Божья кара

— ...Что? — Лололошка замер, ошарашенный словами незнакомца. В его голове вихрем пронеслись воспоминания о том, как он уже слышал о "мироходцах". Слово это было словно фантом, призрак, что появлялся в самые неожиданные моменты, порождая ещё больше вопросов и разъедая всё до чего доходило. Но что оно означало? Какой смысл скрывался за этим загадочным термином? Неужели каждая деталь, каждая песчинка здесь, случайным образом попавшая в поле зрения, будет доставлять столько тягот? Молодой человек перед ним не был похож на безжалостного врага, на типичного обиженного на всë и вся безумца, а напротив, он был полон отчаяния и страха, казался даже искренним, как бы бредово это не звучало, с учётом его неправомерных следований по пятам, нарушения личных границ и неприкосновенности чужой личности, а может и безопасности. Лололошка не мог не заметить, как дрожали его руки, как капли пота стекали по лбу. Этот человек не выглядел как кто-то, способный причинить вред. И всё же, его слова несли в себе непонятный, но пугающий смысл, о котором хотелось знать, уловить первородную природу, но и не вникать одновременно. Без страха и скованности внимательно посмотрел на причудливого, слишком таинственного незнакомца, стараясь разглядеть в его лице что-то, что могло бы прояснить ситуацию, пролить белый свет, свет правды на тёмную дорожку, своей тупиковостью приносящую лишь неудобства и непредвиденные палки в колёса в планах Ло, хоть они и не полностью сформированы. На подсознательном уровне что-то подсказывало, шептало тихо-тихо, боясь быть услышанным лишними ушами, о том, что время – важный ресурс, нужно им дорожить. И это не тупые беспочвенные выводы, коими обладают не мыслящие должным образом безкультурщины. В принципе весь этот день был до боли в животе спонтанным, пропитанным тайнами, загадками. Лололошка глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями и найти в себе силы продолжить разговор. Он не до такой степени глуп и наивен, чтобы оставить данную выходку без внимания, а злодея оставить безнаказанным. Может это и будет слишком, можно обойтись и простой угрозой, если потребуется и лёгким рукоприкладством, но не меньше не больше, эдакая золотая середина, черта,дальше которой не пойти, но и не дойти до которой тоже непозволительно. Бросил нечитаемый взгляд, изучал. Рыжие волосы юноши были словно пламенные всполохи, живые и непокорные, обрамлявшие его лицо. Ясные голубые глаза, глубокие и проницательные, схожие с журчащими ручейками в бурю, создавали удивительный контраст с шевелюрой. В них читалась смесь страха и наигранного спокойствия, кое он пытался с себя выдавить, удерживал свою личность на краю пропасти, по обе стороны от тупика и неминуемой смерти, что настигнет после любого неустраивающего второго ответа. Лицо было юным, с мягкими чертами, но уже носило следы жизненного опыта в виде шрамов. Украшения подаренные жизнью. Тонкие брови нервно дëргались. Одежда юноши была полностью чёрной, что усиливало резонанс во внешности. На нём был длинный кожаный плащ, который слегка волочился по земле. Под плащом виднелась простая черная рубашка и брюки, плотно облегающие его худощавую фигуру. Цепочки и металлические украшения на одежде звенели при каждом движении, создавая едва уловимый звук. Кожаные перчатки защищали руки, скрывая возможные шрамы или татуировки. Заметив на себе столь холодное и пристальное внимание, парень невольно сглотнул, его кадык дрогнул, а тонкие пальцы сжались в бессознательном жесте. Попытался изобразить улыбку, однако напряжение всё же прорывалось сквозь её маску, словно говоря: "Чувак, остынь, я не опасен!". Но то было безрезультатно. Мужчина всё так же не сбавлял обороты. От него исходило пылкое старание разглядеть в этом человеке, если он им на самом деле являлся, нечто большее, чем просто странного незнакомца. В его действиях читалась настороженность, но также и проблеск любопытства, который он не мог подавить. Юноша напрягся, словно готовый к прыжку. — Я говорю, что тоже мироходец, — Тонкое лезвие меча, неумолимо касающееся его шеи, вызывало едва ли не нестерпимую боль, которая, хоть и была физически незначительной, казалась бесконечно мучительной в этом тревожном моменте. Кровь, мчавшаяся в его венах, как дикие кони, отдавалась в каждом биении сердца, и он ощущал, как её пульсация передаётся во все клетки тела, в органы, ткани, самые мельчайшие частицы всего организма. Он делал всё возможное, чтобы не выдать своей паники и не поддаться тем эмоциям, которые терзали его внутренний мир. Внешне он почти мастерски сохранял хладнокровие, но внутренне боролся с волной страха и беспокойства, а она нарастала как неугомонная, копировала рост грибов после долгожданного проливного дождя после длительной засухи. Но Лололошка был бы не Лололошкой, если бы не уловил эту черту в нём, в людях он разбирался, не так как считают многих, не привычным образом, а в характере, эмоциях и истинных желаниях, что так старательно запечатывают глубоко внутри себя, в недосягаемом храме, являющимся их же телами. Чужие пальцы невольно сжались в кулак, тем самым выдавая его внутреннее волнение, подтверждая предположения, вероятнее всего, старшего мироходца. Ранняя попытка изобразить улыбку была далеко не убедительной. С каждым вздохом, который он делал, становилось всё сложнее скрыть свою нервозность, так и исходила аура слабости, читалась глубокая нужда в понимании и возможности высказать свою настоящую цель, в надежде на то, что его объяснение, несмотря на натянутость, найдёт отклик у мечника, что держал его под прицелом, не оставив возможности для быстрого и безопасного отступления. В этот напряжённый, до глубины души пугающий момент, что многих довёл бы до паники, его чувства были как в водовороте, сражающемся за выживание, и каждый мускул, каждая мысль кричала о внутренней борьбе, ведущей насильственные атаки в его девственном разуме. Отчаяние не могло быть полностью подавлено,и момент когда он пытался сохранить здравый ум, казался вечностью в цепях страха и ожидания. — Тоже? — в воздухе повисло толи презрение, толи отвращение, а интонация вовсе была полна озадаченности. Одна сплошная путаницы, и ни одного толкового определения. Мысль о том, что он мог бы разделить некое скрытое братство, если это так можно назвать, глубоко его удивила, рождала в его сознании множество вопросов. Так ли эта загадочная категория важна, и какой вес имеется в существовании в её новых, внезапно появившихся аспектах? Понятие, которое прежде казалось лишь абстрактной деталью в сознании, до сути которой никак не получалось достучаться, не выходило перелезть через громоздкую стену бельмесости, вдруг стало центральным в его восприятии. Он не мог понять, какую роль