Письмо, изменившее всё

Се Цзелюбо резко сел на кровати. Ему снова снился тот сон. Толпа пьяных солдат напала на караван, отца убили на месте, маму вытащили из повозки и куда-то утащили, он и старший брат спрятались под телегой и избежали смерти. Может быть, лучше бы умерли тогда, вместе с родителями. Несколько месяцев они скитались по цзянху. В деревнях местные жалели их, но никто не мог приютить — своих детей кормить нечем, а в городах гоняли шайки попрошаек. Через полгода брата поймали, когда он пытался стащить несколько лепёшек. Узники из тюрьмы не выходили. Тогда-то Се Цзелюбо и нашёл Чжао Цзин. Накормил, пообещал, что всегда будет рядом, никому не даст в обиду. Он сдержал слово. В его поместье жило ещё несколько мальчиков разных возрастов, и если старшие пытались задирать младших, их строго наказывали. Ему уже почти исполнилось десять вёсен. Забитый, испуганный, голодный оборвыш за три года превратился в стройного, тонкокостного мальчика с изящными чертами лица. Длинные густые волосы, темные, словно чернила, большие персиковые глаза, густые брови, длинные ресницы, тонкие, изящные пальцы. Мальчик обещал вырасти в прекрасного юношу. Чжао Цзин велел присматривать за ним, ни в коем случае не наказывать розгами. Портить такую кожу? Он скорее спустит шкуру с того, кто посмеет обидеть этот хрупкий цветок. Мальчишка никому не доверял. Он учился всему, что ему готовы были дать, тренировался, читал, писал, считал, но никогда и ни к кому не проявлял доверия. Се Цзелюбо входил в самый возраст. Чжао Цзин смотрел на него как на жемчужину своей коллекции. Безусловно, он мог взять мальчишку силой, но хотел, чтобы тот пошел к нему добровольно. Если сказать, что это — благодарность ифу за всё, что он сделал, возможно, Се-эр расслабится и... С ним не придётся расставаться. Приближалось время очередного собрания героев Пятиозёрья, и Чжао Цзин думал, как бы поскорее отправить жену на мост Найхэ. Она всё ещё надеялась понести от него, считая, что совместный ребенок их сблизит. Идиотка. Чжао Цзин недовольно поморщился. Он старался избавиться от жены последние четыре года, конечно, чужими руками, но ей постоянно везло. Многосоставные яды не действовали, змея, запущенная на женскую половину, надела переполоху, но никого не ужалила, у жены не было аллергии или острой реакции на какие-либо продукты, а спалить её вместе с домом было бы слишком подозрительно. Поддерживая репутацию благородного мужа и преданного семье человека, Чжао Цзин даже не брал наложниц и тунфан* в дом, ему хватало хлопот с женой. Се Цзелюбо не понимал, почему ему настоятельно советовали мыться чаще, чем остальным ученикам? Давали специальное мыло, масла для кожи и волос, уделяли внимание урокам танцев, учили гибкости под одобрительным взглядом Чжао Цзина. Недавно с него сняли мерки, и он подслушал, что привезли лунный шёлк, из которого будут шить одежду, а стоил отрез этого шёлка как хороший конь на племя. Он несколько раз думал о побеге, но куда бежать? Кому нужен сирота? А ифу любит его, выделяет среди всех других сыновей. Но его взгляды оседали на коже чем-то липким. Если бы рядом был брат, он бы объяснил, но брата забрали несколько лет назад, а другим Се Цзелюбо не доверял. Во время сеанса массажа после выматывающей тренировки, а затем и урока плавания, Се Цзелюбо тихо лежал на кане, пока массажист разминал усталые мышцы. — Ах, какой цветочек вырос из сорняка, подобранного господином на обочине, — тихо себе под нос приговаривал массажист. Никто другой и не разобрал бы слов, но Се Цзелюбо был степняком, у него был острый слух и зоркий глаз. — Какой великолепный бутон вот-вот распустится, а господин так любит их срывать. Уж я подготовлю этот цветочек как следует. Се Цзелюбо вздрогнул. Все намёки наконец