The Way We Burn For Each Other

В течение следующих недель Фенрис избегал Хоука. Если возникала необходимость пойти на задание или все собирались в «Висельнике», он находил оправдания, почему у него нет времени. Он решил, что лучше держаться на расстоянии. Ему нужно было время подумать. А ещё он не хотел столкнуться с Хоуком. В ту ночь, когда Андерс исцелял его рану, Хоук держал его за руку. Он хотел поддержать его. И хотя Фенрис чувствовал, что сможет самостоятельно и без поддержки справиться с болью, вызванной магией, он ничего не сказал. Он позволил этому случиться. Фенрис обратил внимание на цепкий взгляд Андерса, который, будучи невероятно опытным в целительстве, мог позволить себе отвлекаться на происходящее вокруг. И, разумеется, от его взгляда не ускользнула рука Хоука, обхватившая ладонь Фенриса. Когда Фенрис ослушивался, совершал ошибку, а иногда и просто по прихоти, Данариус использовал для наказания магию. Он говорил: «заставим лириумные клейма петь». По ощущениям это отличалось от целительной магии Андерса. Было неприятно, но, в целом, терпимо, если стиснуть зубы. Фенрис не знал, какую магию применял к нему Данариус, ему просто казалось, что от неосторожного движения клейма вот-вот взорвутся. Они словно расширялись до такой степени, словно набухшие артерии, готовящиеся лопнуть. А спустя какое-то время по телу будто лился кипяток. Независимо от того, насколько стойким к боли был человек, эльф был уверен, что эта боль поставит на колени любого мужчину или женщину. Иногда у Данариуса было садистское настроение, и тогда он продолжал использовать магию до тем пор, пока Фенрис не падал на пол, свернувшись калачиком и скуля, заливаясь слезами. А когда всё заканчивалось, его хозяин оставлял его лежать на земле. И когда Хоук обхватил его руку во время исцеления, в голову Фенриса пришла мысль, что, возможно, терпеть боль таким образом больше нет необходимости. Тогда он понял, что это было его рабским прошлым. Он крепко сжал руку Хоука, сосредоточившись на ощущении тёплой кожи мага на своей собственной. На протяжении нескольких недель Фенрис ловил себя на том, что вспоминает эти моменты. Как Хоук берёт его за руку. Или как он дотрагивается до его щеки, а затем несёт из убежища Тароне в Клоаку в клинику Андерса. И каждый раз он вздрагивал, осознав, куда завели его эти мысли. Он знал, что это плохая идея. Хоук был… он был слишком хорош. А Фенрис был слишком сломлен. Тем более, что вопрос и не возникал. С чего бы такому, как Хоук желать кого-то вроде него? Он беглый раб, эльф… мужчина. Однажды днём в дверь его поместья постучали. — Фенрис? Эльф резко выпрямился. Он сел на один из диванов перед камином и повернулся. В дверном проёме замер Хоук. — Что тебе нужно? — спросил Фенрис явно раздражённым голосом. Маг прикрыл за собой дверь и, пройдя в комнату, протянул что-то Фенрису. Книгу. Эльф нахмурился, вскинув бровь. Он взял книгу в руки и повертел её, прежде чем снова посмотреть на Хоука. — Что это? Почему ты даёшь её мне? Хоук улыбнулся. Он казался радостно взволнованным. — Я нашёл её. Хотел подарить тебе. — Это… подарок? Хоук кивнул. — Взгляни. Её написал Шартан. Он эльф, который помог Андрасте во время восстания против Тевинтера. Он был восставшим рабом. Фенрис моргнул несколько раз, а затем поджал губы, словно откусил лимон. Он вскочил на ноги, сделав несколько широких шагов сначала в одну сторону, а потом в другую. Первым его порывом было швырнуть книгу в огонь. Но он