За вуалью

Лес покрывал горный хребет густым зелёным ковром. Вэнь Сяолю подумалось, что с высоты деревья похожи на луга водорослей в океане. Прогулка по синим глубинам с Сянлю захватила сердце целиком, и знахарь улыбался, прижимая ладонь к груди: за пазухой лежало зеркало, на которое он сохранил воспоминания. «Вот бы снова увидеть подводный мир! Не скрываясь от стражей, а гуляя в своё удовольствие. Хотя Сянлю не слишком-то озаботила та погоня. Кажется, боялся только я», ― подумал Вэнь Сяолю и сощурился на солнце, что поднималось выше и выше по небосклону. Маоцю то и дело ложился на крыло, нарезая круги над тем или иным участком леса, и знахарь мог удержаться, только крепко вцепившись в демона. Тот всматривался в зелёные кущи и на Вэнь Сяолю внимания не обращал. Когда орёл стал спускаться, знахарь спросил Сянлю: ― Почему перенесли лагерь? ― Избегай провидицу и главнокомандующего, ― отсёк расспросы Сянлю и снова посмотрел вниз. ― Если столкнёшься с ними ― прикинься дурачком, опусти взгляд, не давай им заглянуть в тебя. Не дерзи и не вздумай ляпнуть про свою особенную кровь! ― Говоришь так, будто оставишь меня и куда-то усвистишь! Не дождавшись ответа, Вэнь Сяолю насупился: «Вчера был почти заботлив, а сегодня опять ледышка». Маоцю достиг скального выступа, царапнул лапами камни и сложил крылья. Сянлю легко спрыгнул на землю и направился к лагерю. Держась за перья, знахарь слез с орла и похлопал себя по затёкшим ногам, разгоняя кровь. ― А где я буду жить? Не хочу в казарме! ― крикнул он и поспешил за демоном. ― В лечебнице. ― Старый лекарь меня на дух не выносит. Раз лишил дома ― дай новый! Сянлю остановился между валунами у развилки тропы. Воздух вокруг него сгустился и замерцал. Вэнь Сяолю заворожённо смотрел, как защитные чары ложатся на лицо демона ледяной маской. ― Ни в тылу, ни в миру никто-никто не знает, как ты выглядишь, ― знахарь поцокал языком и озорно улыбнулся: ― А вот я знаю! ― В городе ты покупал еду для прощального ужина, ― Сянлю припечатал наглеца взглядом, но тот продолжал сиять, как начищенный медный таз. ― От своего дома ты отказался уже тогда. Но смеешь упрекать меня, юлишь и пытаешься торговаться. Знахарь обернулся на Маоцю, который с клёкотом сорвался в небо, и вдруг с предельной ясностью ощутил, что в Циншуй путь отрезан. «Лао Му похоронил того бандита, а вместе с ним и тайну. Прежнего Вэнь Сяолю больше нет… Поверил ли Шици в мою смерть?» ― задумался он и посмотрел на демона, который растянул губы в усмешке, будто видел его насквозь. ― Уйдёшь с солдатами строить укрепления, ― сообщил Сянлю и стал спускаться по обходной тропе. ― Хоть польза от тебя будет. Шагал он широко, и Вэнь Сяолю едва поспевал за ним. ― Эй! Мне нельзя на стройку! Я слаб и хвор! Ничегошеньки не умею и всё испорчу! ― тараторил он, но как только показались сторожевые вышки и частокол, смолк и заозирался. От гнетущей тишины у него по спине пробежал холодок. ― А-а, так дебри держидерева не сами по себе закучерявились… ― пробормотал он и почесал затылок. ― Без тебя я бы сюда не пробрался. А ещё чудится, будто кто-то смотрит сверху. В кронах ― укрытия с лучниками? Почему я всю дорогу болтаю сам с собой? Скажи что-нибудь! ― Стихни. Проходя мимо сарая, Вэнь Сяолю обратил внимание на потемневшие доски, какие бывают лишь у старых построек. Из законопаченных щелей торчали былинки, а на крыше и вовсе зеленела трава. «Видать, Сянлю привёл меня в самое сердце их армии», ― посмурнел он. Знахарь не хотел сгореть в чужой войне и рассчитывал уговорить демона наведаться в племя Цзюли, чтобы развязаться с жуками. ― Советник! ― приветствовали солдаты, отрываясь от своих нехитрых дел. Знахарь семенил за Сянлю, чувствуя себя рыбацкой лодчонкой в море, которая пристроилась за крепким кораблём. Как показалось Вэнь Сяолю, советник вёл его в обход той части