эта идея играла в его жизни и насколько серьёзно он должен воспринимать её. В его глазах читалась глубокая задумчивость, смешанная с беспокойством. Слово "мироходец" становилось ключом к загадке, которую он не мог разгадать, и его мысли, казалось, переплетались в сложную сеть попыток осмыслить эту новую реальность. Окружающая всюду неизвестность тяготила его, вызывала ядовитость, и в этом новом контексте всë это обострялось в два раза, а может и в три. Было чуждо, как именно отыскать собственное место в этой системе, не дающей никаких, даже малюсеньких подсказок, только постоянно ожесточавшейся, переходившей на уровень выше, сложнее, специально создающей больше преград для пустотного мага. Поэтому, какие возможности и угрозы скрывает это звание разгадать невозможно, они сами преподносятся к нему, ждут своего часа, самого неподходящего, с целью зародить гнетущие условия. Лололошка чувствовал, как его внутренний мир сталкивается с необходимостью расставить уже имеющуюся информацию своей идентичности по полочкам. Но что он узнал сейчас? Ничего! Как тогда полагаться на себя и интуицию? А о парнишке, стоящем рядом, и слова быть не может. Но, ладно, что-то да есть новое. Теперь известно что существ называющих мироходцами больше, чем предполагалось изначально. Лололошка погружённый в свои суждения, впал в глубокий транс, совершенно не замечал, как теряется в потоке, заставляющем забыться. Из-за этого внимание тупилось, парень становился всё более отстранённым и рассеянным, как если бы его рассудок стремился пересечь границы текущего момента и окунуться в собственные миры со своими правилами и законами. Это смятение не ускользнуло от незнакомца, он ощутил, как давящая атмосфера стала легче, свободней. Почти выудил желаемый эффекта. Затмение у собеседника делало его непредсказуемым и ещё более сложным объектом для взаимодействия, но всяко лучше, чем гнев, от которого ком в горле застревал. — Эм, сэр? — Само собой разумеется, ощущалась лёгкая нотка нерешительности, но она не помешала ему достичь цели – Лололошка, настоящая загадка без отладки, отвлёкся и сосредоточился на нём. Этот простой акт возвращения к реальности был уже немалой победой. — Может, уберёшь свой меч? Знаешь ли, некультурно тыкать им в кого попало. Незнакомец выстраивал своеобразный мост между страхом и попыткой наладить контакт, быть может, даже поставить точку в их неожиданной встрече. Эта фраза, произнесённая с лёгким юмором, не лишённым некоторой насмешки, отразила характер юноши. Значит ему не важно какая ситуация, высказывать иронию и юмор он привык всегда, особенно в сторону тех, кого не мог понять, прочитать. — А я не в кого попало "тыкаю". — долгожитель сжимал рукоять меча столь крепко, что костяшки его пальцев побелели, а сама ладонь обрела алый оттенок от силы захвата. Стал ещё более суровым. Холодный как сталь голос, прорезал тишину, будто колокол в безмолвной церкви, отдаваясь эхом в головах обоих участников. — С чего я должен верить на слово преследователю? Я ж не вникаю, что у тебя там в голове. Ты можешь быть кем угодно: шпионом, убийцей, просто сумасшедшим или одержимым. Опыт, накопленный за долгие годы странствий по мирам, наполненным шарадами и рисками сохранял свои отголоски. Мироходец знал, что доверие — это роскошь, которую он не мог себе позволить. Абсолютно всё, движется то или нет – рассматривалось им под микроскопом, в поисках малейших признаков лжи или угрозы, предательства, особенно сейчас, в период, когда даже себе не доверишься в полной мере, амнезии спасибо. Рыжий глубоко вздохнул, стараясь собраться с мыслями и вновь найти в себе силы говорить. Их странная, напряжённая встреча, казалось, висела на тонкой нити между отчаянным желанием всё решить и бросить. — Нет! Нет! Нет! Что ты? И в мыслях не было. Просто, я подумал, что было бы неплохо узнать кого-то, как и я сам. — странная магия слов обладала какой-то непередаваемой силой, способной расшатать устои самого непреклонного идеала, мировоззрения. — Да ну? Почему же ты принял меня за своего? —  Взгляд его острый, как клинок, сверкал угрозой. Он держал меч, как продолжение собственной руки, готовый в любой миг нанести смертельный удар. Решимость человека, прошедшего через огонь и воду, испытания и предательства, и выжившего благодаря своей безграничной осторожности и стойкости, не так то и легко разрушить.Хотя, откуда ему это помнить? Или это очередной обман мозга, ловушка? — Просто, ты очень выделяешься на фоне "крылатых обезьянок". И я пораскинул в голове, пришёл к выводу, что ты тоже носитель искры! Поэтому, пожалуйста, убери эту вещицу. — указал одной из поднятых рук на холодное лезвие, оставившее на его шее тонкую линию крови. "Никаких признаков лжи я в нём не наблюдаю. Но!" — это "но" всегда найдётся, как терновник в розовом саду, и он, конечно, осознавал это лучше всех. — "Он не так прост, его поведение не лишено скрытых мотивов. Почему нельзя было подойти открыто, честно выразить свои намерения, вместо того чтобы таиться в тенях, как мракобес? Чудик! А может, его настороженность объясняется страхом перед местными? Вспомнить их реакцию на меня... да, это вполне вероятно." — Вспомнив своё первое впечатление от этого места, он почувствовал, как его собственные сомнения затуманивают позицию на настоящую опасность. И всё же, скептическое любопытство и растущие домыслы не давали покоя. — "Ну ладно, оставлю его. Пока что понаблюдаю. Надеюсь, из этого не вылезет большая проблема, иначе последствия могут быть не самые приятные." — чётко понимал, что им придётся сталкиваться ещё не раз, увы. Но сил для этого застоя в тесном переулке не оставалось, темнота оказывала плохое влияние, хотелось уходить, бежать подальше, к свету. С ноткой наконец-то появившегося покоя, наделённый ОМП опустил холодное оружие. Поверхность под ногами ощутила холод стали, и он почти с сожалением убрал его, как ненадолго забытое средство. Последний раз потаращился на беднягу с его лёгким порезом, которого тот касался с небольшой, но заметной гримасой боли. Меч лишь царапнул кожу, и, судя по всему, это не смертельное ранение. Жить будет. Обернулся. Поспешил дальше по своим важным, по его мнению, делам, оставляя позади этот странный и тревожный инцидент. Ноги сами несли его вперёд, а мысли о дальнейших действиях продолжали крутиться в голове. Но не прошло и пяти минут, а хотелось больше провести в тишине в компании самого себя, как только он вышел из теней пустынного района, как его вновь настигли шаги, неприметные. Сначала это был лишь еле уловимый ритм, схожий с неким мотивом одной из музыкальных номеров уличных артистов, звучащих как тихое тиканье, проникающее сквозь резонанс пустоты, но вскоре шаги становились всё отчётливее, яснее и