Ведьмин час

Ослепляюще белый, нестерпимый по яркости свет ударяет по векам, побуждая Аякса открыть глаза. Он обнаруживает себя стоящим в пустоте: по бокам, снизу и сверху, насколько хватало зрения, от края до края раскидываются всеобъемлющие и бесконечные белые просторы. Несмотря на неизведанность местности, Аякс совершенно не чувствует страха. Его ноги твёрдо стоят на невидимой земле, кровь пульсирует и течёт по венам тёплых рук. Сегодняшняя грёза отличается необыкновенным ощущением материальности своего тела. Это был очень осознанный и неприятно реалистичный сон. В этой пустоте открывается только один-единственный путь, куда была возможность отправиться дальше. Стоит только подумать об одиночестве, как под ногами Аякса возникает рыхлая, влажная почва. В чистой дождевой воде огромной лужи можно увидеть отражение — длинные рыжие волосы и скромное синенькое платьице. Даже во сне ведьма не расстаётся со своей ставшей ей родной фальшивой личиной. Он делает шаг через лужу и останавливается на пороге полуразрушенного, но ещё не успевшего стать пепелищем детского приюта. Осознание того, что всё, видимое им, лишь сонные грёзы, помогает Аяксу без раздумий двинуться вперёд. Любопытство исследователя пылает в сердце, темнота за приоткрытыми дверьми манит своей неизведанностью. «Хотя…» — думается ведьме, лишь стоит сделать шаг через помутневшую лужу. — «О какой неизведанности может идти речь? Я был однажды здесь до пожара, я истоптал пыль и пепел десятками тысяч шагов…» Но какой логики ждёт Аякс от сна, пускай и настолько сильно напоминающего реальную жизнь? Он толкает обе двери и заходит внутрь в ожидании увидеть просторнейший зал, но взгляду открывается отнюдь не привычная картина. Внутренние помещения Дома Очага практически не тронуты пламенем, но опустошены и безлюдны. И это при том, что снаружи приют кажется изъеденным огнём подчистую? До чего же абсурдные картинки может выдавать мозг в состоянии бессознательности… Что ещё поражает Аякса, так это то, что внешний вид не пожранных огнём зала и лестниц сильно отличается от настоящей, прижизненной внутренней обстановки Дома Очага. В надежде пристроить младшеньких он вёл долгие беседы с руководительницами приюта. Аякс имел представление о том, как выглядело здание изнутри, так почему же во сне он представлял его иначе? Оставалось в который раз спросить себя: какой рациональности стоит ожидать от мира сновидений?.. И всё же, чем дальше продвигается девушка вглубь приюта, тем более странные вещи начинают окружать её стойкую, бесстрашную фигуру. Бесконечный зал удлиняется по мере продвижения, и Аякс мог предположить, что он шагает на месте, если бы не одно «но»: Внешнее окружение постепенно менялось. В конце концов, мягкость ковра и деревянные доски пола сменяются на холодную, пропитанную влагой землю; высокая, зелёная трава прорастает из-под дверных порогов, весенняя капель падает с потолка и разбивается об мутные, поросшие ряской глубокие лужицы. Постепенно пол второго этажа — потолок для первого — начинают подпирать крупные, гладкие колонны из белоснежного мрамора. Стиль их карнизов и цоколей говорит Аяксу о своей принадлежности к далёкой древности. Откуда же они вдруг взялись в его голове?.. Видел когда-то вскользь, пока читал детям исторические книжки?.. Что-то на подсознательном уровне подсказывает Аяксу: он пришёл туда, куда следовало. За очередными колоннами открывается ещё один зал, совсем небольшой, но полный зелени и влаги. Выжигающий глаза белый свет ударяет в лицо. Щурясь, девушка рефлекторно задирает подбородок вверх. Что от второго этажа, что от крыши приюта не остаётся и следа. Сквозь огромную дыру над головой на неё смотрела молочная пустота, от части своей напоминавшая пасмурное небо, что затянуто хмурыми, дождевыми тучами. Влажность и свежесть прохладного воздуха отличаются от осенней сырости за воротами их Церкви. Шум бегущей, текущей воды ни на мгновение не перестаёт тревожить барабанные перепонки. По центру зала, покрытого мхом и лишайником, величественно гордо стоит огромный фонтан. Несмотря на свои габариты, это произведение искусства очевидно принадлежало к тому времени, откуда были родом и мраморные колонны. Чёрные, местами серебристые полосы испещеряли собой гранитное ложе бассейна, а прозрачная вода под открытым белым небом, скапливаясь, становилась парным молоком. В сердце Аякса не было сомнений — всё, видимое им, было частью знакомого ему Дома Очага. Какую бы форму ни принимали потолки и стены, чувства ведьмы невозможно было обмануть иной внешней оболочкой. И безусловно, красота и таинственность погоревшего приюта притянула и обворожила не только крепко спящую ведьму. Сердце Аякса, ещё секунду назад трепещущее от волшебности мира грёз, пропускает удар и нервно сжимается. Колкая, горячая болевая волна затопляет грудную клетку, когда очарованные голубые глаза замечают ещё одну человеческую фигуру. «Не может этого быть», — в душе Аякса сомнение в своём зрении переплетается с сильной злостью на самого себя. Это был его сон, его глупое подсознание! В этом мире он мог встретиться со своими братьями и сестрой, с погибшими родителями и братьями, с Кэйей и другими хорошими знакомыми. И даже вечно недовольная сестра Аннет в данный момент не казалось таким уж плохим вариантом. Но ведь нет! Из всех людей, что знал он за свою недолгую жизнь, Аякс додумался пустить в свой сон блядского Охотника! Но даже когда осознание снисходит на рыжую голову, её обладатель так и не находит в себе силы сдвинуться с места. Пускай приют с минуты на минуту обратиться костром или темницей — не проблема. Аякс твёрдо знает, что как хозяин сна сможет прервать кошмар, проснувшись в любое мгновение. И всё же, никакие убеждения не могут побороть инстинктивное, животное чувство тревоги. Неподдельной, смертельной назревающей угрозы. Что бы ни чувствовал Аякс, какие бы внутренние штормы ни тревожили внутренний покой, сон всё продолжал течь по предписанному сценарию. Опасения ведьмы, исходящие от неё едва не физически ощутимыми волнами, не смущают спокойствие и безмятежность фонтанного зала. На фоне белого-серого гранита изящного фонтана фигура господина Чжун Ли, тёмная и крупная, выделяется особенно чётко. Мужчина никак не мог видеть вошедшую в зал девушку: опустив голову и скрестив ладони за спиной, он стоял лицом к текущей воде и непрерывно смотрел на стройные прозрачные струи. Безоружный, но облачённый из-за долга в броню, Охотник никак не походил на величественного главнокомандующего. Наблюдающий за течением воды, наслаждающийся её прохладой и звонким пением, в этот миг господин Чжун Ли как никто другой походил на простого человека. На обыкновенную, заурядную личность, для которой не чужды были простые человеческие радости. Эта мысль немного притупляет чувство