смог себя сдержать. Он посмотрел на Хоука так, словно тот вручил ему отрезанную собачью голову. — Что ты хочешь, чтобы я с ней делал? — обвиняющим тоном спросил он, явно раздражённый. Плечи Хоука поникли. Было видно, что такой реакции он не ожидал. — Я думал… — Ты что забыл? Рабов в Тевинтере читать не учат, — фыркнул Фенрис. — Я ничего не смогу с ней сделать! Какой бы вдохновляющей ни была история одного эльфа, пошедшего против Империи, я не смогу её прочитать! В гневе Фенрис отшвырнул книгу в сторону. Та упала на диван, а затем свалилась на пол. Фыркнув, эльф отвернулся, скрестив руки на груди, и уставился на огонь в камине. Не прошло и минуты, как он почувствовал себя виноватым. Хоук пришёл сюда, чтобы сделать ему подарок, а он швырнул его в сторону. Фенрис прикусил нижнюю губу. Однако он не мог заставить себя извиниться и был уверен, что маг сейчас уйдёт. Он уйдёт, думая про себя, что зря потратил на него время. Но вместо этого Хоук поднял книгу и подошёл к Фенрису, смотря ему в глаза. Когда эльф увидел понимание на лице мага, его сердце заколотилось с бешеной силой. И ему захотелось стереть это выражение с его лица. — Я могу научить тебя. — Что? — фыркнул Фенрис. — Я могу научить тебя читать. Фенрис пожевал нижнюю губу. — У тебя что, комплекс спасителя? Ты поэтому хочешь научить бедного раба тому, чему обычные дети учатся с семи лет? Его слова были резкими и мрачными. Полными негодования. Но Хоук лишь поджал губы, вздохнув. — Фенрис, я не хочу, чтобы ты почувствовал себя шокированным, поэтому предупрежу заранее: я сейчас тебя обниму. Лицо эльфа исказилось будто бы от отвращения и глубочайшего оскорбления. Он смотрел на Хоука прищуренными, смущёнными и вопрошающими глазами. Несмотря на предупреждение он чувствовал себя застигнутым врасплох. Внутри возникло такое чувство, что он перелистнул сразу несколько страниц, упустив суть. — Зачем тебе это делать? — ошеломлённо спросил он. — Просто чувствую, что тебе нужны объятия. — Не нужны мне объятия. Какое-то время Хоук молчал, а затем поднял руки и направился к Фенрису. Тот расправил плечи, попятившись. — Хоук, — угрожающе произнёс он. — Я сломаю тебе обе руки, если ты попытаешься меня ими обнять. Маг склонил голову набок, некоторое время рассматривая эльфа. Казалось, он раздумывал не слукавил ли беловолосый эльф. — Я просто хочу быть рядом с тобой, Фенрис. Он снова поднял руки, а Фенрис отступил ещё дальше. Хоук шагнул к нему, и всё тело эльфа напряглось. Он был похож на испуганного уличного кота со вставшей дыбом шерстью. — Даже если тебе трудно мне это позволить. Он обхватил руками хрупкое тело эльфа, притягивая его к себе. Лицо Фенриса вжалось в грудь мага. Лириумные клейма сверкнули голубым, а давление на них слегка обожгло. Но эльф не обратил на это внимания. Он тихо вздохнул. Он сосредоточился на близости высокого черноволосого мужчины. Его тепле. Его запахе. Его сердце, что слегка ускорило свой бег. Его руках, что обхватили Фенриса будто закрывая от мира, позволяя чувствовать себя в безопасности. Защищённым. Больше всего на свете ему хотелось остаться в этих объятиях и насладиться этим моментом. Ощущением, что Хоук обнимает его. Фенрис не позволил бы себе такой близости ни с кем другим. И ему было интересно, осознаёт ли этот мужчина важность своего поступка. Но в то же время Фенрис не хотел позволять себе уступать. Злобный голос в глубине его сознания говорил, что он этого не заслуживает. Что он не заслуживает