Amygdala

Юнги ужасно не выспался. Все выходные парень провел за учебой и дополнительными занятиями, поэтому спать лег уже под утро. Черт бы побрал эту школу, экзамены и всю семью Мин, да и семью Чон. Так думает Юнги, стоящий на крыше, громко зевая. На пол летит вторая банка энергетика, совершенно не взбодрившая парня, и Юнги вытаскивает из кармана рюкзака пачку сигарет и зажигалку. Чонгук, прибежавший на крышу и запыхавшийся, находит сидящего на корточках парня, держащего между пальцев тлеющую сигарету, и громко прокашливается, давая понять, что Юнги не один. Мин тут же тушит сигарету и закидывает окурок в одну из пустых банок. – Не знал, что ты куришь. – тихо говорит Гук, подходя к выпрямившемуся парню.– Давно? – Давно.– задумчиво произносит Мин, смотря куда-то перед собой. Он не смотрит на Чона, боится растерять всю свою напускную уверенность и сдаться. Сдаться он просто не имеет права. Не сейчас, не при нем. – О чем вы говорили с Хосоком? – О самоубийстве. Юнги не врет, Гук точно это знает и смотрит на парня с подозрением и испугом. – Чьем? – Твоем. Мин хмыкает, опуская взгляд в пол, и пинает воздух. – Придурок позвонил мне и спрашивал, что бы я сделал, если бы узнал, что ты хочешь умереть. Разве можно задавать такие вопросы? Будто не знает, что из нас двоих уж точно не ты захотел бы сдохнуть. Точно не так. – И что ты ответил? – Что разделил бы с тобой твою боль. – Лжец. – Да уж. – Юнги хмыкает, и между парнями повисает тишина. Чонгук смотрит на Мина, как на самое желанное сокровище, запоминает каждую мелочь во внешности Юнги, словно боится забыть. Юнги этот взгляд кожей чувствует, он словно заживо сгорает под ним. – Мне жаль, что в самое темное время я не смог быть рядом. Еще больше мне жаль, что я не смогу быть рядом в светлые времена. – Не говори так.. – Буду, Чонгук. – Я видел тебя тогда, у больницы. Ты был рядом, насколько было позволено. Я благодарен. – Блять, как же я ненавижу всё это. Ненавижу свою гребанную семейку. Ненавижу вас двоих и этого гребанного Ким Тэхена. – Юнги, прошу... – Ненавижу. Тебя и себя. – Я люблю тебя. Юнги беззвучно смеется на эти слова, запрокидывает голову и глубоко вздыхает. Его глаза, замечает Чон, покраснели от скопившихся в них слез. В них столько боли, что сердце рвет на куски от того, насколько сильно желание обнять и никогда не отпускать. Чонгуку ужасно больно. – Никогда больше не говори этого. – Я люблю тебя. Чон делает шаг в сторону Мина, но парень, словно от кипятка, отшатывается, так и не взглянув ни разу на Гука. – Заткнись. – Я буду говорить это до тех пор, пока не умру. – Тогда мне придется убить тебя. А потом и себя. Ведь что с тобой, что без тебя - невыносимо. – Ты сказал, что разделил бы со мной мою боль, но что насчет тебя? Почему ты не позволяешь мне разделить твою? Чонгук снова делает шаг к Юнги, и тот на удивление стоит на месте. – Не подходи, Гук. Иначе.. – Иначе что? Снова разобьешь мне сердце и пропадешь на несколько лет? Скажешь, что ненавидишь? – Ах, вот как? Думаешь я по собственному желанию исчез? Думаешь меня не заперли в доме без средств связи с внешним миром, и я не пытался сбежать, не хотел перерезать свою глотку, лишь бы перестать думать о том, насколько тяжело мне без тебя? – Юнги наконец поднимает взгляд на Чонгука. Он кричит от переполняющей его злости и обиды, и совсем не замечает, как по щекам текут слезы. – Мне тоже разбили сердце, Чонгук. У тебя хотя бы есть тот, кто может помочь его склеить, но что делать мне? Кто склеит меня? От слов и взгляда Юнги Гук теряет все свое самообладание. Он в секунду оказывается рядом и крепко обнимает тут же начавшего рыдать в голос и оседающего на пол Мина. Парень цепляется за Чонгука с такой силой, словно висит над пропастью. Юнги ломается и сдается, стоило только Гуку оказаться ближе положенного. Чон обнимает крепко, усаживая парня себе на колени, зарывается носом в высветленную макушку и молчит. Он ужасно приятно пахнет, дарит ужасно теплые объятия. А Юнги кроет от долгожданной близости. Он бьет его куда-то в грудь, крича о ненависти, хотя сам рыдает и жмется как можно ближе, хоть ближе уже и некуда. Потому что так долго и так сильно скучал, что только смерть казалась пленительным спасением. – Я