лагеря, где располагалось командование. А когда они миновали склады, кашеварню, мыльню, тренировочное поле, стрельбище и приблизились к лечебнице, то тяжело вздохнул. ― Никогда не забуду, как мерзкий лекаришка прижёг мою рану! ― буркнул Вэнь Сяолю и попросил: ― Если мне нужно уходить сразу, то давай я пока у тебя побуду? Ты у меня гостевал, теперь моя очередь! Знахарь всмотрелся в бесстрастное лицо и упал духом: «Оставит, как пить дать, оставит меня в лечебнице у старого хрыча!» ― Хорошо, ― обронил Сянлю, и знахарь обрадованно побежал за ним. ― Советник! ― обратился караульный, сложил руки в приветственном жесте и покосился на Вэнь Сяолю. ― Вещи доставлены. Главнокомандующий и военачальник Синъяо в ставке. О вашем прибытии доложено. Вас ждут. ― Скоро буду. Сянлю довёл знахаря до хижины, втиснувшейся между разлапистой тсугой и смолосемянником, который густо забросал крышу листвой. Зайдя в жилище, Вэнь Сяолю вскинул брови: доставили не только пожитки советника, но и его мешок тоже. Радостно подбежав, он принялся выуживать оттуда вещи. ― Будь здесь. Еду принесут. Когда отбывать ― сообщат. И ещё… Подойдя к столу, Сянлю открыл шкатулку, взял за кожаный шнурок жетон и протянул его: — Береги как зеницу ока. Вэнь Сяолю подошёл и в недоумении посмотрел на маленькую деревянную бирку, на которой твёрдой рукой был вырезан иероглиф. ― Енот? Что это значит? ― спросил он. ― Твой позывной. Жетон даёт пропуск по нашим позициям. — Ладно-ладно, понял, ― Вэнь Сяолю повесил жетон себе на шею и похлопал ладонью по груди: ― Хорошо обо мне заботься! Если мне будет плохо, то и тебе будет плохо! На лице Сянлю промелькнула тень раздражения, он взял со стола свёртки, подвесил на пояс кисть с шестью шнурами и направился в ставку. Вскоре дверь отворилась, и караульный поманил жестом. ― Когда обед? ― Вэнь Сяолю подхватил запасную одежду, которую свернул и стянул тесёмкой. ― Со вчерашнего дня не ел! Охотничий нож он спрятал в одежду и крепко держал свёрток. Караульный молча отвёл знахаря на площадку, где собрались солдаты. У каждого были соломенная шляпа и вещмешок на спине. Командир, коренастый и широкий в плечах, развёл руки: ― Вы! Направо. Вы! Налево. Правые разведывают, левые строят. За обстановкой следить. Слушаться сотников! Цыфей отвечает за разведку. Дашоу за мастеровых. Вопросы? /Примечание: в «Три пера» был солдат Датоу (大头 ― большеголовый, башковитый, умник), но *Дашоу ― это другой персонаж (手 ― дословно: большая рука, т.е. мастер своего дела, умелец). У него действительно золотые руки)/ ― Пожрать перед дорожкой дадут? ― подал голос Вэнь Сяолю, чем привлёк к себе внимание. ― А, ещё. С вами идёт Енот, он знахарь. Это всё. За дело! Группа разведчиков при оружии и в лёгкой броне, прикрытой травяными накидками, почти сразу растворилась в тенях леса. А те, что несли инструмент, шли размеренно. Вэнь Сяолю приблизился к сотнику Дашоу и спросил: ― Я мало что понял. Куда мы идём и куда бежать, если беда? Что надо делать? Почему мне шляпу не дали? ― Будь рядом и не пропадёшь, ― ответил тот, снял свою шляпу и нацепил её знахарю на голову. Послышались смешки. Вэнь Сяолю хохотнул в ответ, но не стал держаться середины, куда его определили, а принялся хвататься за поясницу и мало-помалу отстал. «Схоронюсь, сменю лицо и сбегу. С жетоном меня не тронут…» ― подумал Вэнь Сяолю и вздохнул: мешок с вещами и ценными порошками остался в лагере, но их можно считать платой за новую жизнь. Решив себя приободрить, он тихонько пропел: ― Большую телегу вперёд не пускай, В пыли затуманится свет! Не думай о многих печалях своих, В смятении выхода нет! /Примечание: отрывок из народной песни, сборник «Шицзин»./ Заприметив восковницу с красными гроздьями, он направился к дереву. Живот заурчал. Спелые плоды манили, обещая если не утолить голод, то хоть набить брюхо. «Сянлю потребовал, чтобы