За вуалью

Тщательно перебрав одёжу и лекарскую утварь, Вэнь Сяолю утрамбовывал пожитки обратно в заплечный мешок, а бамбуковую трубочку сунул за пазуху. Из мешка выпал кусочек коралла, который знахарь отломал от рифа, когда гулял по морским глубинам вместе с Сянлю. Он подобрал его и подумал: «Рыбьи аметисты дадут свободно дышать под водой, только как их добыть? Такие штуки доступны богатеям да знати. Надо уговорить Сянлю зайти на остров с воды! Полюбоваться красотами напоследок!» Знахарь выглянул за ширму, что отделяла его от советника. Тот сидел за столом и писал поручения. Одни ― на полосках ткани, которую скручивал, вкладывал в маленькие бамбуковые футляры и запечатывал духовной силой. Другие ― на дощечках. Но большую часть приказов он передавал узлами ― узелковое* письмо понятно многим, а триграммы и новомодные иероглифы* редко кто знал. Поигрывая кораллом, Вэнь Сяолю приблизился к столу и обратил внимание на количество разноцветных шнуров. Важные указания начинались с большого узла, а рядовые поручения ― с малого. Несмотря на то, что среди кистей лежала и специальная игла для развязывания узелков, Сянлю к ней не прибегал ― его пальцы умело и безошибочно вязали узелки. /Примечание: писали на чём придётся, но грамоту знали немногие, в основном ― запоминали или пользовались узелковым письмом. Однако считается, что именно при Хуан-ди стало распространяться иероглифическое письмо./ ― Вылетим чуток пораньше, а? ― попросил знахарь, подбросил коралл и ловко его словил. ― Погуляем по глубинам. Под водой так свободно! ― Нет. ― А на обратном пути? Вэнь Сяолю снова подбросил коралл, но в этот раз не поймал. Подобрав его с пола, он даже разогнуться не успел, как дверь скрипнула, и в хижину зашёл главнокомандующий. Ещё в прошлую встречу знахарь запомнил Гунгуна и узнал сразу: «Вот что значит ― благородных кровей! Лицо будто из нефрита вырезано. Но суровое!» Вся фигура главнокомандующего излучала силу, хотя он был без брони. Вэнь Сяолю быстро охватил взглядом его чёрное* облачение и приценился: одежды неброские, но сшиты из тщательно окрашенного шёлка, а сапоги без вышивки, но крепкие и ладно скроены. Украшенный пояс выдавал во владельце потомка императора. Кисть из шести шнуров для узелкового письма была подвешена к поясу, хотя знахарь отлично помнил ― Гунгун владел каллиграфией. Гуань же, что венчал причёску, не обманывал видимой простотой. Покосившись на Сянлю, знахарь заохал и схватился за поясницу, будто ту защемило. Советник поднялся из-за стола и сложил руки в приветственном жесте: ― Главнокомандующий. ― И после кивнул Вэнь Сяолю: ― Ступай к лекарю. Но под внимательным взглядом Гунгуна знахарь оцепенел. Ему показалось, будто широкая река подхватила его, окунула в плёсы, протащила по излучинам, перекатам и порогам, оббила о бока ущелий, низверзла с водопадом, а после вынесла к морю и отдала солёной безбрежности. Вэнь Сяолю упал на колени, борясь с наваждением, а потом понял, что это не морок, а Сила божества, способная хоть сокрушить гору и сотрясти небесный свод, хоть поднять реки из русел и смыть всё с лица земли**… Сила спящая, но даже в покое ― необозримая и устрашающая! /Примечания. *Чёрный цвет облачения не случаен: он соответствует стихии воды, символизирует власть, величие и царственность происхождения. **В «Классике гор и морей» Гунгун ― бог воды, потомок императора Янь-ди (炎帝). Согласно легендам, Гунгун вызвал глобальный потоп, когда проиграл войну. Сяолю уловил отголосок его Силы./ Вэнь Сяолю шумно ловил ртом воздух. Всё ещё оглушённый, он отполз от Гунгуна к двери, но сбежать не посмел и зажмурился, отчётливо помня наказ: «Не смотри в глаза главнокомандующему или провидице! Если встретишь их ― отводи взгляд и прикинься дурачком». ― Беру этого знахаря в Лудао, ― пришёл ему на помощь Сянлю. ― Поможем управителю гаванью, и дело пойдёт на лад. Советник открыл дверь и отправил Вэнь Сяолю восвояси. Тот зацепился обувью за порог, вскрикнул и растянулся в пыли. Словно в насмешку, ветер подхватил с крыши жухлую листву и швырнул её прямо в лицо знахарю. Вэнь Сяолю принялся отплёвываться и смахивать с головы мусор. Караульный посмотрел на бедолагу и помог ему подняться с земли. ― Спасибо, ― пробормотал тот, продолжая отряхиваться. ― В какой стороне лечебница? ― Там, ― махнул рукой солдат. Кивнув, Вэнь Сяолю побрёл вперёд, держась за поясницу и изображая хворь, но обогнул первое же строение, прислонился спиной к стене и шумно выдохнул. Колени дрожали. «В прошлый раз Гунгун не казался таким… всесильным! ― подумал он и вытер пот со лба. ― Дед тоже будто Небо подпирает. Раньше божеств из другого теста лепили, что ли?» Отдышавшись, знахарь направился к бадьям с водой, чтобы и умыться, и напиться, и привести мысли в порядок. Но по дороге увидел, как трое солдат тащат рулоны посконной ткани. Заинтересовавшись, он последовал за ними и подошёл к дому, где занимались хозяйствованием. «Ба! Так они себя обшивают сами!» ― удивился Вэнь Сяолю, видя, как мужчины вытаскивают из сарая на солнце столы для раскроя, а следом корзину со швейными принадлежностями, как разворачивают ткань, как раскладывают немудрёные лекала и очерчивают их угольком. Встав поодаль, знахарь стал наблюдать, но быстро заскучал. Однако только он собрался уходить, как расслышал: ― А что с теми посланниками Хуан-ди сталось? Говорят, наши встречались с ними в Циншуй, там потом заполыхало и кто-то заживо сгорел. ― Гонцов да послов обычно щадят, ― отозвался раскройщик, убелённый сединами, но ещё крепкий, и принялся размечать ткань. ― Слышал, в ставке потом шумно было, ― покачал головой другой солдат, разворачивая рулон на соседнем столе. ― Не к добру. ― Предлагали-то что? ― Видать, на этот раз забросили жирную наживку, раз Гунгун сыновей по разным горам развёл, Синъяо* куда-то с большим отрядом отправил, а сам здесь остался с Фую и Сянлю. /Примечание: Хуан-ди сокрушил армию Шэньнун, но Гунгун не единственный, кто не покорился. Например, есть Синъяо (形夭) ― великан с неукротимым духом. В мифах Хуан-ди отрубил великану голову, но тот сотворил из своих сосков глаза и продолжил бой. Великана после обезглавливания назвали Синтянь (刑天 или 形天 или 邢天, первоначальное значение «天» — голова). Поэтому я остановилась на Синъяо, голова-то у него пока на месте)/ ― Советник лютует, ищет стукачей. Говорят, ещё троих перевели в другой лагерь, ― понизил голос солдат и провёл ребром ладони себе по горлу. ― Демон в каждой тени врага видит. ― С Сянлю в бою надёжно, но… Пожалуй, я к Фую переведусь, ― сказал самый молодой. ― С ним в пекло прёшь, но хоть знаешь за что помрёшь. ― Человек стремится вверх, а вода течет вниз*… ― раскройщик покачал седой