Жуки в янтаре

— Снова уходишь ни о чем не сказав? — он подлавливает мужчину уже на выходе из дома. — Кто мы друг другу чтобы я отчитывался? — вдруг интересуется Е Хан и Га Он понимает, что это неудачная попытка завести его в тупик. — Сформулирую иначе, — начинает мальчишка, спускаясь по лестнице чтобы подобраться ближе к Е Хану. — Еще раз уйдешь не предупредив и к возвращению тебя будет ждать пустой дом. А о том, кто мы друг другу — можешь сам подумать, меня это мало волнует, — Га Он приподнимает свой подбородок, чтобы смотреть на мужчину чуть свысока, и легко пожимает плечами. — Нужно решить пару рабочих вопросов, это на пару часов, не больше. Никакого оружия. — Отлично, — мальчишка кивает головой, он и не думал, что может случиться иначе. — Быстро учитесь, господин Кан. Е Хан покидает дом, но еще какое-то время сидит в машине, стараясь разложить случившееся по полочкам в своей голове. Так ли сильно его беспокоит то, что Га Он может его покинуть? И действительно ли стоит думать о том, кем они друг другу приходятся, ведь раньше все было предельно понятно — тот, кому платят за работу и тот, у кого есть деньги, чтобы не марать свои руки. Что могло поменяться?

х

Совпали ли так звезды или пищевые привычки, но когда Га Он решает, что на обед ему необходим сэндвич из дешевой забегаловки, встречает его не только потрепанная вывеска «открыто», но и Доктор за одним из столиков. Мальчишка делает вид, словно его не замечает, но мужчину это мало волнует, он машет рукой, подзывая ближе, а потом и вовсе окликает по фамилии, на что Га Он обреченно закатывает глаза. — Проблемы с работой? — усмехается Ким. — С каких пор травитесь в таких забегаловках? — Люблю иногда побаловать желудок, — мужчина расплывается в улыбке. — Все еще вычеркиваешь имена из списка? — церемониться с вопросами он, кажется, не собирается. — Мне казалось, что я с этим закончил, — не очень весело отзывается мальчишка и Доктор тихо хмыкает вместо какого-либо ответа. — Нашел что-то интересное в записях Джу Иль До? — Га Он болезненно кривится, записи так и лежат нетронутыми на прикроватной тумбе. — Я знаю, что ты на самом деле делаешь, — вдруг более бодро начинает Доктор. — Раньше у меня была родинка вот здесь, у носа, — он показывает на мелкий шрам. — Каждый раз, когда я смотрел в зеркало я видел ее, каждый раз. Потом я ее удалил, но вместо нее остался шрам. Я уверен, что ты даже не замечал его раньше, — мальчишка едва заметно кивает. — И я знаю, что ее больше нет, но до сих пор когда я смотрю на себя в зеркало я вижу себя прежнего, у которого большая уродливая родинка рядом с носом. — Сравниваешь мою жизнь со своей родинкой, — Га Он устало усмехается. В более абсурдном диалоге ему еще не приходилось участвовать. — Вот, что ты делаешь, Га Он, каждый раз видишь перед глазами одно и тоже, как бы не пытался это стереть или вырезать. — Тебе не кажется, что есть разница в наших ситуациях? — он не оставляет попытки вразумить мужчину. — Есть, чувство вины глодает тебя, как голодные собаки глодают кости. — Я не чувствую вины, — неожиданно для самого себя огрызается Ким. Га Он никогда особо не стремился раскладывать все свои ощущения по полочкам, приводя в порядок. Чувства разбирать он не стремился тоже, а потому они все скатывались в один спутавшийся клубок, который уже будто и невозможно было разобрать. — Ты стараешься себя в этом убедить, — они оба замолкают, мальчишка опускает взгляд куда-то вниз и Доктор не понимает, стоит ли ему говорить еще хоть что-то. — Га Он, ты знаешь какое большое количество людей тебе удалось спасти? — мужчина говорит тише, почти переходя на шепот и даже наклоняется ближе в сторону мальчишки, словно это секрет. — Я не хороший человек, если вы к этому ведете, — он смеется, откинувшись на спинку стула. — И если было б можно, поменял бы вас всех на… — Я знаю, — перебивает Доктор. — Я знаю, Га Он, — убеждает мужчина. — Но случилось, что случилось. — К чему мы вообще должны прийти в этом диалоге? — мальчишка выдыхает, его голос становится чуть громче. Доктор замечает это, Га Он на грани. — Ты ведь понимаешь, я чувствую свою причастность. И я бы очень не хотел, чтобы ты скармливал голодным собакам всю свою жизнь. — Я разберусь, что делать со своей жизнью, — он огрызается вновь, вытянув губы в тонкую линию. Га Он, конечно, разберется. Не зная что к чему, без инструкций, как слепой наощупь, но разберется потому что других вариантов ему оставлено не было.