настойчивее, звучали чуть ли не музыкой. — Я же ясно дал понять, что у тебя есть возможность уйти. Чего вновь увязался? Мальчишка, с той же таинственной манерой, что и прежде, замедлился, оказавшись на одном уровне с героем. В нём блеснуло нечто между самодовольством и игривым задором. — Мы, похоже, направляемся в одну и ту же сторону, — раздался лёгкий смешок, в котором можно было уловить некую бесконечную уверенность, что подчас прерывалась на незначительные интонационные паузы. — Давай забудем эту маленькую сценку. Так что, может, нам стоит объединить наши пути, а? — Объединить пути? Неужели так просто поддаться игривому флеру судьбы? Этот юноша, одетый в чёрное от головы до ног, больно напоминающий членов тёмного тайного общества, секты поклонения дьяволу, выглядел как персонаж из кошмарного сна, воплощающий непредсказуемость. Кажется невинным, но в итоге окажется главным страхом. — Мой путь был отнюдь не подготовлен для случайных встреч. Ты что-то упустил в своих расчетах, или просто действуешь по интуиции? Второй мироходец не изменил своего выразительного выражения лица. Он просто улыбнулся шире, и этот жест, казалось, скрывал под собой невидимый план. Он был здесь не просто случайно, а за его присутствием скрывалось что-то гораздо более глубокое, чем могло показаться на первый взгляд, и это не могло не держать Ло в постоянной готовности к очередной выходке, выходящей за рамки разумного. Его будто подменили. Слишком осмелел после того, как пошалил, не боясь думает, что теперь всё с рук сойдёт. Ай, такие люди неисправимые обалдуи, им что в лоб, что по лбу, ошибки ничему не учат. — Интуиция, да, — слегка наклонил голову в сторону. — Но разве не удивительно, как колесо Фортуны расплачивается с нами своими сюрпризами? Может, тебе стоит увидеть, что за этим стоит, прежде чем отвергнуть моё предложение? — Прозвучало как шёпот, но с присутствием тонкого оттенка толи угрозы, толи соблазна. Скрытые мотивы норовят показаться. — Не нужно мне твоих проводников и случайных встреч. Мой путь я найду сам. И с этими словами он повернулся, намереваясь оставить юношу позади, готовясь вновь окунуться в дела, без необходимости добавлять к ним новые элементы неожиданности. Парень, чëрт бы его побрал, никак не отставал, продолжая за ним идти с тем упорством, которое только что началось, но не ослабевало. Его следование было не только физическим, но и пронизывало почти на уровне души, до жути неприятное впечатление. — А как твоë имя? Я вот Маркус! — с оживлением протянул руку с почти уловимым восторгом, словно это было просто ещё одно стандартное приветствие. Искреннее желание наладить контакт, хотя он и не замечал, что этот акт доброжелательности мог вызвать лишь раздражение у собеседника, было в этом жесте. Лололошка, с выражением усталого отвращения, переводил свой взгляд то на Маркуса, то на протянутую руку, то на тусклые огни дороги, и всё это в настойчивом стремлении не обратить внимания на напористый жест. Его очки, как завеса, скрывали полное безразличие, и кажущееся раздражение, успевшее рассеяться в нём за последние пару минут. — Лололошка, — заметен налёт неприязни и отчуждения, как будто сам факт его упоминания был уже достаточно явным препятствием для всякого общения. Его голос был твёрдым и резким, лишённым теплоты или приветливости, он сознательно отгораживался от любого налаживания отношений. Маркус нахмурился, не скрывая своего огорчения. Он не ожидал такого холодного приёма. Его руку, так и не получившую ответного рукопожатия, пришлось неловко убрать обратно, и он ощутил укол разочарования. — Тебе б манерам поучиться, — пробормотал он себе под нос, немного надувшись. — Что? — Говорю, приятно познакомиться, — повторил он громче, стараясь придать как можно больше дружелюбия. — Кстати, так как мне здесь всё в новинку, житья нет, как и денег. — К чему это? — Ну, ты, может, в отеле где остановился? Можешь мне за комнату заплатить? Потом верну, честно-честно, — Маркус попытался изобразить на своём лице искреннюю мольбу, надеясь хоть на какую-то жалость. Лололошка остановился, глядя на того, кто с таким то выражением напоминал бездомного пса, как на дурачка. На его лице так и написано: "Ты серьёзно?". — Нет. — ответ был коротким и жёстким, лишённым колебания. Ло поглощен совсем другим, и ему не хотелось утруждать себя заботой о чужих проблемах, особенно когда его собственные были столь же запутанными. Он, блин, не мальчик на побегушках скакать перед ним на задних лапках и безукоризненно посвящать себя посторонним хотелкам. — Я просто подумал, что, может, мы могли бы помочь друг другу. Знаешь, мироходцы должны держаться вместе... — Я не в отеле живу, а в лесу под деревом, с барсуками по соседству, — Лололошка небрежно поправил очки. Прозвучал так обыденно, как будто это было самое естественное признание на свете. — ... — Замер, не мог понять, шутит ли мужчина или говорит правду, и этот момент неуверенности смешал в его голове различные образы. — Ты чего, серьезно? — А ты как думаешь? — прищурил глаза. — Разве жить с барсуками под деревом так уж необычно? — Ну, ладно, допустим. Но всё же, если тебе что-то понадобится, я мог бы помочь. Мало ли, вдруг барсуки окажутся плохими соседями? Герой усмехнулся, на мгновение смягчился, как будто на краткий миг позволил себе немного слабости, позже вызывающей очередные волны пульсирующей боли. — Спасибо за предложение. Но пока мне вполне комфортно в моей лесной обители. На этой не плохой и не доброй ноте можно было бы поставить точку, разойтись и оставить друг друга в покое. Но нет, этот парень – настоящий паршивец, решил конкретно вынести мозг Лололошке. Ни на мгновение не отходил, болтал без умолку, словно его энергия была бесконечной и не знала границ. — И знаешь, там в соседнем мире я встретил такого типа... — бесконечный поток слов, переливающийся и блестящий, как ртуть, уже сводил несчастного слушателя с ума. Он говорил о всём на свете: о том, как в одном из миров он нашёл загадочное кольцо, о том, как однажды подружился с говорящим котом, о птицах, что могли превратиться в кого угодно, даже в фей, и ещё о сотне других вещей и существ, каждого из которых он считал крайне важным и увлекательным. Больше пятнадцати минут такой компании он просто не вывез. Но Ло едва слушал, зацикливаясь где-то далеко. — Надоел. Сваливай ты. Ищи других дружков. Я тебе в этом не помощник. Они оказали нужный эффект. Маркус медленно отступил, а затем исчез из поля зрения, оставив после себя лишь легкое эхо своих шагов. Прогнать его оказалось куда проще, чем заткнуть. "Вот и хорошо." — Мир вокруг был снова тих и умиротворён, и в этом спокойствии он мог, наконец, найти свое место, свое собственное понимание мира и своего пути в нём.