Хоука. Что ничего хорошего из этого не выйдет. И этот же голос пытался сказать Фенрису, что это было просто дружеское объятие из жалости, которым Хоук мог одарить любого друга или знакомого. Но не больше. Так что не сточит питать ложных надежд. Пока Хоук продолжал обнимать его, Фенрис опустил руки по швам. — Может быть ты и прав, — пробормотал маг. — Вполне возможно, что во мне живёт желание защищать и спасать. Я не смог спасти Бетани. Её прямо на моих глаза убил огр. Может быть, именно поэтому я не могу отвести взгляд, когда кому-то нужна помощь. Или когда с кем-то поступают несправедливо. Когда я думаю о том, что ты пережил, Фенрис… я даже представить себе не могу. Эльф продолжал хранить молчание, сжав губы. — И я знаю, что в конце концов, моё сочувствие не принесёт никакой пользы, но я всегда рядом. Я здесь ради тебя, Фенрис. Всегда. Кажется, ты даже не осознаёшь, какую власть имеешь надо мной. Ты можешь получить всё, что угодно, просто попроси. Фенрис замер. О чём говорит Хоук? Осознаёт ли он, как это прозвучало? Сердце эльфа пропустило удар. Он поднял руки. Он хотел обнять мага. Он хотел обнять его в ответ. Ему хотелось, чтобы Хоук прижал его крепче к себе. И не отпускал. Но внезапно Хоук отстранился, отступая на шаг. И на долю секунды он выглядел удивлённым. Как будто только сейчас осознал, что сказал. Хоук откашлялся, но через секунду снова взял себя в руки и улыбнулся, почёсывая затылок. — Это прозвучало странно, да? Не подумай ничего такого. Я просто болтаю. Он отошёл назад. И эльф внезапно почувствовал себя очень одиноким. Тело пробрала дрожь, хотя в камине всё ещё горел огонь. — Но я не отказываюсь от своих слов, — объяснил Хоук. — Я научу тебя читать, — маг взял в руки книгу Шартана и устроился на диване. — Давай начнём прямо сейчас, — энергично предложил он. Фенрис медленно кивнул, садясь рядом.

***

Над Киркволлом сгущались сумерки. Последние несколько дней часто шёл дождь, что было редкостью для этой части Вольной Марки. Большую часть времени небо было голубым, а температура тёплой. Но в это время года погода становилась ненастной, и предсказать её было нелегко. Последние несколько дней шёл дождь. Небо затянуло пасмурными тучами, а дороги были сырыми, с образовавшимися местами лужами. Хоук прогуливался по Верхнему городу в компании Фенриса, Изабеллы и Андерса. Утром они побеседовали с аристократом Гисленом де Карраком о его жене Нинетт. Она пропала, а её муж расклеивал листовки с просьбой помочь в поисках. Услышав об этой миссии, Изабелла не проявила особого энтузиазма. Она пошутила, что если женщине удалось сбежать от своего мужа, значит стоит её отпустить. Хоть она и высказала свои опасения в шутку, все поняли, что она именно это и имела в виду. Точно так же она не пыталась скрыть, почему всё-таки хотела помочь: они собирались в «Цветущую Розу» поговорить с проституткой. Она рассмеялась, заявляя, что ни за что в жизни этого не пропустит, всё ещё обиженная, что они не взяли её с собой, когда ходили узнавать о Керане и Уилмоде. Пока они шли по Верхнему городу, направляясь к борделю, она радостно насвистывала. — Знаешь, Хоук, — начала Изабелла. — Мне кажется на днях я видела в «Цветущей Розе» Карвера. Маг молчал некоторое время, а потом взглянул на пиратку, прежде чем заговорить. — Карвера? Моего брата Карвера? Ты уверена? Изабелла рассмеялась, задорно кивнув. — Без обид, Хоук, — заговорил Андерс. — Но я не знаю никого, кому так сильно нужно с кем-нибудь