Amygdala

......

Братьям Чон уже целых три года. Вся семья собралась в кафе, в отдельной комнате небольших размеров, украшенной шариками и гирляндами, поет поздравительную песню, хлопая в ладоши, пока мальчишки, держась за руки, неумело задувают свечи на ярком торте. Отец снимает детей на камеру и весело комментирует, пока бабушки и дедушки, нахваливая их, разрезают и раскладывают куски торта по тарелкам. Со стороны семья выглядит счастливой, вот только сами они изо всех сил стараются не подавать вида и не обращать внимания на сидящую поодаль от всех женщину, что смотрит куда-то в стену полным отчуждения взглядом.

......

– Почему мама нас не любит? Пятилетний мальчик сидит в слишком большом для него кресле, с разодранными коленками и красными, полными слез, глазами, но не плачет, только шмыгает таким же красным носом, пока отец обрабатывает ранки и клеит на них пластыри. Раны не серьезные, дети частенько разбивают коленки во время активных игр, но антисептик достаточно неприятно щиплет. – Не говори так, мама не может вас не любить. Она же ваша мама. – ласково отвечает отец, осматривая маленькие ладошки ребенка на предмет ссадин. – Мама сказала, что не хочет играть с нами. – обиженно проговаривает второй ребенок, сидящий в таком же кресле, обнимая руками крупный разноцветный грузовик. – И что мы не должны без спроса приходить к ней. – Хосок-а, мамочка болеет и очень устает, не злись на неё. Конечно же она вас любит, просто её болезнь делает её очень слабой и раздражительной. – Папа, а что такое монстр? – мальчик с заклеенными коленками утирает нос и улыбается, сжимая и разжимая пальчики, разглядывая пластыри на ладошках. Его кучерявые черные волосы спадают на лоб и лезут в глаза, от чего он постоянно дергает головой.– Мама сказала, что Хоба - монстр. Это какой-то супер-герой? – Конечно, Гуки! Самый сильный герой, спасающий слабых. – мужчина вымученно улыбается и ерошит волосы сына. Он жестом подзывает второго сына и крепко сжимает обоих мальчишек в объятиях. –Тогда я тоже буду монстром! Мы с Хосоки будем защищать маму и папу!

......

– Мамочка, мы голодные. – семилетний Чонгук стоит в проходе комнаты и теребит пальцами подол футболки. Отца не было дома уже два дня из-за большого количества работы, а бабушка проверяла близнецов только утром. Она не могла оставаться с ними на весь день, сетовала на неродивую невестку, что наотрез отказывалась не только ухаживать за собственными детьми, но и выходить из своей комнаты. Время близилось к вечеру, а мальчишки за день так ничего больше и не ели. – Какого черта ты здесь делаешь, поганец? Кто разрешил входить сюда? – женщина, сидящая у окна на кресле-качалке, даже не смотрит в сторону сына, лишь морщится, услышав его голос и сжимает пальцами подлокотники так сильно, что кожаная ткань, которой они обиты, трещит от давления. – Хочешь жрать, иди и добудь, а теперь пошел вон! – Мама снова ругается. – тихо говорит Хосок, сидящий на полу их с Гуком комнаты в окружении карандашей и листов, когда Чонгук заходит в комнату. – Я есть хочу. – Пошли. Хосок вскакивает на ноги, растирает покрасневшие от сидения на них коленки и, взяв брата за руку, идет к выходу из квартиры. Мальчишки стучатся к соседке этажом ниже и просят её научить их готовить. – Мама болеет, а мы хотим сделать ей сюрприз, но без взрослых нам нельзя на кухне что-то делать. – врет Хосок с самым искренним лицом, и соседка, растрогавшись от его слов, конечно же соглашается.

......

Хосоку и Чонгуку сегодня исполняется 11 лет. Мальчики в предвкушении праздника, который им обещал устроить папа, торопятся домой со школы. Отец пообещал приехать сегодня пораньше с работы и отвезти детей в кафе, где они могут заказать всё что угодно. Дом встречает их звенящей тишиной. Глава семьи Чон, вернувшийся домой спустя полтора часа, обнаружил сыновей, сидящих на диване в гостиной. Мальчики были похожи больше на восковые фигуры, чем на детей, молча смотревших безжизненными глазами прямо перед собой. – Вы чего тут так тихо сидите? – спрашивает мужчина, присаживаясь на корточки перед детьми и хмурится, когда они не отвечают, продолжая смотреть мимо него. Он оборачивается. Дверь в комнату жены открыта, и перед глазами предстает страшная картина. Мертвая женщина, чья шея перемотана шелковым поясом от халата и примотана к резному изголовью кровати. Её стеклянный взгляд устремлен прямо на детей, а на синем, покрытом трупными пятнами, лице сохранилась блаженная улыбка. На прикроватной тумбочке позже найдут записку с выведенным неаккуратным почерком:

Это они убили меня.

......