***

                                           В очередной раз, блуждая по извилистым улочкам города, Лололошка неотступно следовал своей главной цели — найти работу. Ему было всё равно, какой именно она будет, лишь бы соответствовала нормам приличия и обеспечивала средства к существованию. Нельзя же так жить – не имея денег. Пройдя через лабиринт улочек и переулков, он неожиданно оказался в совершенно иной части острова. Как он это понял? Легко – архитектурный облик зданий изменился, сложность сооружений была здесь менее нагруженной деталями. Простота и скромность их дизайна не противоречили общему стилю, но всё же выделялись на фоне роскошных построек центральных районов. Здесь царило спокойствие и умиротворение, которых не хватало в других частях. Оглядываясь по сторонам в поисках малейшего намека на возможность трудоустройства, спаситель мультивселенного масштаба наткнулся на доску объявлений. Это была доска, заполненная всевозможными просьбами и заданиями, каждое из которых сулило награду. Разнообразие предложений, висевших на ней, было удивительным: от простых поручений до более сложных и рискованных задач. "Ничего себе. Да здесь объявлений целая куча," — прочтя всё сразу, взгляд, однако, привлекла небольшая, почти незаметная бумажка с краю. — "Что же здесь?" — с любопытством взял её. Написано размашистым, немного небрежным почерком, словно его создатель был в спешке или не придавал особого значения чистоте письма, к тому же, оно было слегка смято, а чернила на ней немного растеклись, придавая тексту ещё большую неаккуратность. <С величайшим почтением обращаюсь с просьбой о помощи в возвращении утраченной детской игрушки – бесценной для нашего дома и души маленького ребëнка. Эта игрушка, обладая для нас особым значением, превратилась в символ невинной радости и светлых дней. В знак благодарности за вашу любезность будет предложено вознаграждение в размере 128 МП. Ваше участие в этом деле будет бесконечно ценимо и воспето в сердцах тех, кому дорога эта реликвия. Будьте столь добры, направить ваш визит по следующему адресу: улица Перламутровых Роз, дом 9.> Лололошка на мгновение задержался, размышляя над прочитанным. Это задание казалось настолько простым, что вряд ли кто-то другой обратил бы на него внимание. Тем не менее, сумма награды выглядела достаточно заманчиво. Кроме того, поиск игрушки представлялся ему чем-то совершенно новым и даже немного интересным после всех недавних перипетий. "Хм, Перламутровые розы," — Лололошка взвесил все за и против в голове, стараясь представить, где находится эта улица, гадая сколько времени нужно будет добираться туда, после чего отмахнулся. Не теряя времени, с пылким настроем, светлой головой и сияющим лицом направился в указанное место, надеясь, что это задание станет началом его пути к обретению стабильности в этом странном и неизвестном мире, уже успевшем поднадоесть, совсем немножко. Дорога к нужной улице проходила через множество перекрёстков и расписных аллей. Не с первой попытки, перед ним возник дом номер 9 – скромное, но ухоженное здание, утопающее в розах, чьи лепестки действительно напоминали перламутр. Несколько раз проверив адрес прежде чем постучать, он, наконец, почувствовал себя уверенно. Тишина. Никто не открывал дверь. "Дома что, никого нет?" — с лёгким чувством досады постучал ещё несколько раз подряд. Мелодичный звук эхом разносился по пустому коридору. — Извините за беспокойство, есть кто? В этот раз уже послышался легкий шорох, топот шагов и звон ключей, перебивающий тишину. "Будто с первого раза нельзя было отреагировать, да уж." С долгожданным треском дверь приоткрылась. На пороге появилась женщина. — Вы... Вы по объявлению? — Сначала её лицо озарилось радостной улыбкой, но эта искренность быстро померкла, как только её взгляд упал на стоящего перед ней. Мгновение полного шока пронеслось по её лицу, прежде чем она смогла вновь собрать себя в кучу, и её руки, опиравшиеся на дверной косяк, слегка дрожали. Лололошка кивнул. — Да, я пришёл насчёт поиска игрушки. Сумма награды выглядит привлекательно. Можно мне войти? Женщина, не сдерживая подозрения принося этим неудобство смельчаку, быстро отворила дверь шире, пропуская его внутрь. — Прошу, заходите. Мы как раз собирались начать поиски, но время поджимает. Надеюсь, вы сможете нам помочь. Дженнифер, так звали женщину вполне приятную, не беря во внимание ту минимальную предвзятость, не стала отказываться от предложения. Она объяснила, что её маленькая дочурка потеряла свою драгоценную вещицу накануне. С тоской в голосе описала приблизительное местоположение, где ребёнок последний раз видел её, с облегчением передала деньги и отправила дочь с ним, ведь та очень на этом настаивала.

***

                                           — Боже мой, как же далеко мы отошли, — Кажется, расстояние было непреодолимым, оно растянулось, становясь больше, а не наоборот, словно каждый пройденный метр удваивался и добавлялся с обратной стороны. Чем-то напоминает железнодорожные рельсы, вроде ты идешь долго, проходишь много, а вид не меняется, словно все это время ты стоял на одном и том же месте. — Мы уже почти на месте, — малышка остановилась у ворот большого и красивого дома, указывая на дерево, и Лололошка, последовав её указанию, пригляделся к месту. Дерево выглядело старым и величественным, а над забором раскинулись его ветви, в плену которых и оказался неодушевленный клубок наполнителя, прядей и ниток. — Вон там. "Как? Как она вообще умудрилась закинуть его туда? И почему не воспользовалась своими крыльями, чтобы достать игрушку сама? Для чего ещё они ей нужны?" Он предпочёл скрыть свои недовольства, не выразив их вслух. Вместо этого, тихо приблизился к забору и, проявив завидную сноровку, ловко перебрался через него. С лёгкостью поднявшись на вершину дерева, он с уверенностью продемонстрировал свои выдающиеся акробатические умения, извлекая спрятанного плюшевого мишку из его тайного убежища. Однако, спуск оказался более сложным, чем он предполагал вначале. Не рассчитав прыжок, приземлился в грядки, занимавшие большую часть сада, обширного и удивительно изящного, этот фактор доказывал, что за ним очень хорошо и тщательно следили, ухаживали, отдавая всего себя. Тёмная земля осыпалась вокруг него, оставив на одежде небольшие следы. Лололошка выругался в своей голове о том, как нелепо он выглядел. Отряхнув остатки земли и листьев, сразу направился к краю забора, на котором играли солнечные блики. Он протянул плюшевого мишку маленькой владелице. — Вот, держи. Не теряй его больше, ладно? — Спасибо! — девочка с радости приняла свою игрушку. Казалось, её маленькие ручки вот-вот не выдержат того волнения, с которым она обнимала мишку. Это мгновение было чистым, почти магическим, словно в этом простом акте возвращения заключалась вся суть детской невинности и неподдельного детского,искреннего счастья. — Беги домой, — Лололошка мягко улыбнулся, пытаясь передать всю теплоту своих слов. Для неё эта встреча останется в памяти светлым воспоминанием. — Угу, — она поспешила обратно, шаги были лёгкими и быстрыми, боялась, что мишка снова исчезнет. Как же всё-таки просто иногда сделать кого-то счастливым, но при этом как же трудно самому найти свой путь к этому самому счастью. Стоя там, у забора, он задумался о своём путешествии. Что же ждёт его впереди? В каком направлении ему двигаться дальше? Его мысли были хаотичны, перемешаны с обрывками воспоминаний и мечтаний, которые никак не складывались в единую картину. Мир вокруг него казался одновременно таким большим и таким маленьким. Большим, потому что каждый шаг открывал перед