The Way We Burn For Each Other

Фенрис не мог пошевелиться. Не мог ясно мыслить. Это было слишком. Слишком много. За несколько секунд столько всего произошло, каждая мелочь складывалась в гротескную головоломку, окрашенную в зловещие цвета, пропитанные болью и кровью. Он умирал. Сейчас, в эти самые секунды. Это было странно. Он столько раз вонзал кулак в тело противника, используя свои способности. И, честно говоря, никогда не задумывался, как это ощущается. Он никогда не представлял себе боль, панику и замешательство. Он просто действовал — с его точки зрения — по необходимости. Он был не из тех, кто сожалеет о содеянном. И когда он убивал кого-то, то всегда придерживался мнения, что его противник это заслужил. И да, обладание такой властью, когда ты видишь всепоглощающий страх в глазах напротив, когда он или она понимают, что всё кончено, было приятно. Может именно поэтому он никогда и ни над чем не был властен? Ни касательно того, что носил, что ел или говорил. У него никогда не было свободы выбора ни в какой из сфер его жизни. И, возможно, именно отсюда исходило это чувство экстаза и опьянения, когда он был властен решать жить кому-то или умереть. Иногда ему казалось, что он свершает правосудие, расправляясь с кем-то ужасным. Но часто это было приятно из-за самого действия. Потому что это единственное, что у него было. Он мог принимать решение. Слишком долго другие смотрели на него свысока, относясь, как к отбросу. И внушать страх казалось ему отчасти справедливым. Этакая форма мести. Ироничным казалось, что сейчас он должен на собственном примере испытать каково это — чувствовать, как чужие пальцы сжимают его сердце. Это ощущение невозможно было описать словами. Это было неестественно. Невероятно. Фенрис всё ещё лежал на полу, удерживаемый Эйдефом на месте. Чужая рука неподвижно замерла в его груди, и когда пальцы чуть крепче сжали пульсирующий орган, Фенрис судорожно втянул воздух. Он задыхался. От боли на глазах выступили слёзы. Болело всё. На самом деле всё. Боль в горле и животе слилась воедино, словно всё его тело окутало этим коконом боли. Следующее, что он осознал — он сжался в комок, скрючившись. По крайней мере ему так казалось. Тело было каким-то странным. В том числе и потому, что он больше не мог двигаться. Руки были слишком тяжёлыми, а ноги слегка подрагивали. Пальцы ног поджались. Эйдеф смотрел на Фенриса сверху-вниз, как на диковинную вещицу, оказавшуюся не на своём месте. Как будто он должен был поднять её и вернуть на место. На его губах играла ухмылка, но глаза — ох, эти глаза — сверкали, как у хищной птицы, готовой разорвать свою жертву на куски. Этот человек был безумен. Фенрис ещё не знал, чего конкретно он хочет, но его безумие казалось настоящим. Его глаза по-прежнему светились. Вероятно, это действовало, пока он использовал свою способность. Лириум. Но у Эйдефа не было клейм. И всё же он обладал такими же способностями. Возможно ли, что источником его силы был лириум, находящийся внутри? Фенрис никогда бы не подумал, что Данариус повторит свой эксперимент. И поскольку Эйдеф назвал его «некачественным продуктом», вероятно, что в этот раз Данариус приблизился к желаемому результату. Был ли этот человек рабом? Как получилось, что Данариус провёл над ним эксперимент? Неужели то, что только что произошло, было его целью с самого начала? Неужели всё было спланировано заранее? Лара вообще была его сестрой? Его и впрямь звали «Эйдеф»? Кем вообще был этот человек? — Ты будешь послушным, если я уберу руку? — спросил Эйдеф шёпотом. Фенрис стиснул челюсти. Даже если прямо сейчас он не мог дать отпор, даже если он был напуган, он никогда в этом не признается. Даже не подумает о том, чтобы доставить этому человеку подобное удовольствие. Если бы