я был рядом, пока в нём жук Гу. Взял с меня клятву. Шептуны Цзюли помогут рассеять чары. Раз во мне букашки не будет, то и его жук сдохнет. Наш уговор потеряет силу, и я ничего не буду должен демону. Нет тела ― нет дела! ― решил знахарь и проверил, лежит ли за пазухой зачарованное зеркало. ― Фух! На месте!» Поодаль виднелся обрыв, заросший тсугами и плотным подлеском, а значит, можно улизнуть, найти спокойное место, записать в зеркале нынешнее лицо и сменить облик… ― Вроде лекарь, что ж не залечишь свою поясницу? ― раздалось рядом. Вэнь Сяолю вскрикнул от неожиданности и обернулся. На него смотрел сотник, что вёл разведчиков, и прищур был недобрым. ― Хлопот полно. На себя сил не хватает, ― пожалился знахарь и заохал: ― Дай отдохнуть. Я догоню. ― Чать не девица, соберись! ― сотник отвёл в сторону лук, указывая направление: ― Туда шагай. Держись ручья. Прослежу, чтоб не потерялся. ― Вот спасибо так спасибо! ― Вэнь Сяолю выдавил из себя улыбку. Всю дорогу он озирался, но никого не заметил, хотя затылком чувствовал острое внимание. ― Енот! ― окликнул его сотник Дашоу, который заведовал мастеровыми. ― Делом займись! Солдаты чинили старые укрепления, строили ловушки и маскировали их. Вэнь Сяолю нагрузили работой, как любого другого, вот только он не мог похвастать ни духовными силами, ни умениями, ни выносливостью, а потому его перевели в кашевары. Разведчики принесли дичь, и знахарь нехотя сел ощипывать фазанов. Потом натаскал хворост и воду, сложил костровище, острогал ножом рогулины и воткнул их в землю, чтобы повесить котелок. Раздобыл соль, немного дикого лука и душистых трав, съедобных кореньев, промыл и порезал их, бросил в похлёбку. Вскоре потекли аппетитные ароматы. ― А ты неплох! ― похлопали знахаря по плечу подсевшие к нему солдаты. Так и повелось: одни чинили и строили, другие разведывали и приносили дичь, а Вэнь Сяолю суетился, пытаясь накормить дюжину голодных ртов. К концу дня он валился с ног от усталости. Впрочем, не оставлял попыток сбежать. Но помнил, что за ним присматривают, поэтому всякий раз изображал хворь. А когда выбрался к обрыву, то сделал вид, будто хочет собрать плоды восковницы с веток повыше, но по неловкости сорвался и скатился по склону в самую гущу подлеска… Однако не успел знахарь прийти в себя после падения, как рядом оказался всё тот же сотник Цыфэй. ― Цел? ― прозвучало над головой, и Вэнь Сяолю заскрипел зубами. ― Нога… ― пожалился он, потирая ушибы. ― Еле-еле душа в теле! Накой наверх полез? ― проворчал лучник и помог ему вернуться на стоянку. ― Наверху самое вкусненькое… «Сянлю велел ему следить за мной… ― сообразил знахарь и приуныл. ― Сбежать не получится. Надо уговорить демона выбраться в город. В людской толкучке улизнуть проще». Сгустилась ночь, и Вэнь Сяолю подобрался поближе к костру. Выбрав место, он с головой укрылся накидкой, которую ему дал сотник. Разговоры и шутливые переругивания оборвались, когда сильный голос затянул песню. ― Знамёна застили солнце, Враги накрывают тучей, Летят отовсюду стрелы. Мы боремся за победу! Отвагу нашу и стойкость Ничто не поколебало! Послышался стук ― солдаты стали отбивать ритм. Песню подхватил весь отряд. ― Отцы наши, братья пали, Покинули поле боя… Померкли родные долы, Исчезла дорога к дому… Убитых не счесть, но дух их Силён и врага настигнет! Солдат и живой, и призрак Плечом к плечу бьются яро! Свою отвоюем землю И передадим потомкам! /Примечание: для солдат Шэньнуна я написала песню по мотивам «Павших за родину» Цуй Юаня./ Постепенно голоса стихли, и только хворост потрескивал в костре. ― Парнишка этот знакомый будто, ― различил Вэнь Сяолю шёпот часового. ― Так и есть. Он орла лечил, ― отозвался Дашоу и разворошил угли. ― Припоминаю. Думаешь, останется? Лекарь дряхлеет, а у его помощников молоко на губах не обсохло. ― Вряд ли. Несколько