The Way We Burn For Each Other

Шли недели. Хоук почти полностью замкнулся в себе. Он покидал поместье Амеллов только в случае крайней необходимости. Его друзья негласно решили навещать его время от времени, чтобы показать, что они всегда рядом, если что-нибудь понадобится. Они старались быть нежными и внимательными, пытаясь дать ему время, в котором Хоук нуждался, прежде чем он снова погрузится в хаос повседневной жизни Киркволла. Они хотели, чтобы он был полностью готов, прежде чем погрузится в этот поток. Некоторые приносили в поместье небольшие подарки. Мерриль пробовала свои силы в выпечке, Андерс приносил книги, а Себастьян каждый вечер молился за души Хоука и Леандры. Авелин по старой привычке придерживалась наиболее агрессивного подхода, показывая Хоуку «жёсткую любовь». Иногда она заставляла его покидать поместье и выводила на прогулку. В других случаях она заставляла его заниматься с ней различными тренировками, мотивируя это тем, что физическая активность позволит ему выплеснуть все негативные эмоции. Изабелла приносила алкоголь. Много алкоголя. Никто из них не осмеливался спросить о Карвере, но все друзья знали, что новоявленный храмовник даже не взял выходной, чтобы навестить старшего брата. Фенрис тоже навещал Хоука. Но это были короткие визиты, заканчивающиеся до того, как кто-то успел бы затронуть щекотливую тему. Эльф был в замешательстве с того самого вечера их интимных объятий. Он не знал, что это значит или, чего он боялся больше всего, не значит ничего. В конце концов, Хоук потерял свою мать и поэтому искал дружеской поддержки. И теперь Фенрис не знал, как себя вести. Он не был готов притворяться, что всё вернулось на круги своя, но и равнодушным показаться не желал. Поэтому он решил снова держаться на расстоянии, делая их встречи как можно короче, прежде чем кто-нибудь из них успеет сказать что-то более многозначительное, чем: «Ты ел?», «Как спалось?» или «Пахнет дождём». И в какой-то момент время пришло. Хоук дал своим друзьями понять, что готов вернуться к нормальной жизни. Но все они негласно решили по-прежнему относиться к нему с пониманием. Однако, Авелин, выразив удовлетворение, сказала, что это хорошо. Иногда нужно отвлечься и сказать себе, что всё снова в порядке, пока ты сам не поверишь в это. Варрик и Изабелла позвали Фенриса с собой, когда они направились на задние в Клоаку. Пока они шли по лабиринту закоулков, гном и ривейнийка непрерывно разговаривали. Казалось, они думали, что Хоук не сможет впасть в уныние или слишком сильно погрузиться в свои мысли, если они будут заполнять разговорами каждую секунду. Несмотря на то, что это было немного неуклюже, они всё же приложили усилия. Возможно, их целью было сделать первую миссии после «перерыва» настолько нормальной для Хоука, насколько это возможно. И, по общему признанию, это включало в себя разговоры ни о чём, подшучивания и неприличные шутки. — Да нет же, Варрик, послушай! Это Фенрис сломал ему руку уже после того, как я плеснула эль ему в лицо. Гном рассмеялся. — Вы двое, как злобные сестрички, избивающие ничего не подозревающих детишек. — Хах! — отмахнулась от него Изабелла. — Они вовсе не невинны и безобидны. — Что ж, тогда я надеюсь, что вы двое сеете страх и ужас во всех нужных местах. Ривейнийка усмехнулась, украдкой взглянув в сторону Хоука, чтобы проверить выражение его лица. Было видно, что он очень старается. Как человек, терпящий одну трагедию за другой, а затем после периода отчаяния и скорби, принимающий решение снова начать жить. Даже если следующая катастрофа не заставит себя ждать. Но таковы волны, по которым приходится плыть всем живым существам. Казалось, Хоук старался сохранять на своём лице нейтральное выражение, которое превращалось в ухмылку, когда кто-то отпускал шутку. Однако его глаза по-прежнему