Мой Джон играет на кларнете

– И как вы такой умный, а в такую историю угодили! – новый знакомый Джона хмыкнул. – Ладно, начнём заново. Друзья-знакомые зовут меня Артур, – он протянул руку, и Джон счёл возможным её пожать. – Но это имя для тех, кто не в состоянии выговорить Арчибальд. Это тоже моё имя, без шуток. Им я представляюсь людям вне всего этого, – он обвёл рукой полукруг. Джон ещё раз осмотрел клуб. Громкая музыка, бешеный мигающий свет, и люди, светящие своими прелестями на публике, было не тем, что Джону нравилось, и что он считал приемлемым для себя видом отдыха, но раз уж забрёл сюда и даже поучаствовал, уже не было смысла изображать чистоплюйство. – Ясно. Спасибо. А я всё ещё Джон. – Ватсон, – добавил Артур-Арчибальд. – А это вы откуда знаете? Владелец клуба усмехнулся. – Я должен знать всё о своих гостях. Даже случайных и залётных. О таких даже больше, чем о постоянных. Сейчас так просто нарыть информацию… При условии, хороших информаторов. Я знаю не только ваше имя, но и то, что, несмотря на почтенный возраст, вы учитесь на врача. Мечтали пойти в университет сразу же после школы, но не могли себе позволить. Джон ощутил, как по спине бежит холодок. Что ещё выяснил о нём этот тип в розовых очках? А тип продолжал: – Вам пришлось много работать, чтобы содержать родителей и пьющего старшего брата. Когда эти трое, балласт на ваших ногах, наконец, оставили вас в покое, как и этот мир, пришлось закрывать кучу долгов, что они вам оставили. Потеряли семейный дом. Потом нашли себе жену, с которой вроде поладили. А потом её дочь обвинила вас… – Это враньё! – Джон очень пожалел, что пиво кончилось. – Враньё или нет, но сейчас вас ищет… – Полиция? – Да. Но пока жена заявила только о вашей пропаже. И думаю, вам лучше поговорить с ней, пока она не заявила о надругательстве над падчерицей. – Откуда вы знаете, в чём она хочет меня обвинить, если ещё не обвинила? По вашем же словам? – Сказал же. Хорошие информаторы, – розовые очки блеснули. – Но это наш с вами уговор не отменяет. Будете играть месяц в моём клубе, познакомлю вас с вашим таинственным обоже. Откажетесь, едва ли увидите его снова. Этот парень обитает в таких кругах, куда простым людям доступа нет. – Который из… – Джон глянул в розовые стёкла. Затем опустил взгляд ниже, на улыбку. – Это был один и тот же! Тот гений, что играл на скрипке в этом жутком боа, и тот, с которым мы… Один и тот же человек! Артур Арчибальд рассмеялся. – Эх! Жаль, что вы так быстро догадались! Я уже придумывал, как бы так устроить, чтобы вы подольше этого не поняли, и разрывались надвое, не в силах выбрать, кто вам больше нравится. Тяжело работать с такими умными людьми… Джон не верил этому типу ни на йоту, но… клуб был его. Информация тоже была у него. – Итак, играю месяц, что ещё? – Позвоните сегодня же вашей супруге и решите все вопросы. Мне не нужно, чтобы моего музыканта искали с собаками. – Постараюсь. – И беседуя с ней, включите запись разговора. – Я даже не знаю, как это делается. И есть ли у меня в телефоне такая функция. – Уверен, что есть. Если в гугле вас не забанили, справитесь. – Хорошо. Разговор с Мэри в записи и месяц игры на кларнете? – Тридцать один день, начиная с вашего первого выступления. Взамен – полная информация о нём. – Я не просил информацию. Я просил знакомство. Информацию я получу сам. Ту, которую он решит предоставить мне. Вместо информации, я предпочёл бы зарплату за игру. С моей теперешней работы придётся уйти, ради вашего клуба, а жить-то мне на что-то надо. Джон понимал, как это выглядит, но что ему было делать? – Слов нет, на вашу наглость, Джон. Наша договорённость была вовсе не про деньги. Ну да ладно. Добавлю и зарплату тоже. Иначе наша сделка не состоится. А мне очень интересно, что из этого всего получится. Сказав это, Артур Арчибальд рассмеялся, и Джон не понял – чему? *** А вот сейчас – понял. Абсурдности ситуации. Возможности даже предположить, что у Джона с Шерлоком что-то может быть. Возраст, социальное положение, разница во взглядах на жизнь, да вообще – всё. Один мальчик из «золотой молодёжи», который о реальной жизни не знает ничего, и родители которого порвут любого, кто вздумает этого мальчика портить. Второй битый жизнью, и уже почти уставший от этого нескончаемого битья человек, одной ногой в тюрьме по статье, с которой там не живут. Знакомство их состоялось на второй день, как Джон перевернул свою жизнь с ног на голову. А в первый, он позвонил Мэри, не без опасений, надо сказать. Мэри, надо отдать ей должное, чуть остыла и даже извинилась за свою вспышку. – Сам подумай, Джон. Как ещё должна реагировать мать, когда дочь заявляет ей такое? Где ты? Когда вернёшься? Джон чуть помолчал. – Где я, значения не имеет. Домой я больше не вернусь. Вдруг девочка решит повторить свои обвинения на бис. – Джон, послушай, мы оба наворотили дел. Я тем, что не выслушала тебя, она тем, что та наврала, чтобы отомстить мне за пансионат. Она