Шампунь для ресниц

Лицо Вали действительно очень быстро исказилось — потому что сдерживать весь шок, который он испытал, особенно после весьма выматывающей недели и еще более выматывающей беседы с Дмитрием, было выше его сил. Ладно, нельзя сказать, чтобы он был в настоящем шоке: удивился, конечно, но ведь в определенной степени он был готов к такому развитию событий. По правде, с течением рабочей недели Валя все больше сомневался в том, что Дмитрий действительно был тогда в клубе; визитка, конечно, была идентична той, что тот дал ему на собеседовании, но это еще ни о чем не говорило: она могла быть случайно оставленной там кем угодно, мало ли, кому Дмитрий их раздавал. В выходные Валя на всякий случай облазал известные ему сайты знакомств для тематиков, но, если не считать парочки почти пустых аккаунтов, без информации и фотографий, которые могли принадлежать кому угодно, ничего не нашел. Это, конечно, не исключало все подозрения, но в значительной мере их уменьшало. Но оторвать от него взгляд в офисе Валя, казалось, был уже не в силах. И тут дело было уже не только в подозрениях; бесспорно, Дмитрий был привлекателен, достаточно высок и крепко сложен, да и просто красив. В его вкусе, если уж на то пошло, а при мысли о том, что он все-таки мог оказаться в клубе в тот вечер, делался в его глазах еще привлекательнее. Валя одергивал себя: о Дмитрии он не знал ничего, ни его роли, ни его предпочтений, ни был ли он вообще, черт возьми, тематиком. Догадки одни и додумывания — ни на что не годится. Ну, максимум — еще несколько ответных от него взглядов, с которыми Валя периодически сталкивался в течение недели. Но как вообще можно было подойти к человеку и, основываясь на одних только догадках и взглядах, спросить, не интересует ли его, часом, БДСМ? Потому что если да, то в их офисе он был в этом не одинок, и если роли и предпочтения окажутся подходящими, они могли бы… Да никак нельзя было. Он и не сделал, и не спросил. Но Вале и не пришлось, потому что сразу после того, как он высказал все то, что думал о его откровенно паршивой работе на этой неделе, Дмитрий все сказал сам. Вводить в недоумение он все не переставал. — Что? — выдавил Валя из себя, когда метаморфозы на его лице, наконец, прекратились. — Простите? — А, эм… — Дмитрий, казалось, и сам осознал, в каком положении очутился. Он немного поколебался, вновь отводя от него взгляд, но потом плюнул на это (фигурально, хотя Валя подумал, что, будь у Дмитрия такая возможность, он сделал бы это и буквально), пробормотал на выдохе: — Ай, да к черту это все, — решительно посмотрел на него и произнес: — Валентин Львович, я видел вас в клубе на прошлой неделе. Непохоже было, что вы там оказались случайно, и я тоже осознавал, где нахожусь. Я не подошел к вам, потому что… — он вдруг замялся и метнул взгляд в сторону, — ну, вы выглядели занятым, общались с кем-то… короче, не подошел. Я решил оставить свою визитку рядом с вами, не знаю, нашли ли вы ее, — на этих словах Валя ощутил подозрительное покалывание на щеках, но увлеченный рассказом Дмитрий, и сам красный как помидор, румянца его не заметил. — Я потом поискал по сайтам знакомств и нашел вашу анкету. Прочитал, и, ну… мы вроде как во многом сходимся, так что… — он вдруг растерял весь свой запал, начал стремительно замедляться и в итоге, так и не окончив фразу, вовсе смолк. А Валя все пытался уразуметь, что делать-то. С одной стороны — подозрения подтвердились, Дмитрий и правда оказался тематиком. С той же стороны, это радовало: Дмитрий все еще был привлекательным, да и раз он говорил, что они во многом сходились… А с другой, Валя о нем все еще ничего не знал — решительным счетом ничего, и это, конечно, напрягало, потому что по сути о его весьма интересных