тревоги. Во сне, в этом иррациональном мире Аяксу было морально легче увидеть в Охотнике не врага, но простого рыцаря, верно служащего своей Королеве. По словам Дилюка, в реальности господин Чжун Ли отловил и запытал до смерти не один десяток ведьм. Но, даже будучи знакомым с жестокой правдой, сейчас Аякс мог видеть в Охотнике только одинокую личность, которой не с кем было обсудить красоту архитектуры фонтана, или восхититься изумрудной сочностью высокой травы. Думая об удивительной ироничности ненастоящего мира, ведьма делает первый шаг навстречу Охотнику. Что-то маленькое и холодное кусает её за кончик порозовевшего носа. Аякс останавливается и рефлекторно потирает намокшее лицо. Задирает подбородок — несколько крупных снежинок падают и тут же таят на горячих щеках. Почему…. Почему пошёл снег?.. Аякс не предполагал, что вид снежных шапок на тёмно-зелёной траве будет выглядеть так необычно и по-своему красиво. Он не чувствует холода, хотя множество белых мушек успевают осесть на распущенных и густых рыжих локонах. Снежные шапки с удивительной скоростью образовываются на прямых плечах господина Чжун Ли. Издалека, возле древнего фонтана, он всё больше походил на такую же мраморную, бездушную и холодную статую. — Хм? — некое чувство, или же хрустнувший снег под чужими ногами вынуждает мужчину неспешно обернуться. Его взгляд, тёплый и расслабленный, привлекает Аякса и постепенно дарует непривычное сердцу успокоение. Мягкая, едва заметная улыбка украшает мужское лицо, когда девушка с опаской подходит ближе к фонтану. Вблизи силуэт Охотника становится ещё более схож с неким стародавним изваянием. Даже во сне он ощущается существом с тяжёлой аурой, сильнейшая энергетика исходит от могучего тела, каждый мускул которого был подчёркнут строгостью рыцарской брони. Этот человек совмещает в себе царственность льва, ловкость грифона и силу дракона, но имеет ли это значение, когда янтарные глаза его подёрнуты пеленой усталости? Две глубокие морщины под нижними веками говорили о завидной преданности своей работе и службе. Развитая грудная клетка выступала живым щитом для всех идущих позади подчинённых. Как при встрече с Дилюком, и в этот раз Аяксу вдруг думается о том, что такого человека жизненно необходимо держать в союзниках, но никак не во врагах. Рассуждения эти, впрочем, были лишены всякого смысла. Уязвимое положение Аякса не позволяет расслабиться и вообразить «дружбу» с сильнейшим даже во сне. Возможно, поэтому он и предстал перед мужчиной в своём фальшивом женском обличии? — Добрый день, — грудной и спокойный голос первым нарушает тишину заснеженного зала. Господин Чжун Ли обращается к девушке, не отводя глаз от текущей воды. Он переплетает пальцы заведённых за спину ладоней. Его расслабленность влияет и на Аякса — тот, переступив с ноги на ногу, делает ровно шаг ближе к фонтану. — Добрый, — недолго думая, отвечает Аякс с той же долей безмятежности. Лёгким движением он стряхивает с глубоких складок платья скопившийся там снежок. В отличии от него, господин Чжун Ли не торопится избавиться от давящих на плечи «сугробы». Быть может, не упускает момента потренировать свою выдержку?.. Следующие несколько долгих, неловких минут молчания нарушает лишь звук текущей кристально чистой воды. — Что привело вас сюда? — Аякс вздрагивает, когда на периферии зрения подмечает повернувшегося к нему лицом господина Чжун Ли. Не забывая о необходимости дышать равномерно, он поднимает голову, чтобы встретиться с чужими глазами. На фоне падающих белых мушек глаза Охотника пылают огнём святой Инквизиции. В янтарных радужках Аякс не в первый раз замечает своё отражение, сгорающее за все совершённые им грехи. До чего же неприятные, праведные глаза… — А что вас? — девушка слегка наклоняет голову и смущённо улыбается, но не даёт ответа на вопрос. Учась на своих же ошибках, отныне даже во сне ведьма помнила о необходимости соответствовать созданному образу. Младшей святой сестре следует быть кроткой и мягкой, чтобы радовать мужчину своим миловидным личиком. И это работает. — Я здесь по долгу службы, — господин Чжун Ли не позволяет себе опуститься до пререканий с девушкой. Он не привык не получать ответов на свои вопросы, но делает скидку на её возраст и воспитание. Рыцарское сердце не тревожит и тень раздражительности. — Вы ведь знаете, где сейчас находитесь? — И где же? — Аякс выдерживает прямой взгляд Охотника. Ему приходится собрать все внутренние силы, чтобы удержаться от сглатывания густого комка слюны, вставшего в пересохшем горле. — Это Дом Очага. Приют для детей-сироток, — взгляд господина Чжун Ли скользит по рыжим волосам и останавливается на кончиках локонов, прикрывавших женскую грудь. — В моей ответственности проводить расследование совершённого здесь преступления. Почему же вы не узнали то место, куда когда-то отдали своих родных? Из уст этого человека упоминание ошибки Аякса звучит как неприкрытая насмешка. Вспышка злости обжигает грудь ведьмы, и брови её мгновенно сходятся на переносице. Под падающим из пустоты белым светом лицо господина Чжун Ли выглядит отрешённым и лишённым всякой страсти. Будто бы его вопрос на самом деле не содержал никакого подвоха или двойного смысла. — Да как же мне было это понять? — Аякс хитрит. Он ставит руки на бока и слегка наклоняет корпус на мужчину в попытке мнимого устрашения. — Не припомню я в приюте такого зала, поросшего травой и запорошенного снегом. И откуда в таком убогом месте, как Дом Очага, взяться настоящему мраморному фонтану? — Не стоит гневаться, сестра Аякс, — в защитном жесте господин Чжун Ли скрещивает руки на груди, как если бы действительно видел в юной девице серьёзную угрозу. — Я испытываю удивление не меньше вашего: ни в одном внутреннем отчёте нашего архива не имеется записи о наличии в приюте фонтанного зала. «В чём смысл нашего разговора?» — вдруг мелькает в голове ведьмы. — «Это ведь просто сон — разве наличие здесь чего-либо должно объясняться логически?» — Я думаю, что… — А о каком… О каком снеге вы говорите? — вопрос мужчины застаёт Аякса врасплох и вынуждает отбросить так и не озвученную мысль. В следующую секунду голубые глаза округляются, так что несколько крупных складок собираются на его лбу. Не скрывая эмоций и яркости мимики, девушка одаривает озадаченного Охотника взглядом, полным нескрываемого ехидства. «О каком снеге?» — хмыкнув, мысленно передразнивает ведьма господина Чжун Ли. — «Открой глаза, цепной пёс! Не на твоих ли широких и прямых плечах уже выросли снежные бастионы?» Под прямыми лучами света снег, падающий с высоты небытия на их головы, за это время успел похоронить траву под единой меловой пеленой. Не осталось ни одного уголка, куда не смогли забиться кружащиеся в воздухе снежинки. Они путались в их волосах, оседали на объёмных