он мог, то плюнул бы ему в лицо. Он зашипел, с ненавистью смотря на блондина. — Пошёл ты. Обычно Фенрис не прибегал к подобным выражениям, но этот момент был прекрасным исключением. Ухмылка Эйдефа стала чуть шире. Он демонстрировал отвратительное чувство превосходства. Как человек, получающий нездоровое удовольствие от сопротивления своей жертвы. — Ты в самом деле слишком долго находился вдали от дома, Фенрис. Ты стал слишком диким и необузданным. Возможно, мне стоит научить тебя послушанию, прежде чем я верну тебя магистру. От того, как Эйдеф смотрел на него, Фенриса едва не стошнило. Он молился, чтобы у него хватило сил убить этого человека. Он хотел заставить его страдать. За то, что так подло обманул его, за то, что притворялся союзником. И за то, как он обращался с ним прямо сейчас. Как с рабом. Как будто Фенрис никогда и не был ничем иным. Эйдеф смотрел на него так, словно насмехался над его усилиями. Будто он был ребёнком, притворяющимся сильным мужчиной. Эльф понял, что ему нужно выиграть время. Задержать его каким-то образом. Ему придётся пораскинуть мозгами. — Кто… ты? — прохрипел он. Он надеялся, что Эйдеф такой же тщеславный, как он и предполагал. И что он заставит его говорить. — Не всё было ложью, — ответил блондин, слегка наклонив голову. — Меня правда зовут Эйдеф. Родом я из Андерфелса, но вырос в Тевинтере. И Лара не была моей сестрой. Она была сбежавшей три года назад рабыней, которая убила своего хозяина. Его сын нанял меня, чтобы я избавился от неё. Но ещё меня нанял Данариус, чтобы вернуть тебя. Это моя профессия. Я специализируюсь на выслеживании беглых рабов. Он слегка прищурился. — Все вы похожи на неуклюжих детей. Спотыкаясь, бредёте по жизни безо всякого смысла. Фенрис скривился. — А что насчёт… твоих навыков? Эйдеф казался довольным, источая гордость от этого вопроса. — Я не такой, как ты. То, что ты сейчас здесь, лишь показывает, что ты не ценишь врученный тебе подарок. Но я ценю. Я добровольно пошёл на ритуал. И это было… Он закрыл глаза, вздохнув от наслаждения. — … это было прекрасно. Фенрис вздрогнул. Процедура, посредством которой ему нанесли лириумные клейма, была невыразимо болезненной и изнурительной. Как Эйдеф мог говорить об этом так, словно это был приятный опыт? Должно быть ритуал свёл его с ума и в его голове что-то перещёлкнулось. Эйдеф убрал руку, вытащив её из груди Фенриса. Эльф резко втянул воздух. От недостатка воздуха у него уже кружилась голова. — Лежи спокойно. Блондин выпрямился, удовлетворённо вздохнув. — У нас нет времени на прощания с твоими «друзьями», Фенрис, — он посмотрел на эльфа сверху-вниз. — Но не волнуйся, если ты будешь хорошо себя вести, я буду очень мил с тобой. Фенрис слегка выпрямился, опираясь на локти. Ему потребовалось всё его самообладание, чтобы не фыркнуть презрительно, не плюнуть в его лицо или не выругаться. Но он знал, как держать голову опущенной. Как быть тихим и послушным, чтобы избежать последствий. Ему требовались ещё несколько секунд, чтобы прийти в себя. Чтобы собраться с силами. И тогда он попытается одолеть его. Он ни за что не сдастся. Фенрис не собирается покорно сдаться и отправиться в Тевинтер, как и умирать сегодня. — Встань, Фенрис. Колеблясь, эльф всё же подчинился. Он медленно выпрямился, не поднимая головы. Эйдеф улыбнулся, вскинув руку. Фенрис не знал, хотел ли он положить её ему на плечо или что-то ещё, но решил воспользоваться шансом. Он выдохнул. А затем атаковал. Схватив Эйдефа за руку, он развернулся и ударил его локтем под рёбра. А спустя долю секунды развернувшись снова, ударил ногой и кулаком в солнечное сплетение. Фенрис зашипел, активировав свои лириумные клейма, и бросился в атаку. Его пальцы миновали верхний слой грудных мышц, когда он увидел светящиеся