головой и стал резать ткань. ― Что для советника Шэньнун? ― пустой звук. Где его корни? ― в море. Кто предок? ― он безотцовщина, раз вылупился из яйца. Это мы утратили родину и семьи, но не честь. Это нашим предводителям и героям отсекли головы и захоронили отдельно от тела, чтобы рассеять их дух. Это наши отцы и братья белеют костьми. Сянлю чужак! Он не кропил кровью нашу землю. Не бился насмерть в Баньцюань*. Не горел заживо в проклятой пустоши Цзэчжоу*! Помяните моё слово: враг подкупит, и демон переметнётся. /Примечание: 人向高处走，水往低处流 ― пословица, схожая с нашей «рыба ищет где глубже, а человек где лучше». Баньцюань и Цзэчжоу ― места ожесточённых сражений и отсылка к книге «Данное обещание» Тун Хуа./ Оба солдата шикнули на старика и кивнули в сторону притаившегося знахаря. Тот сам не заметил, как сжал кулаки. В удивлении он посмотрел на свои руки и вспомнил, как добывал вместе с Сянлю лекарства для армии и в итоге попался. Нахмурившись, он стал растирать пальцы, словно те ещё болели после пытки. Следом в памяти всплыло, как Сянлю пришёл к нему домой израненный ― пытался забрать целебные травы и угодил в засаду. Как взъярился и хотел бросится в новый бой, узнав кто загнал его в угол. Как тут же подхватил идею Сяолю воспользоваться слабостью Чжуаньсюя ― похитить его сестру и обменять на лекарства. Как молниеносно подобрал воинов под задачу, а на себя взял опасный отвлекающий манёвр. Как холодно рассчитал шаги, чтобы заманить в засаду внука Жёлтого императора. А затем ― страшный поединок Сянлю с Чжуаньсюем, бой насмерть… ― Собачья нога*? Сянлю? Вот не надо змее ноги пририсовывать!** ― буркнул Вэнь Сяолю и широким шагом направился к солдатам. ― Эй, ребятки! /Примечание: 狗腿子 ― *собачья нога: предатель, лакей врага, прихвостень. 画蛇添足 ― чэнъюй: **нарисовав змею, пририсовать ей ноги, т.е. перемудрить, измыслить небылицу, содеять лишнее; «нужна как собаке пятая нога»./ Подойдя к столам и вглядываясь в хмурые лица, он подрастерял запал, но снова посмотрел на свои руки, вспомнил лютую боль и вытащил жетон. ― Я свой. Новенький. Заблудился. Где лечебница? А то пальцы не слушаются после трупных червей. ― После чего? ― вскинул косматые брови раскройщик. ― Черви-черви, белые такие, ― ответил знахарь и обвёл всех троих солдат взглядом. ― Не припомню вас. Хотя… я в другом лагере жил, ближе к Циншуй. Тогда мор многих покосил. Лекарь травы выпрашивал. Советник их раздобыл, я ему чуток помог, но попался и с тех пор пальцы плохо слушаются. Вроде столько времени прошло, а до сих пор кажется, будто по рукам черви ползают и живьём жрут. Но битву между людьми Чжуаньсюя и отрядом Сянлю я видал! Сражались как тигры! Да что там! Как драконы! Кровища дождём лилась! Я чуть в штаны не наложил! А вы где были? Тоже рубились? Да чего спрашиваю, наверняка! Вон какие бравые! Так где лечебница-то? Вэнь Сяолю снова потёр пальцы и, прищурившись, посмотрел на солдат. Раскройщик подбоченился, но смолчал. Второй солдат вернулся к работе, а третий махнул рукой, указывая направление. ― Туда шагать? Спасибо-спасибо, ― закивал знахарь и пошёл прочь, ругая себя последними словами. «Накой открыл рот? Что я изменю? ― злился он на себя. ― Перемывают кости, и пусть, обо всех военачальниках судачат, а демонов так вообще никто не любит. Ну и потом, я сегодня здесь последний день! Как