Среди пыльных фолиантов

      Весь оставшийся вечер прошел напряженно. Люк не задавал лишних вопросов, но он явно о чем-то догадывался. Господи, да у меня на лице все было написано. Красная, как помидор и запыхавшаяся, как после марафона.       Разговор не клеился и чтобы прекратить эту пытку, я сослалась на головную боль. Моринг будто бы только этого и ждал. Мы слишком быстро расплатились за напитки и скудный ужин, который не лез мне в горло. До моего дома мы дошли в окружении гнетущего молчания. Вечер был испорчен или нет?       Я вспомнила теплые губы Майкла, которые осторожно, а затем страстно исследовали мои. Щеки непроизвольно начинали гореть, а всему телу становилось жарко. — Увидимся в школе? — Люк остановился возле порога дома и неловко обнял меня. — Да, — я растерялась, отвлекаясь на свои мысли, и даже не успела обнять его в ответ, как он отстранился. Черт, я прямо чувствую стену, что ты воздвиг Моринг.       Стало обидно, ведь я ничего ему не обещала и вообще старалась поддерживать только дружеские отношения. Почему ты заставляешь чувствовать меня виноватой?       Люк стал стремительно покидать наш газон. Слишком стремительно, вот еще пару шагов, и он перейдет на галоп. Я открыла ключами входную дверь, и холл встретил меня мраком и холодом. Дома было абсолютно тихо и пусто. Где все? — Папа?       Тишина. — Мама?       И снова тишина. Повесив ключи на крючок возле двери, я скинула куртку и закинула ее на треногую вешалку. Ни куртки отца, ни матери не было. Я подошла к выключателю и включила свет. Лампа неприятно задребезжала, озаряя пространство теплым светом. Стало нестерпимо одиноко. Все события дня обрушились с новой силой на голову. Захотелось завыть или расплакаться. Как назло ни одной слезинки выдавить не получилось. Мне срочно нужен был лучший друг, а еще крепкие объятья. А еще… Губы Майкла. Его сильные руки, которыми он до треска сжимал ткань моих джинсов. Боже.       Я прошла к стационарному телефону и набрала номер. Пара коротких гудков и трубку взяла Тина. — Дом Райс, Тина у… — Тина, это я. — Сара, мой рыжий комочек проблем, что с твоим голосом? — она безошибочно чувствовала, когда я была не в настроении. — Мне столько нужно тебе рассказать, Тина.       Наверное, прошло больше часа, прежде чем я положила телефон на место. Нос чесался, а слезы продолжали собираться в уголках глаз. Разговор вышел трудным, слезливым, но после него наступило долгожданное облегчение. Жаль, что нас разделяло многотысячное расстояние. Хотелось завалиться к Тине на ночевку без предупреждения, как обычно, и проваляться на ее кровати утопая в соплях и слезах. Нужно собраться и взять себя в руки. Но как? Я запуталась.       Шмыгнув носом, я утерла остатки слез со щеки. Расставь приоритеты. Забудь о Майкле и чертовых слухах. Проблема в семье важнее, разве нет?       Сделала пару неуверенных шагов по лестнице. Почувствовала головокружение и схватилась за перила. Конечно важнее, но Тёрнер, черт бы его побрал, не выходит из головы.       Еще пару шагов вверх по лестнице. Глупая, влюбилась что ли?       Остановилась напротив комнаты. Рука замерла возле ручки двери. Нет, конечно, просто меня…       Холодный метал приятно охладил кожу, ручка скрипнула под весом руки. В комнате, освещенной только луной и фонарями с улицы, присутствовал таинственный полумрак. Просто что? Влечет, тянет к нему? Признайся, Сара, тебе хочется видеть его. Хочется, чтобы он прикоснулся к тебе снова. Хочется, чтобы шептал разные глупости, своим приятным бархатным голосом, прямо в ухо.       На пол полетел рюкзак. Одежда и обувь последовали за ней. Я осталась только в нижнем белье. Сил натягивать на себя пижаму не было. Я забралась на кровать и залезла под одеяло, полностью скрывшись за ним. Хочу, очень хочу. Боже…       Снова захотелось расплакаться от осознания, что у меня стало на одну проблему больше. Влюбилась в Майкла Тёрнера. Боги, что за жестокая шутка. Мне ничего этого не надо. Нельзя, чтобы что-то держало здесь… Два года, Сара. Ты не можешь прожить всю оставшуюся жизнь здесь из-за парня, что вскружил твою голову.       Холодная ткань постельного белья, приятно касалась оголенной кожи. Не могу. У меня столько планов. Мое обучение, моя карьера.       Я сжала ткань одеяла в руках, прижимая их прямо к сердцу. Ты станешь моей погибелью, Майкл Тёрнер.       Снова слезы в уголках глаз и сдавленный всхлип, заглушаемый одеялом.

