Лямур, тужур, вампир

Это так просто. С Джастином. Ему не нужно ни очарование, ни гипноз, ни красноречие. Он смотрит на Эммануэля так, как будто видит лишь его. Он щурит красивые голубые глаза, и Эммануэлю хочется видеть в их отражении только себя. Вообще-то этот матрац не для этих целей. Он уже и сам не помнит, как тот тут появился. Чтобы лежать и думать, когда слишком лень выбираться на улицу. Лежать и смотреть в потолок, вспоминая стирающиеся в памяти годы, декады, ползущие столь медленно и летящие столь быстро. Этот матрац не для этих целей, но на нем тоже хорошо. Эммануэль жмется к Джастину, чувствуя все его тело, такое длинное, подтянутое. С восторгом ведет пальцами по бицепсам, когда Джастин сбрасывает куртку и ложится рядом. Джастин не спрашивает его о прошлом, не думает о будущем, только заглядывает в глаза восхищенно, прежде чем вновь наклониться и поцеловать. Тело Джастина пахнет сладко, как душистый персик. Эммануэль почти не помнит этот вкус. Конечно, он пробовал, но его рецепторы уже не реагируют на сахар, только на соль и железо. Тело Джастина пахнет желанием, и от этого слабеют колени. Джастин откидывает голову назад и широко улыбается, когда Эммануэль достает его член и медленно водит по нему рукой. Пальцами вниз к основанию, тонущему в милом кустике, и вверх к дырочке, оставившей влажную каплю в центре ладони. И в это время можно насладиться им больше… Эммануэль мягко обнюхивает кожу его шеи, едва касаясь кончиком носа, следит взглядом за темной артерией и сглатывает накапливающуюся слюну. Его кожа нежная и мягкая, его кровь сладкая и дурманящая, его запах — яд и противоядие. — Кусай. Рука Эммануэля замедляется, и он поднимает тяжелый взгляд: шутит или нет? И он имеет в виду?.. Но Джастин отклоняет голову, предоставляя ему доступ, и задерживает дыхание, будто Эммануэль вцепится в него прямо сразу. Он бы хотел. Обглодать его как маленькую сексуальную косточку, осушить, как флягу с живительной влагой. Пальцы возобновляют ритм. Язык Эммануэля скользит по шее, чем больше слюны, тем лучше. Хочется пить кожу, как нектар. Его всего. Джастин вздрагивает от укуса, левая рука сжимается на матраце, но та, что ближе к Эммануэлю и лежит на его бедре, старается оставаться спокойной. Он глубоко дышит и гладит Эммануэля. Его толстый член в руке, вино его вен струится в глотку, и возбуждение в нем, как повысившийся градус. Язык Эммануэля по-кошачьи зализывает раны, трепетно исцеловывая маленькие следы капитуляции — того, как Джастин безоговорочно и полностью осознавая, что делает, доверил ему свою жизнь. Он выдыхает слабо и вздрагивает, когда Эммануэль наконец отпускает его шею. Жар лавиной бежит по венам. Организм начинает работу. Джастин не привык и все еще слаб после, хотя сохраняющаяся эрекция говорит, что его все устраивает. Эммануэль хихикает и продолжает двигать рукой.