выглядели усталыми. В них не было привычных ярких всполохов цвета мёда. Они казались темнее обычного. Меланхоличнее. Фенрис спрыгнул с небольшого выступа. Через потайной люк в полу они обнаружили небольшой лабиринт коридоров, спуститься в которые он отважился первым. Фенрис подозрительно огляделся, навострив уши, и прислушался. Он оказался в комнате с низкими потолками, в конце которой виднелась лестница, ведущая вниз. Убедившись, что опасности нет, он повернулся. — Можете спускаться. Изабелла спустилась второй. Фенрис протянул ей руку, которую она с улыбкой приняла, удерживая равновесие. Она могла спуститься и сама, но эльф, как она уже поняла, был настоящим джентльменом. — Спасибо, — очаровательно пропела Изабелла, спускаясь по соседней лестнице. — Не волнуйся, Задумчивый эльф, — сказал Варрик, отмахиваясь, прежде чем приступить к спуску. — Я сильный, независимый гном. Сам справлюсь. Фенрис слегка ухмыльнулся. Такое нечасто случалось. Громкий смех редко срывался с его губ. Варрик вместе с Изабеллой пошли вперёд. В этот момент вниз спустился Хоук и теперь стоял рядом с Фенрисом — ближе, чем необходимо, подумал тот, глядя искоса. — Вы с Изабеллой… — последовало неуверенное. Эльфу силой пришлой подавить раздражение, лезущее на лицо. Как он и подозревал, после начала этой фразы не последует ничего хорошего. И тогда он понял, насколько легко раздражается рядом с Хоуком. Стоило магу посмотреть в его сторону или — если утрировать — вздохнуть, а эльфу уже хотелось досадливо закатить глаза. Вероятно, такая реакция следовала за крайне эмоциональным положением? С одной стороны, деликатно и благородно было общаться с магом осторожно, относясь немного снисходительно, пока продолжался его безмолвный траур. Но, с другой стороны, Фенрис всё ещё злился на него. Вернее, если быть совсем уж честным, он злился на себя. Потому что последние несколько месяцев он претерпевал крайне эмоциональные изменения. После того, как он буквально преклонил колени перед Хоуком, тот его отверг, и впоследствии ему пришлось научиться справляться со стыдом и лечить разбитое сердце. Казалось бы, нет ничего проще, чем забыть человека, который не отвечает на твои чувства. Особенно, когда всё закончилось, не успев начаться. Но привязанность Фенриса к Хоуку поражала его самого. Возможно, его влюблённость обернулась такими сильными и всепоглощающими чувствами, потому что Фенрис никогда и ни к кому раньше так не относился. По крайней мере, он не помнит происходило ли подобное в прошлом. И именно поэтому он чувствовал себя самым большим идиотом на свете. Из-за того, что позволил себе так увлечься мужчиной только потому что тот был к нему добр. По сути, именно к этому и можно было всё свести, если быть совсем уж циничным. И это заставляло эльфа тревожиться. Он чувствовал себя самым наивными идиотом, когда-либо ходившим по земле. А потом настал тот вечер. И их крепкие объятия. И Фенрису показалось, что эти мгновения отбросили его на месяцы назад. И это снова причиняло боль. На сердце становилось тяжело от тоски всякий раз, когда он смотрел на Хоука. И он ненавидел это чувство. Он так сильно его ненавидел. Возможно, за это он ненавидел и Хоука. Хотя и не должен был. Не сейчас. Не тогда, когда им следует обращаться с магом осторожно. И это было квинтэссенцией эмоциональных проблем Фенриса. — … кажется, вы стали по-настоящему близки. Фенрис слегка прищурился. Сначала он подумал, стоит ли отвечать. В конце концов, на вопрос это было не похоже, скорее на утверждение. Он пытался прочесть выражение лица Хоука, найти хоть какой-нибудь намёк на то, что тот подразумевал под этими словами. — Да, — злобно ответил Фенрис. — Как мы с тобой когда-то. Укоряющий голос где-то в глубине сознания заверил, что ему не следовало этого говорить. Что это было жестоко и