глаза напротив. Эйдеф увернулся, быстрым ударом ноги отталкивая Фенриса, и схватил его. Всё произошло слишком быстро. Тело блондина словно на мгновение растворилось в голубом свете, поскольку двигался он неестественно быстро. Не успел Фенрис опомниться, как его резко развернули. Он приземлился на колени, а Эйдеф уже стоял у него за спиной, одной рукой обхватив шею Фенриса, а другой держась на неё, и ловя эльфа в захват. Фенрис шипел, задыхаясь. Он пытался сопротивляться, используя весь свой вес, чтобы сбить Эйдефа с ног. Но независимо от того, какие движения он использовал, чтобы освободиться, мужчина был слишком силён, удерживая его на месте. Фенрис задрожал, осознав, насколько искусен был охотник за рабами. Он не мог победить его в схватке один на один. У него никогда не было противника, настолько превосходящего его по силе и технике. Вдобавок ко всему у Эйдефа были способности, которых не было у Фенриса. Казалось, тот мог использовать клейма, чтобы увеличивать собственную скорость. Эйдеф обречённо вздохнул. Прозвучало это так, словно он был родителем, который знал, что нужно отчитать своё дитя за невоспитанность. — Ты не облегчаешь мне задачу, Фенрис. Я и правда хотел быть нежным, но ты, похоже, хочешь по-плохому. Он усмехнулся. — Теперь я понимаю, — пробормотал он на ухо Фенрису. Эльф вздрогнул, почувствовав чужое дыхание на своей коже. Его едва не стошнило. — Ты и правда особенный. Ты такой красивый, когда тебя побеждают. Фенрис сердито рыкнул, снова начав сопротивляться. — Фаста васс! Я разорву тебя на куски! Эйдеф снова усмехнулся. — Я так не думаю. А затем раздался звук камней, ударяющихся друг о друга. Фенрис резко развернулся. Эйдеф всё так же удерживая его пригнулся и отпрыгнул в сторону. Позади них обрушился каменный кулак. Магическая атака едва не задела Эйдефа. Блондин резко развернулся, улыбаясь. — Аванна, Хоук. В нескольких футах от них, сжав руки в кулаки, стоял Хоук. Его глаза сузились, а брови нахмурено сошлись на переносице. Челюсти плотно сжались. Весь его вид источал напряжение, красноречивее любых слов говорящее о том, насколько он готов к следующей атаке. — Убери от него свои грязные лапы сейчас же, — прошипел маг низким угрожающим голосом. — Или, клянусь, я причиню тебе такую боль, которую ты и представить себе не можешь, — он перевёл взгляд на Фенриса, слегка смягчившись. — Всё будет хорошо, — заверил он. Эйдеф рассмеялся. — Ты не имеешь права вставать у меня на пути, Хоук. Фенрис не твоя собственность. Он принадлежит магистру Данариусу. Тевинтер — его дом. — Закрой свой поганый рот, — прошипел Хоук. — Фенрис никому не принадлежит. Выражение лица Эйдефа слегка потемнело. — Уйди с дороги, Хоук. Или мне придётся убить тебя. Фенрис зашипел, задёргавшись в захвате. — Хоук, будь осторожен! Он…! Эльф захлебнулся вздохом. Слова застряли у него в горле, когда его подняли на ноги. Эйдеф хотел использовать его, как живой щит. Он всё ещё возвышался над Фенрисом, но когда они оба стояли на ногах, Фенрис закрывал большую часть его тела собой. Так что Хоук дважды подумает, прежде чем атаковать его заклинанием. Это вызвало у мага гневное фырканье. — Кажется, мы в затруднительном положении, а? — игриво заметил Эйдеф. Выражение лица Хоука всё ещё было хмурым и полным презрения к охотнику за рабами. Фенрис же почувствовал головокружение от нехватки кислорода. Из-за крепкой хватки на шее ему становилось всё труднее сопротивляться. Поэтому он принял решение, пристально посмотрев на Хоука. Он надеялся, что маг поймёт его без слов и отреагирует достаточно быстро. Вероятно, у них был всего один шанс. Эльфу показалось, что Хоук кивнул. Но эта реакция была настолько мимолётной, что нельзя было с уверенностью сказать, имела ли она место вообще. Фенрис