Лун-бобо, — послышался детский голос, — можно? — Да, конечно, — Лун Цюэ отложил чертежи и посмотрел на смущенного Чжэнь Яня и решительного Чжоу Цзышу. Хорошие мальчишки, жаль, Лун Сяо не смягчился от общения с ровесниками. — Что случилось? Оглянувшись на Чжоу Цзышу, Чжэнь Янь храбро выступил вперёд. — Это я виноват в том, что случилось с Лун Сяо. Он высмеял мою заготовку и порвал её! Я так рассердился, что пожелал ему смерти, и он умер. Это я виноват. — А-Янь, мне бы хотелось, чтобы сила желаний могла изменять реальность. Когда моя дорогая супруга сгорала от родовой горячки, я отчаянно желал, чтобы она выздоровела, я готов был отдать свою жизнь, лишь бы она осталась с нашим сыном, но её не стало. Я отдал бы всё на свете, чтобы мой сын был здоров, поверь, сила моей любви намного превосходила силу твоего гнева, но он так и не вырос, не стал здоровым. Мне очень жаль, что сын огорчил тебя, — Лун Цюэ встал и поклонился. — Ты не должен винить себя. Может быть, он сам... — Лун Цюэ не мог говорить, в горле вставал ком. В плохие дни Лун Сяо повторял, что лучше бы он умер, чем жить вот так. *** Слова мастера Луна успокоили мятущуюся душу Чжэнь Яня. Он продолжил учиться новому, хвостом ходил за Е Байи, умоляя бессмертного поделиться мудростью, дрессировал Иго и по-прежнему шил куклу для А-Сян. Регулярное питание, силовые тренировки и много времени на свежем воздухе вернули коже сияние, щёчкам румянец, а глазам блеск. Чжэнь Янь медленно, но верно возвращался к нормальной жизни девятилетнего ребёнка. Закончив с куклой, Чжэнь Янь начал ещё сильнее тосковать по дому. Они провели в Павильоне Драконьей Бездны целых три месяца, наверное, А-Сян уже даже научилась ползать, не падая. А может быть ещё чему-нибудь, но спросить не решался. Чжоу Цзышу с восторгом сидел над чертежами, расспрашивал мастеров и тренировался с учениками и Е Байи, и Чжэнь Янь боялся, что расстроит шисюна тем, что хочет домой. Ло Фумэн заметила тоскливый взгляд воспитанника и пригласила его к себе. Расчесав длинные густые волосы Чжэнь Яня, она умастила их маслом чайного дерева и уложила в его любимую прическу. — А-Янь, что тебя тревожит? — Ло-и, ну разве после Долины здесь может что-то тревожить? — он попытался улыбнуться. — Здесь столько всего интересного! Только нет А-Сян и шифу, — добавил он тихо. — Ты скучаешь по дому? — чутко спросила Ло Фумэн и, видя, как замялся мальчик, обняла его. — Не стесняйся озвучивать свои желания, здесь никто не накажет тебя за высказывание своего мнения. В гостях прекрасно, но дома лучше, правда? — Чжэнь Янь робко кивнул. — Я поговорю с мастером Луном. Лун Цюэ расстроился, услышав, что гости собираются домой. Присутствие детей немного отвлекало от мыслей о сыне, а прекрасная Ло Фумэн одним видом разгоняла тоску. Лун Цюэ готов был вечно любоваться красавицей и сделать что угодно, лишь бы она оставалась рядом. Но Чжэнь Янь скучал по А-Сян, наверное, они никогда не расставались так надолго. — Когда вы хотите уехать? — спросил он. — Завтра? — предположила Ло Фумэн. — А-Шу, наверное, ещё не знает, сяо Янь боялся ему сказать. — Я обещала, что отвезу его. — Глупости всё, — Е Байи со свойственной ему бесцеремонностью прервал разговор. — Я сам верну детей в школу моего глупого ученика, а ты останешься здесь. — Но как же, ведь я увезла детей, я должна их вернуть. — Нечего тебе делать в школе. Туда многие приезжают, что, если тебя кто-то узнает? Зачем создавать проблемы на пустом месте? Тебе нужно вспоминать техники своего клана, восстанавливать форму, набрать учеников в будущем, чтобы наследие твоей семьи не кануло в безвестность. Я помогу с медитациями, воспоминаниями и глубинной памятью. Тебе предстоит много работы, а о детях позаботится чета Цинь, да и в гости они смогут приезжать. Ло Фумэн сверкнула глазами. Е Байи раздражал, разговаривал с ней, как с несмышлёной девчонкой. — Тогда тем более, раз вы уезжаете, мне следует поехать с вами, заниматься медитациями! Я доверяю госпоже Цинь, но я тоже заботилась об этих детях! И вообще, не люблю, когда мне приказывают! — Я отвезу детей и тут же вернусь, дорога не займёт много времени. Дети научились сносно сидеть в седле, да и выносливость у них повысилась. С вами же, уважаемая, дорога займёт неделю минимум! — Вы считаете, дети превосходят меня выдержкой?! — Ло Фумэн с трудом сдержалась, чтобы не