Кровоточия

Соня ревнует, потому что Оля хочет бросить училище и опять думает об армии. Соне противна мысль о том, что Олино тело будут истязать другие. Быть девушкой и идти в армию — шокирующая глупость по мнению Сони. Оля вынашивала эту идею давно, и она звучит не глупее, чем любые другие варианты. О Женечке Оля узнаёт как-то случайно. Соня неохотно начинает объяснять, что это другое и Оле не о чем волноваться. — Тебе мало меня одной? — спрашивает Оля и чувствует себя глупой и униженной, вспомнив Карлсона из мультика. "Малыш, но я ведь лучше собаки..." — Я люблю тебя. Почему я не могу любить и других? Они сильно ссорятся, а потом пытаются прийти к соглашению. У Оли в груди тлеет пламя, пока они разговаривают о природе любви и её разновидностях; пока Соня с умным видом рассказывает что-то про древних греков; пока они разбираются с терминологией, от "измены" до "полиамории" и обратно до "кобелей" и "шлюх". Оля говорит ровным голосом, чтобы быть на одном уровне со своей умной Сонечкой, но на самом деле земля давно уже уходит у неё из-под ног. Соня предлагает: давай втроём. Его зовут Лёня. Лёня любит, когда его пиздят каблуком по лицу, а ещё когда трахают и душат. Поможешь мне его помучить. За такое он даже заплатит, он очень, очень любит такое. Давай привяжем его к батарее и будем целоваться у него на глазах, будет же классно, нет? Будет, наверное. Оля соглашается. Идея, разрекламированная Соней, в конце концов начинает ей нравиться, и Оля ждёт дня, когда они вдвоём сладко отпиздят Лёню. Трогательный второкурсник Лёня Богомолец стонет под Соней, предварительно побитый Олей и возбуждённый до предела. Ему в голову приходит идея попробовать что-то новое: он просит оставить ему шрам ножом. Соня удивляется, но идёт на кухню. Лёня меняет свой запрос на ходу: вырежи букву S. Типа, Sonya. На память. Лёня очарователен, когда лежит связанный на ковре гостиной, голый и слегка пыльный, смотрит на Соню снизу вверх и просит о разных пытках. Соня ценит Лёню за любовь к риску и уже без лишних раздумий приступает к делу. Идея захватывает её, Оля напрасно пытается поймать Сонин взгляд. Буква неудобная, Соня смеётся, и нож смеётся в её руках, высекая кривую молнию и искры из глаз счастливого мазохиста. Оля, голая, в одном корсете, тяжело опускается на кресло и слушает вскрики ёбаного Лёни, пока нож выписывает на его плече весёлый красный Сонин автограф, и где-то в этом балагане Олино сердце всё-таки разбивается с треском.