прибудем в гавань ― смоюсь к Цзюли!» Остановившись на полушаге, Вэнь Сяолю приложил ладонь к груди и задумался: «Странно. Мне за демона обидно стало. Ну и ну. Видать, жук Гу разыгрался. Надо побыстрее развязаться! С глаз долой ― из сердца вон!» Лечебница стояла особняком. Возле неё выставили столы и лавки, а на них ― плетёные подносы с травами. Сушились на солнце и соцветия, и корешки. Понюхав травы и одобрительно поцокав языком, знахарь задрал голову и прищурился, определяя время по светилу. «Отбываем на вечерней заре. Уже скоро!» ― подумал он, но всё же не удержался и обошёл лечебницу, присматриваясь к каждой мелочи. А потом увидел лекаря и двух мальчишек-помощников. Отметив, что старик сильно сдал, Вэнь Сяолю решил не мозолить ему глаза и отправился к стрельбищу. Там толпились солдаты и кого-то громко подначивали. Подойдя ближе, знахарь увидел того самого разведчика, который не дал ему в лесу удрать, и второго лучника ― судя по добротной одежде, из высоких чинов. Оба стреляли с такой скоростью, что движения смазывались, и слышались только звон тетивы, свист стрел и удар наконечника в цель. «Во дают!» ― удивился Сяолю, сумев прошмыгнуть к первому ряду и разглядеть, как лучники всаживают свою стрелу прямёхонько в хвостовик стрелы противника, с треском расщепляя древко. Углядев знакомого сотника, он протиснулся к нему и дёрнул за рукав: ― Дашоу, помощь нужна! ― Потом, ― отмахнулся тот, не сводя глаз с друга, у которого осталось в запасе три стрелы. ― Я про оружие хотел спросить, ― не унимался знахарь. ― Разуй глаза! Сотник с юйци* в мастерстве соревнуется! Не каждый день увидишь. Давай потом! /Примечание: 羽骑 ― *юйци ― верховой лучник личной охраны правителя, состязание такого уровня ― праздник для воинов, у Сяолю не было шансов))/ Вернув за пазуху трубку, из которой приноровился выдувать шипы, Вэнь Сяолю насупился и стрельбище оставил. А потом решил попытать удачи и побежал к Сянлю. Завидев у хижины караульного, он достал жетон и стал им размахивать. А подойдя, шёпотом спросил: ― Главнокомандующий ушёл? Увидев кивок, знахарь выпрямил спину и загорланил: ― Донесение! Срочное донесение от Енота! Я по делу! ― Заходи, ― послышалось из комнат. Солдат подавил смех и отвёл копьё в сторону. Вэнь Сяолю переступил порог, плотно затворил за собой дверь и повторил: ― Я по делу. Мне нужна твоя кровь! Сянлю уже переоделся в дорогу и теперь складывал мешочки в ящик. Второй ящик, уже закрытый, стоял у стены. Запечатав крышки духовной силой, советник повернулся и посмотрел на просителя с интересом. ― Зачем? Знахарь вытащил из-за пазухи своё неказистое оружие: ― Жизнь полна опасностей! А я не могу защититься. Поэтому ловчу и придумываю всякие штуки. Давай покажу плевалку в деле! Не дожидаясь согласия, он выдул шип в сторону Сянлю, но тот с лёгкостью его перехватил. ― Кого можно этим убить? ― советник выгнул бровь и присмотрелся к шипу. ― Хочешь нанести яд? ― Ага! Сам говорил: твоя кровь — страшная отрава. Поделись чуток, а? Не всё ж мою цедить! ― Шип не пробьёт даже одежду. Это игрушка, а не оружие. ― Я не воин, ― Вэнь Сяолю всплеснул руками. ― Могу метать ядовитые шарики. Помнишь нашу первую встречу? Я тогда Маоцю отравил и даже в тебя попал! С ножом обращаться немного умею, но в ближнем бою меня скрутят в бараний рог. Что поделать, я слаб. Бить надо издалека, не