деталях брони, пролетали перед носом, прежде чем слиться с кристальными водами. — Да ведь снег же… — быть может, господин Чжун Ли разыгрывает шутку? Не отрывая пристального взгляда от непоколебимого лица Охотника, девушка вытягивает руку — снежинки тут же оседают на её пальцах, словно давным-давно ожидали этого приглашения. — Снег идёт… Весь зал в снегу! Непонимающий янтарный взгляд больше не смешит Аякса — наоборот, его растерянный вид разжигает в душе ведьмы злые чувства. Как он может не видеть, как может не чувствовать лишнюю тяжесть на броне? В глухом раздражении Аякс выдыхает и жмуриться — от резкости дыхания снежинки взвиваются ввысь и нанизываются на его ресницы. Ещё сильнее сощурившись от резкой боли в глазах, кончиками двух пальцев он аккуратно собирает ледяных малюток со своих век. Бездумно делает так ещё несколько раз, и вдруг осознаёт: Он не чувствует влаги растаявшего снега. Но это ведь сон, не всё в этом искусственном мире обязано подчиняться законам природы? В поисках ответа Аякс опускает глаза на собственные пальцы. В противовес ожиданию, мягкие кончики пятнало что-то грязного серого цвета. Ощущение странного рода тяжести — не лёгкости ставшего водой снега — вводит Аякса в ступор. Он рефлекторно потирает подушечки пальцев друг об друга. Чувствует, как шероховатость становится скользящей гладкостью, и как сжимается сердце под лёгкой улыбкой Охотника. Жалкий, неподобающий всхлип невольно вырывается из хрупкой женской груди, когда взгляд святой сестры по-новому окидывает всё пространство фонтанного зала. Каменные плитки и деревянные доски, мрамор, изумруд травы; её платье, его доспехи, его волосы, её лицо — с бездонной молочной пустоты падал вовсе не снег. Пепел. Горячечная волна накрывает рыжую голову: в попытке не поддаться тревоге Аякс закрывает глаза, но из-за неконтролируемого поверхностного дыхания ему становится только хуже. До осознания страшной истины он не слышал фантомных криков спасающихся от пожара, не ощущал запаха горящей древесины и чей-то плоти. В ту роковую ночь огонь пожрал приют от стены до стены, от порога до порога, не пожалев на своём пути даже младенческие спальни. В этом набирающем неправильные обороты сне, стоя напротив своего заклятого врага, Аякс снова переживает все те убивающие сознание чувства. Слизистую носа щиплет от запаха несуществующего дыма — как в ту ночь. Как в ту ночь, когда огонь, всепоглощающий и поражающий своей жадностью, едва не погубил три самые родные ему жизни. И всё, что оставил он после себя — море из пепла. Того самого пепла, что в сию секунду забивался в его лёгкие, лез под воспалённые веки и комковался в волосах… От острой боли в животе, вызванной потревоженной травмой, Аякса резко замутило. Ведьму больше не волновала вероятность быть раскрытой, не страшила судьба быть пойманной Охотником — её мучает дикое желание вернуться к братьям и сестре. Упасть около их кроваток, затаить дыхание, чтобы вслушаться в протяжное сопение. А главное — ощутить живое тепло их горячих маленьких лобиков… Мельчайшие серо-белые частицы вдыхаются Аяксом с воздухом. А точно ли это был пепел погоревшего приюта? Быть может, это пепел сгоревших на костре отловленных неудачливых ведьм? — Вам дурно? — тон голоса господина Чжун Ли не претерпевает никаких изменений. До сих пор он лишь спокойно наблюдал за чужими страданиями, не вмешивался в приступ тревоги и не имел никакого желания утешить встревоженную девушку. — Быть может, вам освежить лицо? «Как он может быть таким непробиваемо спокойным?..» — Аякс не может осознать, какие чувства он испытывает по отношению к Охотнику. Во сне, без окружения подчинённых рыцарей, этот человек оказывается ещё скупее на эмоции. Все его обращения к девушке, которую он с таким нетерпением ждал под венцом в реальной жизни, были пропитаны нескрываемой фальшью. И интерес к святой сестре — чисто дежурный, как некое обязательство. «Это моё подсознание. Моё подсознание так защищается», — решает для себя ведьма. В Церкви она получила избыток непрошенного внимания, потому сейчас, хотя бы в мире грёз, желала огородить себя от лишнего интереса. Они меняются местами: господин Чжун Ли награждает растерянную девушку презрительным взглядом. До сих пор ни одна частица пепла так и не упала с его плеч. Но неподобающее благородному рыцарю поведение упускается Аяксом — на первый план выходят собственные чувства. Без лишних слов он подчиняется необузданному желанию смыть с лица размазанный по глазам пепел. Наклоняется над бассейном фонтана и собирает ладони «лодочкой». Крепко зажмурившись, скорее черпает воду и тут же омывает ею лицо. Повторяет так несколько раз, после чего выдыхает и открывает глаза. Его ладони от кончиков пальцев до запястья оказываются запятнаны кровью. С мокрого лица на белоснежный мрамор падают багровые, тяжёлые капли. Фонтан больше не работает. Его бассейн в мгновение ока оказывается до краёв заполнен быстро сворачивающимся кровяным сгустком. От силы оцепенения и шока у Аякса немеют дрожащие руки. Он так и остаётся стоять полусогнувшись, с глупым интересом пялясь на свою измазанную кожу. Видит на периферии зрения, как что-то тревожит сгущающуюся кровь, пуская рябь по багрянцу. Рот Аякса, окаймлённый пересохшими губами, открывает в беззвучном крике, когда три маленьких черепа всплывают со дна бассейна, оставаясь лежать на поверхности густой тёплой жижи. Это был сон, порождение его сознания — не оставалось сомнений в том, кому принадлежат эти черепа. С обугленными лобными костями, пробитыми насквозь в области висков и темечка. Местами беззубые, с переломанными глазницами, как если бы что-то тяжёлое упало на их ранних обладателей с большой высоты. Хватило бы одного сгоревшего опорного столба, чтобы обрушившийся потолок разом отнял три невинные жизни. — Я не могу… Я не могу здесь больше находиться… Этот дивный, загадочный сон, что начался с вида прохладного снежка и сочной травы, оборачивается для ведьмы настоящим кошмаром. Заикаясь, так что говоримые слова становятся практически не различимы, она пятится прочь от фонтана и тут же натыкается на некую преграду позади себя. Оборачивается и видит нависшую над ней могущественную мужскую фигуру. Когда только он успел… Отойти назад? — Могу ли я помочь вам? — своим резким появлением господин Чжун Ли ещё сильнее пугает святую сестру, вгоняя ту в крайнюю степень отчаяния. Этого благородного человека не смущает ни пепел, ни наполнившая фонтан дурно пахнущая кровь. Как может делать он вид, что ничего не происходит? Но когда белый платок, поданный девушке, промокает её щёки, сновидение это становится ещё более непонятным и непредсказуемым. Носовой платочек остаётся чист. Только небольшие серые пятнышки — впитавшийся в хлопок пот — видны по краям расписной ткани. Но если так, то пепел