Лямур, тужур, вампир

Эммануэль наблюдает за первым солнечным лучом — всего одним, пробивающимся через забитое досками окно его маленького убежища, — с досадой. Об упущенном, о потерянном. Обычно он сразу впадает в глубокий сладкий сон, кутаясь и храня дивное тепло, что пришло в него с глотками крови. Словно держа живого светлячка в ладье из ладоней и защищая его от подступающей тьмы вокруг. Она рано или поздно подступит, но у него есть немного времени. Но сейчас он встревожен, он ворочается и никак не может найти удобное место. На обратной стороне век образы. На кончике языка вкусы. Меж барабанных перепонок звуки. И Эммануэль проваливается в воспоминания былой ночи. Лизнуть кожу, ощущая свежий пот, сладкий для его языка. Скользнуть кончиками зубов по самой поверхности — но едва-едва, чтобы не оставить царапин. Как неспешно вскрывать обертку Рождественского подарка, вдыхать медовый запах яблока, дрожать в предвкушении неминуемого. Острые клыки входят внутрь, как по маслу, и тело Джастина напрягается под ним, дергается в инстинктивном порыве. Эммануэль придерживает его, если он начнет сопротивляться — такой шанс остается, ведь он не… он не гипнотизировал его на самом деле, и это все… необычно. Не манил, не звал, не очаровывал. Но он пошел. Джастин сжимает руки в кулаки и дышит глубоко, жмурясь и отдавая ему себя. Капля по капле. Всего два глотка, но Эммануэль опьянен. Это не быстрая трапеза случайными путниками, что ему обычно попадаются. Они на вкус пресные, как блюдо без приправ, от их крови лишь тяжесть заполненного желудка и терпкое послевкусие сломленной под его чарами воли. Кровь Джастина же одурманила его. Вязкая, тягучая, как кленовый сироп, жаркая, как пламя взмывающего искрами вверх костра. Она втекла в него, будто топливо заставляя мотор работать. Жизнь, что ему так недоставало, протянулась по венам, путая сознание. Сглотнуть, и вместе с прокатывающейся по глотке кровью, по телу Эммануэля разбегается энергия, желание, голод — еще! еще! еще! Он пьет Джастина, впитывает его в себя и, не замечая, как берет больше обычного (потому что остановиться так сложно), становится с ним одним целым. Джастин странный, забавно странный. Он смешной, хочет казаться простым, но что-то в нем есть. Гораздо большее, чем молодая вкусная кровь. Но Эммануэль пока не знает, что именно. Его волосы пахнут дорогой. В его глазах отражается лабиринт хвойного леса Альберты. На его губах — вкус воспоминаний о непрожитом. Эммануэль помнит, как хотел поцеловать их ночью. Просто чтобы ощутить это. Славные годы за тридцать, которые уже прошел Джастин и которые ему самому не пройти никогда, потому что он остановился навеки. И ему особенно грустно сейчас, почему-то именно сейчас, быть тем, кем он является. Точкой на карте времени среди разбегающихся линий. Эммануэль прижимается ухом к коробке и закрывает глаза. Почему ты такой, Джастин? Что в тебе особенного?