раз сбежать пытался, Цыфей его возвращал. По мне, он пройдоха. Не зря ему советник такой жетон дал. ― Ну, поживём увидим. Вэнь Сяолю закусил губу и следующие дни был тише воды и ниже травы. А когда группа приготовилась к возвращению в лагерь, подошёл к Дашоу. ― Хромаю. Отставать буду. Не бросайте меня, я тут лес не знаю. Ага? Сотник молча кивнул. Когда добрались до лагеря, Вэнь Сяолю забыл про хромоту и припустил к Сянлю, но увидел, как из хижины вышел тот самый вездесущий лучник, и сник. «Ну всё. Отчитался, зараза! Теперь с меня глаз не спустят», ― расстроился он. Караульный стоял на посту у хижины и пресёк его попытку зайти к советнику. Знахарь показал ему жетон, и солдат кашлянул в кулак, маскируя смех. ― Тут Енот. Впустить? ― Да, ― послышалось из комнат. Вэнь Сяолю решил, что лучшая защита ― это нападение. Закрыв за собой дверь, он подбоченился. ― Сянлю! В каких ты отношениях с Бинцзюй? Советник закрыл сундук и повернулся к нему. ― Кто это? ― А, точно, я же сам придумал ей имя, ― знахарь почесал затылок и подошёл ближе. ― Она вторая госпожа цветочного дома в Циншуй. Я вызнал, что у вас «тесная связь». Бинцзюй твой дикоцвет*? Соглядатай? Заказчик? Враг? /Примечание: цветы, кругом цветы! 野花 ― ехуа ― *дикий цветок, эвфемизм: любовница (в противоположность 家花 ― цзяхуа ― домашний цветок, образно: законная жена). Сяолю бесцеремонно спрашивает Сянлю, а не в любовной ли связи демон состоит с Бинцзюй)))/ ― Какое твоё дело? ― Она меня отравила. Брови Сянлю взмыли вверх. ― Объяснись. ― Дело дрянь, сам не справлюсь. Нужно встретиться с ней. Поможешь? Под пронизывающим взглядом Вэнь Сяолю съёжился, но повторил: ― Поможешь? Я разузнал о ней в Циншуй. Она там с контрабандистом якшается. В гавани Лудао, слышал, в теневой торговле посредничает. Это ведь не очень далеко! На орле мы быстро туда домчим. Сянлю скрестил руки на груди, посмотрел с интересом, но промолчал. ― Я был груб, ― знахарь опустил голову. ― Вот Бинцзюй и наказала меня. Мы с тобой теперь связаны. Моя беда ― это и твоя беда. Неужели не чувствуешь, как всё в груди… будто в узел стянуло и ноет? ― Её зовут Байхуа. В Лудао она помогает мне с поставками. Тебе повезло, скоро доставят груз. Отправимся в гавань на вечерней заре. ― Вот так удача! ― обрадовался Вэнь Сяолю. ― Надо бы приготовить ей подарок, чтобы подобрела и дала противоядие! ― Помнишь наш уговор? ― демон подошёл к нему и взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Тот попытался отстраниться, но ему на плечо легла тяжёлая ладонь. Знахарь сглотнул и, понизив голос до шёпота, сказал: ― Конечно. Пока жук Гу в тебе, я должен быть рядом. Если нарушу слово, то всё, чем дорожу, превратится в прах и горечь. Сянлю ослабил хватку и усмехнулся: ― Яда в тебе нет. А вот хитрость в избытке. Влюбился ― так и скажи. ― Пф-ф! Влюбился? В эту гадюку?! ― Знахарь замахал руками: ― Ну прям! Такую ядовитую злыдню впору врагу подсунуть, чтоб денно и нощно изводила! Избегая дальнейших вопросов, он выбежал из хижины и не увидел, как у Сянлю от его слов потемнело лицо. На радостях у Вэнь Сяолю разыгрался аппетит. Выпрашивать еду у Сянлю он не хотел, но по опыту знал: нельзя запросто заявиться к кашеварам и получить что-то сверх дневного пайка. Жизнь в армии шла по распорядку. А потому знахарь загодя приметил, куда пошёл сотник Дашоу, и теперь бежал к казарме, не забывая глазеть по сторонам. В лесу Вэнь Сяолю сообразил, что лагерь опоясывали оборонительные рубежи. А теперь понял, что здесь действительно было сердце армии Гунгуна: все постройки выглядели основательными, в планировании учитывался рельеф. В низине собирали воду в большие деревянные бадьи ― туда вели бамбуковые водостоки. На возвышенности виднелся домик командующего, откуда удобно наблюдать за обстановкой. Сторожевые вышки были не только у частокола, но и внутри лагеря, чтобы