Вопрос доверия.

      Стоит признаться, Веритас переусердствовал на тренировке. Ноги и руки отдают тянущей болью при движении, но терпимо. Студенты, то и дело снующие в коридорах университета в ожидании пары в частности с “душным профессором Рацио”, исходя из их же шепотков, мелькают перед глазами. На его лекциях тихо, возможно, слишком, но его это мало беспокоит, пока ученики действительно пытаются разобраться в предоставленном материале, что у некоторых выходит с большим трудом, учитывая некоторые бледные лица и несвязные ответы на зачётах и экзаменах, которые он видит не по одному разу на пересдачах, зато какое облегчение при со вздохом поставленной тройке в зачётку, что мимо ушей пролетают усталые наказания на будущее. Издержки профессии.       Для Рацио пары проходят обыденно ненавязчиво, что не скажешь о студентах которые уже на выходе истерично тихо вопят друг другу “ты хоть что-то понял? потому что я – нет!” – первогодки, что с них взять. Веритас, конечно, ещё возьмёт с них своё на скором зачёте, но пока пусть спокойно выдохнут, того и гляди разберутся. С старшими курсами, уже знакомыми, проще, те хоть знают, чего ожидать, пусть и не без нареканий – некоторые так и напрашиваются на отчисление.       Рацио ведёт лекцию совершенно несобранным на первой паре студентам, когда ему поступает звонок на телефон. Естественно, он был отклонен по установленному сценарию на рабочие часы, но имя пропущенного вызова мелькает на периферии, заставляя нахмуриться и перепроверить. Веритас убеждается в правильности увиденного, пуще хмурясь и извиняясь перед студентами, и спешит выйти в коридор для разговора. Два гудка сменяет женский голос с откровенной усмешкой, – ох, быстро вы перезвонили.       – Прошу не отнимать время, я на лекции, – доктор уверен, Джейд не стала бы звонить, не будь дело связано с Пенаконией, а значит есть шанс унять его тревогу за нерадивого коллегу. Удивительно, что это была первая мысль.       – Хорошо. Маячок на Авантюрине появился на радаре. Прошу вас вновь о сотрудничестве.       Рацио едва ли воспринял происходящее за реальность, с плеч начало мало-помалу спадать напряжение, коему словно сотни лет. Руки подрагивают, ровно как и губы в приступе улыбки, – что от меня требуется?       – Вывезти его тело.       Веритаса словно окатили холодной водой. Такая постановка ответа не сулит ничего хорошего, – почему вы используете слово “тело”?       Женщина хмыкает, словно ответ должен быть более чем очевиден, тем более для члена Гильдии Эрудиции, – что же с вашим великим мозгом, доктор? Тело есть тело. Живое или мёртвое – нужно его забрать из Пенаконии.       – Вы полагаете, что он мёртв? – Рацио возмущённо повышает тон, непривычно для себя, но ни капли не жалеет.       Джейд воодушевлена сменой настроения собеседника, – откровенно говоря, на данный момент выгоднее было бы, будь он мёртв, – Веритас несдержанно громко дышит, собираясь перебить, но женщина продолжает, – однако же в долгосрочной перспективе выгоднее, конечно, чтобы он и дальше работал. Пока что Авантюрина достойнее среди Десяти Сердец не было.       Рацио массирует переносицу, закрывает глаза и считает до десяти. Конечно, этот парень не мог не стать гордостью с его-то результатами, вытекающими из неординарных методов работы и губительной самоотдачи. – Вы хотите чего-то конкретного, не так ли?       Женщина утвердительно мычит, – верно мыслите. Нужно, чтобы он был мёртв по клиническим показателям, вы констатируете смерть, тогда из Пенаконии его получится вытащить без проблем, ко всему прочему репутация Семьи пострадает от подобного наглядного случая смерти в их Грёзах. В дальнейшем ему должны быть оказаны ваши первоклассные врачебные услуги, – Рацио не видит, но может представить хищную улыбку на лице Джейд, – ну, если он, конечно, уже не мёртв.       Веритас ломает в крошки прихваченный из аудитории по инерции мелок, – я не могу гарантировать, что фальсификация смерти не скажется на его состоянии, всё зависит от изначального. Вполне возможен летальный исход, – на секунду в воспоминаниях мелькает то чувство полного бессилия, когда пациент умер едва ли не на его руках. Внутри Доктора органы словно связываются в морской узел, как те, с которыми он никогда не мог совладать. Получается лишь тяжело сглотнуть, но в горле остаётся всё так же сухо.       – Хватит рассуждений, доктор, извольте блеснуть умом на месте, пока что это всё пустые разговоры, мы даже не знаем, жив ли Авантюрин. Так что советую поберечь силы.       Женщина ставит жирную точку в обсуждениях, ожидая лишь ответа, естественно, положительного. Рацио более чем выдал собственную заинтересованность в деле, точнее, в Авантюрине, чтобы та могла не сомневаться. И всё же мужчина колеблется. Для Рацио принципиально важен вопрос состояния живости тела, как выразилась Джейд, имя которому, вообще-то, Авантюрин. Он не хочет видеть парнишку мёртвым – боится, первый и последний случай смерти его пациента навсегда запомнился мутнеющим блеском в глазах, коего у Авантюрина словно и вовсе нет, и холодом. Но вот юноша тёплый, был таковым, Веритас убедился в этом в ванной комнате отеля. Две разные черты угасающей жизни и, что пугает, парню одна из них свойственна. Рацио боится обнаружить и вторую.       – Доктор Рацио, вы собираетесь отвечать или нет? Не вы ли требовали не тратить время? – женщина нетерпеливо его подгоняет, более чем уверенная в ответе, в отличие от самого ответчика. Мужчина ещё раз взвешивает “за” и “против”, вздыхая, готовый бороться за жизнь нерадивого картёжника до конца. Возможно, его перестанет мучить совесть за предыдущую ошибку, – я согласен. Но его лечение полностью переходит мне, и право решать, как и где оно будет проходить, остаётся за мной.       Джейд довольно мычит, – доверимся вам, доктор Рацио, только не увлекайтесь, – в её голосе слышится намёк, словно она знает повадки своей жертвы и будет готова этим воспользоваться. Но Веритасу подобное не интересно, потому он завершает напряжённый разговор, тяжело вздыхая. Рацио ощущает вновь скопившееся напряжение, которое покинет его лишь при встрече с живым Авантюрином, на что остаётся лишь уповать. Лекции проходят, откровенно говоря, халтурно, чего Веритас себе простить не может. Он заранее предупреждает студентов о его ближайшем отсутствии, на что получает привычные радостные взгляды и шепотки, за которые стоит пожурить, но язык не поворачивается. Мужчина второпях пишет заявление и спешит в канцелярию за очередным командировочным листом. В мыслях проскальзывает огромный объём работы по возвращении: мало университетской, база КММ ещё, коей заинтересовались даже Гении, предлагая поучаствовать в разработке новой Виртуальной Вселенной взамен на эту информацию. И всё же… не так страшно. Это всего лишь отвлекающие мысли от действительно ужасающей идеи – мёртвого Авантюрина.       Путь до Пенаконии проходит как в тумане, даже гиперпрыжок, от которого его всё ещё мутит, словно в первый раз, лишь усугубляет положение, но не сбивает с внутренней тревоги. Рацио встречают знакомые пёстрые пейзажи, от которых не просто просыпается раздражение, а становится тошно. Каждый шаг – напряжённая пружина – Веритаса не заботит ровность спины или вид со стороны, по крайней мере меньше обычного, в спешке он едва ли не проходит мимо ресепшена, глупо разворачиваясь к девушке, которая просит остановиться.       – Сэр, стойте, вам не разрешено, – она несколько удивлена таким путём штурма напролом, но быстро собирается, – здравствуйте, что вы хотели?       – Здравствуйте, я Веритас Рацио, обо мне должны были сообщить КММ, я здесь по их инициативе, – девушка кивает на протянутый паспорт и торопливо ищет информацию на компьютере, – мне нужен ключ от номера их сотрудника – Авантюрина.       Сотрудница мычит, вчитываясь в письмо КММ, – боюсь, я всё равно не смогу вас пустить просто так, нужно разрешение господина Авантюрина.       Рацио закусывает язык, чтобы не сболтнуть лишнего – пока он не имеет права поднимать панику насчёт смерти юноши, она даже не утверждена, а Веритас не настолько азартен и удачлив, чтобы ставить на подобное. Если только Авантюрин задним числом ему не поможет неведомым образом, – мне нужно срочно обследовать его, КММ зафиксировали ухудшение жизненных показателей. Я уже прошёл ваш контроль, здесь – инструменты, – Рацио поднимает кейс в руке для наглядности лжи. Пусть часть истории и правдива.       