Среди пыльных фолиантов

      Еще недавно все кинотеатры были однозальные, но с приходом восьмидесятых их заменили на мультиплексы. Папа рассказывал мне, что раньше кинотеатр был похож на концертный зал, только с одним основным помещением. Сейчас же, придя в кино, вы можете выбрать на какой фильм пойти, ведь в нескольких залам показывали абсолютно разные картины. Большим минусом служило то, что теперь оборудование стало хуже, ведь его требовалось больше. Касса делала деньги на показах нескольких фильмов одновременно, но экономила на технике.       Когда мы с Тёрнером подошли к местному кинотеатру, мой взгляд рассеяно прошелся по зданию. Представьте гигантский черный ящик, с яркими неоновыми вывесками. Кричащие плакаты с зарисовками по фильмам были расклеены по всему периметру. Вот изображение с мультипликационными мышами, надпись гласила «Американская история». Мультфильм под командованием Дона Блута. Я смотрела его анимационный фильм «Серкет Н.И.М.Х.», тогда он произвел на меня неизгладимое впечатление. Все-таки Блут был прав, когда решил покинуть Дисней и основать свою компанию. Его мультфильмы были пропитаны трагедией и какой-то уж совсем взрослой драмой, однако нравились мне именно поэтому. Интересно, что еще он сделает в своем личном плаванье, если под эгидой Диснея он выпустил такой шедевр, как «Лис и пес». Когда мы оказались внутри, я поняла, что здание было достаточно старым. Возможно, его построили еще в шестидесятых годах. Потолок был покрыт трещинами, а стены так же украшали постеры с фильмами. — Есть предложения, что будем смотреть? — Майкл отвлек меня от созерцания зала. — Сейчас из вариантов есть: «Техасская резня бензопилой 2», «Звездные войны 4: Путь домой», «Пегги Сью вышла замуж». — Техасская резня, однозначно, первый фильм был вполне себе сносным. — Любишь ужасы? — Тёрнер обезоруживающе улыбнулся. — Какие ужасы, я тебя умоляю, — я рассмеялась. — Резня больше похожа на плохую комедию, оттого и смешно.       Майкл рассмеялся и пошел в сторону кассы, а я остановила свой взгляд на игровых автоматах, чуть стоящих в стороне. Веселая музыка, восьмибитные фигурки, скачущие на экране и огромная надпись «Press Start». Я подошла ближе, чтобы разглядеть автоматы поближе. Когда я была младше, папа часто тащил меня в аркадный мир, где мы оставались на целый день. Наперегонки отстреливали монстров, стараясь побить чей-то прошлый рекорд. Помню, как ему очень нравилась «Galaga», где нужно было отстреливать инопланетных захватчиков, избегая их огня. Мне же очень нравилась «Dig Dig», ведь в ней нужно было не только спасаться от врагов, но и разгадывать головоломки. А потом мы шли в пиццерию по соседству, и папа всегда заказывал гигантский размеров пеперони с очень острым соусом. У нас была игра, не заплакать от острой еды. Я со смехом смотрела, как папа сдерживает подступившие от жжения слезы, смешно надувая щеки и краснея. А теперь, когда я прихожу со школы, его еще нет, а когда просыпаюсь, он уже уходит. — Соленый или сладкий? — Майкл бесшумно подошел ко мне и склонился к уху.       Я подпрыгнула и чуть не ударилась плечом о его челюсть, он ловко отстранился и натянул на лицо самую невинную улыбку, что я видела. — Пугливая лисичка. — Что прости? Зачем вообще так подкрадываться? — Не удержался, — он рассмеялся. — Так соленый или сладкий? Поняв, что речь идет о попкорне, я без раздумий ответила: — Соленый. — Не любишь сладкий? — Слишком приторно, — ответила я и заметила одобрительный кивок. — Правильно лисенок, все сладкое приторно. Боже. Мы же о попкорне говорим, да? — Почему лисенок? — я прокашлялась, скрывая смущение за напускным безразличием.       