быстрее передавать команды, руководить тренировками, следить за дисциплиной. Миновав сараи, у которых стояли на постах часовые, Вэнь Сяолю заметил, что его провожают острым взглядом, и помахал жетоном: ― Я свой! У стрельбища он замедлил шаг. Две группы тренировались, а третья тянула палочки в жеребьёвке: кому добывать перья для стрел, кому заготавливать бамбук для древка, кому затачивать наконечники, кому плести тетиву. Среди лучников Вэнь Сяолю увидел сотника Дашоу. Присмотрелся и понял, что он дружен с разведчиком, который следовал за ним в лесу словно тень. Солдаты шутили, делали ставки и подначивали тех, кто стрелял по мишеням. ― Дашоу! ― позвал Вэнь Сяолю и помахал рукой. ― Помощь нужна! Тот нехотя оставил товарища и, выслушав просьбу знахаря, повёл его к кухне. Вэнь Сяолю надеялся на горячий обед, но ему выдали рисовую лепёшку и отправили восвояси. «Негусто…» ― подумал он и вздохнул, поведя носом в сторону кладовой. Оттуда доносились голоса и дразнящие запахи. ― Сейчас ты лишний рот, ― пояснил Дашоу. ― Докажешь свою полезность ― получишь больше. Вэнь Сяолю хотел было сказать, что сам советник армии взял его под крыло, но под оценивающим взглядом сотника стушевался. ― Спасибо! Не объем, ― знахарь улыбнулся и направился к хижине Сянлю. «Забрать с собой все пожитки не выйдет, ― рассуждал он, уминая лепёшку. ― Иначе чешуйчатый червяк поймёт, что я хочу слинять. Возьму только ценное…» С этими мыслями Вэнь Сяолю остановился у двери ― караульный преградил путь и стукнул древком копья оземь. ― Советник! Енот вернулся, ― известил он. ― Впусти. Вэнь Сяолю зыркнул на караульного, переступил порог и плотно закрыл за собой дверь. Сянлю сидел за столом, прикрыв веки, словно что-то сосредоточенно обдумывал. «Ужасно красивый! Даже в этой дурацкой маске. Как из ледяного кристалла выточен!» ― невольно залюбовался им знахарь и забыл, зачем пришёл. Сянлю открыл глаза и вопросительно выгнул бровь. ― А, я это… ― Вэнь Сяолю запнулся, но тут же подсел к нему и спросил: ― Чем змею́ умаслить? У меня ничего стоящего нет. Бинцзюй… то есть Байхуа якшается с контрабандистами и наверняка ценит точные сведения! Может, у тебя есть новости, которые я могу ей преподнести в дар? Советник свернул карту, что лежала на столе, отложил её в сторону и хмыкнул: ― Задобрить её хочешь ты, а платить должен я? ― Зачем так грубо? Сейчас мы связаны, и что хорошо мне, то хорошо и тебе. Это как если бы я был твоей десятой головой. Ты же не требуешь с самого себя платы за подушку и ужин. Вопреки обыкновению, Сянлю пропустил подколку о демонической форме. ― Расплатись собой, ― помедлив, проговорил он и с удовлетворением отметил, как у знахаря запунцовели уши, щёки, шея… Но тот быстро нашёлся с ответом. ― Не зря ты советник Гунгуна! Что ни слово, то драгоценность! ― Вэнь Сяолю мигом смекнул, как использовать деву и сбежать от демона. ― Только… она же из борделя вышла. Если криво подкачу, то без хозяйства останусь! И потом, вдруг жуки не только боль передают, а прям всё-всё? Тебя потревожим, неловко выйдёт. Лучше я её замуж позову! От низкого грудного смеха Сянлю у него мороз пошёл по коже. Демон чуть откинулся назад на топчане и рассматривал Вэнь Сяолю с откровенным интересом. Он указал рукой на безыскусную ширму из тростника, которая скрывала от глаз спальное место: ― Там твои вещи. Соберись в дорогу. Возьми с собой всё, что пригодится для варки зелий. Подумай, чем сможешь вылечить бесплодие. ― Точно! Как я сразу не сообразил! ― обрадовался знахарь и хлопнул себя по ляжке. ― От жениха она отказаться может, а от зелейника нет! Насчёт бесплодия… тут свои тонкости. Всё возьму! Никогда не знаешь что пригодится. Окрылённый, Вэнь Сяолю нырнул за ширму, схватил мешок, высыпал его содержимое на постель и принялся перебирать вещи. Он даже дышать боялся, чтобы не спугнуть удачу.