придираться к магу не нужно. В конце концов все и правда старались быть осторожными. Но слова уже произнесены и вернуть их назад было нельзя. Голос Фенрис был суровым и ледяным. Даже по его собственному мнению, эти слова прозвучали неожиданно хлёстко. Он и сам едва не вздрогнул. Но лишь тихо фыркнул, прикусив нижнюю губу. Фенрис отвёл взгляд, он не хотел видеть реакцию Хоука на эти слова. На мгновение он подумал, не взять ли их обратно, но решил, что уже слишком поздно. Эльф пошёл за Варриком и Изабеллой, мгновением спустя услышав приближающиеся шаги Хоука. Они спустились по ступенькам, проходя по коридору, и вышли на открытое пространство. — Дети должны быть где-то здесь, — пробормотал Варрик, оглядываясь по сторонам. Фенрис собирался было пойти обыскать зал, когда к нему вплотную подошёл Хоук. — Мне нужно поговорить с тобой… о нас, — внезапно сказал он. Фенрис вскинул брови, явно застигнутый врасплох и понятия не имеющий, что с этим делать. И даже если он уже не совсем доверял своей способности читать других, он всё равно не мог понять, о чём говорит маг. Потому что он смотрел на Фенриса настойчиво, с решимостью, будто принял какое-то решение. Точно так же, когда кто-то раздумывал над вопросом, уже зная на него ответ. — Что, при всех? Фенрис явно был против, но Варрик бросил поспешное: — Я ничего не слышу, — аналогичное заявление последовало от Изабеллы. Они пошли в следующий коридор, и их последующий разговор слышался приглушённо. — Подожди, здесь ловушка. — Так обезвредь её. — Обезвредь сама. Последнюю я обезвреживал. Хоук подошёл к Фенрису немного ближе, смотря на него сверху-вниз. Эльф смотрел на него с глубоко оскорблённым выражением лица. И всё же он не смог остановить спазм в горле. — Прости меня. Я был таким идиотом. Маг смотрел на Фенриса с сожалением, от которого его глаза блестели. И эльф почувствовал, как подкашиваются колени. Но внешняя его реакция в корне отличалась от внутренней. Он только тихо и презрительно зашипел. — Сейчас не лучшее время, Хоук. Мы стоим в провонявшей сточными водами канализации и ищем похищенных детей. Так что прекрати, пожалуйста. Я не собираюсь стоять здесь и выслушивать твои бормотания. В эти секунды Фенрис поклялся самому себе, что если черноволосый маг немедленно не заткнётся, он сломает ему челюсть. Он не был уверен, хочет ли Хоук перевести этот разговор в такое опасное и интимное русло, но он отказывался делать это здесь и сейчас. Только не в этом месте. Только не тогда, когда они должны сосредоточиться на задании, чтобы не оказаться убитыми. В больших зелёных глазах эльфа сквозило предупреждение. Они призывали Хоука замолчать. Но похоже мага было не переубедить. Он сделал к Фенрису ещё один небольшой шажочек. — Но я… Раздался громкий хлопок. Всё вокруг затряслось, поднимая пыль. Фенрис и Хоук обернулись, увидев тёплый свет. К ним, ругаясь, бежали Изабелла и Варрик, уворачиваясь от летевших мимо стрел. — Мы нашли плохих парней! — закричала ривейнийка, как будто всё это было спланировано заранее. Феррис выхватил свой клинок, когда Хоук уже собирал ману для заклинания. Послышались торопливые шаги, лязг доспехов и крики, отдающие приказ к атаке. Варрик выстрелил в небольшой проход, а спустя долю секунды Хоук отправил туда же каменный кулак. Первый строй врагов был побеждён, сбитый с ног силой ударов. А затем последовали крики бандитов, предупреждающие держаться подальше, и хаос. Варрик ухмыльнулся, прекрасно понимая, что окружение давало им решающее преимущество. Чтобы добраться до них, врагам пришлось бы пройти по узкому проходу. А они с Хоуком соответственно, могли встретить их шквалом огня. Маг рядом с ним уже готовил новое заклинание. — Итак, — громко крикнул Варрик. — Где вы прячете детей? Давайте договоримся! Последовала короткая пауза. А несколько секунд