Девушка колеблется, возможно, работает здесь совсем недавно, если сильно постараться, её можно продавить. На Веритаса очень плохо влияет вся эта ситуация, он даже готов действовать грязно.       – Мне… мне нужно связаться с господином Сандеем и посоветоваться… Подождите немного, – сотрудница набирает номер на служебном телефоне в растерянности из-за неординарной ситуации. С каждым гудком её напряжение лишь возрастает, лицо бледнеет при прослушивании окончательного продолжительного гудка, – он… не отвечает.       Рацио цыкает, где только этого пернатого носит, – вы получили официальный запрос от КММ, я подтвердил свою личность и, как доверенное лицо, ещё раз ввёл вас в курс дел. Если в вашем отеле в ближайшее время умрёт человек, пока мы с вами ждём разрешения, подумайте, к чему это приведёт?       Девушка бледнеет ещё сильнее, на лбу проступает испарина, – я… тогда я буду вас сопровождать, – она встаёт из-за стола, предупреждая коллег о скором возвращении, и берёт запасную ключ-карту от номера. Рацио широкими шагами быстро преодолевает расстояние, не дожидаясь сотрудницы, выстраивая план действий в голове – лишний человек в комнате может стать преградой. Но девушку так трясёт, что Веритас более чем уверен, что сможет её отвлечь. Он останавливается лишь в коридоре с множеством дверей, за какой-то из них живой или мёртвый Авантюрин. Нервные шаги позади оказываются впереди, слышится характерный щелчок и очередное осознание заставляет встать столбом в любезно открытой сотрудницей двери, вцепляясь взглядом в тело в чаше. Дышит. Слава Эонам, жив. Рацио шумно выдыхает, вспоминая о позади стоящей девушке, которой почти ничего не видно. План выстраивается сам собой, видимо, удача Авантюрина действительно распространяется на других. Нетвёрдыми шагами, словно до этого они держали груз, соизмеримый не с одной тонной, доктор спешно проходит внутрь – прямиком к чаше с парнем, ограждая его от взгляда сотрудницы. Рацио вылавливает чужую руку из жидкости, проверяя пульс для собственного спокойствия. Слабый, редкий, но есть. Жив. Веритас неосознанно сжимает чужую руку слишком сильно, ругая проклятого картёжника на чём свет стоит. Рацио оглядывается через плечо, замечая всё ещё стоящую поодаль девушку, и неслышно усмехается, произнося одними губами, – похоже, удача всё ещё с тобой, – голова гудит от облегчения. Он поднимается выше по тонкой руке, стыдливо задаваясь вопросом, как не сломал её в крепкой хватке несколько секунд назад. На стыке локтя, где вены хорошо прослеживаются, Рацио останавливается, доставая из-за пазухи спиртовую салфетку и шприц с заранее заготовленным раствором, который сможет на краткий момент замедлить сердцебиение до едва ли заметного даже с помощью стетоскопа, чего более чем хватит для демонстрации. Отелю Грёз не помешает досмотр посерьёзнее, либо то всё ещё пресловутая удача Авантюрина, что вызывает глупую улыбку. Веритас быстро разрывает упаковку салфетки, благо, тихие звуки глушатся работающими чашей и мониторами. Он тщательно протирает собственные руки и место на сгибе локтя, затем быстро вводит раствор, внимательно следя за изменениями. Чужое дыхание постепенно замедляется, впору не дышащему от волнения Рацио, краткая проверка пульса также проваливается. С губ срывается облегчённый вздох, самое сложное позади, дело за малым. Взвинченная сотрудница отеля подходит аккурат к моменту, когда доктор прячет следы, на секундочку, преступления, оставляя салфетку незаметно зажатой между чужими кожей и закатанным рукавом. Стерильность не соблюдена на все сто, но это всё, что возможно было обеспечить.       – Ну, что там? – голос девушки подрагивает, когда она осматривает гостей, переводя взгляд то на одного, то на другого.       – Я не смог прощупать пульс, попробую стетоскопом, – кратко отвечает Веритас, распахивая кейс с инструментами. Там действительно лишь медицинские атрибуты, разве что шприц с раствором и салфетку он предусмотрительно переложил. Доктор оттягивает дужки, чтобы вставить в уши, и прикладывает головку к удобно расположенному окошку на рубашке. Точность не важна, нужно лишь убедить сотрудницу. Звука нет, Рацио слишком устал для лишних удручающих мыслей, но сердце всё же пугливо пропускает удар, он ещё надеется услышать этого чёртового картёжника живым.       – Глухо, – кратко выносит вердикт доктор, отчего девушка столбенеет, – можете сами проверить.       – Я… я вам верю, он же не дышит, – девушка окончательно теряется, – э-это из-за меня? – её голос срывается от всхлипа, ох, видят Эоны, Веритас не хотел.       – Нет, это произошло достаточно давно… скорее, я не успел, – доктор не старается играть, всё равно он в этом не сравнится с тем же Авантюрином, но получается крайне правдоподобно. До него доходит, что это его реальная печаль, – я должен передать тело другим сотрудникам КММ, прошу простить. Сообщите об этом инциденте Семье. Он был важным послом и топ-менеджером.       Девушка кивает, не вслушиваясь, её осеняет только когда Рацио достаёт чёрный пакет для трупов. Сотрудница вскрикивает, в слезах бросаясь ближе, – нет, прошу! Это распугает народ! Есть возможность… без этого…       Веритас облегчённо вздыхает, всё равно это казалось негуманным, – хорошо. Тогда и вы утрите слёзы, – мужчина достаёт из кармана платок, учтиво протягивая его благодарно кивающей девушке, – должен вас покинуть, благодарю за сотрудничество.       Рацио закрывает кейс, словно забивает гвоздь в крышку гроба, на секунду он погружается в происходящее настолько, что вновь застывает над пока ещё бездыханным телом. Мир сужается до Авантюрина в чаше. Он ведь проснётся? Доза была рассчитана точно…       И всё же тело на руках не подаёт признаков жизни. Веритас вновь идёт на негнущихся ногах, возможно, излишне крепко прижимая парня к себе. Голова Авантюрина мирно покоится на его плече – Рацио побоялся менять её вертикальное положение, иначе есть шанс вызвать прилив крови с препаратом к мозгу, чего в его планы не входило, в противном случае для восстановления может потребоваться больше времени. Веритас крупно вздрагивает, когда чувствует первые тёплые выдохи на собственной ключице, ритм сердца взволнованно ускоряется, подобно приходящему в норму чужому пульсу. Рацио надеется, что ему не показалось, что это не поток искусственного тёплого ветра, не плод фантазии или, не доведите Эоны, Грёз. Тревога взвивается в голове языками бушующего пламени, всё идёт слишком гладко, доктор не верит в подобные совпадения. Подозрения усиливаются, когда, стоит ему переступить порог корабля Гильдии, Авантюрин начинает просыпаться за удобно закрытой дверью. Парень тяжело открывает глаза удивительного цвета, пытается проморгаться и поднимает их на доктора.       Ах, вот оно что.       Сердце Рацио сжимается от осознания ситуации, ужаса и боли. Как можно так поступать с людьми, продавая им мечту? Вот только Веритас реалист, поэтому он точно знает, что Авантюрин ни за что в подобном уязвлённом состоянии ему бы так открыто не улыбнулся.       И у него, чёрт побери, нет этого живого блеска в глазах.       И всё же… Он жадно рассматривает Авантюрина, тёплого и счастливого в его руках, пусть этот краткий миг останется в его памяти. В реальности… Что его ждёт в реальности? Жив ли тот, кто ему сейчас так тепло улыбается?       – Спасибо, док, – сладкий голос обволакивает, без игривости или бравады звучит по-домашнему нежно, отчего поперёк горла встаёт ком, – я рад, что это был именно ты.       Авантюрин из Грёз опасен. Гораздо опаснее реального. Настоящий непредсказуем и стремится к саморазрушению. Этот же медленно, но верно уничтожает мозг и сердце доктора, воплощая несбыточную идею глобального масштаба в локальном виде: мир и люди, достаточно открытые и безопасные, чтобы даже таким, как Авантюрин, было комфортно. Рацио не уверен, насколько боль отражается на его лице, но слышит взволнованный голос, словно сквозь толщу воды.       – Что-то случилось? Ты выглядишь… печальным?       У Веритаса слабеют руки от чужой заботы, но он упорно удерживает Авантюрина, эгоистично выжидая ещё мгновение… а затем ещё парочку…       – Да. Извини, мне нужно проснуться, – шепчет в ответ Рацио. Выражение лица напротив не меняется, всё вокруг словно застывает, поэтому доктор ловит момент. Он вновь бессилен, но в этот раз ещё и перед своими чувствами к пациенту.       Наступает полная темнота.