обрели смысл. Его затошнило. Он был благодарен ифу, но при мысли о том, что его ждёт, хотелось умереть. *** Чем ближе было собрание героев, тем больше дел было в поместье, и тем незаметнее старался стать Се Цзелюбо. Он утащил со склада пару мешочков цянькунь, во время дежурств на кухне обязательно старался унести немного вяленого мяса, чуток крупы, специй, муки — продуктов, которые долго не портятся. С огромными предосторожностями он прятал их, чистил одежду, убирал за собой, мыл руки, чтобы никто ничего не заподозрил. Из кузни он утащил несколько заготовок, и, крадя время у сна, готовил оружие. Ему нужно сбежать, и лучше всего это сделать, когда в усадьбе будет много гостей. *** Чжэнь Яню казалось, что два месяца — это целая вечность, но он обещал слушаться и больше не хотел видеть разочарования в глазах Чжоу Цзышу. Тот прочитал целую лекцию, что ученик для наставника всё равно что сын, и если Чжэнь Янь не считает соучеников своей семьёй, то что же тогда он здесь делает. Чжэнь Янь надулся — все его поучают, но не смог долго обижаться на Чжоу Цзышу и рассказал, что старший Е и шифу уже донесли до него всю глубину заблуждений и предложил продолжить более интересные занятия. И Чжоу Цзышу потащил его на площадку — перед собранием героев нужно больше тренироваться! И оказалось, что два месяца пролетели слишком быстро. Шифу сказал собираться — утром предстояло ехать в Школу Солнечного Пика. Школа Солнечного Пика впечатляла: внушительная территория, множество слуг, учеников, воинов. Глава школы Гао Чун был взрослым мужчиной с первой сединой, его осанка и пружинистая походка выдавали в нем грозного воина. Все окружающие слушались его беспрекословно. Чжэнь Янь, одетый в форму ученика школы Четырёх Сезонов с аккуратно собранными волосами и опущенным взглядом старался держаться поближе к наставнику. Он ещё никогда не был в настолько крупных городах, только теперь понимая, как самонадеян был его побег и уверенность в том, что он сможет что-то сделать в месте, подобном этому. Цинь Хуайчжан подавил в себе желание подтрунивать над Чжэнь Янем, последние пару месяцев мальчик вёл себя идеально. Если передавить, может случиться взрыв, лучше поощрить. Он попросил Чжоу Цзышу пригласить шиди на прогулку по рынку и протянул увесистый кошелёк. Цзюсяо, вместе с А-Сян и юными учениками, остался в школе, Цинь Инмьен настояла, что младшим нечего делать в большом городе, а Цзюсяо, как ответственный старший сын, мужественно остался дома, защищать маму, сестрёнку и всех младших. Чжэнь Янь робко жался к Чжоу Цзышу; город был большим, суетливым и буквально живым. Иго, выросший в матёрого кобеля, важно вышагивал рядом с юношами, демонстрируя всем внушительный набор клыков. — Парочка голубков! — в спину Чжэнь Яня ударила арбузная корка. — Здоровый лоб, а ведёт себя как моя мэймэй! Иго обернулся и зарычал. Чжэнь Янь растерянно оглядывался: — А-Шу, что он имеет ввиду? — Не обращай внимания, — в голосе Чжоу Цзышу звучала сталь. — Просто некоторым нечем заняться, завидуют, когда другие счастливы. — Чему тут завидовать? — послышался тот же нахальный голос. — Здоровый лоб цепляется за другого, боясь отойти и на шаг, да ещё и блохастую няньку с собой ведет. — Придержи Иго, — попросил Чжоу Цзышу. — Если этим молодым людям нечем заняться, я с радостью преподаем урок, что не стоит задирать прохожих. Чжэнь Янь послушно взял кобеля за широкий кожаный ошейник. На него странно смотрели, от этих липких маслянистых взглядов хотелось отмыться. Вспомнилась Долина Призраков, и Чжэнь Янь распрямил плечи. Никто не должен видеть его страх. Чжоу Цзышу поднял арбузную корку. — Кажется, это вы потеряли, — он огрел нахала по лицу. Глядя на его изумленную физиономию, Чжэнь Янь рассмеялся и на секунду ослабил