***

      Выходные прошли отвратительно. Теперь родители просто игнорировали друг друга. Совместных завтраков не было. Мама накладывала нам еду с отцом, а сама поспешно сбегала с кухни. Отец был еще более угрюмым и молчаливым, чем обычно. А еще он полюбил пить виски уже к обеду. Хотелось подбежать, вырвать очередной бокал из рук, чтобы янтарная жидкость расплескалась по моим рукам. Схватить его за щеки, сжать его с отчаянной силой и заставить посмотреть в глаза. Словно мой осуждающий взгляд смог бы привести его в чувства. Затем схватить маму за руку, привести ее на кухню и усадить за стол. Стол переговоров, чтобы они наконец-то могли высказать друг другу все, без криков и скандалов. Почему так сложно поговорить и решить все проблемы? Неужели нет того, чтобы не смог решить конструктивный разговор?       Когда дом перестает быть тихой гаванью, куда хочется возвращаться. Когда дом перестает быть обителью, где хочется проводить время. Тогда дом перестает быть домом. Это были самые утомительные выходные в моей жизни. А тем временем наступил понедельник. В доме все еще была гражданская война. Я не вмешивалась, не решаясь принять, чью либо сторону. Не смотря на мою особую связь с папой, я любила маму. Сама идея выбирать кого-то щемящей болью отзывалась в груди. Не хотелось оставаться дома и не хотелось идти в школу. Я перевязала, слишком большого размера, футболку на животе, оголяя небольшой участок живота. Застегнула черный ремень на черных джинсах с высокой талией. Я снова похудела, теперь пришлось использовать ремень. Посмотрела на погоду за окном. Пасмурно, наверное, ветер холодный. Взяла с вешалки оливкового цвета вязаный кардиган и накинула его на плечи. В этот раз решила уложить волосы. Отказавшись от завтрака, я принялась за плетение двух косичек. Они получились большими и не совсем ровными. Сойдет.       Я осмотрела себя в зеркале. Повернулась. Решила надеть кардиган полностью и застегнулась. Еще повернулась. Расстегнула пуговицы. — Сара, ты там скоро? Кэнди уже ждет тебя. — Иду, — я последний раз глянула на себя в зеркало и взяла в руки рюкзак.       Спустилась по лестнице и столкнулась в холле с Кэнди. Видимо, мама впустила ее в дом. Я рассказывала о своих новых друзьях. Только о Майкле решила умолчать, не хватало еще расспросов и неуместных шуток, от которых вполне себе можно испытать испанский стыд. Папы уже не было дома, и я разочарованно поджала губы. Не успела попрощаться. — Сегодня на ужин томатная лазанья, твоя любимая, — мама выглянула из кухни. Как мило, а можно у нас на ужин сегодня будет приятная атмосфера счастливой семьи?       Я сдержалась, чтобы не выпалить какую-то колкость, и сдержано кивнула. Теперь лазанья мне стала меньше нравиться. Чтобы не продолжать пустого разговора, я схватила Кэнди за руку и буквально силой вытолкала за дверь. — Ты чего? — она испугано пискнула, когда мои пальцы больно вцепились в ее запястье.       Я отдернула себя и разжала руку. — Прости, просто все сложно, — на выдохе произнесла я и провела рукой по лицу, — Родители надоели. — О, Сара, мне жаль, ты в порядке? — она участливо положила руки на мои плечи, поглаживая. — В полном, — соврала я, натягивая на лицо фальшивую улыбку, — Идем в школу.       Не знаю, поверила ли Кэнди в мою плохую ложь, но больше мы не возвращались к этой теме по пути. — Скоро день Колумба. — Ага. — Ты же пойдешь на вечеринку? — Что за вечеринка?       Кэнди посмотрела на меня, как на умалишенную, но потом отдернула себя. — Все время забываю, что ты новенькая. Каждый год у нас в школе устраивают празднество на день Колумба. Наша местная кавер-группа будет играть популярные хиты, а в пунш, наверное, опять кто-то подольет настоящий алкоголь. — Звучит занимательно, а как же учителя? — Обычно они закрывают глаза на наши шалости, так как сами уже пьяные к тому времени, — милашка хихикнула и мое настроение поднялось.       