и кровь, эти три маленьких черепа… Неужели всё это мучает только Аякса? Но как такое может быть? Разве события одного сна не общие для всех его участников? — Б-благодарю, — Аякс едва перебирает языком, но всё же находит в себе силы ответить господину Чжун Ли. Его крупная фигура нарушает всякие личные границы, но у девушки попросту не хватает сил, чтобы разобраться в причине перемещения Охотника за её спину. — Мне нужно отсюда уйти. Это безобразное сновидение легко играется с уязвимостями Аякса. В конце концов, он был всего лишь молодой и неопытной, подвластной эмоциям ведьмой. — Раз так, то позволите ли себя сопроводить? То был, безусловно, вопрос риторического толка. На негнущихся ногах святая сестра, полностью опустошённая душевной бурей, медленно двигается в сторону коридора. Её нежеланный спутник шагает с ней нога в ногу. Она не смотрит на него, но чувствует: он смотрит. Смотрит на её поникшую голову с высоты своего роста, и наверняка любуется вьющимися рыжими волосами. — Отчего посерел ваш дивный лик? — вопрос, заданный с такой непосредственностью, вгоняет Аякса в ступор. Глубокий тон мужского голоса насквозь пропитан улыбкой — чистой воды издевательство! Но если, если вдруг предположить, что взгляду Охотника были недоступны ужасы сгоревшего приюта… В чём тогда могла обвинить его угрюмая ведьма? — Благодарю вас за интерес, господин, но это… Когда мы ушли, это теперь неважно. «И, вообще, не пора ли тебе исчезнуть из моего сна?» — после пережитого потрясения близкая компания Охотника только удручает его нестабильное настроение. Медленно шагая по коридору, они следуют пути, по которому изначально Аякс попал в фонтанный зал. От колонны до колонны всё пространство пола теперь было покрыто толстым слоем пепла. Куда они шли? И когда достигнут выхода из Дома Очага, то куда пойдут дальше? Быть может, появится что-то новое? Или же их ждёт пустота? — Посмотрите, что это там? — неожиданный вопрос господина Чжун Ли прерывает мыслительный поток Аякса. Не надеясь увидеть ничего хорошего, он лениво и неохотно поднимает голову. Резкий прилив радости едва не сбивает с ног будто очнувшуюся ото «сна» ведьму. Она теряет к мужчине, не отстающему от неё ни на шаг, всякий интерес: подбирает юбки и, рассекая пепел, как горная козочка в три прыжка оказывается у стены. Аяксу хватает одного беглого взгляда, чтобы опознать эти плечи и туго натянутую меж ними тетиву. У очередной колонны его ждал настоящий лук. Тут же был и колчан, уже практически потерянный под гущей выпавшего пепла. И как Аякс не заметил этого увесистого красавца раньше? Он был готов поспорить, что до встречи с Охотником в этом коридоре не было и намёка на оружие. — Какой славный, — компенсация в виде чувства неподдельного счастья вытесняет из девичей груди всю печаль. Аякс смыкает ладонь на рукояти — смыкает плотно, наслаждается ощущением тяжёлой материальности. Не удивительно, что после пережитого потрясения его сонное подсознание материализовало что-то приятное глазу. Никто в его жизни, даже родные и вечно следящая сестра Аннет не знали о том, что значит это оружие для ведьминской души и сердца. На глазах господина Чжун Ли юная дева расцветает подобно прекрасной розе. В отражении его янтарных глаз щёки её наливаются персиковым цветом, и плечи, до сих пор поникшие, расправляются с позабытой гордостью. Эта хрупкая девушка не стесняется и, безусловно, не испытывает никакого уважения к сопровождающему её мужчине. Неужели не осознаёт, как по-дурному смотрится со стороны? В этом приталенном платьице, ткань которого плотно облегает её узкую грудку, зачем накладывает стрелу и направляет ту в сторону невидимой цели? Кому-кому, но уж точно не святой сестре держать в нежных ладонях тяжёлое смертоносное оружие. Но сон Аякса благоволит своему создателю — раз есть лук, то стало быть и мишеням. Повсюду, на сколько хватает взора, под самым потолком на колоннах появляются деревянные округлые дощечки. И Аякс не нуждается в чужом разрешении. Он натягивает тетиву и делает первый выстрел. Стрела со свистом вспарывает воздушные массы и за долю секунды рассекает центр трухлявой мишени. Безоговорочное, абсолютное попадание. — Я не ожидал, что вы так ловко справляетесь с луком. Кто обучал вас? — господин Чжун Ли отстаёт от Аякса на пару шагов. Он скрещивает руки за спиной и не торопится догонять потерявшую голову девушку. Не расстраивается, когда та игнорирует заданный вопрос. Понимает — в ушах её сейчас звучит только пение выпускаемых стрел. Потому этому благородному рыцарю остаётся лишь кротко наблюдать за скачущей от стены до стены ловкой фигуркой. В его глазах девушка раскрывает новую грань своей красоты. Видеть её в движении, быть свидетелем того, как тяжёлые густые волосы колышутся при скором беге, — всё это заставляет мужчину по-новому влюбиться. Смог бы он, будучи в Церкви, увидеть то, как струной натягивается не тетива, но и упругие плечевые мышцы? Что эти самые мышцы есть, и как же отчётливо они проступают под рукавчиками платья — не налюбоваться, не насмотреться… Господину Чжун Ли только и остаётся, что успевать отходить от колонн, чтобы не попадать под дождь из деревянных щепок. Он обращает взор на мишени — каждая из них, была та близка или далека, оказывается расколота точно по центру. — Ха… — только когда последняя видимая цель поражается стрелой, Аякс позволяет себе остановиться и обернуться. Он опускает лук, но не отпускает рукоять. Тяжело дышит ртом, непривлекательные капли пота льются вдоль висков, но внешний вид заботит его в последнюю очередь. Напряжение, накопленное ещё в реальной жизни и то, что испытал он в фонтанном зале, нашло выход и наконец-то отпустило разум и душу. От жара платье липнет к спине и бокам, но эйфория от пережитой «охоты» притупляет неприятные чувства. В конце концов, это был всего лишь какой-то сон. Нет ничего странного в том, что слабая девушка в мире грёз вдруг покажет себя тренированной свирепой воительницей. Думал ли господин Чжун Ли таким же образом? И мог ли он иметь своё мнение, являясь всего лишь плодом воображения сна Аякса? — И кто же выучил вас этому искусству? Аякс не успевает насладиться свободой, как господин Чжун Ли снова останавливается в шаге от него. Святая сестра не отвечает — до сих пор не в силах совладать с дыханием. Вены вздуваются на хрупкой белой шее, на висках и под ключицами — ничто не остаётся без пристального внимания янтарных глаз. — Кто… Кто меня обучил? На мгновение девушка теряется — разбушевавшаяся кровь требует продолжения полёта вдоль стен и высоких колонн. Она отвлекается, и на этот раз мужчина не скрывает своего недовольства. — Вы так распоясались, — отчитывает он Аякса, неожиданной грубостью грудного голоса впечатывая того в пол. — Убежали от меня так бездумно. Беспечно… Решили, что не