Лямур, тужур, вампир

Почему он так хорош? Почему так добр? Почему? Эммануэль лежит рядом, надеясь найти в Джастине какие-нибудь весомые минусы. Отрицательные стороны. Что-то, что станет сильнее тяги к нему. Что-то, что заставит подумать, что его неминуемый отъезд — не печальное событие, а просто нечто закономерное. И что Эммануэль, лишившись его, не остается в одиночестве, а получит свободу. — Ты знал, что ты мурчишь? — говорит Джастин внезапно. Он протягивает руку к его затылку и чешет, словно пытаясь найти место, где включается звук. — Я не мурчу. — Не сейчас. Но когда ты маленький. Ты мурчал. Маленький звучит очень трогательно. Он не знает, как к этому относиться. Эммануэль закатывает глаза и ничего не отвечает. Может быть, и мурчал. — Ты издаешь милые звуки, — шепчет Джастин, целуя его в плечо и в загривок. — Мне нравится. — Ты — потрясающе странный. — Эммануэль шевелит плечами, когда один из поцелуев внезапно забредает между его лопаток. Он поднимает голову и рассматривает Джастина, такого красивого внутри и снаружи, такого светлого и доброго к нему, как будто он это заслуживает. Джастин не дает ему думать, целуя, обнимая и прижимаясь к нему. Обвивает руками и ложится сверху в новой попытке согреть. Эммануэль удерживает гордыню на кончике языка, потому что это нужно ему. Все эти поцелуи, все эти объятья и весь тот жар, горящий в нем. Может быть, он недостоин этого — скорее всего, недостоин, — но годы холода заставляют его сейчас побыть немного эгоистом. Он просто хочет оставаться в этом моменте, ни в каком другом из десятков прожитых лет. — И странно потрясающий, — шепчет Эммануэль и смеется, когда Джастин кусает его за плечо, прежде чем обнять еще крепче.