Мы подошли к бару, где предлагали напитки и яства. — Рыжая, хитрая недотрога, которая очень любит шипеть на всех, — он протянул сотруднику кинотеатра несколько купюр. — Один соленый, один сладкий и два спрайта, пожалуйста. — Любишь сладкое? — передразнила я его.       Майкл обернулся ко мне и усмехнулся. — Люблю, когда все приторно. Мы точно говорим не о попкорне.       Нас впустили в просторный зал. Здесь стояли старые кресла, обитые красной тканью, которая местами уже протерлась. Вместо кондиционера воздух охлаждался большими вентиляторами под потолком. Приглушенное освещение и стены, покрытые звукоизоляционной обшивкой. — Сюда, — Майкл потянул меня за руку к нашим местам.       К моему удивлению, он выбрал не последний ряд, а несколько кресел точно посередине зала. Видимо он заметил мой удивленный взгляд, потому что усмехнулся. — Что такое, Сара? — Я думала, что ты обязательно возьмешь нам места на последним ряду. — Как вульгарно, — он картинно захлопал глазами и приложил руку к сердцу. — Вот какого ты обо мне мнения? — Пытаешься застыдить меня? Я вижу тебя на сквозь, Тёрнер, — я фыркнула и села в кресло.       Он опустился следом на соседнее, чуть придвинулся, опираясь локтем на подлокотник. — Ты совершенно ничего не знаешь обо мне, лисенок, но я готов дать тебе все возможности для этого, — он невесомо провел губами по моей щеке, резко отстраняясь. Такой уверенный и самовлюбленный индюк. Бесит.       Я решила проигнорировать этот выпад, лишь закатила глаза, принимая из его рук чашу с попкорном. Свет полностью погас и в зале послышался резкий звук работы проектора. Белый экран осветился, и мы переключили все внимание на него. После нескольких реклам новинок, мы наконец-то могли погрузиться в фильм. А Фильм был действительно плох. Никудышная игра актеров, дешевые спецэффекты и такое нелогичное поведение жертв. Но зато, Майкл и я смогли от души посмеяться. — Интересно сколько гранатового сока они извели на такое количество крови в кадре? — я склонилась к нему ближе, шепнув комментарий. — Думаешь это сок? Больше похоже на разведенную в воде краску, видишь она даже цвета слишком светлого, — Майкл тоже придвинулся ближе, включаясь в разговор. — Ты видел эту отрубленную руку, у нее пальцы как у манекена сросшиеся, я же говорю это комедия, не иначе, — я рассмеялась, тихо, чтобы не мешать немногочисленным посетителям сеанса. — Да эти пальчики совсем не выглядят настоящими, — он перехватил мою руку и оставил поцелуй на костяшках пальцев. — Соленые.       По моему телу тут же прошлась волна мурашек. Я затаила дыхание. В свете прожектора, лицо Майкла выглядело бледнее, зеленые глаза, казались почти черными. Я увидела тень ухмылки на его губах. В руке он все еще держал мои пальцы, поглаживая их большим. — Я обещал вести себя, как джентльмен, но ничего не могу поделать с собой, — он потянул меня за руку.       В живот впился подлокотник кресла, хотелось зашипеть от боли, но он резко поддался мне на встречу и поцеловал. Губами поймал мое дыхание, сразу не спрашивая, языком мазнул по нижней губе. Зубами зацепил ее и чуть потянул на себя. Я не смогла подавить сдавленный стон. — Сладкие, — ответила я шепотом, облизывая губы.       Место для обжиманий было так себе. В зале были посетители, хоть и не много. На живот давил подлокотник, а крики актеров на фоне не добавляли романтики, но мне стало все равно на это, когда рука Майкла схватила меня за бедро, крепко сжимая. Свободной рукой, зарылся в мои волосы, спутывая их окончательно, оттянул назад, заставляя меня приоткрыть рот от боли в затылке. Тёрнер хищно улыбнулся и снова склонился надо мной, пользуясь тем, что мой рот был открыт, он сразу же углубил поцелуй. Невозможно было не подчиниться, руки сами потянулись к его груди, крепко сжимая ткань футболки в районе воротника. Пальцы рассеяно забегали по оголенной части шеи, очерчивая контуры грудино-ключично-сосцевидной мышцы, задерживаясь в малой надключичной ямке. Как напряжена его шея, я чувствую каждую мышцу под кожей.       