трахнуться, как твоему брату. Хоук отмахнулся. — Поверь, я с тобой согласен. Может, он перестанет быть таким засранцем, если какая-нибудь девушка из «Цветущей Розы» поможет ему сбросить напряжение. Андерс не упустил возможности использовать ту же тактику с Фенрисом. Он бросил на него неодобрительный взгляд. — Может и тебе стоит задуматься об этом, Фенрис? Кто знает, вдруг после этого тебе удастся положить конец всем этим стенаниям: «Ах, я был рабом и ненавижу всех вокруг». Эльф прищурился. Он скривил губы, как делал всегда, когда собирался заговорить с Андерсом. Однако не успел он ничего сказать, как раздался голос Хоука. — Детишки, не ссорьтесь. Фенрис закатил глаза, решив промолчать. Должно быть, Андерс воспринял это как свою победу, озорно ухмыляясь. Спустя несколько минут они вчетвером вошли в «Цветущую Розу». Из зала доносились радостный смех и приглушённые разговоры. Глаза Изабеллы загорелись, когда мимо них прошёл мужчина, подмигнув ривейнийке. — Нет, нельзя, — пожурил её шутливо Хоук. — Плохая Изабелла! Мы здесь по делу. Пиратка ухмыльнулась, театрально вздохнув. — Чего только не сделаешь ради дела? Тогда, полагаю, удовольствиям придётся подождать. Андерс рассмеялся, заверяя ту, что здешние мужчины непременно её дождутся, когда она заскочит к ним пропустить стаканчик другой. Де Каррак упоминал проститутку по имени Джитанн, с которым его жена, вероятно, проводила много времени. Порасспрашивав немного в борделе, они относительно быстро нашли нужную комнату. Внутри их ждал молодой эльф с рыжими волосами и голубыми, как море, глазами. Он повернулся к своим посетителям, даже не попытавшись скрыть веселья, и ухмыльнулся. — Изабелла, — поприветствовал он. Фенрис стоял позади. Он подумал, что даже не удивлён, что этот эльф знает Изабеллу. Вопрос лишь в том насколько хорошо они знакомы. Не то чтобы он осуждал ривейнийку — совсем наоборот. Она была свободной женщиной и могла делать всё, что хочет. Просто удивительно, сколько свободного времени у неё было, чтобы заводить всё новые и новые знакомства, учитывая, как часто она отправлялась с Хоуком на опасные задания. — Джитанн, дорогуша, — радостно пропела Изабелла. Эльф посмотрел на остальных. — Ты что принесла мне подарки? Хах, мальчики один краше другого. Он подошёл к Хоуку, смотря на него снизу-вверх. — Держу пари, ты невероятно вынослив, здоровяк. Джитанн смотрел на черноволосого мужчину с многозначительной ухмылкой, Изабелла же просто коротко хихикнула, а Андерс закусил нижнюю губу. Хоук выглядел озадаченным, создавалось впечатление, что он не знает, как реагировать. Обычно в таких ситуациях Фенрис сдерживался, но сейчас он начал действовать быстрее, чем успел подумать. Он увидел, как рыжеволосый эльф попытался положить ладонь на грудь Хоука. И видеть это стало невыносимым. Он сделал шаг вперёд, останавливая Джитанна. — Как насчёт держать свои руки при себе? Мы здесь для того, чтобы задать вопросы, а не пользоваться твоими услугами. Услышав резкие слова, Джитанн удивлённо вскинул брови. Мгновение он смотрел на Фенриса, а затем перевёл взгляд на Хоука и обратно на беловолосого эльфа. — Понятно, — сказал он с усмешкой. Джитанн вскинул руки, словно сдаваясь, и отступил назад. Прежде чем приступить к расспросам о Нинетт, Хоук бросил на Фенриса быстрый взгляд. Эльф отвечал охотно, не утаивая подробностей. Таким образом они узнали, что жена де Каррака проводила довольно много времени в «Цветущей Розе». После её исчезновения здесь