хватку, чем тут же воспользовался Иго. Дёрнулся вперёд, Чжэнь Янь с трудом удержался на ногах, и куда-то побежал. Чжэнь Янь чудом не выпустил поводок Иго и теперь со всех ног бежал за ним. Пёс целенаправленно бежал сквозь торговые ряды, заворачивал в проулки, пока наконец не остановился в небольшом закутке, где за ящиками и бочками кто-то прятался. — Ну и что тебе здесь понадобилось? — спросил Чжэнь Янь у Иго. — И как теперь искать шифу? Иго шумно дышал, и вдруг из-за ящиков выскочил кто-то с остро блеснувшими лезвиями в руках и кинулся на Чжэнь Яня. Спокойная жизнь в Школе не смогла окончательно перечеркнуть воспоминания о Долине Призраков. Чжэнь Янь ещё не успел ничего осознать, а тело уже уклонилось от удара, руки потянулись к шпильке. Он перехватил мальчишку и чудом остановился в последний момент, не вонзив шпильку в тонкую шею. *** Се Цзелюбо казалось, что ифу забыл о нём — все силы уходили на подготовку к собранию героев, — но он не забыл ни слов массажиста, ни странных взглядов. Он старался держаться поближе к иму, иногда говорил ей, как ифу любит её и как мечтает о собственном сыне. В те ночи, когда иму уходила к ифу, он мог спать спокойно. К его огромной радости, ифу решил взять его с собой в Школу Солнечного Пика. Се Цзелюбо пообещал себе, что сбежит. Сможет затеряться среди учеников других школ, его не найдут, а там... Может быть, вернётся к степнякам. О том, что будет делать потом, Се Цзелюбо не думал. В дороге подходящий момент не выдался, казалось, его сопровождают каждую минуту. Неужели его план разгадали?! Возле рынка случилась какая-то потасовка, какой-то ученик ударил арбузной коркой по лицу другого, народ сразу обратил внимание на драку, в том числе и его сопровождающие. Поняв, что другой возможности может не быть, Се Цзелюбо укусил за руку старшего ученика и бросился удирать со всех ног. Он петлял по переулкам, нырял под прилавки, совершенно не разбирая дороги — потом выяснит, куда попал, главное — вырваться. Он спрятался за какими-то бочками и едва успел отдышаться, как услышал: — Ну и что тебе здесь понадобилось?! Се Цзелюбо выглянул из укрытия. Собака! Ну как он не подумал, что его будут искать с собакой? Подготовились! Догадались о попытке побега! Но преследователь всего один, если действовать быстро, можно убить его, потом собаку и снова убежать и спрятаться где-нибудь на складе со специями. Вытащив нож, Се Цзелюбо бросился на преследователя. — Диди, ты зачем на меня бросился? — удивленно спросил Чжэнь Янь, удерживая брыкающегося, явно испуганного мальчишку. — Я же тебя не обижал! — Я не вернусь к ифу! Отпусти меня! — Се Цзелюбо извернулся и вцепился зубами в удерживающую его руку. — Я не цветок! Не позволю срывать бутоны! Ненавижу! — К какому ифу? — Чжэнь Янь поморщился от силы укуса. — У меня нет ифу, только шифу, который явно будет переживать куда я запропастился. Ты не цветок, ты зубастик! Диди, мне больно! — Тогда отпусти меня! Ты меня не видел, я тебя не знаю! Я не вернусь к нему! Лучше сдохнуть на улице, чем... — Се Цзелюбо трясло, пришлось прикусить губу, чтобы не разреветься, как малышу. Мальчишка извивался, ухитрился сильно пнуть Чжэнь Яня, он заметно нервничал. Припомнив, куда бил Е Байи, чтобы утихомирить его, Чжэнь Янь отпустил мальчика на миг и, сложив пальцы щепотью, отправил посыл ци по точкам. Мальчишка обмяк. Подхватив его на руки, Чжэнь Янь огляделся. На одном из ящиков был небольшой кусок ткани, видимо для защиты от влаги. Завернув в него свою неожиданную ношу, он посмотрел на пса. — Иго, выведи меня к мастеру Е. Не нравится мне всё это. Чжэнь Янь шел за своим четвероногим другом, тот вывел его к прилично выглядящему постоялому двору, в открытом окне которого виднелись белые одежды Е Байи. — Е-цянбэй, — позвал