нуждаетесь в опеке? В моём крепком плече? — А? — ведьму, которой вдруг выпала счастливая возможность сбросить с себя оковы тревоги и напряжения, откровенно забавляет поведение господина Чжун Ли. Она окидывает его с ног до головы улыбающимся взглядом. Он не отводит глаз от крепко сжатого в её ладонях лука. Создаётся впечатление, будто бы этот благородный рыцарь испытывает настоящий страх потерять разбушевавшуюся на мнимой свободе красавицу. И кого же тогда, спрашивается, ему силком тащить под венец? — Единственным по-настоящему «крепким плечом» для меня был отец, — Аякс вздёргивает подбородок и щурит глаза — оружие в руках придаёт небывалую уверенность и смелость. — Он и обучил меня стрельбе. Ещё какие-то вопросы, господин? — Теперь я понимаю, что остроте ваш язык учился у наконечника стрелы, — мужчина хмыкает и скрещивает руки на груди. Его откровенно забавляет поведение девушки, но свои истинные чувства он не выражает ни жестом, ни мимикой. — Так выходит, что теперь вы — моя защитница? Брови Аякса рефлекторно приподнимаются, но он сразу понимает, о чём речь: ни на поясе, ни за спиной рыцаря не виднелось ничего, похожего на оружие. Да что же это за командир, который так беспечно относится к своей безопасности? — Это будет большая честь для меня — сопровождать рыцаря Её Величества, — торжественно отвечает Аякс, так и не додумавшись отдать лук в мужские руки. Эта сценка, разыгрываемая посреди очередного зала, отличалась вопиющей неправильностью. В реальной жизни девушку за самовольность приговорили бы к публичному наказанию — где это видано, чтобы женщина брала «под крыло» мужчину? В его интересах было уступить оружие, но Аякс предпочитает не считаться с правилами принятого этикета. И что с того, что он покусился на авторитет прославленного Охотника? Что с того, что заставил его идти позади себя, будто бы мужчина — нуждающаяся в защите слабая девчушка? В конце концов, то был всего лишь сон. — Здесь нам опасность не угрожает. Придерживаясь взятой на себя роли, Аякс первым переступает порог очередного зала. Ещё до того, как господин Чжун Ли появляется за спиной, он осознаёт: они практически у выхода из приюта. Ровно шесть лестниц прокладывают путь с первого этажа на второй, но только четыре из них ещё не пострадали под натиском времени. Голубые глаза с удивлением и долей потерянности рассматривают погребённые под пеплом каменные плитки. Так странно было видеть эти отголоски прошлого — в реальности же ни от одной лестницы, ни от коридора больше не осталось и следа. Разбитый камень, погнутые металлические оправы и тучи меловой пыли — вот, чем являлся Дома Очага после падения. — Хотите подняться на второй этаж? — утробный голос около самого уха вынуждает Аякса поморщиться и тряхнуть головой. Он не удостаивает осточертевшего Охотника прямым взглядом. Лишь косит глаза, подмечая направленное на себя мужское внимание. — Признаться честно, и в моих интересах посетить кабинет заведующей приюта. По всей видимости, господин Чжун Ли подметил то, с какой задумчивостью девушка рассматривала четыре ведущие наверх лестницы. Откровенно говоря, ни одна из них не внушала доверия — полуразрушенные, запорошенные пеплом плитки дышали на ладан. Личико девушки мгновенно приобретает хмурые черты — слова мужчины всё же вынуждают её обернуться. Тонкие пальцы с небывалой силой сжимают рукоять лука. С несколько секунд они ведут молчаливую борьбу. И только осознав, что янтарный взгляд не расскажет больше, Аякс решается на вопрос: — Откуда вы знаете, что на втором этаже кабинеты заведующих? Создаётся впечатление, будто бы господин Чжун Ли ждал этого вопроса. Ни один мускул ни вздрагивает на его лице, ничто не выдаёт в нём смущение или растерянность. — Как же? Неужто девичья память и правда столь коротка? — мужчина выдерживает гнетущую паузу, прежде чем раз и навсегда развеять родившиеся сомнения. Издёвка в его словах вынуждает Аякса покрыться розовыми пятнами. — Я ведь уже говорил, что в моём доступе весь архив, посвящённый этому Дому. Карта планировочной схемы этажей и комнат своим размером занимает практически всю поверхность стола. Если вы хотите быть моей «защитницей», сестра Аякс, — господин Чжун Ли опускает голову, чтобы каждое слово оказалось услышанным напрягшейся девушкой. — Скажу откровенно: недостаточно просто держать оружие в руках. Прежде, чем задавать мужчине вопрос с таким выражением лица, вам следовало бы подумать. Признаться честно, в том есть и моя вина, — статность образа благороднейшего королевского рыцаря совершенно не соотносится с извергаемыми им словами. — Какой логики я могу ждать от женщины? «Мерзавец!» — ноги Аякса врастают в пол, и он начинает чувствовать себя так паршиво, словно на его несчастную голову вылили ушат ледяной воды вперемешку с помоями. Откровенное недоумение на его лице наверняка становится поводом полюбоваться. — «Если я, по-твоему, такая глупая, то чего же ты хвостом за мной тащишься? Не устраивают наше величество «безмозглая женщина»? Так найди себе тогда такого же умного, как ты, мужчину!» Как назло, в уголках янтарных глаз проступает сеть из морщиной — признак плохо скрываемой улыбки. На какую-то долю секунды Аяксу кажется, что господин Чжун Ли умеет читать мысли. — О чём я точно не думала, так это о том, что вид лука в моих руках поставит ваше эго в такое уязвимое состояние, — ведьма отвечает Охотнику колкостью на колкость. Хотя бы здесь, в иллюзорном мире, она может позволить себе такое поведение без каких-либо последствий. Ведь чтобы сбежать от опасности, ей достаточно просто проснуться. — Раз так, быть может, этот Охотник выберет для нас лестницу? — Аякс кивает в сторону четырёх, каждая из которых так и не внушала доверия. — Такую, что не обрушится под нашими ногами во время подъёма? — Сочту за честь услужить такой характерной особе, — провокационный тон девушки разливается в мужской груди специфическим чувством тепла. Это было так легко — играться с ней. Достаточно было пары фраз, чтобы получить реакцию до неприличия предсказуемую. Господин Чжун Ли подчиняется своей спутнице. Его уверенный шаг в сторону дальней крайней лестницы подсказывает Аяксу — выбор тот сделал ещё давно, возможно едва переступив через порог зала. Это так странно, — вдруг думается ведьма. Почему она не может отделаться от чувства, словно любой их диалог в итоге привёл бы только к этому выбору?.. — Проходите вперёд, — господин Чжун Ли становится на первую ступеньку целой на вид лестницы, лишь слегка подёрнутой серостью пыли и пепла. — Вы легче, и если ступени начнут осыпаться, успеете добежать до верха. В противном случае я всегда смогу подхватить вас сзади. До чего же обходительный и любезный, очаровательный мужчина. «Последний человек, которому я бы доверил свою спину — это Охотник», — с такой мыслью