По колено в грязи

      По прибытии на вокзал мы начали выгружаться. Лично я до этого ни разу не ездил на паровозе. Это было непривычное ощущение. Но не успев опомниться, я уже стоял в походной колонне, на моём плече была винтовка Lebel, а за спиной рюкзак. Мы шли к фронту.       Моему взору открылись прекрасные зелёные луга. Действительно, просто зелёные луга. Складывалось ощущение, что никакой войны здесь нет. Но чем дальше мы шли, тем страшнее становилась картина. Мимо нас постоянно проезжали повозки, набитые ранеными или убитыми французами. Это была ужасная картина. Обычные повозки, в которых мы раньше возили сено, превратились в настоящие кладбища на колёсах. Гора покореженных тел или того, что можно было назвать телами, трясясь и смердя, ехала в тыл. Тут я ловил себя на мысли, что всё идёт не так уж и хорошо, но радовало то, что я смогу скоро отомстить за них, и уже к немцам домой будут ехать такие же повозки. Мы дошли до небольшой деревни, в которой расположился штаб. Лейтенант приказал разойтись на 10-минутный перекур. Я, Пьер и Жан уселись на бочки возле какого то домика.       —Ты видел трупы? — взволнованно спросил Жан.       —Видел, — спокойно ответил я.       —Как ты думаешь, а много ли наших уже полегло?       —К чему эти пессимистические настроения друзья? — приподнято спросил Пьер, — возможно в ближайший час мы отправимся в бой, а вы рассуждаете не пойми о чём.       —Не знаю, Пьер, я волнуюсь, — сказал Жан.       —Так и я волнуюсь! — с улыбкой ответил ему гасконец — все волнуются.       —Даже Батист? — спросил я.       —Не, этого железного дворянина вряд ли можно пробить парочкой повозок с раненными, — не менее радостно отвечал Пьер.       —И верно, — почти в голос сказали я и Жан.       —Ну и вот. Думаю, он прекрасно понимает, что нужно делать. Помнишь, наша задача лишь выполнять его приказы и постоянно идти вперёд.       Тут раздался голос Батиста:       —Батальон в походную колонну. Мы идём вперёд!       Мы выстроились к колонну и вышли из деревни. Пройдя ещё какое то время, батальон разбился поротно и, дойдя до первого оврага, в котором сидели наши, залёг вместе с ним.       Мы лежали в неглубокой канаве, перед нами расстилалось большое поле. В этот момент я осознавал, что вот сейчас, мы бросимся в атаку. В это время Батист разговаривал с офицером другого батальона. Скорее всего они договоривались о совместном наступлении. Тут меж солдат пошёл приказ «в атаку по сигналу красной кепки» Я крепко сжал винтовку в руках так, что аж костяшки на пальцах побелели. Сидевший слева от меня Пьер легонько толкнул меня по плечу со словами:       —Эй, Филипп, увидимся на той стороне.       —Увидимся, гасконец.       Тут раздалась команда примкнуть штыки. Два батальона тут же заиграли ярким серебряным блеском сотен штыков. После чего Батист поднялся из канавы, снял с себя красную кепку, махнул ей вперёд и крикнул:       —В атаку! За Францию!       В этот момент сине-красная лавина вывалилась из канавы и с криками «Viva la France» побежала по зелёному полю прямо до лесопосадки, находившейся за ним.       Тут зелёный перелесок, к которому мы наступали, взвыл пулемётным и ружейным огнём по нам. Я прекрасно помню этот момент. Тут мне по-настоящему стало страшно. Я бежал вперёд, почти не пригибаясь, как нас учил лейтенант. Так бежали в атаку два наших батальона. Я пытался смотреть по сторонам, слева и справа от меня постоянно кто-то падал.       А казавшийся бесконечным пулемётный огонь скашивал целые шеренги молодых ребят. Я бежал позади какого то солдата, как вдруг перед ним раздался взрыв, комья дыма и земли поднялись в верх, а кровь и остатки бедняги полетели прямо в меня. Всё лицо и форма были в его крови. Это было ужасно. Уже страх гнал меня вперёд. Эти несчастные 100 метров земли были целым испытанием. Но вот, добежав до лесопосадки, мы штыками начали выбивать оттуда немцев. Я спрыгнул в окоп уже тогда, когда там во всю шёл рукопашный бой. Боши, французы, всё смешалось в единый ком. Было тяжело разобрать что либо. Суматоха боя была страшной. Но нужно было двигаться вдоль окопа, очищая его от немцев. Я и ещё 5 человек двигались вперёд, мы стреляли наугад. Я не знаю, попал ли я в кого нибудь или нет, но на тот момент это было не самым важным. Наш натиск заставил немцев дрогнуть, их жалкие остатки начали выбегать из окопа и бежать в тыл, где была точно такая же укреплённая немецкая позиция. Лейтенант и сержантский состав начал командовать, чтобы мы занимали оборону.       Бой был окончен. Это была наша маленькая победа. Нам нужно было закрепиться и держаться здесь. Но я мало что соображал от шока. Я обернулся на то поле, по которому мы бежали. Из немецкого окопа оно выглядело ещё меньше. Но поле перестало быть зелёным. Теперь это была сине-красная смесь. Груды окровавленных тех в синих мундирах украшали поле. Их было так много, что мой взгляд просто разбегался, казалось, полоса тел уходит до горизонта. Это была ужасная картина. Дедушка никогда не описывал поле после боя. И теперь я понимаю почему.       От этой картины меня отвлёк Пьер:       —Ты ранен? — встревоженно, глотая ртом воздух спросил он — на тебе кровь!       —Это. Это. Не моя, — еле как я выдавил из себя эти слова.       —Хорошо. Это очень хорошо. Я видел Жана, с ним тоже всё нормально. Попей воды и готовься, боши скоро попрут.       Я снял флягу с пояса и сделал два глотка. Вода во фляге была горячей, но освежала ничуть не хуже родниковой воды утром.       Мне полегчало. Я перезарядил винтовку и встал к брустверу вместе со всеми. Тут начал раздаваться свист и первые артиллерийские снаряды начали сыпаться нам на головы.       —Всем ле-е-ечь! — раздался крик Батиста.       Остатки от двух батальонов залегли на дно окопа. Мы ждали пока смерть перестанет сыпаться с небес. После обстрела мы вновь приготовились встречать немцев. В этот раз, их ждали уже мы. Наши винтовки били по наступающим бошам, а их пулемёты в качестве трофея служили уже нам. Немцы даже не смогли подобраться. Видимо, их офицер не был настолько решительным. Выбить они нас не смогли.       Это была последняя стычка в тот день. В тот бесконечно долгий день.