побывал и храмовник, который тоже спрашивал о ней. Эмерик. Вкратце посоветовавшись, компания решила, что стоит побеседовать с этим храмовником. Джитанн скрестил руки на груди, вскинув бровь. — Эй? — сказал он обиженно. — Я всё ещё здесь. И что теперь? Вы просто уйдёте, даже не повеселившись напоследок? Фенрис раздражённо заворчал, первым покидая комнату. Он должен был позаботиться о том, чтобы выбраться оттуда прежде, чем собственноручно сотрёт ехидную ухмылку с лица рыжеволосого эльфа. Хоук и Андерс молча последовали за ним. Изабелла же, смеясь, извинилась перед Джитанном, заверив его, что она скоро зайдёт снова. По пути Изабелла немного отстала, чтобы идти вровень с Фенрисом. Некоторое время она просто смотрела на него со стороны, ухмыляясь. И в какой-то момент эльф, закатив глаза, решил спросить её в чём дело. — Изабелла, перестань пялиться. Та усмехнулась. — Ты что ревновал, Фенрис? Эльф слегка поморщился, а затем проворчал. — Не понимаю, о чём ты. Изабелла хихикнула. — О, не беспокойся. Я сохраню твою тайну.

***

— Агрх. Чушь собачья. Изабелла тихо вздохнула, откинув волосы с лица, и отвернулась. Она с самого начала не хотела браться за это задание. Пиратка считала, что де Каррак просто идиот, от которого сбежала жена. Но теперь выясняется, что он скорее всего, остался вдовцом. А Нинетт — его жена — оказалась не без вести пропавшей, а мёртвой. Изабелла всегда чертыхалась себе под нос, когда её что-то захватывало, но она не могла признаться в этом даже самой себе. И вот теперь она стоит, скрестив руки на груди и прислонившись к стене, пока Хоук прячет обручальное и отрубленную кисть руки — с уверенностью можно было предположить, что они принадлежат ей — в свой карман. Они пришли сюда по следам. К этим сомнительным литейным мастерским. Андерс тем временем обыскивал помещение и теперь вернулся к остальным, озадаченно качая головой. Он ничего не нашёл. — Человек, которого мы видели, прежде чем напал демон, исчез. Просто растворился в воздухе. Он удручённо вздохнул, говоря, что им, вероятно, следует сообщить Гислену о вероятной кончине его жены. Да и храмовнику Эмерику тоже будет интересно узнать. Пока Страж и пиратка продолжали обмениваться мнениями и версиями, Фенрис и Хоук стояли в стороне. Обычно магу было что сказать даже в таких неприятных ситуациях, как эта, но сейчас он молчал. Ни слова не произнёс. Фенрис заметил, как его плечи поникли, а выражение лица стало замкнутым. Хоук погрузился в собственные размышления. — Идём, — тихо сказал он. Изабелла и Андерс обменялись многозначительными взглядами, но, не споря, последовали за своим лидером. Фенрис замер на мгновение, но затем покинул литейную вслед на остальными. На улице похолодало. В воздухе витал запах приближающегося дождя. Облака закрывали луну и звёзды, делая всё особенно мрачным. — Мне нужно выпить, — объявила устало Изабелла. — А я должен вернуться в клинику, — сказал Андерс, попрощавшись. Пиратка слегка подтолкнула Хоука локтем, но тот отмахнулся от неё, ничего не сказав. Изабелла нахмурилась, но решила пока оставить его в покое. — Спокойной ночи, Фенрис, — помахала она на прощание. — Не зли слишком много магов без меня. Хоук тем временем направился к жилым кварталам. Фенрис замер посреди дороги, задумавшись. Он мог бы направиться прямиком в Верхний Город, но разрывался на части. Хоук редко бывал таким тихим и задумчивым. Поэтому эльф не знал, предпочитал ли маг в таких ситуациях держаться особняком или