Аякс делает шаг на вторую ступень. Он был готов поклясться: издалека эта лестница выглядела разрушенной сильнее оставшихся трёх. Почему же тогда вблизи каменные плиты не потревожены ни единой трещиной? «Сон», — осознанно напоминает себе ведьма, неторопливо и с опаской ступая на ступень третью. Она чувствует, как подол платья собирает на себя всю пыль. Короткий, простой путь по сравнению с нескончаемым по длине коридором — задача подняться на второй этаж не должна была вызвать у Аякса трудностей. Он не оборачивается, знает по наитию — господин Чжун Ли отстаёт от него ровно на две ступени. Его прямой взгляд чувствуется между лопаток физическим теплом — вот она, пресловутая обещанная им поддержка? Напряжённое молчание, нарушаемое лишь шорохом ведьминского платья, прерывает до мурашек пробирающий голос: — Осторожнее, следующая ступень имеет некрепкую плитку. Предостережение это доходит до Аякса слишком поздно. Ещё до того, как господин Чжун Ли посчитал своим долгом предупредить девушку об опасности, она ставит носок на новую ступень и переносит центр тяжести на поднятую ногу. В тот же миг камень, на вид нерушимой целостности, откалывается и скользит под подошвой в бок. Аякс не успевает испугаться неожиданной ловушки, но стоит только опустить глаза под ноги, как тянущий болезненный спазм сковывает его грудную клетку. Онемевший затылок не даёт поднять голову — он вынужден смотреть на то, что скрывала под собой неплотно прилегающая плитка. Крохотная металлическая, закоптившая монетка пряталась от мира в надежде сохранить свою жалкую жизнь. Одно неловкое движение Аякса, и что-то с нестерпимым звоном катится вниз по лестнице. Звон прерывается так же резко, как и возник: господин Чжун Ли успевает наклониться и словить покатившийся вниз предмет. Он дожидается, когда поглощённая замешательством девушка обернётся через плечо, и только тогда вытягивает руку, являя на свет неудачливую беглянку. На тоненькой, подделанной под серебро цепочке в ладони господина Чжун Ли слабо покачивается крохотный кулончик в форме сердца. Они так и замирают: святая сестра, стоящая вполоборота, и доблестный рыцарь с поднятой ввысь рукой. На глазах у мужчины лицо девушки теряет всякую краску. Хищность её голубых глаз ввергла бы в испуг любого неподготовленного зрителя. Только вот Охотник не отступает и, наоборот, ещё сильнее вытягивает шею, чтобы не упустить момента, когда задрожат девичьи губки. На его удивление, сестра Аякс с долей успеха подавляет первый приступ смятенности. Только смотрит, неотрывно смотрит на качающийся кулон и никак не может понять… Что не так. Что-то было определённо не так, только вот… Только вот, что? Сердце Аякса бьётся с невиданной мощностью, так что невооружённым глазом видна пульсация сосудов под тонкой кожей шеи. От обильного притока крови к голове перед глазами разливаются пятна, но он не позволяет себе отвести взор от пленённого Охотником кулона. Готов дать голову на отсечение — это был тот самый кулончик, эта была та самая монетка, о которой перед сном рассказывали ему его братья и сестра. Тот самый «тайничок» и «секретик», известный только им четверым… Кусочки мозаики постепенно складываются в раздробленном разуме, с каждым новым осознанием боль скручивает, сдавливает что-то в груди, в животе и отупленной сном голове. Аякс вдруг понимает, что не чувствует тяжести лука в ладонях. Уже тогда, когда был сделан им первый шаг на лестницу, его ладони оказались пусты. А он этого и не заметил. — А… — девушка приоткрывает рот, но ни один членораздельный звук не вырывается из пересушенной глотки. Целый спектр различных эмоций развлекает пялящегося на неё молчаливого мужчину. Лицо господина Чжун Ли остаётся приветливым и непробиваемо спокойным. Кажется, что происходящее вокруг абсолютно не тревожит его сердце и душу. Словно он уверен в происходящем, словно он контролирует каждую частичку пепла в этом… Горячечная волна жара обливает щёки Аякса, вынуждая того стремительно развернуться лицом к господину Чжун Ли. Как ранее в реальности, во сне он смотрит на него сверху вниз — всё та же пара широких ступеней разделяет рыцаря и его спутницу. В этом безмолвном зале, на фоне погребённой под пеплом лестнице тёмная, тяжёлая фигура Охотника выделяется до слезливой рези в глазах. Кулон, что до сих пор держит он в руке, не привлекает к себе внимание янтарных глаз. Гораздо интереснее было наблюдать за изменениями в поведении сестры Аякс. Как хмурятся её брови, как вздёргивается верхняя прокушенная губа; как в бессилии сжимаются ладони в крепкие кулаки, как дыхание её, неспокойное и поверхностное, начинает ласкать его слух… И запах. Её запах меняется, когда кожа пропитывается невидимой плёночкой выступившего холодного пота. — Из всех четырёх лестниц… — голос сестры Аякс меняется. В нём больше не звучит девичья ласковость, а сухость и холодность, заменившая ту, вызывают на лице Охотника глумливую ухмылку. — Почему ты выбрал именно эту? Господин Чжун Ли опускает руку и наматывает цепь кулона на пальцы. Его брови единожды дёргаются — не ожидал, что девушка так скоро позволит себе нарушить правила разговора со старшим. На фоне невыразительной мимики ещё ярче горят хладнокровным торжеством охотничьи глаза. Мрачная аура, сгущающаяся вокруг рыцаря Её Величества, вынуждает сестру скорее задать ещё один вопрос: — До того, как я ступила на ступень… Откуда ты знал, что эта плитка непрочная? Звяк-звяк, — господин Чжун Ли наматывает и разматывает цепь, так что маленький кулончик каждый раз бьётся об металлические звенья. Он не отвечает ни на один вопрос, но и не отводит глаз — выжидающе смотрит прямиком в ведьминскую душу. Звяк-звяк, — створки кулона не выдерживают и распахиваются, являя на свет две половинки внутренностей. И только тогда у Аякса не остаётся сомнений в поселившейся в сердце страшной догадке. В руке Охотника оба полусердия оказываются пусты. Внешнюю оболочку скопировать не трудно, но только дети и сама ведьма знала о чёрно-белой фотографии, спрятанной там внутри. Будь этот кулон сонным творением Аякса, фотография их кота непременно оказалась бы встроенной в скобы. «Не может быть… Нет, нет…» — Аяксу приходится собрать остатки всех сил, чтобы твёрдо устоять на ногах перед лицом смертельной опасности. Конечно, ну конечно…. Как же он не догадался сразу? Стало бы его подсознание так издеваться над ним самим? Стало бы мучить кровью его близких людей, видом раздробленных костей и плачем бесславно погибших? А потом вдруг давать игрушку-лук, как мать даёт конфетку раскапризничавшемуся ребёнку?.. Та бесстыдная жадность, с которой Охотник смотрит в глаза ведьмы, пробирает до мозга костей. Он знает, что она знает. В какой-то миг в голове Аякса проносится забавная мысль: до чего же поразительна всё это время была выдержка господина