подпускать к себе. Моя трубка ― почти лук! Иглы можно и посерьёзней изготовить, а чтобы отравить, достаточно оцарапать кожу. Помоги! Смажь своей кровью! Сам же выгоду поимеешь ― не придётся всякий раз меня из передряг вытаскивать. Вдруг в гавани нападут, так я отобьюсь! ― Упрашивать наловчился, ― хмыкнул Сянлю, подошёл и взял знахаря за подбородок. ― Зачем прицепился к мастеровым? ― Ась?.. ― Ты стыдил портных. Рассказал про мой бой с Чжуаньсюем. Зачем? ― Да я… ― Вэнь Сяолю умолк, сообразив, что о каждом его шаге докладывают, и насупился. ― У тебя везде уши! Совсем мне не доверяешь! ― А должен? ― Ладно-ладно… ― знахарь подобрался и ответил со всей искренностью: ― Ты из кожи вон лезешь, чтобы обеспечить армию едой, лекарствами, оружием и всякими припасами. Не прячешься за спинами! Не боишься трудностей. Предан Гунгуну. Это вызывает уважение, хоть я и не понимаю, накой тебе чужая война. Бинцзюй, то есть Байхуа, сказала мне, что свободу и подлинную верность нельзя купить, а без них мы беднее нищего… Он вглядывался в бесстрастное лицо Сянлю, надеясь увидеть отклик, но тот молчал и смотрел не мигая. ― Солдаты должны знать, что ты о них заботишься, ― твёрдо сказал Вэнь Сяолю и затараторил: ― Я ничего лишнего не сболтнул, просто осадил слегка. Старик тебя безродным чужаком назвал и безотцовщиной, при живом-то Гунгуне! Совсем из ума выжил! Сказал, мол, враг подкупит, и демон переметнётся. Как смолчать? Я заступился и не жалею! Проницательный взгляд Сянлю доставал до самого нутра, отчего стало совсем не по себе, и знахарь потупил глаза. ― Будет тебе оружие, ― тихо проговорил советник, отвёл руку, а затем отчеканил: ― Держи язык за зубами! В армии свои порядки. Защитник мне без надобности, тем более такой… ― Какой? ― вскинулся Сяолю, обидевшись и пропустив обещание мимо ушей. ― Безрассудный, бестолковый, болтливый, ― отсёк Сянлю, отстранился и с помощью духовной силы уменьшил ящики до размера коробков. Убрав их за пазуху, он указал на ширму, за которой лежали вещи знахаря: ― Собирайся. Отправляемся. ― Сейчас-сейчас! Вэнь Сяолю метнулся к своему мешку и перепроверил всё ли на месте. Зачарованное зеркало затолкал поглубже в одежду, а нож, замотанный в тряпицу, и гребень Шици оставил сверху. Трубку с шипами он убрал за пазуху, жетон повесил на шею, а к поясу прикрепил мешок с полезной мелочёвкой. Завязав двойным узлом мешок, знахарь забросил пожитки себе за спину и улыбнулся, предвкушая скорое освобождение и новую жизнь. Советник что-то тихо объяснил караульному, а потом отдал шкатулку. Солдат оставил копьё у стены и побежал исполнять приказ. ― Я готов! ― сообщил Вэнь Сяолю и подошёл к открытой двери. ― Летим? ― Помнишь тропу, по которой я тебя привёл? Иди по ней и жди у обрыва. Если окликнут ― покажи жетон, ― скомандовал Сянлю и даже подтолкнул его в нужном направлении. ― Ступай. Живо! Знахарь замешкался, выглянул ему за спину и увидел жрицу, которая направлялась прямиком к ним. ― Ой-ой, брови горят*! ― воскликнул он и припустил так, что пятки засверкали. /Примечание: 燃眉 ― *горят брови: крайняя опасность, караул, SOS)))/ После встречи с Гунгуном Сяолю не горел желанием пересекаться с кем-либо из командования. Миновав вышки и стражу у ворот, заросли держидерева и буерак, знахарь остановился и вытер пот со лба. Набежали облака, и воздух загустел, как