Его рука на моем берде поднималась все выше и выше, вот она уже оказалась в районе моего живота. Выше. Он игриво оттянул ремень штанов. Горячими пальцами провел причудливую линию вдоль оголенного участка моей талии. Вот его пальцы медленно оттянули края ткани футболки, огладили мои выпирающие нижнее ребра. Вот он потянулся выше и я вздрогнула. То ли от прикосновений, то ли от желания. Он остановился, прервал наш поцелуй и посмотрел на меня затуманенным взглядом. Облизнулся, продолжая тяжело дышать. Его руки отпустили меня. Майкл чуть отодвинулся, переводя дыхание. — Прости, я … — еще один глубокий выдох. — Я увлекся. — Я тоже.       В его взгляде я четко увидела нежность. Даже в полумраке такое невозможно было не разглядеть. Взял мою руку и сцепил наши пальцы в замок. Развернулся к экрану. Я посмотрела на наши руки, и приятное тепло разлилось по всему телу. Не отпускай меня, пожалуйста.       Я посмотрела на экран. Добрая часть фильма была упущена, но если честно, было уже все равно. Всю оставшуюся часть, Майкл не отпускал моей руки. Когда фильм был закончен, а попкорн так и остался недоеден, мы поднялись со свих мест, собираясь на выход. — Слушай, — Майкл резко остановился, оборачиваясь ко мне, — Ты сильно спешишь домой? — Совсем не спешу, а что? — я удивленно посмотрела на него, выкидывая остатки попкорна в большую корзину для мусора. — Я собирался сегодня сделать себе новое тату, не хочешь присоединиться? За руку там подержать, чтобы не было так страшно.       Я прыснула от смеха, чуть не подавившись слюной. — Страшно, ага, как же, но идея не плохая, я в деле.       Тёрнер, с улыбкой чеширского кота, кивнул. — Тогда за мной.

***

      Тату-мастерская в Сентфоре была сокрыта от глаз случайного прохожего. Она находилась в глубине узкого переулка, где царила вечная полутьма. Чтобы найти ее, нужно было знать точный адрес и быть готовым к тому, что придется пройти через двор, заставленными старыми автомобилями без колес. Мы поднялись по внешней лестнице на второй этаж. Там за дверью с матовым стеклом, где раньше располагался кабинет зубного врача, как сказал Майкл, находилось царство красок и острых игл. Окна были плотно закрыты жалюзи, и свет давали только две лампы под потолком, напоминавшие прожекторы. На стенах весели эскизы. Обычные листы формата А4 аккуратно были вставлены в громоздкие рамы. Сами стены были разрисованы граффити. В центре помещения стоял парень, склонившийся над столом. Его руки были покрыты множеством татуировок. У него были длинные каштановые волосы, которые он зацепил в небрежный пучок. В его ушах блестели серьги-гвоздики. В правом ухе их было целых три. Полупрозрачная черная майка не скрывала торса, на котором тоже красовалось множество тату. Кожаные брюки слишком сильно обтягивали его мощные ноги. Выглядел мастер крепким и высоким. — Микки, — Майкл приветственно махнул рукой, стягивая с себя куртку. — Майкл, — тату-мастер поднялся со своего места и буквально за несколько больших шагов оказался рядом.       У него был грубый голос, прокуренный, скорее всего, но, не смотря на весь угрожающий вид, он улыбнулся мне так лучезарно и светло, что я просто должна была ответить ему такой же улыбкой. — Кто это с тобой, Тёрнер? — Это Сара. Сара это Микки, мой старый приятель и лучший мастер во всем штате, — он чуть подтолкнул меня вперед, когда Микки протянул свою руку для рукопожатия. — Привет.       Рукопожатие было сильным и теплым, Микки всем своим видом походил на добродушного медвежонка, правда, размером с взрослого гризли. — Рад знакомству, Сара. Проходите, не стойте в проходе. Чем обязан?       