предпочтениях в личной жизни узнал совершенно посторонний человек, при желании способный заиметь (или уже имеющий) почти любые этому доказательства и воспользоваться ими в корыстных целях — да хоть тот же шантаж, хотя, наверное, в таком случае Дмитрий бы уже диктовал ему свои условия, а не сидел и краснел, но мало ли; тогда как сам Валя мог только слепо полагаться на его слова. О Дмитрии он знал лишь то, что он был в Теме и что он, судя по всему, умел добиваться своего. И если ситуация в самом деле начинала выходить из-под контроля, ее срочно требовалось взять в свои руки. Валя откашлялся и начал самым холодным и строгим тоном, на который сейчас только был способен: — То есть, подытожим, — Дмитрий вздрогнул и поднял на него взгляд. — Вы наблюдали за мной без моего ведома сначала в общественном месте с весьма специфичной тематикой, а потом и в социальных сетях, выяснив о мне личную информацию, содержащуюся на сайте, обычно не посещаемом просто так и, следовательно, скрытом от большинства людских глаз. По сути, то, чем вы занимались, может расцениваться как сталкинг, — Валя не был уверен, что юридические органы приняли бы взятие информации из вполне себе открытого источника за сталкинг, но судя по тому, как румянец на щеках Дмитрия только сгустился, тот его слова принял за чистую монету, так что вдохновленный полученным эффектом Валя продолжил: — Более того, получив эту информацию, вы по какой-то причине решили скрыть тот факт, что владеете ею, с явным намерением воспользоваться ей в личных целях. И еще… — Валю вдруг осенило, и он позволил губам расплыться в недоброй ухмылке. — Скажите, вы же специально допускали все эти ошибки на неделе? Теперь, когда он об этом подумал, все стало довольно очевидно, но лицо Дмитрия послужило тому очередным доказательством: не способный, судя по всему, краснеть далее, он побледнел, сжал губы и, вероятно, хотел оставить его без ответа, но Валя продолжал молча сверлить его взглядом, так что в конце концов Дмитрий был вынужден кивнуть. Валя кивнул в ответ, но уже победно: — Замечательно. Тогда… — Я вас понял, — прервал его Дмитрий хриплым, но неожиданно безразличным голосом. — Где подписать? Валя растерялся. — Подписать что? — Заявление об увольнении, — в такой же серой манере ответил Дмитрий, будто они говорили о чем-то не более интересном чем погода. — Вы не хотите иметь со мной дело, я здесь оставаться, если все приняло такие обороты, тоже не намерен. Так что давайте я просто уволюсь, и закроем эту тему. — Вы собираетесь уволиться с должности, которую только заняли, из-за того, что вам отказывают в сессии? — Валя фыркнул. Если это и был тот самый шантаж, ему стоило придумать что-то получше. — А с предыдущих мест работы вы тоже из-за этого уходили? Понятно теперь, почему у вас их было так много, раз вы настолько легко срываетесь с места в карьер. Дмитрий Ильич, не будьте ребенком: между нами возникла острая ситуация, и мы ее обсуждаем, как два взрослых человека. Я еще не сказал, что не хочу иметь с вами дел, я просто обрисовал то, как мне видится вся картина. Ладно, может, со сталкингом я немного погорячился, но поймите, все это действительно выходит за рамки обычного, — он помолчал, смотря на хмурое, и правда несколько по-детски надувшееся лицо Дмитрия. — К тому же, ваш уход ничего бы не решил: возвращаясь к моей анкете, у вас могли бы остаться скриншоты, и… — Нет у меня скриншотов, — вновь перебил его Дмитрий, и вот эта его привычка начала Валю раздражать уже по-настоящему. Он возвел глаза к потолку, сосчитал до пяти и продолжил также терпеливо: — Хорошо. Поверю вам на слово. Мне, собственно, больше ничего и не остается. Повисла тишина. Дмитрий сидел, насупившись, и нервно теребил пальцами край стола — Валя слышал