люблю тебя. – шепчет Гук, и у Юнги мурашки по всему телу, а сердце по кусочкам собирается и начинает биться так быстро, что вот-вот снова разобьется. – После выпуска я собираюсь уйти из дома. Обещай, что дождешься. – Что-что, а команде "ждать" я обучен лучше всего. Тем более на каких-то полгода. – Придурок. – Юнги тихо смеется куда-то в шею Гука и легонько бьет ладонью в грудь. Они сидят так еще какое-то время, совершенно не желая возвращаться в реальный мир, который только отторгает их, стравливает и пытает. – Не пиши мне. Они проверяют мой телефон. Не звони, не подходи, не заговаривай со мной. Жди. – Хорошо. Но приди сюда еще, хотя бы раз, поцелуй и скажи, что любишь. – Если я вернусь, то больше не смогу уйти. Тебе тяжело, но мне тяжелее, потому что я один. – Я понесу эту ношу за тебя, возьму ответственность за любые последствия. Только вернись. Юнги отстраняется от парня, встает на ноги и хватает несчастные банки из под энергетических напитков. Чон встает следом, неловко мнется на месте, понуро опустив голову, и Мин тихо смеется, разглядывая настоящего цербера, что сейчас больше похож на маленького щенка, потерявшегося и голодного. Мин с хитрой улыбкой медленно подходит к Гуку и, приподнявшись на носочках, быстро чмокает его в губы. – Чонгук, ждать. Мин быстрым шагом покидает место своего "преступления", оставляя ошарашенного и счастливого Гука в одиночестве. Чон, верный пес, обязательно будет ждать хоть всю жизнь. Весь день идет наперекосяк. Юнги не может сосредоточиться на учебе и делах, постоянно вспоминая утренний разговор с Чонгуком. Он не слушает болтающего без перерыва Тэхена, почти не ест и постоянно ищет взглядом черную кудрявую макушку. Когда Мин приходит домой, все члены его семьи суетятся в гостиной вокруг стола, сервируя его и заставляя тарелками с едой. Его мама в таком хорошем расположении духа, что Юнги даже забывает на время, насколько сильно он ее ненавидит. – У нас праздник? Мать наконец обращает внимание на сына и широко улыбается. – Ох, здравствуй, милый. Да, мы ждем гостей. Партнеры по бизнесу, очень важные люди! – женщина подскакивает к сыну, поправляя растрепанные волосы.– Будь хорошим мальчиком, веди себя прилично. Они приедут с дочкой. Она просто прелесть! – К чему ты клонишь, мам? – Юнги дергает головой, возвращая беспорядок на голове и отходит от матери. – Ни к чему я не клоню! Просто говорю, что девочка очень хорошая, отличница, президент студсовета, знает несколько языков! Мы поговорили с партнерами и подумали, что будет здорово вас познакомить. – У меня нет времени на это, мам. Мне нужно заниматься. – отрезает парень, разворачиваясь и направляясь в сторону лестницы. От слов матери хочется не просто помыться, а содрать с себя кожу. – Юнги, ты сейчас же приведешь себя в порядок, спустишься на ужин и будешь самым приветливым и учтивым. Ты меня понял? – тон женщины моментально становится угрожающим, отчего по телу парня пробегают мурашки. – Хорошо. Юнги делает глубокий вдох и плетется в свою комнату. Он понимает для чего затевается мероприятие и чувствует себя товаром на базаре, который наверняка попытаются "продать" первым попавшимся людям. Лишь бы будущее, лишь бы перспективы. И не важно, что именно в этом будущем парень будет заперт в клетке, так бережно собранной родной матерью. И Юнги снова успокаивает себя, представляя реки крови и мертвые тела его родителей и брата под его ногами. От этих мыслей в животе крутит, а в груди появляется приятное волнение. Мин спускается к ужину, услышав звонок в дверь. Гости пришли, а значит пора надевать маску хорошего сына. Юнги обещает себе: это последний раз, когда он так поступает. Вечер проходит спокойно, взрослые беседуют о работе, иногда нахваливают своих детей, пока сами дети молча, натянуто улыбаются, но даже не смотрят друг на друга. Девушка, дочь партнеров, недурна собой, вежлива и обучена этикету. Но Юнги видит, что она такая же заложница своего положения, как и он. Чувствует этот еле уловимый, смешанный с запахом духов, аромат табака. Курит, как и он. Мин думает, что они могли бы подружиться, но явно не так, как представляют себе это их родители и явно не в таких обстоятельствах. – Что ж мы все о работе, да о работе. Дети, наверное, совсем заскучали. – женщина, имя которой Юнги даже не старался запомнить, звонко смеется. – Знаете, мы тут посоветовались и решили, что было бы здорово поженить вас. – Думаю, нам еще рано думать о женитьбе. – Юнги слегка улыбается, пока внутри разгорается настоящий пожар. Парень чувствует, как липкие щупальца страха обхватывают его ноги и тянут вниз. – О, не переживайте, конечно же не сейчас! Вам нужно думать об учёбе, да и познакомиться поближе. Но как только вы выпуститесь из университета..!