сконцентрировался. Его лириумные клейма засветились. Хоук сжал обе руки в кулаки и выбросил их вперёд. Словно из ниоткуда материализовались каменные глыбы в форме кулаков, полетев в сторону Эйдефа. Фенрис выдохнул. Он позволил своему телу раствориться, вырываясь из хватки Эйдефа. Он упал вперёд, обхватив себя руками, и уклонился от заклинания. Каменные кулаки пролетели над ним, попадая в Эйдефа. На этот раз он был недостаточно быстр. Сила удара заглушила его крик. Эйдефа отбросило назад, ударяя о ближайшую стену. Камни вокруг него разлетелись вдребезги, исчезая в воздухе. Задыхаясь, блондин осел на пол и застонал. Его тело потеряло силуэт, а глаза вспыхнули голубым. Фенрис вскочил на ноги, готовясь защищаться. Но вместо того, чтобы напасть, охотник за рабами выбрал другой путь. Он пробежал прямо между Хоуком и Фенрисом к выходу из особняка. Фенрис выдохнул. Хоук бросился к двери, выбегая на улицу. Когда он убедился, что Эйдеф скрылся, то вернулся и прикрыл за собой дверь. Сначала эльф просто молчал. Он даже говорить не мог. Он чувствовал, что для начала должен в полной мере осознать, что только что произошло. Вскинув голову, Фенрис посмотрел на Хоука полными ужаса глазами. И в голову ему пришла ужасающая мысль, что если бы не Хоук, Эйдеф забрал бы его с собой. Обратно в Тевинтер. Обратно к Данариусу. И, возможно, это всё ещё оставалось его целью. Возможно, он отступил лишь временно. Фенрис моргнул. Его грудь судорожно вздымалась и опускалась. Дыхание было прерывистым. На мгновение ему показалось, что он задыхается. Фенрис всё ещё чувствовал хватку Эйдефа на своей шее. Словно желая напомнить самому себе, что чужие руки больше его не держат, он прикоснулся пальцами к повреждённой коже, тяжело сглотнув. Эльф поднял голову, открыв рот, но не издал ни звука. — Фенрис… Едва его имя с невероятной нежностью и облегчением слетело с губ Хоука, он быстрым шагом приблизился к нему. Хоук почти бежал. Вскинув руки, он обхватил ими тело эльфа и притянул его к себе. Крепко и в то же время нежно. Не слишком сильно. Не слишком настойчиво. Но всё же с желанием выразить охватившее его облегчение. На мгновение маг прижал эльфа к себе, прежде чем отстраниться. — О, Создатель… Он обхватил лицо эльфа ладонями, смотря на него. Глаза Хоука сверкали невероятно ярко. Они были похожи на жидкий мёд. Его лицо скривилось от сожаления и паники. Паники, потому что он должно быть, только что осознал, что едва не произошло. — Он причинил тебе боль? Хоук придвинулся ближе, прижимаясь своим лбом ко лбу Фенриса. Закрыв глаза, он тихо вздохнул. Эльф моргнул ещё несколько раз, но затем тоже закрыл глаза. Его плечи опустились. Напряжение медленно и неуклонно покидало его тело. Всего мгновение назад он боролся за свою жизнь. А теперь ему казалось, что он окутан безопасностью и теплом. Контраст был настолько резким, что у него закружилась голова. И всё же он с готовностью принял это. Облегчение, которое он испытал в этот момент, не поддавалось описанию. — Всё в порядке… — шёпотом ответил Фенрис. Эйдеф причинил ему боль. Его удары были точными и чрезвычайно эффективными. Но эльф не хотел говорить об этом сейчас. Не хотел облекать свои ощущения в слова. Он хотел насладиться этим моментом. Своим триумфом. Эта победа означала, что он может продолжать жить на свободе. И в глубине его сознания прозвучал голос, говорящий, что это ещё не конец. Что Эйдеф должен умереть. Как и Данариус. Все, кто пытался вернуть его на проклятую землю Тевинтера. Ох, Фенрис убьёт их. Одного за другим. Но не сейчас. Не сегодня. Эльф тихо вздохнул. Хоук отстранился, и он почти запротестовал. — Давай не будем здесь оставаться, — тихо сказал Хоук. — Пожалуйста, идём со мной. Не особо задумываясь, Фенрис кивнул. Несколько минут спустя они уже шли