их тихое поскребывание. На Валю он не смотрел, видимо, все еще ощущая неловкость, но больше не краснел и смертельно бледным тоже не был, что не могло не радовать. Выглядел Дмитрий так, будто Валя уже назначил ему наказание, причем какое-то ему явно не по душе, и теперь ему оставалось только ожидать его неизбежного исполнения. Валя потер пальцами переносицу и едва подавил рвущийся наружу вздох. — Чего вы добиваетесь, Дмитрий? — А разве не понятно? — с легкой иронией в голосе отозвался он. Валя все же вздохнул: — Вы, пожалуйста, все-таки скажите. — Ну, — начал Дмитрий наигранно беспечно. — Вы писали, что вы — теймер. — А вы, следовательно, брэт? — улыбнулся Валя. Дмитрий почувствовал его интонацию и усмехнулся сам. — Смею заявить. — Ну да, это заметно, — хмыкнул он. — И что, вы настолько отчаялись, что готовы бросаться на первого встречного теймера? — Во-первых, я на вас не бросался, — тут же возразил Дмитрий и поднял на него глаза с отблеском той самой хитрой, по-осеннему солнечной улыбки в них. — Просто так все совпало. Я этого заранее не планировал, клянусь. — Да неужели… — А во-вторых, вы не представляете, как сложно найти теймера, тем более того, кто открыто заявляет об этом. Валя лишь хмыкнул и продолжил молча смотреть на него; Дмитрий пожал плечами и потушил свой хитрый взгляд, вновь оставшись с безразличным и слегка нервным выражением лица. Валя думал. Дмитрия он мог понять: сам он, конечно, теймера себе никогда не искал, но тут уже стоял вопрос о том, чтобы в принципе найти кого-то хотя бы потенциально подходящего. Немудрено, что он им заинтересовался, если все так совпало. А вот то, что чтобы привлечь внимание Вали он стал косячить по работе, хотя до этого уже показал себя как исполнительного сотрудника, необходимо было пресечь, ибо саботировать своими ошибками работу всего отдела было недопустимо. Выпороть его за это, конечно, хотелось… — Ладно, — сказал Валя и решительно хлопнул руками по столу. Дмитрий мелко вздрогнул. — Предпочтения? — А? — Табу? — Погодите, так мы все же.? — растерянно начал он, но осекся, быстро собрался с мыслями и изложил: — Вообще, как я говорил, мы с вами в этом плане схожи. Из интересов — в основном, порка, дисциплина, но и боль тоже. Еще шибари нравится с эстетической точки зрения, но сам не пробовал. Табу: петплей, медицинский фетиш, ну, грязь всякая, типа крови. А, еще не люблю публичность, но мы тут, кажется, одни, — Дмитрий обвел взглядом офис, будто проверяя, действительно ли они были наедине; потом вернул глаза, полные теперь робкой надежды, на Валю. — Так у нас правда будет сессия? — Только порка, — «пока что», добавил Валя про себя. — Руки вас выдрать все-таки чешутся. Дмитрий задорно усмехнулся, сел уже расслабленнее — смысла это уже, правда, особого не имело, тем более что такой возможности за выходные ему точно больше не представится — и снова заозирался по сторонам: — Что, прямо здесь? — Почему нет? — Валя пожал плечами. — Никого, как вы уже сказали, в офисе больше не осталось. Камеры здесь есть, но у меня имеется доступ к записям, так что их можно будет удалить. Разнообразия девайсов я вам, конечно, не предоставлю, — он ухмыльнулся и машинально провел рукой по поясу своих брюк, — но думаю, что и ремня хватит, если нет возражений. Возражений у Дмитрия не было. Он кивнул и тут же снова растерялся; Валя подавил улыбку. — Снимите брюки, пиджак тоже, повесьте их на спинку кресла. Белье оставьте. Потом упритесь о стол. Стоп-слово? — По светофору, — отозвался Дмитрий, поднялся с места и принялся исполнять указания. Валя тактично отвернулся. Он встал, обошел стол и в несколько шагов пересек комнату. Подошел к стене, отделяющей его кабинет от остального офиса; на всякий случай заглянул во внутреннее