Чжун Ли. Аякс не в силах дёрнуться ни назад, ни вперёд. Не имея при себе и намёка на оружие, он находит смелость задать последний вопрос. Тот самый вопрос, который всё это время покорно и молча ждал от него терпеливый Охотник. — Это не мой сон? В мгновение ока зрачки мужчины становятся двумя узкими чёрными щёлочками. Любой нормальный человек отреагировал бы улыбкой зубастой, широкой до самых ушей. Аякс думает о том, что такое проявление радости испугало бы его намного слабее. Но уголки губ господина Чжун Ли лишь слегка приподнимаются. На фоне прищуренных глаз, горящих самым настоящим пожаром, это скромное проявление триумфа действует самым удручающим образом. — Верно, — господин Чжун Ли скрещивает руки за спиной, пряча раскрытый кулончик от девичьего взора. Размеренность его тона даёт обманчивое чувство безопасности. С таким же спокойствием ведёт себя змея, неторопливо ползущая в сторону оцепеневшей мыши. — Это мой сон. Ему никак не сбежать. Никак не проснуться. — Хм? — господин Чжун Ли достаёт из-за пазухи раскрытый кулон и долго всматривается в пустые створки. — Полагаю, здесь должна быть фотография? Моё упущение, — будто бы извиняясь искренне, он легко кивает и окончательно прячет украшение за спину. — Прошу меня понять и простить: в таком необъятном пространстве за мелкими деталями уследить крайне сложно. Аякс не находит в себе сил прокомментировать услышанное. Его напряжённое тело бьёт дрожь, влажные ладони оставляют на платье тёмные мокрые следы. Натянутый как ранее тетива, он против воли принимает ужасающую истину: Этот приют, его комнаты и коридоры, колонны, пепел и лук — всё это плоды не его подсознания. — В королевском архиве хранятся записи, что никогда не будут доступны широким кругам, — господин Чжун Ли продолжает вести монолог так, словно сон этот до сих пор «принадлежит» Аяксу. Он знает, что святая сестра не посмеет сойти с места. Будет корчиться от невидимой боли, но не сбежит, не отступит пред лицом опасности. — Знаете ли вы, сестра Аякс, о том, что в былые времена не только ведьмы портили жизнь простым честным гражданам? Аякс приоткрывает рот, но ни один звук так и не вырывается из глотки. Он слишком сконцентрирован физически, чтобы растрачивать силы на мыслительные процессы. Сильные ноги и твёрдые мышцы живота — вот, что поможет ему, когда дело дойдёт до столкновения. Очередное нехорошее предчувствие рождается в ведьминском сердце. Каждый дурак в городе знал о том, что Дом Очага пал жертвой бесславной ведьминской атаки. Потому ли господин Чжун Ли решил упомянуть о колдуньях именно сейчас?.. — Не знаете? — тон голоса пропитан услужливым пониманием. — Тогда я поведаю вам об ещё одном роде. Демоническом роде, о таком не рассказывают в Церкви? — господин Чжун Ли наклоняет голову в бок, лукавостью лица вгоняя девушку в крайнюю степень недоброжелательности. И почему только этого человека забавляет складывающаяся ситуация? — Нынешние поколения едва ли вспомнят об этой угрозе для жизней человеческих. И в этом ведь заслуга ненавистных нам ведьм, представляете? — Грехи и зверства демонов несправедливо приписываются ведьмам, — слова эти как собачий лай вырываются из ведьминской глотки. Безбожно задетое обострённое чувство справедливости даёт о себе знать, но секундой позже Аякс проклинает себя за несдержанность. — Верно, — господин Чжун Ли соглашается подозрительно охотно. — В библиотечном архиве я провожу значительную часть своего времени. Не счесть страниц тех рукописей, которых прочитал я, чтобы изучить историю да ведьминские повадки и принципы. Чтобы знать, как правильнее вести Охоту, разумеется, — он выставляет ногу вперёд, но не спешит подняться на очередную ступень. — Столько слов, столько противоречивых и хвалебных од. Да только вот не хватает там ещё одной записи, — на скулах обманчиво спокойного лица играют желваки. — Потому всё надумываю самостоятельно… Её добавить. «Он ждёт. Он ждёт вопроса», — стучит в висках Аякса с неутомимой пульсацией крови. Янтарные глаза держат его фигурку на крючке, глаза эти — непоколебимая водная гладь. Этот Охотник уверен — слишком глубоко проглочена наживка. Не сорвётся. — Какую запись? — святой сестре приходится следовать правилам игры, в которую она была втянута не по своей воле. — Что можете знать вы о ведьмах такого, чего нет в сердце королевских архивов? — Я знаю историю об одной ведьме, — голос мужчины так мягок и обворожителен, что любой человек доверился бы его обладателю без раздумий. Его плечи расслабляются, и он как-то по-особому перераспределяет вес своего тела — то была явная демонстрация владения ситуацией. — Об одной ведьме, на счету которой за годы войны накопилась под сотню тысяч истреблённых демонов. Это случилось практически здесь — на периферии Столицы, там, где взгляд может зацепиться лишь за лес и деревянные избы. Разве история о легендарной ведьме, рождённой в обыкновенной деревне, недостойна стать увековеченной? Аякс знает — своей реакцией на провокационные речи Охотника он выдаёт себя подчистую. Не может больше следить за дыханием, и вдруг платье его становится таким неудобным и чуждым. Неужели когда-то было время, когда он носил… Брюки и пиджаки? — По правде говоря, история эта имеет различные зачатки. Кто-то считает, что ведьма была рождена у растопленной печи, — господин Чжун Ли сокращает расстояние на одну ступень. Не моргает и не позволяет девушке самой отвести настороженного взгляда. — Я же знаю, что всё началось с того момента, когда однажды в один суровый снежный день один маленький мальчик сбежал из родительской избушки. Это был второй раз за жизнь, когда Аякс оказывается так близок к грани потери рассудка. Иллюзия, абстракция — что значат эти слова, когда грёзы насильно принимают реалистичные контуры? Ужасающее осознание приходит к загнанной в угол ведьме, но она не может принять ту истину, о которой предупреждал её Кэйя. Ведь кто ещё, помимо ведьм, способен манипулировать снами?.. — Тот маленький мальчик убежал в чащу леса, и по воле несчастливой судьбы провалился под землю. Скажите-ка мне, сестра Аякс, могут ли Боги небес видеть под землёй? — Не могут, — как истинная представительница Церкви даёт ответ девушка. Её губы сухи и поджаты, мертвенно-бледный цвет их ласкает взор горящий глаз. — Не могут, — господин Чжун Ли охотно соглашается с мнением святой сестры. — Даже взоры Богов не способны узреть сокрытое в бездонной темноте. А ведь мальчик упал именно туда, — в противовес ожиданиям, он делает шаг назад, спускаясь на две ступени ниже. Словно на своём примере хочет показать ту невообразимую глубину царства тьмы. — В бездну. — Была ли возможность у человеческого ребёнка выжить в этом кишащем монстрами месте? — продолжает спрашивать и спрашивать Охотник. — Была, — тут же отвечает он сам на свой же