Чжэнь Янь. — Этот ученик просит уделить ему время. Мгновенно оценив обстановку, Е Байи глазами указал на лестницу, ведущую к верхним комнатам. Чжэнь Янь послушно скользнул вверх. *** Чжоу Цзышу увлекся дракой и не заметил, как исчез Чжэнь Янь. Он хотел заставить придурков извиниться перед шиди и крайне удивился, когда не обнаружил его. Даже ослабил хватку, чем воспользовались побитые и скрылись в толпе. Чжоу Цзышу рассеянно оглядывался, но не видел долговязой фигуры Чжэнь Яня. И что теперь делать? Он побродил по рынку и решил вернуться на постоялый двор. Возможно, вместе с шифу он найдет шиди быстрее. Жаль, Иго тоже исчез, с его помощью он бы мигом разыскал Чжэнь Яня. По пути к постоялому двору Чжоу Цзышу придумывал объяснения, как умудрился потерять шиди, и вдруг в дверях столкнулся с Чжэнь Янем. Довольный Иго радостно вилял хвостом. Чжэнь Янь даже не заметил его, и это немного задело. Это не он потерялся на рынке, а теперь обижается?! Чжоу Цзышу заметил странный свёрток на плече шиди, из кучи тряпья свисали сапоги. Заинтригованный Чжоу Цзышу пошёл за Чжэнь Янем. Иго растянулся на пороге. Кто бы ни попытался войти без спроса, сначала должны будут переступить через него! — Тебя не было меньше половины дня, и ты уже ухитрился куда-то вляпаться? — сразу спросил Е Байи, не желая тратить зря время. — А почему сразу я? — возмутился Чжэнь Янь. — Это вон... Иго его нашёл! — Чжэнь Янь стянул с плеча мальчишку. — Зубастый малец! До сих пор рука болит! Е Байи осмотрел мальчика. Здоров, хорошо развит, прекрасно сложен, красив уже сейчас, добротная одежда и обувь, чистая кожа и волосы. — Где его нашел Иго? За что тебя покусали? И почему ребёнок в таком состоянии? — Я не знаю, я едва поспевал за ним! В каком-то тупике! А этот ребёнок набросился на меня с ножом и покусал, а вы опять меня во всём обвиняете! Что, надо было дать убить себя? Я едва увернулся! Он орал, что не вернётся к ифу и что-то про бутоны. — Бутоны, говоришь? — нахмурился Е Байи, более пристально рассматривая мальчика. Красив, ухожен, наверняка гибок, на одежде и волосах нет типичных для его племени украшений и вышивки. — Возможно, нам повезло. Что именно ты сделал, чтобы успокоить его? — Ну, — Чжэнь Янь потупился. — Как вы тогда, в лесу. Он мелкий, но юркий, я чуть не убил его шпилькой, но вот удерживать долго не смог бы. Наверное. Е Байи забрал ребёнка, осторожно послушав его пульс и проверил ци. Глупый мальчишка, видел приём всего один раз, но ухитрился повторить его в точности! Усадив мальчика спиной к стене, бессмертный быстро снял блокировку. *** Почувствовав, что снова может двигаться, Се Цзелюбо дёрнулся и приготовился атаковать, как только придёт подходящий момент. Больше он не позволит скрутить себя! Он обшарил глазами комнату. Всего один взрослый и двое подростков, да ещё дурацкий пёс на пороге. Впрочем, один из подростков обездвижил его, а от человека в белом исходила такая сила, что тягаться с ним Се Цзелюбо не решился бы. — Успокойся, тебя никто не обидит, — заговорил старший мужчина. — Как тебя зовут, дитя степей? И от кого ты так убегал, что готов был зарезать моего ученика? — Я всё равно убегу! Не позволю! — Се Цзелюбо сверкал глазами и сжимал в кулачке кинжал. Если не получится убить пленителей, он убьёт себя. Может быть, в следующей жизни встретится с родителями. — Ты уже убежал. Город наполнен героями, солдатами, охраной и такими персонажами, что даже мой ученик робеет, а ему скоро шестнадцать зим минет. Что именно ты не позволишь? Мы, вроде, ничего не требуем, зла тебе не причиняли, а ты лезвием размахиваешь. — Он! — Се Цзелюбо показал на Чжэнь Яня. — Сказал, что отведёт меня к ифу! Я не вернусь! Он тоже говорил, что не причинит мне зла, что любит меня, что я должен быть