по Верхнему Городу. Было темно. Полумесяц почти скрылся за облаками. Но воздух был приятно тёплым. Фенрис шёл по диагонали чуть позади Хоука. Тот держал его за руку. Держал за руку и тянул за собой. Время от времени Фенрис украдкой оглядывался по сторонам. Они не встретили совершенно никого. Иногда в отдалении он замечал людей, но те на обращали на них внимания. Казалось, все были заняты своими делами. Некоторые из городских стражников, патрулировавших улицы, приветственно кивали Хоуку, даже если они не пересекались напрямую, а держались на расстоянии. Фенрису стало интересно, заметили ли они или им просто было всё равно. Дворянин, идущий за руку с мужчиной эльфом по Верхнему Городу, словно было чем-то обыденным. Взгляд Фенриса скользнул вниз, к свей руке, вложенной в большую ладонь Хоука. Рука мага была тёплой, с небольшими мозолями, скорее всего, от посоха. Эльф задумался, осознаёт ли тот, что делает, и если да, вызывает ли это действие мурашки на его коже, как на его собственной. Даже такое лёгкое прикосновение… Оказавшись в поместье Амеллов, Хоук усадил Фенриса на один из диванов. В камине горел огонь, поленья мягко потрескивали, а пламя согревало комнату, создавая некую ауру защищённости. Над камином видела картина с изображением Леандры Хоук с мужчиной. Должно быть, это Малкольм. На портрете Леандра сидела на стуле, а муж положил руку на её плечо. Они оба нежно улыбались. Фенрис предположил, что художнику описали Малкольма, и в итоге вышла такая картина. Он удивился тому, насколько хорошо была передана внешность Малкольма. Но поскольку картина висела здесь, можно было с уверенностью предположить, что рисовал её местный художник. Странно было видеть улыбку Леандры на этом портрете. Осознание, что она мертва, наводило ужас. В комнату вошёл Хоук. С собой он принёс поднос, который поставил на маленький столик перед диваном. А затем протянул Фенрису одну из чашек, стоявших на нём. — Что это? — Чай, — ответил Хоук, с вопросом в глазах взглянув на Фенриса. — Ты не любишь чай? Фенрис на мгновение задумался, склонив голову набок. — Я пью дорогое вино прямо из горла, а потом разбиваю бутылки о стены. Хоук едва подавил улыбку. — Но сегодня вечером я выпью чай. Спасибо. Эльф взял чашку, сделав маленький глоток. Хоук присел рядом с ним на диван. Какое-то время они молча пили чай, уставившись в свои чашки. А затем маг спросил, что случилось, на что Фенрис ответил, что и рассказывать то особо нечего. — Он постучал в дверь. Я подумал, что это ты и открыл. После пары фраз он упомянул Данариуса. А затем набросился на меня. Фенрис рассказал, что Эйдеф был профессиональным охотником за сбежавшими рабами. И что Лара тоже когда-то была рабыней. Он медленно прокрутил в голове воспоминания о столкновении с контрабандистами. Тогда его поразило, что ни Эйдеф, ни она сама не называли друг друга «братом» или «сестрой». Лара говорила лишь о том, что хочет его смерти. А потом, когда они поругались, Эйдеф нанёс ей несколько порезов. Тогда Фенрис принял это за предупреждение, считая, что тот не хотел ранить свою сестру. Но теперь эльф понимал, что охотник на рабов просто играл со своей добычей. Он насмехался над ней. — Мне так жаль, Фенрис, — смиренно сказал Хоук. Эльф тихо фыркнул. Как всегда, он не понимал, как реагировать на подобное открытое проявление сочувствия. Особенно когда оно исходило от черноволосого мага. — Мне просто придётся убить его. В следующий раз я буду готов. — Позволь мне помочь тебе, — настаивал Хоук. — Первым делом завтра я поговорю с Варриком. В конце концов, у него много связей в городе. Я уверен, мы сможем узнать об Эйдефе и о том, где он находится. Ты же не… — он твёрдо посмотрел на Фенриса. — Тебе не обязательно проходить через всё это в одиночку. Мы все тебя