– мать Юнги негромко смеется, довольная своими словами, и все взрослые поднимают бокалы, пока двое подростков неодобрительно переглядываются. Юнги понимает, что и его навязанной невесте такие перспективы претят. Сам же парень, у которого только что выбили землю из под ног, летит в самые глубины ада. Все гости расходятся довольно поздно. Юнги к тому времени уже сидит в комнате, стараясь унять ярость. Нет, он больше не станет идти на поводу взрослых. Парень хватает телефон, быстро набирая сообщение. " Тебе не придется ждать полгода, если приедешь через два часа к моему дому". Чонгук обязательно приедет, Юнги даже не сомневается в этом. Стоило парню убрать телефон, как в комнату тут же вбегает радостная госпожа Мин. – Сынок, радость какая! Звонил Юндже и сообщил, что они с его девушкой ждут ребенка! Женщина прикрывает лицо обеими руками и радостно хихикает. – Я очень рад за них. – врет Юнги, фальшиво улыбаясь и, как только женщина покидает комнату, улыбка с лица мгновенно исчезает, а в глазах загораются недобрые огоньки. Месть – это блюдо, которое подают холодным. Но Юнги не согласен, его месть будет горячее лавы в вулкане, она поглотит и уничтожит все на своем пути, потому что так просто он никого не отпустит. Они будут страдать столько, сколько Юнги захочет, пока ему не надоест мучить их. Парень садится за стол, открывает крышку ноутбука и принимается за работу. Он давно собирал по кусочкам целое портфолио компрометирующих Юндже файлов. Наконец настало идеальное время для его сладкой, самой приятной мести. Юнги с фальшивого аккаунта быстро набирает письмо девушке брата. Найти электронную почту такой простушки было так же просто, как и украсть данные с телефона брата и поставить в его квартире несколько скрытых камер, что снимали самые пикантные вещи, которые Мину вообще приходилось видеть. Юнги пишет о том, что Мин Юндже не просто изменяет даме сердца, а изменяет с несовершеннолетними, спаивая их и насилуя. Что хранит видеофайлы с отвратительным контентом, что снимает тайком, пока его жертвы находятся в бессознательном состоянии. "если не дура, сообщи о нем полиции" завершает Мин и, прикрепив собранные материалы, отправляет письмо. Первый этап завершен. Часовая бомба приведена в действие и совсем скоро взорвется, оставив после себя только развалины прошлой счастливой семейной жизни. Дальше только импровизация. Юнги берет из шкафа дорожную сумку, закидывая в нее только самое необходимое из вещей, а после проверяет припрятанный в книгах конверт с деньгами, которые он откладывал уже два года. Закинув в школьный рюкзак форму, Мин быстро накидывает на себя толстовку, надевает кепку и начинает лихорадочно думать. Он хочет не просто уйти из этого дома и оборвать все связи с семьей, он хочет разрушить тут все, уничтожить этот дом вместе со всеми своими воспоминаниями. Что, если не пожар, сможет поглотить это место, оставить после себя только пепел и разрушенные надежды? Юнги заливается смехом. Его сердце горит от ярости и ненависти так долго и сильно, что, рано или поздно, но спалило бы все вокруг. Парень достает из рюкзака зажигалку и сигареты, закуривает, открывая окно. Взгляд медленно перемещается от окна к занавескам, и, не долго думая, Юнги чиркает зажигалкой под тканью. Парень пулей вылетает из комнаты, не стесняясь сигареты в зубах. Заметив его, родители тут же идут за выходящим с сумками сыном. – Молодой человек, что вы себе позволяете? – Кричит на парня мать, хватая сына за руку и, развернув, вырывает из рта сигарету. – Я позволяю себе жить! – Мин громко смеется матери в лицо, его улыбка безумна, что становится не по себе. – Я позволил вам лишить меня всего, потакал твоим желаниям, но ты зашла слишком далеко! –Как ты разговариваешь с матерью, щенок? – тут же вступает в спор глава семьи. – Ой, да завали своё ебало! Тебе вдруг стало не насрать, кто я и что я? Пошел к черту ты!