окно, проверяя, действительно ли в опен-спейсе было пусто, но, как и ожидалось, они остались одни. Валя все же опустил жалюзи и провернул ключ в замке — лучше перебдеть, на всякий случай хоть как-то обезопасить их обоих, потому что и Вале даже потенциальная публичность пришлась бы не по душе. К тому же, отсекая таким образом весь остальной мир от них, помимо того, что становилось спокойнее и тише на душе, чувства будто разом обострились, шаг стал тверже и внутри установилось знакомое, любимое чувство контроля над происходящим. Нужная для него атмосфера создалась, даже если они были в стенах офиса, — а может, как раз именно поэтому; в антураже, в котором брать контроль Валя привык, принять его в необычной ситуации оказалось гораздо проще и естественнее, чем он мог ожидать. Валя снял пиджак и, за неимением лучшего и не желая смущать Дмитрия, пока он все еще раздевался, повесил его на ручку двери; ослабил галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и рукава, после чего закатал их до локтей. Шелест собственной одежды прекратился примерно тогда же, когда затихли и шорохи за спиной; Валя выждал несколько секунд и повернулся. Дмитрий стоял у стола, с напряженным, сосредоточенным выражением на лице, и неловко переминался на месте. На спинке кресла рядом с ним аккуратно висел пиджак и сверху него сложенные пополам брюки. Заметив повернувшегося Валю, он вздернул подбородок и вопросительно на него посмотрел. Валя кивнул, и Дмитрий, еще немного помедлив, повернулся к нему спиной и оперся руками о стол, совсем слегка выпячивая задницу. Неторопливыми уверенными шагами Валя начал приближаться к нему, одновременно с этим расстегивая ремень и резким движением вытягивая его из шлевок. Он подошел к Дмитрию, переложил сложенный ремень в левую руку, правой легко дотронулся до его поясницы. Дмитрий ощутимо напрягся; Валя дождался, пока мышцы под рукой немного расслабятся, и надавил, вынуждая его прогнуться глубже и переставить ладони ближе к середине стола. Дмитрий покладисто принял позу. Ну надо же. — А теперь посчитаем, — спокойно и уверенно произнес Валя, убирая руку с поясницы Дмитрия. — Для начала, вы скрыли, что узнали о моей личной жизни, для того, чтобы воспользоваться этим и добиться своего, и вместо того, чтобы поговорить со мной об этом напрямую. Это раз. Два: вы попытались избежать обсуждения ситуации и сразу же предложили уволиться с места работы, на которое только-только устроились. Это — импульсивность, Дмитрий, и это не очень хорошее качество для взрослого человека, — Валя перехватил ремень обратно в правую руку, ухватил его за пряжку и намотал вокруг ладони лишнюю длину. — Ну и самое важное, можете считать, что наказание в основном за это, потому что все остальное я понять могу. А вот к ошибкам в рабочих моментах, тем более намеренным, я отношусь крайне серьезно. Вы об этом наверняка уже слышали от коллег, и вы это испытали — и испытаете — сегодня на себе. Это три. — Что, только три удара, получается? — фыркнул Дмитрий. Валя тихо усмехнулся. — Нет, о вашем болевом пороге я, конечно, ничего не знаю, но три удара будет все же маловато. Да и вы там про боль что-то говорили, — он провел пальцем вдоль шероховатой поверхности ремня, ненадолго задумавшись. — Скажем, по десять за пункты один и два и двадцать — за ошибки. Подойдет? — Можно и больше. — Не будем жестить на первый раз. — Хорошо, значит, сорок, — согласился Дмитрий. — Считать нужно? — Для меня — нет. Но для вас хочу напомнить, что я — малознакомый вам человек, вы при всем желании не можете доверять мне на сто процентов. Считать или нет — решать вам, — Валя помолчал, но на этот раз Дмитрий ничего не ответил. Тогда Валя отошел на шаг назад и, покрепче стиснув в руке ремень, сказал: — Начнем.