благодарен! — Я такого не говорил! — возмутился Чжень Янь. — Иго побежал вглубь улиц, я заплутал и сказал Иго, что шифу будет волноваться. Я не знаю, кто твой ифу, я только сегодня прибыл в город с шисюном, несколькими шиди, мастером Е и шифу. Се Цзелюбо неверяще смотрел на своего пленителя. Значит, он обращался не к нему, а к собаке?! — Дурак! Собака тебе всё равно не ответит! Зачем его спрашивать?! Я думал, тебя послали меня искать! — Иго очень умный, — вступился за любимца Чжэнь Янь. — Я попросил его привести меня к старшему Е, и он привёл! Кто мог меня послать тебя искать, если я не знаю, кто ты такой? Се Цзелюбо насупленно молчал. Его больше не собирались хватать, но возле окна стоял даос, от него исходила такая сила, что связываться с ним — себе дороже. В дверях лежал пёс и скалил зубы. Единственным выходом оставалось всадить нож себе в шею, но умирать не хотелось. Значит, надо выиграть время, а потом надеяться, что снова получится улизнуть. — А вы говорите, я ребёнок, — пленитель обращался ко второму мужчине. — Мне рано думать о мести и мечтать убить Чжао Цзина своими руками! Да этот малыш нам всем во сне глотки перережет, сбежит и будет спокойно спать, даже не вспомнит, в чём руки измазал! — Ты мечтаешь убить Чжао Цзина? — вскинулся Се Цзелюбо. — Я не умею перерезать глотки, только недавно метать ножи научился, я не убийца! — А смотришь так, будто уже по очереди расчленил всех, — буркнул Чжэнь Янь. — Из-за Чжао Цзина погибли мои родители, я поклялся, что буду слушаться шифу, но мечтать, как сжимаю его горло, слышу его предсмертные хрипы, чувствую, как жизнь покидает его жалкое тело, мне никто не помешает! — Чжэнь Янь накручивал себя, хотел избавиться от липкого страха, который вдруг напал на него на шумных улицах. Пусть лучше боятся его! — Чжао Цзин подобрал меня на улице, был так добр и внимателен, но недавно я узнал, что я бутон, готовый к срыванию! Я не бутон! Я не хочу! — Се Цзелюбо обнял себя руками, словно стараясь согреться. — Уж лучше на улице загибаться от голода, чем так, — по его телу пробежала дрожь отвращения. — Боги благоволят нам, Янь-эр. Жаль, Иго не расскажет, почему побежал в тот тупик. Как тебя зовут, дитя степей? Моё имя — Цинь Хуайчжан, я глава школу Четырёх Сезонов и шифу вот этих молодых людей, Чжэнь Яня и Чжоу Цзышу. Янь-эр, как ты видишь, не очень любит Чжао Цзина. — Меня зовут Се Цзелюбо, — глухо отозвался мальчик. — И я тоже не люблю Чжао Цзина, я не просил забирать меня с улицы! Там было тяжело, но я выживал! В поместье Трёх Снегов много еды, наставников, большая библиотека, только цена непомерна! — А как ты оказался на улице, Се-эр? Более сообразительный Чжоу Цзышу сбегал на улицу, купил сладостей и заказал чая, пока Цинь Хуайчжан старался расположить к себе и разговорить мальчика. — Мы ехали с небольшим караваном. В одну из ночей на нас напали, гэгэ забрал меня, мы бежали, он велел не оглядываться. Пришли в город, было тяжело, но мы справлялись, а потом, — Се Цзелюбо всё-таки всхлипнул, — гэгэ поймали, он велел мне бежать. Чжао Цзин нашёл меня, привел в свой дом, обещал заботиться, у него там было много детей. — Кушай, кушай, — Цинь Хуайчжан подливал чаю и пододвигал вкусности поближе к мальчику. — Не переживай. Се Цзелюбо, ранее не доверявший никому, к этим людям чувствовал расположение. Цинь Хуайчжан смотрел ласково, его взгляд не был липким, даос-заклинатель хоть и хмурился, но явно сердился не на него, а долговязый парень, который скрутил его, улыбался, называл "диди" и явно хотел подружиться. — Ты сказал "было много детей", — повторил даос. — А сейчас? — Есть двое новеньких, им лет семь, не больше. А старшие... Я не знаю. Но нет никого старше пятнадцати, они куда-то пропадают. — Нет никого старше пятнадцати? — глухо