ним новые горизонты, и маленьким, потому что каждый новый день заставлял его возвращаться к тем же самым вопросам: Кто он? Куда он идёт? Зачем он здесь? "Раз всё выполнено, пора и самому уходить, но..." — Лололошка бросил последний взгляд на посевы, которые, как ни старайся, он всё же испортил. — "Чёрт возьми, как же это неловко. Что теперь делать?" Пока он размышлял, как исправить ситуацию, чтобы хоть как-то компенсировать нанесённый ущерб, внезапно послышались шаги. Тихие, осторожные, словно кто-то медленно подбирался к нему, чтобы не нарушить тишину. Затем последовал скрип калитки – звук, что окончательно выдал чужой приход. Мироходец напрягся, с трепещущим сердцем готовился встретить гнев владельца дома, подготовился к осуждению и, возможно, даже к обвинению. Повернулся в ту сторону, откуда доносилось чужое присутствие, вызвавшее такую реакцию, и он сглотнул, чувствуя, как его пульс участился. Но то, что предстало в итоге, было совсем неожиданным. Вместо разгневанного хозяина он увидел маленького ребёнка, который с испуганным выражением лица стоял на пороге. Его глаза были полны непонимания и тревоги, а рюкзак, висевший на одном плече, вывалился и упал на землю с мягким стуком. Повезло что закрыт, иначе всё содержимое вывалилось бы. "Это ведь он." — предположительно, живущим здесь оказался тот самый птенчик, сидевший под деревом, который запомнился ему своим отчуждëнным пустым состоянием. Вот так совпадение. Это было непредсказуемо. Из всех возможных вариантов, попался именно он! Ребёнок, вероятно, только что вернулся со школы, о чем свидетельствовала форма, пусть и запачканная. Поджатые губы говорили о том, что он был в полном удивлении от увиденного. Лололошка мог только представить, какие мысли роятся в его голове – что это за человек, разгуливающий по чужому саду и, похоже, портящий растения. Ну и мородëры пошли. Теперь, после увиденного, на самотёк всё пустить нельзя. — Привет. Ты не пугайся. Я... я случайно попал сюда и повредил немного грядки. Очень извиняюсь. — хотел донести, что он не враг, а просто человек, жертва сложной ситуации. Мальчик продолжал стоять на месте. В этом молчании было что-то трогательное и болезненное. Мужчина подошёл ближе, присел на корточки, чтобы быть на уровне ребёнка, и протянул ему руку. — Меня зовут Лололошка, а тебя? — ... — Губы плотно сжаты, ни словечко не могло с них слететь, выбраться через преграду. Его страх был почти ощутим, достигаем, ещё немного и его можно будет коснуться, связать из него покрывало для большего эффекта. Дети редко скрывают свои эмоции, и сейчас перед ним стоял живой пример безысходной уязвимости, что отражал внутренний конфликт: желание вернуться в безопасное пространство детства, где взрослые не пугают своей непредсказуемостью, и растущее осознание, что его мир нарушен. Мальчику было трудно взять в толк, что этот странный человек, в которого он сначала не верил, теперь стоит перед ним, опуская повинную голову и пытаясь восстановить нарушенный порядок. — Я действительно извиняюсь. Не хотел причинять беспокойство. Хотел помочь одним и не подумал, что могу что-то испортить другим. — прозвучало с особым вниманием к каждому слогу, будто он старался нежно дотронуться до внутреннего мира, снять с него тяжесть робости и анксиозности. С выражением, колеблющимся между растерянностью и сочувствием, или чего-то иного, Джодах смотрел на Лололошку. Его черты лица, движения, наполненное дрожью, поддрагивающие длинные ушки, говорили о внутреннем смятении. Он, видимо, не знал, как реагировать на то, что его прежний отдаленный мирок, окружение оказалось нарушено, и на то, что этот странный гость оказался на грани того, чтобы стать частью его неуютного нового опыта. Герой миров чувствовал, как его собственное сердце сжимается от увиденного. Он понимал, что даже если не может полностью исправить ситуацию, его искренние усилия и терпение могут помочь почувствовать себя немного спокойнее. Лололошка не мог дождаться ответа мальчика, и его терпение испытывалось до предела. "Почему он так боится меня? Да, я понимаю, незнакомец в доме – это всегда стресс. Но я хочу исправить ошибку, помочь. Почему же он так напряжён?" Не знал почему, но он очень переживал за него, за совсем неродного ему ребёнка. Эмоции, что сейчас испытывало это тельце, казались ему до боли знакомыми, словно когда-то и самому приходилось испытывать их. Возможно, поэтому он чувствовал такую глубокую эмпатию к нему. Или может просто не мог смотреть, видеть как кто-то страдает. "Чёрт, мне даже жаль его. Такой зашуганный." — Видно, что душевно он потрёпан, раз так реагирует. Перед ним стояла мозаика из осколков пугливости и неразберихи. Этот ребёнок, возможно, пережил что-то гораздо более тяжёлое, чем просто случайный порыв ветра. Боязнь перед другим человеком до дрожи в самих костях мог быть всего лишь верхушкой айсберга, скрывающего гораздо более сложные и глубокие эмоции. Герой множества измерений почувствовал, как его собственное чувство, чувство вины усиливается. Он осознавал, что его действия, даже если они были непреднамеренными, оставили неизгладимый след. И теперь, чтобы стереть, отбелить своё оплошное деяние, он должен найти способ преодолеть этот барьер и дать осмыслить, что он не враг, а просто тот, кто хочет сделать всё возможное для восстановления ситуации. — Ты уж простите, малыш. Давай я всё исправлю? — прозвучало в тишине сада. Слова, чудившиеся столь неожиданными, что едва можно было поверить им,обескуражили Джодаха. Последовало удивление, а затем душа наполнилась смятением. Младший из нынешнего рода Ави, стиснув зубы, продолжал смотреть на Лололошку с недоверием. В его маленьком, ещё слишком рано повзрослевшем сознании, было что-то слишком хорошее в этих словах, чтобы быть правдой, что-то на другом языке, не жестокости и унижения, а сострадания и заботы. Слышать такую вежливость непривычно, искренность в его сторону много стоит, а ощущать их невесомое прикосновение к душе тем более. Это было настолько неожиданно, что он едва мог осознать, что это не просто сон, а реальность. "Не может быть!" — отрицал собственные догадки, словно в них было что-то более глубокое, совершенно загадочное. И сейчас его задача разглядеть в этих действиях скрытую уловку или обман. — "Это точно не галлюцинация, мираж?" — он не знал, как реагировать. Просто продолжал стоять, как заколдованный, будто на него оказывают воздействие какие-то очень сильные чары, не с благими целями отнюдь. — "Уже даже и не помню когда в последний раз ко мне относились так... хорошо, как к живому." — Ты не против? Эм.. — Д-джодах... И нет, не против, — опустил голову, этот акт смирения был единственным способом выразить своё согласие. Да и как он мог себя вести, когда ему всё ещё сложно довериться. И кто знает, может через секунду ходячая загадка передумает на счёт своих слов и направил агрессию в сторону более слабого. — Отлично! Лопата имеется? —  сохранял видимость деловитости. Чем быстрее он начнёт, тем быстрее всё наладится. — Да, — кивнул мальчик, почти не поднимая взгляда. — Там, в сарае, — добавил он, указав на дальний угол сада. — Тащи, — Откинулся на заднюю часть тела, чтобы освободить пространство и дать возможность действовать. Ло встал и обернулся к разрушенной грядке, начав планировать, как исправить повреждения. Джодах, хоть и скромный, но с лёгким волнением, направился к сараю. Когда открывал двери и доставал инструмент,его руки слегка дрожали, но он старался не думать об этом. Очередной новый шаг был пропитан неким облегчением, будто бы эта лопата была не просто инструментом для работы, но и символом нового начала.