Я пробовала алкоголь, но не то чтобы увлекалась им. Однако сейчас очень сильно захотелось выпить. — Думаю, мне бы хотелось посетить такое мероприятие. — Прекрасно, обычно туда парами приходят. Меня Дерек пригласил, будем танцевать до упаду, — он мягко улыбнулась, вспоминая школьного друга.       Как я поняла, Кэнди и Дерек познакомились, будучи совсем детьми. Кажется, Нельсоны и Никсоны дружили семьями. Я часто наблюдала, как Дерек опекал Кэнди, как старший брат. В этом было что-то неуловимо милое и обреченное. Словно его заочно записали во френдзону. Может помочь им присмотреться друг к другу. Боже, Сара, ты в своих-то отношениях не можешь разобраться, а уже собралась в другие лезть. — Мне не с кем пойти.       На самом деле в голове тут же вспыхнул непрошенный образ старшего Тёрнера. Наверное, он уже пригласил Адель. Хотя тогда на поляне он сказал, что между ними все кончено. Может они пойдут туда как друзья, популярный парень и популярная девушка. Идеальная пара. То, что было тогда в библиотеке, сейчас казалось мне не больше, чем интересом и игрой. Возможно, Майклу стало просто скучно и он решил попробовать новенькую на вкус. Твою мать, от одной мысли об этом, мое сердце делает кульбит.       Я схватилась за грудь, сжимая ткань футболки. — Можешь пойти с Бобби, он обычно не приходит на такие вечеринки, но думаю, мы можем его уговорить.       Я посмотрела на Кэнди и не сдержала саркастичного смешка. — Бобби шикарный партнер на лабораторной, Кэнди, а не на танцполе. Нельсон рассмеялась и согласно кивнула. — Время еще есть, ты хорошенькая Сара, уверена, что тебя обязательно пригласит какой-нибудь красавчик. Мне бы хотелось, чтобы это был определенный красавчик.       Весь оставшийся путь мы говорили о мальчиках, чье внимание я могла бы приковать. Ни одного знакомого имени, ни одной вспышки заинтересованности в моем голосе.

***

      Я стояла возле дверей школы, спасаясь от сорванного урока химии и ужасно едкого запаха, который все еще ощущался под носом. Стив, идиот. Кто мешает молотую серу и железо с соляной кислотой. Кто вообще ему доверил эти ингредиенты?       Запах на весь класс стоял ужасный, мы с Бобби как назло находились рядом с партой Стива и Фредди, еще одного нашего одноклассника. Я принюхалась к себе, мне казалось, что под тонной духов, которую я на себя вылила, все еще проступал едкий запах. Итог, Фредди и Стиву можно забыть о карьере химиков, иначе наш мир обречен. — Одна тут стоишь?       Я обернулась, и сердце пропустило удар. Прямо за мной, спрятав руки в карманы, стоял Майкл. Шоколадного цвета волосы небрежно развивались под легким прохладным ветром. Все та же куртка с футбольной символикой, надетая поверх черной футболки с изображением группы Misfits. Джинсы в этот раз были заправлены в высокие темные ботинки, по типу армейских. Рукава у куртки были закатаны до локтей, оголяя набухшие вены. Почему-то при взгляде на них, перехватывало дыхание. — Чего тебе, Тёрнер? — я огрызнулась, стараясь скрыть за язвительностью трепет, что он вызвал во мне своим присутствием. — Ты обвинила меня в слухах, не разобравшись в ситуации, — он повернулся через плечо и гаркнул. — Стив.       Из-за угла вышел мой одноклассник, что минутами ранее, чуть не отравил всех нас в кабинете учителя химии. — Салют, — он фирменно улыбнулся и дернул головой, стряхивая светлые волосы с лица. — Ближе к делу, — Майкл нахмурился, осуждая беспечность Стива. — Скажи ей то, что рассказал мне. Эндрюс стушевался, но заговорил: — Это не Майкл пустил слух о вас, а я. — Но почему? — я удивленно уставилась на него. — Тебя же даже не было на поляне. — Это была идея Адель, — он пождал плечами, словно тема была совсем ему не интересна. Будто бы говорили мы о погоде, а не оскорблениях. — Свободен, — отрезал Майкл. — Но… — Я сказал, свободен, Эндрюс. Иди отсюда, пока я не врезал тебе хорошенько, — Тёрнер угрожающе поднял руку.       