поддержим. Обещаю, никто не сможет увезти тебя в Тевинтер. Для начала им придётся убить меня. Если бы ситуация была менее опасной, Фенрис бы почувствовал себя польщённым. Но сейчас, в этот самый момент, он думал только о том, что ни за что не вернётся в Тевинтер. В этом он безмолвно поклялся самому себе. Если же до этого дойдёт… Он не хотел умирать. Но он скорее умрёт, чем снова станет рабом хоть на секунду. Теперь, когда он познал вкус свободы, узнал каково это — принадлежать самому себе, он не мог представить, что вернётся назад. Он этого не переживёт. Возможно, этой ночью Эйдеф победил. Но в следующий раз он не сдастся так легко. Он будет ждать его. И не станет колебаться. Фенрис знал, что если будет готов, то сможет победить охотника за рабами. — Возможно… — сказал Хоук. — Возможно для тебя будет лучше, если ты останешься здесь. Услышав это, Фенрис вскинул бровь. — О чём ты говоришь? Хоук оторвался от своей чашки и посмотрел на эльфа. — Здесь ты будешь в безопасности. Я наложил защитные чары на входы и окна. Ты можешь… остановиться в комнате для гостей. Сначала Фенрис не понял, что происходит, поэтому скривил губы. Он не смог скрыть своего замешательства. — Не думаю, что в этом есть необходимость. — В особняке Данариуса небезопасно. Некоторые окна там разбиты. Крыша протекает. Разве ты не хочешь… жить где-то, где ничего не напоминает об этом человеке? Эльф тихо зашипел. — Ради чего, чтобы получать от тебя милостыню, живя здесь? В качестве твоего слуги? — Чт-, нет! Конечно, нет! — Именно так и будут думать люди. Они будут говорить о тебе. И будут говорить обо мне. Бедный маленький беглый раб. Или, может, они подумают, что я твоя игрушка, которую ты хочешь держать поближе. Многие дворяне таким промышляют. Я слышал, как Варрик рассказывал о том, как благородные мужи держат своих эльфийских любовниц в доме, говоря, что это простые служанки. Фенрис понимал, что поступает с Хоуком несправедливо. И у него защемило в груди, когда выражение его лица с каждым словом становилось всё горше. Но он не мог сдержать слов. Они просто лились из него бурным потоком. Всё из-за того, что как бы ни храбрился, он по-прежнему оставался сломленным человеком. Он не мог понять, как кто-то мог быть добр к нему, не требуя ничего взамен. Он не мог понять, как кто-то мог видеть в нём нечто большее, чем его прошлое и лириумные клейма. Он оставался подозрительным. Возможно, он всё ещё был тем маленьким волчонком, с которым плохо обращались. Он забился в угол и скалил зубы в попытке укусить каждую протянутую руку помощи. А потом удивлялся почему остался один. Он с трудом сглотнул. — Прости, — тихо прошептал Фенрис. — Это было… недостойно. Ты и так сделал для меня больше, чем я того заслуживаю, и я… Хоук покачал головой, придвигаясь ближе к нему. Он положил руку на плечо эльфа. — Не говори так. Не думай, что не заслуживаешь порядочности и уважения. Ты такой же свободный человек, как и все остальные. Фенрис поднял глаза, посмотрев на собеседника. Он прикусил нижнюю губу, тихо вздохнув. Их взгляды пересеклись, и тогда эльф понял, что задержал дыхание. Когда Хоук внезапно встал, он моргнул. Секунду маг просто стоял на месте, а затем сделал несколько шагов в сторону. Схватив поднос, он пробормотал что-то вроде: «Стоит это убрать» и исчез за дверью, чтобы появиться в комнате снова через несколько минут. — Может, мне… показать тебе твою комнату? Если ты, конечно, примешь моё предложение. Фенрис медленно кивнул. Эльф последовал за ним наверх по лестнице. Он никогда раньше не бывал в этой части поместья. Да и зачем? Похоже, наверху были только спальни. Хоук подвёл Фенриса к двери в конце коридора, открывая её, и отступил в сторону, чтобы пропустить эльфа. Тот сделал несколько шагов вперёд, оглядываясь. Комната