вопрос. — Когда этого маленького ребёнка заприметила ведьма, когда взяла его под своё крыло на правах наставницы… Ах, та среброгривая колдунья так страстно мечтала обзавестись ученицей, что не побрезговала и мальчишкой. А что поделать? — господин Чжун Ли приподнимает брови и скалиться, демонстрируя толстые грани клыков. — У всех иных ведьм в её возрасте уже были свои воспитанницы, но только не у неё — какое унижение, — мужчина качает головой. — Какой позор. «Всё не так!» — но Аякс вовремя прикусывает язык. Глотает кровь и слюну, но сдерживает свой праведный гнев. Не может позволить себе повестись на провокацию. — Но кто бы мог подумать, что на вид слабый и плаксивый человеческий ребёнок с таким рвением будет цепляться за жизнь? Что будет через слёзы и страдания впитывать в себя колдовские знания, а после в одиночку защищать границы Лысой горы? То, что господин Чжун Ли знал столько подробностей о жизни «мальчика», уже не вызывало в душе Аякса благоговейного ужаса. За время монолога он постепенно принял то, к чему шла их неторопливая беседа. К откровению. К раскрытию карт и обнажению истины. Потому лицо девушки более не выражает страха, наоборот: холодная расчётливость в глазах и скупость на эмоции — такова была её новая маска. Только бы не оступиться, не дрогнуть и не потерять от удара это «лицо»… — Спустя годы мальчик вырос в хорошо развитого юношу, — тон голоса мужчины не претерпевает изменений, будто говоримое им было не более, чем сюжетом воображаемой сказки. — Сколько различных стилей боя он перенял от своей ведьмы-наставницы? И всё же, боевые заслуги никак не могли помочь ему дотянуться до власти Шабаша, — зрачки в янтарных глазах резко суживаются. Хмурость и строгость девичьего личика ласкают взор. — Ведь он — фальшивка. Искусственно выращенный скот, да ещё и мужчина — кто пустит такого в исконно женское сообщество? — Так вы хотите добавить в архив историю об парне-ведьме? — Аякс перебивает Охотника без тени угрызения совести. То были его последние мгновения в образе святой сестры. — О-о, — господин Чжун Ли размеренно хлопает в ладоши, от силы ударов которых вокруг раскаляется воздух. — Не просто о «парне-ведьме». Этот чужак, этот барашек среди стаи волчиц отбил все вложенные в него усилия. Столетиями гремела грязная слава об одной сумасшедшей бестии, руки которой покрылись корками от уже никак не оттираемой демонической крови, — янтарные глаза откровенно проходятся по всей фигурке девушки и задерживаются на груди, там, где кончики рыжий волос вьются особенно сильно. — В пылу сражения эта легендарная ведьма не знала слова «достаточно». Её кровожадность была соизмерима демонической, неутомимая и бесстрашная, она носилась только так от границы Горы до границы. — Характеру этой ведьмы не дурно позавидовать, — как бы невзначай встревает в затянувшийся монолог Аякс. — Характеру?.. — то, с каким самодовольством говорит девушка, не может не умилять. — Не только ему, но и внешности, — продолжает господин Чжун Ли. — Медь волос её была видна издалека. Аякс оставляет это замечание без комментариев. — А чтобы унять жажду битвы, этой ведьме приходилось выслеживать и преследовать прячущихся в страхе демонят. Ту лёгкую добычу, которой можно было поживиться в периоды мнимого затишья. — Чтобы убивать их? — вопрос Аякса звучит как утверждение. — Жажда, о который ты говоришь, утолялась лишь пролитой демонической кровью? — Чтобы уничтожать их, — поправляет девушку мужчина. — О-о, сколько демониц не дождались домой своих детей, что отпросились у матерей поиграть среди руин и далёких пространственных дыр? И всё то — заслуга этого парня, — клубы настоящего дыма неожиданно вырываются из ноздрей Охотника. — Из всех доступных оружий эта самоуверенная ведьма избрала себе лук. Она поражала головы и сердца — если они были — своих целей с абсолютной точностью. Потому ей не было нужды переступать ведьминскую границу, — господин Чжун Ли делится столькими подробностями, что будущая рукопись его, несомненно, будет иметь сотни страниц. — Пока она соблюдала правила, гнев Шабаша не страшил её сумасбродную голову. Выслушивая эту откровенно плохо завуалированную речь, медноволосая ведьма, что несколько минут назад поразила из лука все до единой мишени, сохраняла спокойствие, достойное искреннего уважения. Она уже не имела сомнений в принадлежности господина Чжун Ли к униженному демоническому роду. Опасения Кэйи сбылись — по собственной ли воле, или же с подачи Королевы, но их заклятые враги проникли в самый центр сердца Столицы. И лишь одно смущало Аякса, одна неудобная, пугающая деталь будоражила нервные окончания и расползалась под кожей страшным зудом. Этот самозванный Охотник на ведьм сумел в одиночку воплотить поражающий своей реалистичностью сон. Этот подлец и мерзавец уже который час поддерживает одну грёзу на двоих — ни Маги, ни Жнецы или Чтецы бездны, хотя и являлись серьёзными противниками в прошлом, не были способны на такую сложную магию. Не только господин Чжун Ли рассматривал Аякса — тот не отрывал от крупной мужской фигуры взгляд едва ли не пристальнее. Из раза в раз он цеплялся глазами за крутость плеч и ширину груди, за мощность шеи и крупность бёдер, но всё никак, никак не мог понять… К какому классу относится это существо? Из всей классификации демонов разве мог Аякс опознать мужчину, пока тот прятался за фальшивой личиной человека? «И ведь научились мимикрировать! Никогда, никогда не было такого!» — в который раз в голове Аякса проносятся слова Кэйи о том, что нынешние демоны научились достигать высот за счёт хитрости. За столь короткое время перейти от тупой силы и жестокости до умения сплетать интриги? Да разве простые демоны на такое способны?.. Очевидно, но господин Чжун Ли был не простым демоном. Уж слишком развит его интеллект, а точно ли верны подозрения самого Аякса?.. — И в заключении своей будущей рукописи мне следует упомянуть, — в мгновение ока господин Чжун Ли сокращает дистанцию, так что Аякс едва не заваливается назад. На одной ступени для двоих стоящих становится категорически мало места. Тяжёлый янтарный взгляд стремится загнать девушку под каменные плитки. — Следует упомянуть, что ведьма эта пролила так много крови, что запах скверны, запах кислого металла и трупного смрада навсегда пропитал её кожу. Так ответь мне на вопрос, сестра Аякс, — на глазах у остолбеневшей святой сестры передние резцы зубов мужчины становятся клыками. — Как же так вышло, что наш первый поцелуй имел этот дурной, тухлый вкус? Ещё в тот момент, когда на глазах у сестры Аннет и других рыцарей господин Чжун Ли коснулся девичей ладони, Аякс понял — он совершил непростительную ошибку. — Сестра Аякс, а сестра Аякс, — медово тянет он, впитывая каждую эмоцию на отрешённым личике. — Знакомо ли вам такое имя — Чайлд Тарталья?