Я прошла к свободному стулу в углу комнаты, было чисто, не смотря на андеграундную атмосферу заведения. Стерильность тут в почете. Я опустилась на стул. — Вот пришел сделать новое тату, помнишь, мы не могли решить, что лучше, пусть Сара решит, покажи ей эскизы.       Я удивленно вздернула брови. Вот так просто? Доверяешь мне решить то, что останется с тобой на всю жизнь? — Держи, — Микки небрежно кинул мне свою большую тетрадь, и я судорожно поймала ее.       Пару эскизов вывалились на пол, но Микки остановил мои попытки собрать их. — Оставь, я потом уберу. Майкл, прикинь, кто заходил на прошлой неделе.       Парни включились в диалог, и я открыла тетрадь. — А на какой странице? — я осмотрела первый рисунок и заметила, что каждая страница в тетраде пронумерована. — Сорок семь, — ответил Микки, снова возвращая все внимание на Майкла. — А я ему говорю, что уже устал рисовать этих драконов, это становится рутиной.       Я открыла нужную страницу и увидела два невероятно красивых эскиза. Орел и волк. Первый был в полете, его крылья широко раскрыты, а когти расставлены в стороны, готовые схватить добычу. У волка глаза горели ярко, как изумруды, он вытянулся, готовый завыть на луну. Я не разбиралась в символике, но судя по ощущениям, оба изображения были мощными знаками. Мне казалось правильным, когда ты наносишь на тело не просто рисунок, который тебе приглянулся или показался смешным, а тот, что действительно что-то значил бы. — Поговори с ним, а? Пусть он умерит свои аппетиты и перестанет брать к себе кого не попадя, как этот камикадзе с ножиком, вечно размахивает им налево и направо, вот еще пережиться, — Микки хохотнул и Майкл поддержал его смех, переводя взгляд в мою сторону. — Выбрала? — он скрестил руки на груди и подмигнул мне. — Да, волк, опасное животное. — И очень благородное. Слышал, Микки? Давай волка, — Майкл стянул с себя футболку, и я смущенно отвела взгляд.       Заломила пальцы и закусила нижнюю губу. Снова подняла глаза и встретилась с изумрудными. В них плясали смешинки и озорные огоньки. Он забрался на кушетку. Я проводила его взглядом, осмотрела его плоский живот, на котором прослеживался рельеф и напряженные мышцы груди. Упругий и спортивный. Настоящий капитан футбольной команды. Его фото идеально бы подошло для урока анатомии, прямо «Викторианский человек» да Винчи. Он снова поймал мой взгляд, а точнее мое бесстыдное разглядывание его тела, и поиграл мышцами груди. Я рассмеялась. — Дурак, — тихо прошептала, чтобы только он мог прочитать это слово по моим губам.       Майкл улыбнулся и послал мне воздушный поцелуй с кушетки. — Так, все, не дергайся, смотришь только перед собой, а иначе я тебе такой партак нарисую, будешь потом всю жизнь ходить, — Микки уселся на винтовой стул, раскладывая на кофейном столике рядом все необходимое.       Открыл небольшие пузырьки с краской, рядом поставил пустые круглые флакончики. Смешал несколько красок. Открыл пачку влажных салфеток, натянул на руки тонкие черные перчатки, похожие на медицинские. Открыл новый набор игл, безжалостно разрывая упаковку. — Сара, подай пожалуйста, с того стола вон тот большой бутылек, — Микки указал на стол, за которым он сидел, когда мы пришли.       Я послушно выполнила просьбу, подходя ближе к ребятам. — Подержишь за руку? — Майкл усмехнулся, в его голосе не чувствовалось насмешки, лишь легкий азарт. — Боишься? — я иронично приподняла бровь и скрестила руки на груди. — Очень, наверное, плакать буду. — Ох, Сара, когда я делал ему первую тату, он ведь действительно расплакался, как маленький, — хохотнул Микки. — Микки, — Майкл сокрушенно застонал. — Не мешай производить впечатление на девушку.       