повторил Чжоу Цзышу. — А сколько там вас всего? Нет не так, сколько детей было, когда ты только к нему попал, и сколько их теперь, Се-диди? — Я не помню точно, — смутился Се Цзелюбо. — Вместе со мной — человек десять, а потом Лу-гэ утонул. Он всегда боялся воды, зачем его понесло к пруду ночью? — Дай угадаю, — неожиданно зашипел Чжень Янь. — Лу-гэ утонул на праздник драконьих лодок? Се Цзелюбо удивлённо посмотрел на Чжэнь Яня. — Откуда ты знаешь? Чжэнь Янь нервно расхаживал по комнате. — В китайском календаре не так много больших праздников, на которые все, абсолютно все заняты наверняка. Пока ты был младше, кто-то исчезал в канун или во время этих дней, ты просто не помнишь. — Ты сказал, тебя будут искать, — вступил в разговор Цинь Хуайчжан. — Если тебя найдут, то отведут к опекуну, а это Чжао Цзин, и слов твоих никто слушать не будет. — Я не вернусь к нему! — Се Цзелюбо приставил кинжал к тощей шее. — Не вернусь! Точный посыл ци с тонких пальцев Чжень Яня выбил лезвие. — Се-диди, успокойся, мы не собираемся тебя никому возвращать, мы объясняем, что законно уйти от того, кто, в глазах окружающих, заботился о тебе, сложно, но возможно. И мост Найхэ — это последнее, что нужно выбирать. — Лучше на мост, чем к нему! — в глазах Се Цзелюбо блеснули слёзы. — А если найти наставника? Он имеет куда больше прав, чем родной или приемный отец, — мягко сказал Цинь Хуайчжан — Ифу обещал, что будет заботиться и учить всему… — И к чему эта забота привела? — хмуро спросил Е Байи. — К тому, что тебя растили как тепличное растение? Тебе почти десять, а ты явно слабее семилеток, которые занимаются первый год, у тебя кожа на руках как у девицы, и волосы умащены драгоценными маслами. — Не слабее, — возразил Чжэнь Янь. — Се-диди очень хорошо обращается с оружием. Старший Е, вы станете его наставником? Боюсь, наша школа не выдержит второго меня. — Вопрос в том, чего хочет сам малыш Се? Может, он погорячился, и ему придётся по вкусу принимать гостей на заднем дворе? — Шифу, — укоризненно покачал головой Цинь Хуайчжан. — Чжэнь Янь прав, в школе слишком много учеников, боюсь, Се-эру будет некомфортно. Е Байи смерил испуганного мальчишку взглядом. — Я могу взять его в ученики, под свою ответственность и защиту, только я не богат, я даос, живу скромно, шелка не ношу, маслами и притираниями с косметикой не пользуюсь, ем грубую пищу и учу сурово. Готов ли этот цветочек к такой жизни? На словах о грубой пище остальные переглянулись и заулыбались, что не укрылось от Се Цзелюбо, но он не понял смысла этих улыбок. — Я не цветочек! — он скинул верхнее платье. — Или вы тоже любите бутоны срывать? — он вжался в стенку. — Меня зовут Бессмертный Меч с горы Чанмин, мне больше полутора сотен лет, ни цветы, ни ивы меня давно не интересуют. — Точно? — Се Цзелюбо исподлобья посмотрел на бессмертного. — И у вас нет толпы учеников, которых вы наставляете и учите даосским практикам? — Нет, мой единственный ученик стал мастером и открыл свою школу, — Е Байи указал на Цинь Хуайчжана. — У него сейчас полсотни учеников и учениц. Се Цзелюбо вздрогнул при упоминании полусотни учеников. — И все живы? — шёпотом спросил он. — Живы, здоровы, шкодят от души, а их наставник жалеет для них розог, потому что слишком добр. Цинь Хуайчжан потёр бедро, Чжэнь Янь поморщился. — Шифу учился у наставника как надо делать, и как делать не надо! — выпалил Чжэнь Янь. — Се-эр, если хочешь, я с радостью приму тебя в ряды своих учеников, — улыбнулся Цинь Хуайчжан. — Спасибо, — замялся Се Цзелюбо. — Но лучше старший Е. — Значит, нам нужны свидетели. А-Шу, позови госпожу Лун, Янь-эр, поговори с трактирщиком, нам нужна ещё одна комната. Чжэнь Янь ретировался. Хозяин пытался заломить цену, но под пристальным взглядом стушевался.