спустя раздался голос. — Почему бы тебе не подойти сюда, и тогда мы поговорим! Варрик закатил глаза, посмотрев на Хоука. — Прости, я на самом деле надеялся, что это будет приятная и спокойная миссия. — О, — сказал Хоук, отмахиваясь. — Это именно то, на что я рассчитывал. Иначе мне было бы скучно. Один из их врагов отважился немного продвинуться вперёд, заглянув в узкой проход, но тут же был встречен молнией. Та попала ему в лоб, отбрасывая назад. Снова раздались громкие крики, оскорбления и угрозы расправы. — Я могу этим весь день заниматься! — крикнул Варрик. Он вставил в паз следующий болт и пробормотал: — Что за сборище идиотов… Хоук вздохнул. — Ты закончил играть в игры, гном? Варрик задумался, пожимая плечами, но дал магу понять, что тот может попытать счастья. — А теперь покончим с этим, — произнёс Хоук, изящно крутя посох в руках и делая несколько шагов вперёд. Он сделал спокойный вдох, чувствуя, как магия течёт по венам. А затем ударил посохом о землю. Послышалось шипение, а вокруг навершия заплясала молния, бешено крутясь и дёргаясь. Коридор наполнился ярким фиолетовым светом. Сосредоточенное выражение лица Хоука стало ещё более мрачным. Он вскинул посох, указав им в коридор и все молнии мигом устремились туда. Раздались крики, переходящие в визг. Цепная молния поражала одного противника за другим. Хоук предположил, что их враги сбились в кучу, и он оказался прав. Именно поэтому его манёвр сработал идеально. Изабелла и Фенрис обменялись кивками, подобрав свои клинки, и пробежали мимо Хоука. Они бросились к узкому коридору и, пересекая его, слегка повернули за угол, оказываясь лицом к лицу со своими противниками. Это было странно. Они выглядели обычными людьми, но те, кто торгует жизнями детей, должны быть чудовищами. Некоторые из них, кого настигла цепная молния Хоука, лежали, скорчившись, на земле. Остальные же попятились. Заметив Изабеллу и Фенриса, они выхватили клинки и бросились вперёд. Эльф поступил так же. Он решил, что будучи в авангарде он отвлечёт внимание на себя. С клинком, который был практически одного с ним роста, он мог не только хорошо атаковать, парировать, но и отталкивать противников, держа их на расстоянии. Боевой стиль Изабеллы больше подходил для проведения быстрых атак сзади или с флангов, чтобы спустя долю секунды скрыться. Поэтому, когда враги набросились на Фенриса, у неё появилась прекрасная возможность нанести удар. Эльф развернулся, взмахнув клинком, и сумел отбросить сразу нескольких противников. Краем глаза он заметил, что двое мужчин загоняют Изабеллу в угол, без промедления решая помочь ей. Он напал на одного из них сзади, сбивая его с ног, чтобы Изабелла могла разобраться со вторым. После этого она довольно рассмеялась. — Отлично, спасибо, Фенрис! — Изабелла перевела взгляд на оставшихся противников. В её глаза появился яростный блеск. — У вас нет ни единого шанса против нас! В конце концов они смогли разобраться с оставшимися противниками. Они нашли пропавших детей запертыми в клетках в маленькой боковой комнате. Освободив их всех, они отвели детей в клинику Андерса, где им могли оказать медицинскую помощь, а так же дать воду и еду. Хоук и компания сообщили родителями, что те могут забрать своих детей в Клоаке. Все они горячо поблагодарили их, обнимая своих детей и плача от радости. Хоук стоял чуть поодаль, наблюдая за счастливым воссоединением. Его лицо приняло мягкое и довольное выражение. Варрик подошёл к нему, смотря снизу-вверх. — Добро пожаловать обратно. Маг слегка улыбнулся. — Спасибо. Я чувствую, что вернулся туда, где мне и место. Даже если Киркволл и его обитатели не были идеальными, даже если город был охвачен тысячами различных конфликтов, казалось, что всё это стоило вот этих секунд. В любой момент Хоук бы согласился на всё это ради таких вот