Я рассмеялась. — Девушки любят искренних парней, правда ведь Сара? — мастер подмигнул мне и нажал на педаль.       Машинка противно задребезжала. — Искренних и чувственных, — сказала я сквозь улыбку.       Когда Микки поднес инструмент к груди Майкла, я, повинуясь глубинному чувству, протянула руки и осторожно взяла Тёрнера за руку. Он не посмотрел в мою сторону, но сильнее сжал мои пальцы, когда игла коснулась чувствительной кожи. Пока Микки работал над новой татуировкой, я разглядывала уже имеющиеся. Большая абстракция на плече, похожая на рисунки из храмов Майа. Рядом кончик другой тату, которую я не могла разглядеть, так как она явно находилась на спине, но чешуйчатый хвостик, выглядывающий чуть ниже ребер, явно намекал на большой размер. Змея что ли?       Майкл вытерпел боль достойно. Пару раз его пальцы слишком сильно и больно сжимали мои, но когда он приходил в себя, то отпускал хватку и поглаживал меня большим пальцем. — Сара, а тебе Майкл рассказывал, как мы познакомились? — Господи, Микки, ты не устал рассказывать одну и ту же байку каждому? — Но ей же я не говорил, — обиженно надулся мастер. — Ты вообще помалкивай, а то рука там дрогнуть может, сам понимаешь. — Мне было бы интересно, — я улыбнулась, вытянула свою руку, только чтобы притянуть стул и сесть.       Ноги начинали затекать. Тёрнер снова взял меня за руку, и мы обменялись мимолетными взглядами. — Раньше я его на дух не переносил, он такой выпендрежник, — фыркнул Микки. — О да, — я многозначительно кивнула и зашипела, когда Майкл с силой сжал мои пальцы. — Это правда! — Так вот, я бы продолжал его ненавидеть, если бы не одна школьная вечеринка…       Микки пустился в длинный рассказ. Я с нескрываемым интересом слушала его. Оказалось, что Майкл помог ему наладить отношения с девушкой, которую Микки очень любил, но боялся в этом признаться. В обмен он не попросил ничего, только сделать ему лучшую тату в городе. Я периодически бросала на Тёрнера удивленные, восторженные взгляды, а он лениво кивал, подтверждая слова Микки. — А что стало с Элизабет? — я облокотилась локтем на кушетку, подпирая ладонью подбородок. — Не знаю, наверное, счастлива в новых отношениях, — Микки отмахнулся. — Мы расстались через две недели. Важно не это, а то, что я нашел настоящего друга, который разглядел во мне, что не смог я сам. А девушки так, уходящее и приходящее. Не в обиду, Сара. — Я тоже так думаю, — запротестовала я. — Дружба важнее, люди приходят и уходят, а друзья остаются.       Я вспомнила про Тину. Не смотря на то, что она сейчас находилась далеко, я продолжала ее любить и поддерживать с ней связь. С Генри же я оборвала ее в первую очередь. — Берегись Майкл, она идеальна, — рассмеялся Микки, закончив работу.       Майкл размял шею, покрутив головой, и улыбнулся, спрыгивая с кушетки. — Я не из пугливых, — он подошел к Микки, который смазал татуировку чем-то и наложил тонкую пленку. — По уходу все как обычно, испортишь мое искусство, голову оторву, — Микки хмыкнул и перевел свой взгляд на меня. — Красавица, может, тоже хочешь? — Я как-то не думала об этом, — я замялась.       С одной стороны хотелось украсить мое тело, необычным рисунком, но с другой стороны прыгать вот так вот в карьер с разбегу не хотелось. — Ты подумай, хочешь, я тебе эскиз нарисую, особенный, такое тату будет только у тебя? Чтобы ты хотела?       Я задумалась. Сначала нужно было покопаться в символике, узнать про то или иное значение, а потом уже давать четки ответ. — Лиса.       