Когда Стив скрылся в дверях школы, Майкл подошел ко мне ближе и внимательно посмотрел в мои глаза. — Видишь, я не причем. Теперь ты мне веришь?       Стало так приятно и легко на душе. Мне не верилось, что Тёрнер был способен на подобную гадость, точнее не хотелось верить в это. — Может быть, — по-хорошему нужно было бы извиниться.       Я накричала на него и ударила прямо перед всей школой, но судя по его довольной улыбке, извинения были ни к чему. — Прекрасно. — Я не сказала, что верю. — Пока мне достаточно и этого.       Наступило молчание, Майкл осторожно сделал шаг в мою сторону, а я осталась на месте, лишь сильнее поднимая голову, чтобы не нарушать наш зрительный контакт. — Не хочешь сходить в кино? — Что? Прямо сейчас? — Да, а чего время терять, — он улыбнулся и осторожно заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо. — У меня еще остались уроки, — я протестующие замотала головой, вызывая у него новую улыбку. — Не будь такой послушной, Сара, от одного раза тебя не исключат, — он склонился ниже и шепнул мне на ухо. — Ну, давай, решайся, обещаю быть джентльменом и не обижать тебя.       Я закусила нижнюю губу, когда его горячее дыхание опалило мочку уха. Захотелось схватить его за воротник куртки и прижать к себе, больно ударяясь губами о его губы. Я сдержала судорожный вздох. Пыталась придумать аргументы, чтобы отказаться, но его близость путала мысли. Каждый новый аргумент разбивался на мелкие кусочки, когда вкус парфюма ударял в нос. Хвоя, табак, кожа и машинное масло. — Почему от тебя всегда пахнет машинами? Господи, я, что сказала это вслух?       Тёрнер рассмеялся, продолжая держать меня в опасной близости к себе. — Пойдешь со мной в кино, и я расскажу. — Ладно, Тёрнер, убедил, только мне нужно забрать вещи из шкафчика. — Без проблем, — он отошел от меня и в приглашающем жесте, указал в сторону школьных дверей, — Только давай быстрее, а то опоздаем на сеанс.       В школьном коридоре было не много народу. Видимо уже прозвенел звонок на урок. Я подошла к своему шкафчику, а Майкл облокотился плечом о соседний. Я взяла пару книг и тетрадей и убрала их в рюкзак. Закрыла шкафчик и посмотрела через плечо Тёрнера. В конце коридора шел учитель по математике, с которым у нас сейчас должен быть урок. Ввиду отсутствия опыта в прогулах и сильно зудящей совести, я сильно испугалась. Быть пойманной с поличным совсем не хотелось, поэтому я резко схватила Майкла за руку и потянула на себя, так чтобы он закрыл меня своим телом. Растерянный Тёрнер, уперся локтями в шкафчики, отчего по коридору разнесся дребезжащий звук металла. — Сара, полегче, я же обещал быть джентльменом, уже невтерпеж? — Заткнись, Тёрнер, там мой учитель, я не хочу, чтобы он заметил, как я прогуливаю, — шикнула я на него, боясь посмотреть в сторону преподавателя.       Майкл посмотрел через плечо, а затем резко схватил меня в охапку и прижал сильнее к шкафчикам, буквально пряча в своих объятьях. — Ты чего? — Тихо, он рядом, — его дыхание опалило шею, когда он склонился ко мне, упираясь носом в ключицу.       Я боялась сдвинуться и издать звук, но в его крепких объятьях я, словно начинала плавиться. Мы стояли, замерев, пока Майкл наконец-то не рассмеялся, губами касаясь моей шеи. — Он ведь уже ушел, да? — Ага.       Я с силой отпихнула его от себя, вызывая новый приступ смеха. — Прости, О’Нил, не сдержался.       Я фыркнула, поправляя на плече съехавший кардиган. — Ага, конечно. Идем уже пока я не передумала. — Только после вас, — он подал мне руку и я, чуть подумав, приняла ее.       Майкл тут же сплел наши пальцы в замок и повел меня прочь из школы. Я иду в кино с Майклом Тёрнером и кажется это свидание. У меня однозначно проблемы.