моментов радости и облегчения. Это вселяло уверенность, что в конечном итоге всё будет хорошо. И что, возможно, он сделал что-то правильное. Он заметил мать, которая, наклонившись, стояла перед своим сыном, обнимая и целуя его в лоб. Обхватив его лицо ладонями, она заговорила. Ребёнок после этого нетерпеливо кивнул, прижимаясь к своей матери. Андерс подошёл к Хоуку и остальным. — Ну что? — спросила Изабелла. — Только царапины и ушибы, — сказал целитель. — С ними всё будет в порядке. Они крепкие ребята, — блондин коротко посмотрел на детей с родителями, прежде чем снова повернуться к друзьям. — Вы хорошо справились. Фенрис ещё несколько минут поболтал с Изабеллой, прежде чем попрощался, сделав попытку уйти. Когда он увидел, что Хоук направляется к нему, то задумался, продолжать идти или же остановиться. — Фенрис. Эльф сжал губы, подождав, пока маг догонит его. — Сейчас мне нужно кое-что сделать, — объяснил черноволосый маг. — Но… если позволишь, я хотел бы зайти к тебе сегодня вечером. Мне нужно с тобой поговорить. Фенрис прищурился. Он не совсем доверял тому, что услышал. Он усвоил урок, не осмеливаясь придавать большое значение тому, что говорил или делал Хоук. Что было нелегко, особенно когда маг смотрел так, как сейчас. Добрыми и тёплыми глазами. — О чём? — спросил он без особого энтузиазма, хотя ранее Хоук уже затрагивал эту тему. Маг слегка переступил с ноги на ногу. Он нервничал? Но Фенрис всё равно был обеспокоен. Ему нужно это услышать. Он не примет никаких туманных оправданий. Потому что он чувствовал себя животным, однажды уже преданным, когда оно потянулась навстречу, и теперь его поощряли снова пойти по этому пути. — О… нас. Фенрис прищурился. — О нас, — повторил он, будто мог ощутить вкус этих слов на языке. — А есть ли… «мы»? Хоук стоял так близко, что ему пришлось вскинуть глаза. И впервые за всё время их общения Фенриса охватило чувство, будто он держит бразды правления в своих руках. Он посмотрел на мага, как тот нервничал, прочищая горло уже в третий раз. Обычно тот держался уверенно, и был таким обаятельным, ничто не могло выбить его из колеи. Этому также способствовали его непринуждённые высказывания и внешность. Но сейчас он казался напуганным. Фенрисом. И эльф решил не облегчать ему задачу. Он не стал идти навстречу. Он даже не подумал об этом. — О том, что произошло на Глубинных Тропах, — сказал Хоук, понизив голос. Фенрис сглотнул, услышав это. Украдкой он огляделся по сторонам, но поблизости никого не было. Никто не мог подслушать, что за этим последует. Маг хотел ещё раз извиниться за свой отказ? Чего он пытался добиться прямо сейчас? — Ты спросил правильно ли ты меня понял… Эльф что-то тихо проворчал. Разговор начал принимать неприятный оборот. — Хоук, — перебил он его резким голосом. — Не здесь. Я разрешаю тебе прийти ко мне сегодня вечером. И я бы предпочёл, чтобы ты выложил всё как есть в абсолютно ясных выражениях. Потому что я совершенно не уверен в том, что ты хочешь мне сказать. До сих пор магу было трудно смотреть эльфу в глаза. Но теперь он смотрел прямо на него. На мгновение его челюсть напряглась. А затем он тихо вздохнул, отвечая так, будто и не слышал никакого приказного тона Фенриса. — Ты правильно понял, — сказал он с неожиданной грубостью в голосе, от которой по коже Фенриса побежали мурашки. Он застыл. Подождите, что? В горле мгновенно пересохло, а сердце бешено заколотилось. Несколько раз он моргнул. Как будто не был уверен, что не ослышался. Но в то же время ему понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное. Эльф опустил плечи, распахнув глаза шире. — Но сейчас я закрою рот, — сказал Хоук, почесав затылок и пытаясь изобразить смущённую улыбку. — Сегодня вечером мы сможем поговорить наедине, да? Фенрис смог ответить не сразу, медленно кивнув.