Я обернулась к Майклу. — Эскиз лисы, нарисуй для нее, — продолжил Майкл, натягивая на себя футболку. — Хм, лиса. Хороший рисунок, он символизирует хитрость, ум, озорство и умение адаптироваться к переменам, — протянул Микки, одобрительно закивав. Приспосабливаться к переменам, да? — Нарисуй мне эскиз лисы, — я говорила это Микки, но не спускала взгляда с Майкла, он подмигнул мне. — Идет, а теперь прочь отсюда, вам уже давно пора в кровать, школота, — хохотнул Микки, махнув нам рукой. — Сам выпустился только пару лет назад, — рассмеялся Майкл. — Да, да. Вали уже, приходи, когда снова насобираешь денег.       Под смех Микки и наш мы покинули скрытую от любопытных глаз студию Микки. Стало прохладнее, солнце давно уже скрылось за горизонтом, улицы были освещены только яркими фонарями. Хоть я и была в кардигане, холодный ветер норовил залезть под вязаный элемент одежды и мазнуть меня ледяным прикосновением. Я поежилась и сильнее запахнула накидку. — Замерзла? — Майкл шел рядом со мной, периодически бросая взгляд по сторонам, — Где ты живешь? Я провожу. — Да, есть немного. Недалеко еще минут двадцать, мой дом последний по шестой улице. — О, да ты живешь на окраине, повезло, там довольно тихо, — он хмыкнул.       Мне на плечи опустилась мягкая и теплая ткань куртки. Я удивлено взглянула на Майкла и начала снимать ее. — Ты чего, в одной футболке? С ума сошел?       Он остановил меня, снова накидывая на мои плечи куртку. — Я не мерзну, расслабься, Сара, — Майкл склонился и оставил на моем лбу легкий поцелуй, затем повел дальше, сплетая наши руки.       Оставшийся путь прошел в молчании. Я разглядывала местный пейзаж, крепко сжимая теплую руку Тёрнера. Он периодически бросал на меня взгляды, и когда я отвечала ему, то тут же кривил лицо в смешной гримасе, вызывая у меня новый приступ смеха. — Какой же ты ребенок, — я остановилась напротив нашего крыльца, поднимая глаза на вытянувшегося во весь рост Майкла. — Мы все еще дети Сара, нам еще даже нет восемнадцати, лови момент, — он выдохнул, и небольшой клубок пара вырвался из его рта.       Я стянула с себя куртку, встала на носочки и закинула ее на плечи. — Если ты заболеешь, я буду чувствовать себя виноватой. — Если ты меня поцелуешь, я точно не заболею, — он нахально улыбнулся, сжимая руки на моей талии и склонился ближе, чтобы мне удобно было дотянуться до его плеч. — Мне кажется, что мы уже выполнили норму поцелуев на сегодня, — я тихо усмехнулась, сокращая и без того маленькое расстояние между нами.       Задела носом его нос и чуть потерлась. — Мне всегда будет мало твоих поцелуев, Сара, они как наркотик.       Я резко схватила его за ворот накинутой куртки и притянула для поцелуя. Он охотно поддался и так же охотно ответил на поцелуй. Снова стало жарко, вечерний холод отступил. Мы грелись дыханием друг друга и горячими прикосновениями. Я наконец-то заставила себя отстраниться, и прошептала в область его шеи. — Спасибо за прекрасный вечер. — Повторим? — ответил он мне таким же шепотом, проведя носом по макушке. — Да, — я улыбнулась и отошла. — Спокойной ночи, Майкл.       Шаг назад. Аккуратно взялась за перила, чтобы не упасть. — Сладких снов, лисенок, увидимся завтра, — он тоже сделал шаг назад спиной. — Иди, пока не удостоверюсь, что ты дома, не уйду. — Мне осталось пересечь лестницу, — я рассмеялась. — Ну, так пересекай, — он улыбнулся.       Только когда я потянула дверь на себя, услышала за спиной тихие удаляющиеся шаги. Когда я закрыла дверь, сердце бешено стучало. Я подавила довольный визг и опустилась на корточки, спиной сползая по двери. Что теперь между нами? Мы встречаемся?       Я закрыла рукой лицо и довольно улыбнулась. Не важно. Не хочу сейчас думать ни о чем.       Я резко вздрогнула от громкого звука разбивающегося стекла и женского вскрика. — Ты обещал, что будет лучше. Ты клялся мне?!       Я подскочила на месте и побежала на кухню, где кричала моя мать.