перед грозой. Отдышавшись, Вэнь Сяолю прищурился, шаря взглядом по кронам деревьев, а потом помахал рукой. ― Эй, ребятки, я свой! ― Он вытащил жетон из-под слоёв одежды и крикнул: ― Позывной Енот! Не пристрелите ненароком! В ответ ему в голову прилетела крупная шишка, а затем послышалось: ― Чего разорался? Идёшь себе ― и иди. ― Каков командир, таков и солдат, ― едва слышно огрызнулся Вэнь Сяолю, припомнив нрав демона, и потёр пострадавший лоб. До обрыва он добрался без приключений, а там его уже ждал Сянлю, устроившись на спине орла. ― Тебя только за смертью посылать, ― выказал он своё неудовольствие, но помог знахарю забраться на Маоцю и увидел выскочившую на его лбу шишку. ― В расщелину свалился? ― Нет! Лучники в укрытиях озверели от скуки! Я с ними поздоровался, а они в ответ ошелобанили. Заткнись, мол, и вали отсюда… ― Поздоровался? С теневой стражей? ― вскинул брови Сянлю и, не сдержавшись, рассмеялся. ― Бестолочь. Могли и пристрелить. Вэнь Сяолю уже привык, что демон всегда обдаёт холодом, а потому замер в удивлении: ему показалось, будто от этого тихого смеха посреди снежной пустыни вдруг распустились нежные цветы. «Всё-таки он ужасно красивый!» ― знахарь невольно залюбовался Сянлю и улыбнулся в ответ. Покрепче затянув узел на заплечном мешке, Вэнь Сяолю хотел сесть позади, как в последнее время и делал, но демон устроил его перед собой и похлопал по спине Маоцю. Орёл оттолкнулся от скального выступа и с громким клёкотом взмыл в небо. Взмахи могучих крыльев перекрывали свист в ушах, и Вэнь Сяолю закрыл лицо ладонями, прячась от порывов ветра и пытаясь продышаться. ― Раньше ты не боялся летать, ― Сянлю понял его жест по-своему, согнул ноги в коленях и притянул знахаря к себе. ― Не упадёшь. Сними мешок, держи в руках. Растерявшись, Вэнь Сяолю подчинился и заёрзал, устраиваясь поудобнее, а потом и вовсе откинулся на грудь демона и расслабленно выдохнул: ― Мне нравится! Какое мягонькое кресло получается из жестокого демона! Знал бы я раньш… Чары заморозили его рот на полуслове, и знахарь возмущённо замычал, вцепился в коленку Сянлю и обернулся, но под строгим взглядом притих. Закатное солнце подпалило набегающие облака, и те вспыхнули, точно сухостой. Вэнь Сяолю крепче прижал к себе пожитки. Улыбаясь, он смотрел, как багровеет небо, как ветер в клочья разрывает тучи, как на востоке сверкает первая зарница… Орёл поднялся выше, пронзая кучевое облако, и в этот момент Вэнь Сяолю схватил демона за руку и больше не отпускал. Дышалось тяжело, будто в густом тумане, но когда они вынырнули, от красоты захватило дух: солнце догорало в алом зареве, словно в гигантском костре. Вэнь Сяолю поднёс ладонь демона к своим губам и провёл по ним, прося: верни голос. Но чары Сянлю не снял. ― Маоцю, быстрей! Обойдём грозу! ― велел демон. Если бы знахарь мог кричать, то сорвал бы голос. Потому что все прошлые забавы орла, после которых Вэнь Сяолю выворачивало наизнанку, оказались пустячными по сравнению с этим полётом. От шквального ветра слезились глаза и леденело лицо, вдохнуть получалось через раз, а от каждого манёвра душа уходила в пятки. Сумев извернуться, Сяолю бросил мешок на спину орла, шмякнулся сверху и мёртвой хваткой вцепился в перья. Свист, хлопки, раскаты грома оглушали, и только тяжёлая ладонь Сянлю, которую знахарь ощущал между лопатками, помогала