– Юнги тыкает на отца указательным пальцем, а после переводит внимание на ошарашенную мать, указывая уже на неё. – И пошла к черту ты! По улице раздается звонкий звук пощечины, а Юнги, только что её получивший, снова заливисто хохочет, доставая из кармана пачку сигарет и снова закуривая. Они стоят так несколько минут, пока Юнги просто молча курит, смотря куда-то под ноги. – Я ухожу из дома и больше вы меня никогда не увидите, никогда не позвоните и никогда не поинтересуетесь где я, как я, с кем я. – наконец произносит парень, выдыхая очередной клуб табачного дыма. –Ну уж нет! Ты сейчас же пойдешь в свою комнату и больше никогда из неё не выйдешь! – Да пошла ты нахрен, мама! – выплевывает парень, смотря на женщину. К дому подъезжает такси, из которого выходит взволнованный Чонгук. – Что тут делает этот выродок?– цедит мать Мина, исподлобья смотря на приближающегося парня. Чонгук растерянно смотрит на Юнги, сумки и родителей парня. Мин резко хватает Гука за ворот толстовки, притягивает к себе и целует прямо перед родителями. – Юнги? – растерянно спрашивает Чон, когда парень неохотно отстраняется от него и с гордым видом облизывается. У Чонгука в глазах искры от такого Юнги и дышать в разы тяжелее. – Что ты, черт тебя побери, делаешь?– мать Юнги в бешенстве кричит на парня и уже замахивается для нового удара, как его собой закрывает Чон, хватая женщину за руку и сильно сжимает, что та вскрикивает. Он резко поднимает голову, отпуская чужую руку и с испугом смотрит мимо женщины. Она, проследив за его взглядом, оборачивается и падает на колени, раскрыв рот в немом крике. Отец Юнги подбегает к ней, приобнимая за плечи и тоже оборачивается. Их дом пылает. И стоило им обратить внимание на пожар, как что-то внутри тут же громко взрывается. Юнги наблюдает за зрелищем с блаженной улыбкой. Как же сильно он ненавидел это место, так же сильно он сейчас счастлив. Парень перекидывает сумку поудобнее, хватает Чона за руку и идет прочь. – Юнги! Вернись сейчас же!– заплаканная мать Мина кричит что есть мочи и протягивает в сторону сына руку. – Юнги умер в этом пожаре! Больше у тебя нет сына. Ты, злобная сука, убила его своими собственными руками.– спокойно отвечает парень, оборачиваясь в сторону матери. Он смотрит на нее с отвращением, и она, наверное, впервые понимает и жалеет о своих поступках. Юнги больше не оборачивается, лишь выбрасывает за спину свой мобильный и, переплетая пальцы с Чон Чонгуком, скрывается из виду под звуки сирен от пожарных машин, подъезжающих к дому. – Что ты теперь собираешься делать? – Чонгук присаживается рядом с Юнги на скамейку, и тот облокачивается на него, устраивая голову на плече и громко вздыхает. – Понятия не имею. У меня есть некоторые сбережения, но едва ли их хватит снять комнату хотя бы на два месяца. – Оставайся у нас. – Твой брат будет в ярости, если я появлюсь на пороге вашего дома. – Мин жмется к Чону, прикрывая глаза. Сейчас ужасно не хочется ни о чем думать. Хочется просто просидеть вот так всю ночь, чтоб только он и человек, ради которого он только что разрушил все мосты. – Хосок тоже переживает за тебя, хоть и не говорит прямо.– Чонгук достает из кармана толстовки вибрирующий телефон и принимает входящий вызов. – Вы, оба, живо домой!– чеканит из динамика Хосок, а Юнги от услышанного заходится смехом. – Дай хоть немного насладиться свободой!– кричит Мин, отбирая у Гука телефон и сбрасывает вызов. Сейчас в его мире есть только он и Чонгук в каком-то темном переулке и эта скамейка под ними. Он хочет запомнить этот момент, вырезать под коркой. Юнги седлает колени Чона, обнимая его за шею и целует. Он вкладывает в поцелуй все свои чувства: и боль, и обиду, и переполняющую его, в данный момент, нежность. – Как же я скучал.. – шепчет Мин в чоновы губы, тяжело дыша, а после утыкаясь носом парню в шею. – Если ты когда-нибудь решишь уйти, то помни, что уйдешь ты только в могилу. – Если я когда-нибудь решу уйти, я сам перережу себе глотку. – Тихо произносит Чонгук, крепче сжимая парня в объятиях.