ударить Е Байи. Всё-таки он спас Чжэнь Яня из Долины, за это стоит быть благодарной. — Я считаю, что дорога с вами займет куда больше времени, ведь вы дама — хрупкая, изящная, нежная и чувствительная. Вам нужна повозка, остановки в гостиницах, море горячей воды, пудры, помад, румян и прочих дамских штучек. Я же с двумя пацанами доеду до Усадьбы за пару дней. — Я была в десятке сильнейших призраков вовсе не за "красоту" и "изящество"! — Ло Фумэн взмахнула рукой, алая ткань разбила свободный стул. — И поверьте, пару дней я смогу обойтись без большого количества горячей воды! — Слова, слова, у женщин они часто расходятся с делом. Давайте проверим, чего они стоят. Я собираюсь выехать послезавтра, хватит вам времени собраться? — ухмыльнулся Е Байи на возмущение женщины. Ло Фумэн глубоко вздохнула. Не стоит поддаваться эмоциям. — Конечно, старший Е, — процедила она. — Я пойду, мне надо извести много горячей воды и хорошо отдохнуть перед дорогой. Е Байи с пакостной улыбкой добавил совершенно безобидных и очень полезных трав в чай, а также дал служанке прекрасное и очень дорогое масло для кожи её госпожи в качестве извинения за свою резкость. Масло расслабило, чай успокоил, а вместе они подействовали так сильно, что Ло Фумэн проспала почти сутки без кошмаров. Глубокий и здоровый сон так полезен для здоровья. Сам же Е Байи перед ужином сообщил мальчишкам, что они выезжают в Усадьбу рано утром, до рассвета, и велел быть готовыми. — Мастер Е, зачем вы так? Я же видел, даже вас поразило мастерство госпожи Ло, но вы с ней так грубы. Если она хочет уехать... — Лун Цюэ грустно вздохнул. — Она привязана к А-Яню и сяо Сян, хочет быть ближе к детям. — Ещё один дурак на мою голову, — Е Байи запустил орешек в лоб Лун Цюэ. — Завтра мы уезжаем, Ло Фумэн останется. Не теряй времени даром! Мастер Лун почувствовал себя ребёнком, которого наставляет многоопытный старший родственник. — Она обижена на мужчин, и я не могу её в этом винить. — Глупости всё. Чжао Цзин не достоин называться мужчиной, это не человек — таракан, которого надо раздавить! А ты будь мужчиной. Когда эта разъяренная фурия проснется, позволь ей выпустить гнев, только не отпускай из поместья. Боюсь, школа Цинь Хуайчжана не выдержит. А тебе надо привыкать к нраву жены. То, что Лун Цюэ ещё не сделал предложение, не получил положительный ответ, и они с Ло Фумэн не женаты, видимо, не воспринимались бессмертным как что-то существенное. Но бессмертный выглядел таким уверенным, это внушало надежду на будущее. К тому же ещё не прошел срок траура по сыну, значит, будет время завоевать неприступную красавицу. *** Ранним утром Лун Цюэ тепло простился с Чжоу Цзышу и Чжэнь Янем, заверил, что они всегда желанные гости в его доме, и отправился в мастерскую. Нужно было придумать, чем отвлечь Ло Фумэн, когда она узнает, что её обманули. Вернувшись в Школу Четырех Сезонов, Чжэнь Янь первым делом побежал искать А-Сян. Цинь Инмьен даже не стала выговаривать, что надо сначала помыться с дороги, просто позволила обнять девочку. А-Сян узнала брата и радостно загулила. — Не разыгрывай, ей пора спать, да и тебе тоже отдохнуть с дороги. Видишь, она тоже скучала по тебе. Чжэнь Янь достал мягкую куклу, А-Сян вцепилась в неё обеими ручками и радостно обслюнявила. Чжэнь Янь счастливо рассмеялся. *** Е Байи думал, остаться ему ещё в школе ученика или же вернуться к Лун Цюэ, как обещал. Разумеется, он не откажется от своих слов, но сроков он не называл, значит, можно подождать, пока буря утихнет. Или же не откладывать неизбежное? Отдохнув один день, он двинулся в обратный путь. — Это неблагородно! — Ло Фумэн с порога набросилась на него. — Я не… — Бла-бла, гостей принято приглашать к столу! — осадил её Е Байи. — А я не хозяйка, чтобы гостей приглашать, — Ло Фумэн постаралась взять себя в руки. — А могла бы быть! — рявкнул Е Байи. Щёки Ло Фумэн вспыхнули румянцем. — Я никогда не выйду замуж! — Вот ещё! Кончится траур и поженитесь, ты — последняя в роду, Лун Сяо погиб, вам обоим нужны дети! И вообще, хватит попусту языком молоть, — Е Байи отстранил её и устроился за столом. — Вы! — Что глазами сверкаешь? Драться с тобой не буду, бой закончится через две минуты, а мне что, потом жениться на тебе? Нет уж, спасибо. Пусть Лун Цюэ этим занимается. — Ему я бы и так позволила победить, — тихо сказала Ло Фумэн и ушла.