призналась, что всё выдумала, когда я собралась звонить в полицию. Давай всё забудем и попробуем снова? – Мэри, послушай… Я не смогу этого забыть. Мы жили вместе несколько лет. Я думал, что ты знаешь меня и доверяешь мне. Но было достаточно одного голословного обвинения, чтобы ты… Ладно. Получается, что я во всём обвиняю вас. Возможно, я тоже в чём-то виноват. Как-то не сумел за эти годы стать для тебя тем, кому можно верить. А я хочу жить с кем-то, кто будет верить мне, понимаешь? А если такого не найдётся, то один. Она молчала в трубку. А Джон думал, что им с Мэри следовало разойтись уже давно, но оба не видели в этом особого смысла, потому что больше в их жизни никого не было. Но у Джона теперь появился. Далёкий, недосягаемый, наверняка ненадолго в этой жизни присутствующий, но всё же, появился человек, которого Джон хотел видеть. Для которого он хотел играть. Глядя на которого, он хотел жить. – Джон, если ты не вернёшься, я начну думать, что Рози не наврала. И действительно пойду в полицию с уже новыми сведениями. Что ты сбежал, опасаясь наказания за развратные действия с… – Это шантаж? – Это попытка спасти семью. – Что же это за семья, что нужно спасать таким образом? – Джон, или ты сейчас же возвращаешься, или сядешь в тюрьму за растление моей дочери. Теперь Джон немного помолчал. – Или же вы обе получите за лжесвидетельство. Я включил запись нашего разговора в самом начале. – Врёшь! – Я скину тебе файл. – Иди к чёрту! Ещё никогда Джон так не радовался прерванному разговору и подобному пожеланию. Файл он ей действительно скинул. После чего оказался заблокирован везде, где только можно. Ладно. Это было не худшее расставание в его жизни. И теперь Джон каждый вечер стоял на сцене со своим кларнетом, игру на котором он освоил ещё в школе, и ловил горящий взгляд из зала молодого паренька. Шерлок не пропускал ни единого вечера. А после, у них было немного времени вместе. Вот как сейчас. – Я пиццу купил, как насчёт поужинать? – спросил Шерлок. Джон кивнул. – Я страшно проголодался. Пойдём в мою обитель. После разговора с Мэри, Джон направился обратно к этому Артуру Арчибальду, поговорить насчёт того, можно ли пожить где-то тут, при клубе, поскольку он временно бездомный. И тот позволил Джону жить в крохотной комнатке при клубе, по сути, гримёрке, но к которой примыкал личный санузел, за символическую сумму, которую будет вычитать из его зарплаты за игру, не иначе ради удовольствия наблюдать за их отношениями с Шерлоком. Он и сейчас стоял за дверью, прислушиваясь к разговору и чуть подглядывая. Никто бы не сумел увидеть того, что происходит внутри, кроме владельца клуба. Шерлок порезал пиццу, Джон разлил лимонад. С самой первой их встречи предупредил, никакого алкоголя на этих посиделках. «Хочу сохранять ясность мысли», – заявил Джон. «После всего, что между нами было?» – хмыкнул Шерлок. «Ради того, что может между нами быть», – Джон сказал это очень тихо и со значением. После этих слов, Шерлок больше не спорил. – Ты великолепно играешь на скрипке, – сказал Джон, прожевав первый кусок пиццы. – А ты божественен со своим кларнетом, – не остался в долгу Шерлок. Оба переглянулись и чуть рассмеялись. – Сегодня о тебе узнал мой брат, – сказал Шерлок, берясь за второй кусок. – Это хорошо или плохо? – И то и другое. Он считает, что в ответе за меня, но родителям не сдаст. Я нейтрализовал его знакомством с вашим охранником. Грегори. Они сразу друг другу понравились, я заметил. – Да, я тоже. – С родителями будет сложнее. Я совершеннолетний уже, но они никак это не признают. Нам будет непросто, Джон. Но я к этому готов. Лишь бы ты не вздумал уйти из моей жизни из «лучших побуждений» или «ради моего блага». – Я склоняюсь к мысли, что человек сам должен решать, что для него благо. Решил ты связаться с таким как я… дело твоё. И последствия все твои. – Угум. Говоришь, моя скрипка понравилась? Хочешь, как-нибудь сыграю для тебя ещё раз. – Обязательно. Но сейчас – ешь. А то когда обнимаю тебя, все рёбра наперечёт. – Поем. А ты… на моём «кларнете» сыграешь сегодня? Как у тебя время-настроение, есть? Дальше Артур Арчибальд подслушивать и подсматривать не стал. И так понял, что ответ будет положительным. Отошёл от двери, направляясь в зал. Отметил, что старший брат Шерлока разместился неподалёку от охранника Грегори, и о чём-то беседует с ним за двумя стаканами ананасового сока. Оба улыбаются и не сводят друг с друга глаз. Впрочем, сегодня Грегори не нужно следить за порядком, у него законный выходной. Артур Арчибальд чуть улыбнулся, и если бы кто-нибудь мог видеть его сейчас, то заметил бы, что розовые очки на какое-то время приняли форму сердечек. Да, любовь в наше время часто принимает очень странные формы, но может настичь двоих людей даже в таком логове разврата. Она всё равно связывает сердца, изменяет жизни людей, даже если Амур уже давно решил откликаться на совсем другие имена. Работу свою он всё равно делает. Как может. Конец.