была большой. Очень большой. На окнах висели развевающиеся красные шторы, задёрнутые на ночь. На полу лежал ковёр ручной работы, довольно мягкий на вид. А у стены напротив стояла широкая кровать с балдахином, на которой спокойно могли бы разместиться и четверо взрослых мужчин. В целом комната выглядела уютной и комфортной. Ни на одной из поверхностей не было пыли, а значит, либо комнату подготовили недавно, либо слуги всегда следят за порядком. — Что-то не так? — спросил Хоук. Фенрис моргнул, развернувшись вполоборота, чтобы посмотреть на хозяина дома. Он понял, что молчал слишком долго и тот, должно быть, решил, что с комнатой что-то не так. — Нет. Это… всё в порядке. Хоук смотрел на него продолжительным взглядом. Казалось, он выдохнул с облегчением. Его глаза слегка потемнели. Он сделал шаг к Фенрису, но остановился на полпути. — Ты, должно быть, очень устал. Спокойной ночи, Фенрис. С этими словами маг вышел, закрыв за собой дверь. Фенрис остался один в воцарившейся тишине. Она продолжалась несколько секунд, прежде чем он услышал, как Хоук направился прочь от гостевой спальни. Эльф тихо вздохнул. Он подошёл к кровати, смотря на неё, и поднял руку, оглаживая покрывало. На мгновение он замер, задумавшись. Фенрис стянул одеяло с кровати и, ложась прямо на пол, зарылся в него с головой. Повернувшись на бок, он поджал ноги и втянул голову в плечи, как будто хотел исчезнуть. Как будто не хотел занимать слишком много места. Лириумные клейма зудели, пульсируя. Ему казалось, что они растут, растекаясь по коже. Фенрис развернулся. Он не мог долго оставаться в одном положении. Клейма болели в тех местах, где они соприкасались с полом. Тихо вздохнув, Фенрис перевернулся на спину и уставился в потолок. В голову пришла мысль, что он должен был знать, что этим всё кончится. Что его не отпустят просто так. Что он мог бы просто покинуть Киркволл и поселиться где-нибудь в другом месте. По сути, он так и оставался призраком. На даже этого было недостаточно, чтобы скрыть его местонахождение. В конце концов, его всегда узнавали. Фенрис подумал о работорговце, с которым они столкнулись, когда искали Фейнриэля. Тот мужчина говорил о награде за его поимку. Фенрис содрогнулся от этой мысли. И Эйдеф нашёл его. Завоевал его доверие, загнал в угол, а затем, когда он меньше всего этого ожидал, нанёс удар. И Фенрис был уверен, что пройдёт совсем немного времени, прежде чем тот нападёт снова. Где бы он ни был, Эйдеф найдёт его. И снова нападёт. Эльф тихо зашипел сквозь стиснутые зубы. Они никогда не оставят его в покое. Даже если он победит Эйдефа, Данариус просто пошлёт новых охотников. Больше всего на свете ему хотелось бы никогда больше не встречаться с Данариусом. Не смотреть ему в глаза или слышать его голос. Когда он представлял, что слышит собственное имя из уст этого человека, ему становилось дурно. Но он знал, что этот день настанет. Тогда он больше не сможет убегать. И тогда ему придётся сражаться. За свободу. За свою жизнь. Фенрис снова повернулся, скользя немного в сторону так, что он практически оказался под кроватью. Не только тепло комнаты, но и подобное укрытие давало ему ощущение комфорта и защищённости. Фенрис пытался отогнать мысли об Эйдефе, о Данариусе, обо всём, что с ними связано. Он знал, что если не сделает этого, то не сможет сомкнуть глаз ни на минуту. Эльф тихо вздохнул. Его мысли вернулись к Хоуку. Фенрис уже понял, что так и будет. Что бы ни происходило в течение дня, всё всегда возвращалось к этому человеку. И он задавался вопросом, как бы прошёл их вечер, если бы Эйдеф не напал. Если бы они с Хоуком смогли поговорить, как и планировали. Но после того, что произошло, времени для подобного не было. Но будет ли другое время? Или шанс снова утерян?