***

                                           За весь процесс скайзерновец пытался уговорить старшего, уверяя, что и сам способен закончить работу, неудобно было видеть что там где ты живёшь что-либо делаешь не ты, как происходило всегда, что и стало для него обыденностью. Неоднократно поднимал этот вопрос. Однако носитель клетчатого шарфа каждый раз твёрдо отказывался принимать его слова, мягко, но неуклонно отговариваясь: — Не годится детям заниматься тяжёлым трудом. Это дело для физически устойчивых, сформированых. В любой момент стоял на своём. Его решение было неизменным, а принципы непоколебимы, несмотря на упорство, этого не изменить. Лучшая его черта, что не теряет своей яркости и выразительности с годами. Каждый раз, когда мальчик пытался снова заговорить об этом, он лишь усмехался и продолжал, показывая своим примером, что взрослые не только берут на себя ответственность, но и заботятся о младших. И вот, когда сад был практически приведён в порядок, крылатый не удержался и снова заговорил: — Ну пожалуйста, завершить я и сам могу! Я не слабый! — всегда старался быть самостоятельным, точнее его вынуждали обстоятельства, и, вероятно, это вывелись в привычку. Потому и такие уступки стали для чего чем-то непозволительным. — Понимаю, но детям стоит отдыхать и играть, а не работать до изнеможения. Не начать восхищаться этим человеком было невозможно. Мнение, предположения о нём были не ошибочны, он невероятно свободный, целеустремлённый, а главное благородный. Он не привык к такому вниманию, к такому обращению. И хотя ему хотелось помочь, Джодах наконец понял, что Лололошка не просто так настаивает на своём. Это было нечто большее, чем просто физический труд. Это был урок, который мироходец старался передать местному – урок, что не важно каким тебя считают большинство, всегда найдётся тот, кто разглядит и примет настоящего тебя.

***

                                           Провозились до самого вечера. Солнце уже начало опускаться за горизонт, окрашивая небо в тёплые оттенки оранжевого и розового. Лёгкий ветерок шуршал листвой, принося с собой прохладу ночи. Тени деревьев становились всё длиннее, словно пытаясь дотянуться до самых дальних уголков сада, а воздух наполнялся ароматом цветов, что в этот час становился особенно насыщенным. Лололошка, вытирая пот со лба, взглянул на небо, погружённое в золотисто-красное сияние заката. Птицы, возвращаясь на ночлег, мелодично перекликались между собой, добавляя к этому моменту нотку умиротворения. Его руки, покрытые землёй и грязью, чувствовали приятную усталость после длительного труда, а сердце наполнилось удовлетворением от выполненной работы. Маленький помощник стоял рядом, тоже наблюдая за пейзажем. На его лице появилась слабая, но искренняя улыбка. Он, казалось, тоже нашёл в этом совместном труде что-то важное для себя. Лёгкий румянец, вызванный вечерним солнцем и усилиями, придавал ему ещё больше очарования и невинности. Сад, восстановленный и даже немного улучшенный, теперь смотрелся уютно и спокойно. Грядки были аккуратно вскопаны, вспаханы, а земля выглядела взрыхлённой и плодородной. Небольшой уголок мира ожил заново, принося капельку краски в серые будни. Тишина, наступившая после трудового дня, была наполнена звуками природы и отдалённым шумом города. Вечерний пейзаж, такой тихий и красивый, создавал атмосферу покоя и завершённости, словно весь мир на мгновение остановился, чтобы насладиться этим моментом. А разорвал её внезапный, но вполне предсказуемый звук урчания голодного живота, столь громкий в этой застенчивой вечерней тишине, но такой очевидный. — Ой... — Лололошка неловко почесал голову, чувствуя, как его щеки начинают покрываться лёгким румянцем,в знак неудобства. — Прости-прости, просто весь день не ел. Голодный, как зверь. — Давайте пойдём в дом, — С лёгким, едва заметным кивком он дал понять, что принял слова Лололошки, показал на входную дверь, украшенную висячими лозами сказочных цветов, чьи краски переливались на вечернем солнце, создавая атмосферу неуловимого волшебства, как будто каждый лепесток заключал в себе историю прошлого, столь же причудливую и загадочную, как сама жизнь. Эти цветы, нависающие над входом, напоминали смесь пионов и фиалок, но в их облике было что-то почти магическое, что-то, что заставляло думать о забытых и тайных уголках всего сущего, где память и грёзы сплетаются в неразрывное единство. В их присутствии ощущалась вечность, недосягаемая и манящая. Вроде можно было и отказаться, и так проблемы принёс, но восстановить силы было необходимее. Старший, ощущая необыкновенную лёгкость и почти ребяческое любопытство, шагнул к дому, теперь кажущимся ему не просто местом для жизни, но каким-то тайным убежищем, скрытым от суетного мира. Каждый шаг, приближающий его к дому, казалось, вёл его глубже в мир, где каждое мгновение полно смысла, каждое прикосновение к прошлому открывает новые горизонты для размышлений, и где даже простейшие действия, такие как предложение разделить ужин, приобретают почти ритуальное значение. В этой атмосфере, полной ожиданий и тихих надежд, Лололошка чувствовал себя одновременно и частью великой истории, и её скромным наблюдателем. Когда Лололошка и Джодах направились внутрь, перед его глазами предстала удивительная картина. Дом был просторным и красиво оформленным, стены украшали мягкие пастельные оттенки, гармонично сочетающиеся с резными деревянными элементами. В каждом углу чувствовалось тепло и уют, однако что-то неуловимое придавало этому месту оттенок одиночества и пустоты, как будто каждый предмет здесь был свидетельством былой жизни, которая теперь существовала лишь в памяти. Просторную комнату наполняли солнечные лучи, теряющиеся за горизонтом, проникали через высокие окна, создавали ощущение открытости и свободы. Но при этом всё пространство казалось будто не до конца обжитым, словно хозяин дома находился здесь лишь телом, а его душа блуждала где-то в иных местах. Мягкие ковры, устилающие полы, и аккуратно расставленная мебель говорили о стремлении к комфорту, но в их расположении чувствовалась определённая формальность, как будто они были расставлены не столько для жизни, сколько для соблюдения приличий. Внутри дома находилось несколько комнат, каждая из которых была по-своему уникальной. Гостиная с высоким потолком и камином, который, казалось, давно не разжигали; спальня с большим окном, из которого открывался вид на цветущий сад; кухня, где стояла старинная деревянная мебель, пропитанная ароматами готовящейся пищи. Джодах с нескрываемой гордостью показал ванную, оборудованную всем необходимым, чтобы привести себя в порядок после долгого и утомительного дня. Ванная комната, со своими белыми стенами. "Неужели Джодах действительно живёт здесь один, в этом удивительном и одновременно пустом укрытии?" — Почему-то в этот самый миг он задумался о нём. Всегда отдаленный, старающийся проявить смекалку, что превышало айкью характерное возрасту. Сквозь шум воды, раковина начала заполняться, Лололошка всё ещё слышал отголоски собственного голоса, недоступные никому другому, будто каждый звук был напоминанием о тех недавних событиях, что привели его сюда. Мироходец смотрел на своё отражение в зеркале, пытаясь понять, снова, как именно он оказался в этом измерении , среди этих людей и их историй, и какие ещё испытания ждут его впереди. Закончив приводить себя в порядок, ведомый разносящимся по коридору ароматом еды, добрался до кухни. Там, на табуретке у плиты, стоял мальчик, очень увлечённый кулинарным