***

Несколько часов спустя Фенрис обнаружил себя погружённым в горячую воду. Одна его нога покоилась на бортике ванны, а другая была согнута в колене. От воды поднимался лёгкий пар. Фенрис зачесал мокрые волосы назад. Лишь несколько прядей прилипли ко лбу. Он закрыл глаза наслаждаясь ощущением того, как горячая вода снимает напряжение с конечностей и прогоняет волнения прошедшего дня. Он не мог перестать думать о Хоуке. И когда он вспоминал, что тот скоро появится здесь, в особняке, то чувствовал волнительное покалывание в животе. Несмотря на то, что Хоук уже дал понять, в каком направлении пойдёт разговор, он не смел надеяться. Фенрис убеждал себя быть осторожным. Даже если не было никакого смысла прийти, чтобы отказать ему снова, он всё равно боялся этого. Однажды его сердце уже было разбито, и он не позволит этому человеку разбить его снова. Его раздражало то насколько беспомощным он себя чувствовал во власти этого человека с глазами цвета мёда и самодовольной улыбкой. У него была власть над ним, от которой избавиться Фенрис не мог. В то время как другие будучи на его месте сказали бы, что время ушло и извиняться слишком поздно, Фенрис лишь нервничал, просто думая об этом. Несмотря на то, что Хоук был магом, воплощая в себе то, что эльф ненавидел больше всего, он уже принадлежал ему. Телом и душой. Вылезая из ванны Фенрис натянул чистые леггинсы и светлую рубашку, слегка открывающую грудь и лириумные клейма. Как раз в тот момент, когда он собирался налить себе бокал вина, чтобы успокоить нервы, Фенрис услышал стук во входную дверь на первом этаже. Он слегка поморщился. Бутылка едва не выскользнула из рук. Эльф поставил на столик бокал и направился к лестнице. С каждым шагом сердце колотилось всё сильней. Подойдя ко входной двери, он остановился, глубоко вдохнув, а затем выдохнул. Фенрис прочистил горло, напоминая себе, что должен сохранять спокойствие и проявлять сдержанность. Он открыл дверь, поднимая взгляд и… Опустил плечи, удивлённо вскинув брови. — Эйдеф? Высокий светловолосый мужчина посмотрел на него с улыбкой, но в его глазах читалось извинение. — Здравствуй, Фенрис. Прости, пожалуйста, за то, что вот так врываюсь к тебе. Эльф колебался. Прямо сейчас он подумывал о том, чтобы просто закрыть перед его носом дверь. Сейчас у него не было на это времени. Он не знал, зачем блондин пришёл, и ему хотелось избежать его столкновения с Хоуком у своей двери. Но пока Фенрис размышлял, как ему реагировать, Эйдеф протиснулся мимо него, пройдя в прихожую и быстро оглядываясь. Фенрис нахмурился, закрывая дверь, и повернулся к своему неожиданному гостю. — Откуда ты узнал, где я живу? Эйдеф усмехнулся. — Я тебя умоляю, поиск людей — одна из моих специальностей. Эльф знал, что вежливее было бы предложить гостю выпить. Но ещё вежливо было бы предупреждать о своём приходе, поэтому он не считал себя обязанным следовать каким-то нормам. — Эйдеф, я жду кое-кого. Блондин обернулся, издав тихое: «Оу». Казалось, он прекрасно понял, что Фенрис просит его уйти. — Знаешь, я думал о тебе. Эльф промолчал. Он с самого начала находил отношение Эйдефа к себе несколько очаровательным. И да, приятно было получать внимание от красивого мужчины. Особенно после того, как Хоук отверг его. В конце концов всем нравилось тешить собственное самолюбие. И в тёмные одинокие часы эльф даже подумывал о том, чтобы ответить на очевидный интерес Эйдефа. Но такие мысли всегда витали только вокруг «что если». Сцены, которые были прекрасны в мечтах и мыслях, но которым не было места в реальном мире. Да и интерес блондина всегда носил лишь поверхностный, физический характер. В этом, разумеется, не было ничего предосудительного. Но Фенрис никогда не воспринимал секс, как нечто, чем можно было наслаждаться, чувствуя себя в безопасности. Это всегда было чем-то, что происходило с ним сознательно и не доставляло удовольствия, потому что его тело использовалось, как вещь. И мысль о близости с кем-то просто ради самого действа вызывала у Фенриса отвращение. Он сторонится даже самых случайных прикосновений. Так как