х

Элию Га Он терпеливо дожидается на лестнице прямо напротив входной двери. Допросы он устраивать не планировал, но узнать хоть какие-то детали ему все же хотелось. Так или иначе, он эти чувства по полочкам также не раскладывал, но даже будучи не распутанным комком, где-то в этом есть малое беспокойство за Элию. — Так и как зовут твою подругу? — интересуется мальчишка. — Или парня, — он натягивает уголки губ в улыбке. — Е Хану только не говори ничего, — Элия даже не думает об оправданиях или быстро выдуманной лжи. — Мы с ним не то чтобы много сплетничаем, — смеется он. — А что тогда друг другу на ушко шепчете? — издевается девушка и Га Он сильнее заливается смехом. — Его зовут Кей, мы познакомились на учебе. — И как давно? — Полтора года уже. — Он не замечал? — Ты и работа Е Хана интересуете больше моей личной жизни, — она легко пожимает плечами. И, вероятнее всего, в этом и заключено беспокойство Га Она. Старший брат Элии уделяет внимание всему, но не сестре и тому, что происходит в ее жизни. Он видит ее дома и этого хватает для спокойствия в его сердце, но, как оказалось, он не знает ни капли о том, что в ее жизни происходит за стенами дома. И Элия теперь тоже не хочет, чтобы он знал. В офисе стало более пусто, чем когда-либо было, причины, в целом, понятны. Га Он привычно разваливается на диване, вытянув ноги на журнальный столик. — Так и кто это был? — О чем ты? — Когда тебя чуть не убили, почему я был не в курсе? — Я уже разобрался с этим, не переживай. — Я не переживаю, — усмехается Га Он. — Тебя задевает, что я не поставил тебя в известность? — интересуется Е Хан, поднимаясь из-за своего стола. Он направляется к вешалке у входной двери и снимает свое пальто с плечиков, надевая. Его движения предельно осторожные, он боится повредить швы. — Если ты собрался игнорировать мои вопросы, то прости, но я должен идти на встречу. Продолжим разговор дома. — С кем? — Га Он, подобно коту, оказывается предельно близко, когда не ожидаешь. — Нанимаю нового главу безопасности. Прошлый, как видишь, паршиво справился. Мальчишка кладет одну ладонь на плечо мужчины, а вторую нагло запускает под пальто, нащупывая сквозь ткани пиджака и рубашки повязку на зашитой ране. — Га Он, — окликает его мужчина, подавившись воздухом от резкой боли. Ким не останавливается, давит сильнее и чуть склоняет свою голову, пытаясь поймать взгляд босса. — Я понял, — усмехается Е Хан. — Тебя не задевает, ты злишься. — Ты не понял, — сквозь зубы цедит Га Он, искренне стараясь сдержать вспыхнувшую внутри злость. — Но, думаю, станет слегка понятнее, если после встречи ты займешься тем, что напишешь мне речь для Элии, — мальчишка не выдерживает и отпускает рану, подняв пальцами подбородок Е Хана, чтобы тот наконец посмотрел прямо в глаза, а не жмурился от боли. — Потому что я не умею толкать слезливых монологов на случай, если тебя убьют. Е Хан молча смотрит в потемневшие от злости глаза мальчишки. Он еще морщится от того, как боль мелкими вибрациями расходится от раны до конечностей. Ныряет во взгляд Га Она глубже, тот не только злится. Злость не рождается так резко на пустом месте, есть внутри мальчишки что-то, что щелкнуло переключатель и Е Хану кажется, что он догадывается. Мальчишка не злится на то, что его не предупредили, он злится не на Е Хана, он злится на свою бесполезность. И стоит Е Хану это осознать, он начинает злиться на самого себя. — А теперь, господин Ким, хорошего вечера, — Га Он поджимает губы, пару раз хлопнув ладонями по плечам мужчины.