процессом. Вид этого маленького поварёнка, столь сосредоточенного и ответственного, вызвал в Лололошка одновременно чувство умиления и волнение за его маленькие ручки, вдруг обожжëтся. — Как вкусно пахнет, — мужчина с очках подошёл к столу и сел. На против гостя, завершив свои хлопоты, занял место малыш Джо. — Ты один здесь? — Да. Ло на миг замялся, не зная, как продолжить разговор. С вероятностью в девяносто девять целое девять процентов за этим коротким ответом скрывается нечто большее, возможно, печальная история. Вопрос о том, где находятся взрослые, родители или родственники, так и повис в воздухе, ненадолго задержавшись на его губах, прежде чем он решил не задавать его. Это могла быть больная тема. — Не сложно? — Нормально, — Джодах поднял на него свои огромные пурпурные глаза, излучающие мистическое свечение, словно два драгоценных аметиста, окружённые глубокой тенью. Эти очи, необыкновенные и завораживающие, казалось, могли проникнуть в самую суть любого сердца, раскрывая его самые тайные уголки. В их гипнотическом мерцании отражался весь мир – его радости и печали, надежды и разочарования. Их мистический блеск резко контрастировал с его густыми, чёрными, как безлунная ночь, волосами, усиливая его загадочный и одновременно трогательный облик. — Я привык. Эти слова прозвучали с такой непоколебимой уверенностью, что Лололошка не мог не восхититься силой духа этого маленького хозяина дома. Сочетание детской непосредственности и зрелой стойкости в этом ребёнке поражало его. Задумался, какие испытания выпали на его долю, какие события сформировали его таким, какой он есть сейчас. В сердце зарождается глубокое уважение к нему. Юность не помешала научиться справляться с трудностями. И хотя его собственная жизнь была полна приключений и опасностей, он осознал, что иногда настоящая храбрость проявляется не в великих подвигах, а в умении справляться с повседневными задачами и сохранять стойкость духа в любых обстоятельствах. Их встреча не была случайной. Возможно, ему предстояло научиться чему-то важному у малыша Ави, так же как и тому предстояло узнать что-то новое от него. И хотя путь их обоих был полон неизвестности, в этот вечер, за простым столом, они нашли друг в друге поддержку и понимание, которое редко встречается даже среди самых близких людей. — У тебя есть чай? Как по мне самое то, чтобы попить, — этот простой ритуал способен вернуть им обоим некоторое подобие нормальности. Мальчик сначала смотрел на него с недоумением, не сразу поняв, о чём идёт речь. Его лицо слегка сморщилось в задумчивости, словно он пытался вспомнить что-то далёкое и неясное. И вдруг его глаза засветились пониманием. — А, да, — вспомнил о мешочках с разными травами, которые каждое утро, пока он находится в школе магии, ему приносили слуги королевы вместе с прочими продуктами и едой. Правда, он так и не научился их заваривать, и потому чай для него оставался загадкой. — Угу, — наконец, кивнул мальчик, подтверждая, что всё необходимое находится где-то среди остальных вещей. За этим простым жестом кроется целый мир детских недоумений и маленьких открытий, и владелец ОМП это понимал. — Давай попробуем вместе. Я покажу тебе, как правильно заваривать чай. Это не так сложно, как может показаться на первый взгляд. Ребёнок кивнул, и они оба направились к кухонному столу, в полках которого среди прочих вещей лежали маленькие мешочки с травами. Общими усилиями выбрали один из них, вдыхая аромат, который тут же окутал их обоих уютным облаком. Он напоминал о лесах, свежем ветре и солнечных утратах. Ло с детальной точностью объяснял, как правильно заливать травы кипятком, как давать им настояться, чтобы весь аромат и вкус раскрылись в полной мере. А Джодах слушал его, широко раскрытыми глазами следя за каждым движением. И когда первые капли горячего настоя начали медленно стекать в чашку, он понял, что в этот момент они оба творят что-то значительное. Это было не просто чаепитие — это было установление связи между двумя людьми, которые, несмотря на все различия, смогли найти общий язык. К моменту окончания процесса, когда посуда была приготовлена, аромат еды, теперь уже готовой, заполнил пространство. Это было как чудо, идеальный момент, когда все слилось воедино. Не прелесть ли это, когда всё происходит так гармонично? Голодные желудки напомнили о себе, урчание издавалось почти в унисон, и они, не медля, приступили к ужину. В тишине, нарушаемой лишь звуками смакования пищи и мелкими разговорами, еда казалась им особенно вкусной, а божественный напиток завершал гармонию момента. Джодах, с каждым глотком чая, осознавал, насколько был не прав, игнорируя этот простой, но удивительно вкусный ритуал раньше. — Как же это вкусно. Мальчик по имени Джодах улыбнулся, его лицо светилось гордостью и удовольствием от того, что его скромный ужин так оценили. — Я никогда не думал, что чай может быть таким вкусным. — признался и он, отпивая немного. Лололошка, глядя на него, чувствовал, как что-то теплое и мягкое разливается в его груди. Это было чувство единства и понимания, которые редко доводилось испытывать в последние времена. Но, несмотря на их совместное время, Джодах оставался таким же скованным, как и вначале. "Блин, он по-прежнему выглядит грустным. Надо бы развеселить," — Ло нужно найти способ развеять его печаль. Решение пришло само собой: он решил рассказать анекдот, надеясь, что хоть это вызовет улыбку на лице мальчика. — Джодах. — М? — Джодах поднял на него вопросительный взгляд, в котором читалось некоторое недоумение. — Как называется ворона, которая села на провода? — улыбнулся, подготавливаясь. — ...Не знаю... — явно не понимал к чему клонит его новый знакомый. — Электрокар, — выпалил Ло, и сам утонул в смехе, довольный своей речью. Как говорится, сам пошутил, сам посмеялся. Так и живём. Однако Джодах смотрел на него с ещё большим недоумением. Он воспринял слова Ло всерьёз, даже не осознав, что это была шутка. В его голове возникло множество вопросов: "Что такое электрокар? Что такое провода?" — Прости, что-то меня понесло, — Заметив в собеседнике непонимание, Мироходец откашлялся и успокоился. — Эх, вот бы хоть кто-нибудь заценил мои анекдоты, — добавил он с улыбкой, чтобы хоть немного смягчил обстановку. Малыш улыбнулся, наконец-то, ценя попытку его развеселить. Значит со способом он не прогадал. Это не могло не радовать. — Мне вот интересно, что вы здесь забыли? Вы не выглядите, как скайзерновец. — Да я вообще ничегошеньки не помню. Очутился за дофигиша километров от городка. А живу вообще в лесу, в дупле, с дятлами, — Ло рассмеялся, словно рассказывая очередную свою шутку. "Ого. Вот почему он отличается от остальных. У него потеря памяти... Теперь мне ясно его поведение," — пронеслось у Джодаха в мыслях. Это объясняло многое: и странную одежду, и манеры, и тот светлый оттенок благодати, который исходил от Ло. Ему казалось, что этот человек пришёл из далёких краев, где не существует строгих правил и бесконечных ограничений. Странное облегчение накрыло его. Если спаситель действительно не знал местных традиций, то это означало, что он не был предвзятым, не видел в нём монстра, того, кем его считаю остальные. Мальчик решил, что будет продолжать умалчивать о своём происхождении, о том, что он Ави. Это было его маленькой тайной, которую он хотел сохранить до тех пор, пока мужчина сам не раскроет его. "Хочется растянуть знакомство с этим свободным, вольным человеком, у которого душа так велика и добра, что её доброты хватило даже на меня" — за всё это время, матушка