пережить жуткую гонку. Сколько прошло времени, Вэнь Сяолю не знал, но в какой-то момент ощутил, что стало спокойно. Подняв голову, он заморгал: над головой мерцало звёздами чистое небо. Маоцю сделал круг и стал спускаться к скале, что белела прямо под ними. ― Мы… прилетели? ― язык едва ворочался, и знахарь тяжело сглотнул. ― Ещё нет. Маоцю отдохнёт и отправимся дальше. ― Буря?.. ― В стороне. На востоке сверкали молнии. Вэнь Сяолю передёрнул плечами и уткнулся лицом в спину Маоцю. Холодные перья пропитались запахом моря. Сянлю гладил орла на голове, подпитывая духовной силой. Заметив это, знахарь вспомнил ощущение его ладони между лопатками и притих. Молчаливая забота демона, которого он привык видеть бесстрастным, тронула сердце, на что тут же отозвался жук Гу, и пульс зачастил. Перевернувшись на спину, Вэнь Сяолю подложил под голову мешок и стал смотреть в небо. Ветер гнал обрывки туч, словно длинные чёрные ленты. Тишину нарушал только плеск волн, что бились о скалу. Сянлю медленно скользил взглядом по фигуре знахаря, а потом увёл внимание на озаряемый молниями край неба. Помедлил и закрыл глаза, вспоминая строки то ли из глубокого прошлого, то ли из далёкого будущего. «Клубятся туман и тучи, гром изрыгая грозный. Слышу, как подо мною бурные плещут волны. Сеть голубого неба протянута в бесконечность, Нет у неё опоры, нет у неё предела. Вихрь меня вдаль уносит ― где же остановлюсь я?»* /Примечание: строки из *«Злого вихря» Цюй Юаня./ ― Почему нет луны? ― тихо спросил знахарь, вслепую поведя рукой и сжав в горсти подол ханьфу Сянлю. ― Ещё не родилась. Нам пора. Летел орёл, но Вэнь Сяолю казалось, будто это он обогнал грозу и невыразимо устал. Он перекинул мешок себе на грудь и проверил не развязался ли узел. Шея болела. Лицо горело, как от пощёчин. Сев, знахарь опёрся спиной на Сянлю, а потом и вовсе положил голову ему на плечо. ― Хоть убей, не могу держаться ровно… ― прошептал он. ― Спи. Маоцю поднялся в воздух. Вэнь Сяолю задремал, чувствуя как теплота и спокойствие разливаются в груди. ― Бестолочь и доходяга, ― покачал головой Сянлю, когда от рывка орла знахарь едва не завалился на бок, даже не проснувшись при этом. Положив ладонь на живот Сяолю, он притянул его к себе, оберегая от падения. Вдалеке замигали огни гавани. На каменных вышках зажигали масло или в туман, или после непогоды, или когда ждали запаздывающие суда. Велев Маоцю спуститься за окраиной города, Сянлю похлопал знахаря по плечу, но тот сонно мотнул головой и послал куда подальше. ― Сброшу в море и живо научишься чтить старших, ― посулил демон, но его угрозу или не расслышали, или спросонья не приняли всерьёз. И напрасно. Не церемонясь, Сянлю скинул знахаря вниз, как только орёл коснулся земли. Тут же раздался вопль, брань и жалобы. Демон легко спрыгнул и погладил Маоцю по горячему боку. ― Отдыхай. Через три захода солнца вернись на скалу и дождись меня. Взяв Сяолю за шкирку, демон тряхнул его так, что у бедняги клацнули зубы. ― Мы тут по делу. Приди в себя. Будь рядом и держи рот на замке. ― Кушать хочется… ― погладил Вэнь Сяолю свой урчащий от голода живот. ― На углу моря* есть постоялые дворы, которые не закрываются на ночь? /Примечание: чэнъюй 天涯海角 ― *«на краю небес и в дальнем уголке моря» ― на краю света, за тридевять земель, куда ворон костей не заносит./