он мог соприкоснуться телом с человеком, которого едва знал? Фенрис моргнул пару раз. Ему казалось, будто он стоит перед зеркалом. Будто он снова оказался в той палатке на Глубинных Тропах. Только теперь уже он был Хоуком, а Эйдеф им самим. И поскольку он знал, каким болезненным может быть отказ, то решил подойти с пониманием. — Если я произвёл неверное впечатление, то прошу прощения. Но мне это неинтересно. Выражение лица Эйдефа почти не изменилось. Но тем не менее, он начал приближаться к Фенрису. Шаг за шагом. Сначала эльф не придал этому значения, но чем ближе блондин подходил, тем больше он раздражался. Фенрис слегка нахмурился. — Какая жалость. Ты уверен? Фенрис слегка поджал губы. Что-то было не так. Волосы на его затылке встали дыбом, а всё тело охватило странное чувство. Он не знал, что это, но заметил, что улыбка Эйдефа больше не касалась глаз. Блондин подошёл ещё на шаг. Фенрис не двигался с места, напрягая челюсть и прищуривая зелёные глаза. Эйдеф подошёл ещё ближе. Так близко, что теперь смотрел на него сверху-вниз. И Фенрис заметил, как взгляд Эйдефа упал на его губы. — Уверен, — сказал он ледяным тоном, не оставляющим места для сомнений. — Я абсолютно уверен. А теперь советую тебе держаться на расстоянии. Если подойдёшь ещё хоть на шаг ближе, я приму это за нападение и буду защищаться. Внезапно улыбка Эйдефа стала очень широкой. — Странно, — сказал он. — А он сказал, что с тобой будет легко. Фенрис скривился, открыв рот, чтобы задать очевидный вопрос, но блондин опередил его. — Я имел в виду Данариуса. Тело эльфа словно пронзили тысячи молний, он застыл на месте, прежде чем кровь снова побежала по жилам. Кожу моментально покрыли мурашки. Фенрис резко втянул воздух, сделав движение, чтобы принять боевую стойку. Он попытался отвести ногу назад и поднять руки, но Эйдеф оказался быстрее. Фенрис не успел среагировать. Всё произошло слишком быстро. В его сторону полетел кулак. Одной рукой Эйдеф ударил его по горлу, а вторую, сжатую в кулак, впечатал ему в живот. В панике Фенрис задыхался, едва не рухнув навзничь. Он обхватил руками горло. Он не мог дышать. Ощущение было такое, словно ему разорвали кадык и раздавили трахею. От боли в животе подкосились колени. Болезненные ощущения водной прокатились по всему телу, заставляя чувствовать тошноту и головокружение одновременно. А затем он ощутил удар под левое колено. Кажется, он его пнул. Его тело обмякло. С момента, как было произнесено имя Данариуса, и до нынешнего мгновения, когда он оказался на земле, прошла едва ли секунда. И всё же за эту секунду Фенрис пережил волну ощущений и мыслей, которые крутились вихрем, не позволяя их осмыслить. Его резко развернули. Фенрис обнаружил, что лежит на полу. И тут Эйдеф навис над ним, глядя сверху-вниз. Ему показалось, что блондин улыбается. Тот сел на Фенриса, придавливая его своим весом к полу, и обхватил руками его плечи. — Должен признаться, я разочарован тем, как он восхищался тобой. Что ты здесь делаешь, Фенрис? Этот город полон дикарей. Юг и впрямь… варварский. Тебе здесь не место. Тевинтер — твой дом. Твой дом рядом с хозяином. Как ты мог отказаться от этого дара? Ты неблагодарный, избалованный… Эйдеф сделал глубокий вдох. — Я не понимаю, почему он так хочет тебя вернуть. Ты… Блондин посмотрел на Фенриса. Его глаза засветились. Это было то же голубоватое сияние, как у лириумных клейм. — Ты — некачественный продукт. Феррис зашипел. Сила вернулась в конечности. Постепенно он снова мог мыслить ясно. Дышать. И он знал, что должен действовать. Бороться за свою жизнь. Он слегка изогнулся, пытаясь приподняться на ногах, чтобы дотянуться до Эйдефа и сбросить его с себя. Но блондин снова оказался быстрее. Фенрис вскрикнул. Дыхание снова перехватило. Сначала он не понял, что вообще произошло. Странное было ощущение. Тошнотворное. Но, взглянув вниз, он увидел, что рука Эйдефа погружена в его грудь. И за эти секунды он не мог сформулировать ни единой ясной мысли. — Ты чувствуешь это, Фенрис? Это твоё сердце. Веди себя хорошо. Перестань сопротивляться. Я отвезу тебя домой.