находиться в чужой компании. Но если дело было в последнем, Фенрис поступает правильно? Пусть он был отличным слушателем, находить нужные слова в таких ситуациях он не умел. Фенрис был не из тех, кто говорит что-то утешающее только для того, чтобы кому-то стало лучше. Обычно он предпочитал горькую правду — и его в этой инициативе поддерживали нечасто. Он был слишком прямолинеен и честен. Эльф боролся с собой, но потом вспомнил ту ночь, когда Хоук сказал ему, что хочет быть рядом, даже если будет трудно. И Фенрис решил оказать магу ту же любезность. Поэтому, вместо того чтобы отправиться прямиком в Верхний Город, он последовал за Хоуком, ускорив шаги, чтобы догнать человека. Фенрис шёл рядом с ним. Ни один из них не произнёс ни слова. А затем, в какой-то момент, когда они проходили по узкому переулку, маг остановился, поворачиваясь к эльфу. Мгновение он просто смотрел на него, прежде чем начать говорить. — Как ты думаешь… мы могли спасти Нинетт? Фенрису даже спрашивать было не нужно. Он знал, что так сильно беспокоило мага. Это всё его сострадание. Его стремление помочь всем, кто в этом нуждается. Он хотел помочь. Это было заложено в самой его сути. Каким-то образом в этом отношении Хоук был похож на исчезающий дух. Потому что если дух не мог выполнить своё предназначение, если он не мог оставаться тем, кем он был, он исчезал. Выражение лица Хоука было печальным. Потухшим. Даже слепой бы увидел, что смерть Нинетт застала его врасплох. — Я не знаю. Эльф знал, что этот ответ бесполезен. Он не сделает ситуацию лучше. Но он был честным. Искренним. Хоук опустил плечи. А затем глубоко и тяжело вздохнул. — Я поговорю об этом с Эмериком завтра. Может быть, он сможет позаботиться о том, чтобы этого парня поймали. Фенрис понял, что Хоук скорее говорит с самим собой, поэтому ничего не ответил. Подождав немного, он спросил: — Ты хочешь побыть один? Я могу уйти. Хоук покачал головой. — Давай просто постоим здесь немного. Эльф нахмурился. Он не был уверен, что если они вдвоём останутся в этом тёмном переулке, будет какой-то толк. Но он решил, что если это то, в чём нуждается Хоук, так тому и быть. Фенрис прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди. Согнув одну ногу в колене, он упёрся ступнёй в прохладный камень. Хоук снова вздохнул, но на этот раз громче. А после этот вздох перешёл в ворчание. — Ну и к чёрту это всё. Если я закроюсь дома, лежа в постели это тоже не обернётся ничем хорошим. Мир — отстой. И завтра он будет точно таким же. Он взглянул на Фенрис. Осанка сделала его таким, каким его знали все. Высокий, прямой, уверенный в себе. В глаза неспешно вернулся привычный блеск. Хоук хлопнул в ладоши. Было очевидно, что он насилу старается стать как обычно весёлым. Но если это сработало и в результате его настроение стало хоть чуточку лучше, кто такой Фенрис, чтобы обвинять его в притворстве? — Думаю, Изабелла всё-таки сказала дельную мысль. Идём в «Висельник». Фенрис вскинул бровь. — В самом деле? Хоук с готовность кивнул. — Ага, я собираюсь напиться так сильно, что не смогу вспомнить своё имя. — Я тебе для этого не нужен. — Ещё как нужен. Фенрис был не в настроении праздновать, но решил оказать Хоуку услугу. Честно говоря, он вряд ли мог ему в чём-то отказать. И этот факт заставлял его прикусить нижнюю губу. Его раздражало, с какой лёгкостью этот человек мог преодолеть стены, которые он выстроил вокруг себя. Словно проходя насквозь. И Фенрис пошёл с ним в «Висельник».