– Явились наконец! Грузный мужчина сидит в клесле в гостиной комнате со стаканом в руках. Жидкость на дне отливает золотистым цветом и пропускает через себя приглушенный свет от рядом стоящей лампы. На журнальном столике напротив удобно расположились ноги мужчины. Он делает глоток, громко шикает и с отвращением смотрит на вошедших в дом подростков. – Где шлялись? – Пошел к черту. – тихо выплевывает Хосок и, сняв с себя рюкзак и пиджак, кидает их на кресло у входа в гостиную. Чонгук за ним не заходит, останавливаясь в прихожей и закрывая входную дверь на замок. – Как ты смеешь так разговаривать с собственным отцом? – мужчина моментально багровеет от злости, а Хосок лишь хмыкает. – Кто кто? Дерьма ты кусок, вот кто ты. Пошел отсюда нахуй. Не успевает парень договорить, как получает по лицу мощную пощечину и заваливается на бок, больно ударяясь рукой об угол стены, разделяющей прихожую и гостиную. Мужчина хватает парня за грудки и со всей силы кулаком бьет несколько раз в лицо. Из носа хлещет кровь и лопнувшую губу жутко жжет, но Хосок смеется, утирая нос рукавом белой школьной рубахи и пачкая ткань. Он отталкивает от себя отца и плюет кровью ему в лицо. Улыбка, окрашенная красным, выглядит безумно. Чонгук всё это время стоит в прихожей, он наблюдает за происходящим абсолютно спокойно, без тени страха за брата или себя. Всё что ему нужно - это ждать, когда Хосок, словно хозяин, спустит его, Чонгука, с цепи, будто изголодавшегося цербера. В комнате на мгновение воцаряется абсолютная тишина, разбавляемая громким дыханием двух человек. – Ты забыл где твое место, маленький ублюдок? Так я тебе его напомню! Мужчина вытягивает со штанов ремень и по всему дому раздается душераздирающий крик вперемешку со звонким шлепком. Ремень тонкий и оставляет набухшие от удара следы, а железная пряжка распарывает кожу, словно хлыстом. Удары приходятся на спину, шею, руки, прикрывающие голову. Хосок кричит так громко, как только может, будя всех соседей. Они вызовут полицию, наверняка вызовут, но это еще не все, они должны продолжать представление. Парень испещренными следами ремня руками вытаскивает свой перочинный нож из кармана штанов. Отец сразу же замечает его предательски блеснувшего в плохо освещенной комнате и, откинув ремень, переворачивает подростка на спину, прижимает его своим весом и отбирает оружие. – Ты, щенок. – выплевывает мужчина, нажимая на металлическую кнопку. Лезвие с характерным щелчком выходит из рукояти – Я прирежу тебя твоей же игрушкой, дьявольское отродье! Мужчина машет ножом. Лезвие разрезает кожу на руках, которыми Хосок прикрывает лицо, вместе с рукавами рубашки. Кровь хлещет и застилает глаза, пачкая форму и пол. Лезвие вонзается куда-то в плечо. – Чонгук! Все это время стоявший в темной прихожей брат, хватается поудобнее за хрустальную увесистую вазу, мирно стоявшую на тумбочке, рядом с ключами и блюдцем с небольшим количеством мелочи. Гук перекладывает вазу из руки в руку и спокойным шагом направляется в гостинную, подходя к мужчине и с размаху разбивает её ему об голову. На Хосока сыпятся разлетевшиеся куски хрусталя, а отец заваливается на подростка, задевая собой воткнутый в плечо нож, отчего кровь из раны начинает хлестать сильнее, и перестает двигаться. В доме, наконец, воцаряется тишина. – Хосок-а... – Чонгук хватает брата подмышками и тянет из под обмякшего мужчины, уперевшись одной ногой в тело и отпинывая его. Хосок видит лежащего в неестественной позе мертвого отца, стеклянный взгляд которого устремлен в пол. На затылке рваная рана от удара, из которой торчит крупный кусок стекла и кровь, словно лава из вулкана, быстро стекает по его лицу, небольшой лужей собираясь на полу. Хосок мечтал, чтоб этот человек захлебнулся в собственной крови, но и не представлял, насколько сказочно будут смотреться поблескивающие в тусклом свете лампы мелкие и крупные осколки, которыми усыпан мужчина и пол. Насколько завораживающим для него станет кроваво красный цвет, что даже собственные раны будто и не болят совсем. Ему сейчас не до них. – Я убил отца твоими руками. Прости. – Хосок вымученно улыбается, полулежа в обьятиях брата. – Мне не за что прощать тебя. Я сам это сделал. Только вот что теперь будем делать? – Импровизировать, как и всегда – Хосок отрывается от рассматривания трупа перед собой и смотрит на склонившего голову Чонгука на его здоровое плечо голову. – Ты выглядишь хреново. – Да уж, досталось мне. – смеется Хосок и ерошит волосы брата, пачкая его своей кровью. – Как думаешь, мне сильно влетит за испорченую форму? – Придурок, что ли? В коридоре слышатся звуки полицейских сирен и копошение. – Быстро они. – тихо произносит Гук, поднимая голову и смотря в сторону прихожей. – Чонгук, начинай плакать. Полицейские несколько минут пытаются достучаться до хозяев квартиры из которой не так давно перестали звучать крики и звуки борьбы. Вокруг столпились соседи, перешептываясь между собой и, больше с интересом, нежели испуганно, наблюдали за тем, как двое мужчин сносят дверь с петель. Приготовив пистолет, один из них медленно входит внутрь. – Вызывай скорую! Быстро!– кричит мужчина коллеге и аккуратно подходит к жмущемуся рыдающему парню, сжимающему в руках истекающего кровью подростка без сознания, голова которого покоится у него на плече. – Пожалуйста.... помогите ему... – заикаясь произносит парень, и полицейский аккуратно проверяет пульс. – Скорая уже едет, с ним все будет хорошо. Как тебя зовут, парень?– полицейский разворачивается и видит мертвого мужчину в крови поодаль. – Что случилось? – Чон... Чонгук.. он п-пытался уб...– Чонгук громко всхлипывает и начинает рыдать еще сильнее, стоит ему посмотреть на труп. Он выглядит растерянным и ужасно напуганным. – умоляю... помогите.. Несколько машин скорой приезжают довольно быстро и увозят Хосока в больницу, в то время как Чонгук, перепачканный кровью, заплаканный и напуганный, садится в полицейскую машину.