судьба всё же услышала его просьбы, и так быстро упускать этот жесть было бы больно. Стараясь не выдавать своих мыслей, лишь кивнул в ответ на слова Ло, его лицо всё ещё оставалось серьёзным, но глаза блеснули от накатывающей влаги, что так старался сдержать. — Значит, ты живёшь в лесу? — переспросил Джодах, пытаясь поддержать разговор. — Да, и это довольно интересно, знаешь ли. У птиц и остальных зверей свои разговоры. — Так выходит, вы ничего не знаете о городе? — Увы, но нет. Расскажешь? — Конечно, — Джодах вздохнул, готовясь к длинной реплике. — Скайзерн – это наш город, расположенный на самом крупном летающем острове. Он делится на несколько районов, каждый из которых имеет свои уникальные особенности и функции. Чуть запнулся, думая с чего бы начать. — Первый район — Королевский. В самом центре возвышается Королевский дворец, резиденция нашей королевы, — в голове пронеслись не самые тёплые воспоминания, которые рассказчик поспешил отогнать, — Это место великолепно: вокруг дворца раскинулись прекрасные сады и фонтаны. Также здесь находится Храм Зефириона, наш главный храм, где проходят важные церемонии и праздники. Советный зал, где собираются советники королевы, тоже здесь. Следующий район – район знати. Тут можно увидеть великолепные виллы и особняки, украшенные мраморными колоннами и статуями. В этом районе расположена и наша школа магии, главное учебное заведение, где обучают, как видно из названия, магии и наукам. А ещё здесь находится Арена Героев – место проведения спортивных состязаний и зрелищных боёв. Дальше идёт Коммерческий район. На рынке Скайзерна можно найти самые разнообразные товары, начиная от продуктов питания до магических артефактов. В этом районе расположены мастерские, где ремесленники создают свои товары – кузнецы, ткачи, ювелиры. Лололошка слушал Джодаха с нескрываемым интересом, ведь объяснял он невероятно захватывающе. И оказывается, он побывал не во всех значимых местах. — Дальше. Жилой район – это место, где живут простые жители города. Дома и апартаменты здесь довольно скромные, но уютные. В этом районе много парков и площадей, где все могут отдыхать и общаться. Запретный район – это место, куда могут заходить не все. Там находятся закрытые святилища, где поклоняются нашему великому божеству. Ещё здесь есть Библиотека мудрости – Анклав, главная библиотека города, где хранятся древние манускрипты и книги, и куда я был бы не прочь попасть. Ну и, наконец, Магический квартал, в лавках которого продают магические предметы, зелья и свитки. Обсерватория, здание для наблюдения за небесными телами и исследования магических явлений, тоже находится здесь. — Магия? — Да. Магия у нас в Скайзерне — это нечто обычное. Например: магические светильники освещают улицы, защитные заклинания оберегают дома, а магические транспорты позволяют быстро перемещаться по городу. Культура у нас богата: театральные представления, музыкальные концерты и фестивали — все это часть нашей жизни. Особые места у нас тоже есть. Золотой сад на отдельном летающем островке, соединённом с городом магическим мостом. И Водопады Скайзерна – зрелище невероятной красоты, когда вода падает с краёв острова. — да, красивое, но лично увидеть достопримечательности ему было не суждено. — Ничего себе, как же у вас тут всё интересно устроено. — Именно, — Джодах кивнул, с довольным видом откинувшись на спинку стула. — Здесь каждый район живёт своей жизнью, и в то же время все они переплетаются, создавая единый организм. — Спасибо, что рассказал. Теперь я хотя бы представляю, где нахожусь, — Лололошка улыбнулся, чувствуя, что их общение помогло ему немного лучше понять этот странный и удивительный мир. Не мог не восхититься, как мальчик так подробно и увлекательно описывал свой город. Ему казалось, что он видел всё это своими глазами.

***

                                           В такой уютной обстановке они просидели до самой ночи, погружённые в разговоры и воспоминания. Но усталость брала своё, и школьник постепенно начинал клевать носом, пытаясь бороться с надвигающимся сном. Лололошка, заметив это, тоже ощутил прилив усталости. Он помог Джодаху убраться на кухне, убрав остатки ужина и аккуратно сложив посуду. — Спасибо тебе за тёплый приём. Надеюсь, скоро увидимся. — И вам спасибо, — уже засыпал на ходу. Стараясь не шуметь и не разбудить окончательно задремавшего мальчика, он направился к выходу. "Хороший пацан, но такой замкнутый. Надо бы его в цирк как-нибудь отвести, чтобы порадовался от души. А то это не дело." — Ему нужна была радость, свет, то, что могло бы разбавить серость его повседневной жизни. Цирк, с его яркими огнями, громкими фанфарами и удивительными представлениями, казался идеальным местом, где мальчик мог бы забыть о своих тревогах, хоть на несколько часов. Лололошка представлял, как Джодах смотрит на акробатов, замерев в изумлении, как его глаза загораются радостью при виде клоунов и фокусников. Эта картина грела душу и давала надежду, что всё ещё может измениться к лучшему. Ночь была тиха и спокойна. Звёзды мерцали на безоблачном небе, освещая дорогу. Он шагал по пустынным улицам Скайзерна, чувствуя, как его мысли блуждают между сегодняшними событиями, начиная со страшного кошмара, который так и норовился напомнить о себе, проишествия со шпионом и заканчивая этой встречей.

***

                                           Как добрался до леса, как вообще вышел за пределы главных ворот, Ло не помнил – разум мутнел от усталости, и каждый шаг отдалённым эхом реальности. Ноги, казалось, шли по инерции, а глаза закрывались сами собой. Он мечтал только о том, как придёт домой и, забыв обо всех тревогах, хотя бы на пару часов погрузится в сон, ожидая наступления следующего утра. Но судьба, как часто бывает, приготовила неожиданный сюрприз, нарушив его иллюзии покоя. "А он, блять, что здесь делает?" — вернувшись, Ло обнаружил за своим столом нежданного гостя, нагло поедающего похлёбку с таким аппетитом, что казалось, его щеки вот-вот лопнут, как у хомяка, набившего рот зерном. — О! Привет! — Маркус радостно размахивал ложкой, словно приветствовал старого друга. — Это ты что ли? Я тут хатку прикольную нашёл, решил поселиться. Чего-чего, а этого герой мультивселенной предугадать не мог. Вдруг его заклинило, будто кто-то нажал на переключатель. В этот момент весь накопленный за день стресс и утомление вылились в абсурдную смесь раздражения и иронии. — Ах ты маленький! Где твои мама-птиц и папа-птиц? Тебя что, обижают? — сколько же он держался, чтобы не выпалить где-нибудь ещё эту старую шутку, которую мечтал выдать в подходящий момент. — Ладно. Не буду спрашивать, как твои дела. — Маркус замер на мгновение, потом, не дождавшись ответа, продолжил свою трапезу с тем же энтузиазмом, как будто ничего не произошло. Невозможный мироходец не мог не восхищаться его наглостью, хотя и пытался скрыть своё удивление. — Что ты забыл в МОЁМ доме? — обессиленно присел на ближайшую лавку, пытаясь осознать, что его жилище, его последнее убежище, теперь тоже оказалось местом несанкционированного вторжения. — Ты даже не представляешь, как это подозрительно выглядит с твоей стороны, — вздохнул Ло, прикрывая глаза рукой. — Понимаешь, это мироходческая суета, первые дни на новой деревне, все дела. Можно перекантуюсь у тебя, пока не найду заработок и вылечу, как пробка? — Нет. Ты че, дурачок? Вали давай, пока голову не оторвал. И не вздумай всё сожрать, ясно? — Ну пожалуйста! — жалостно сложил руки Маркус, стремясь вызвать у нового спутника хоть толику сопереживания. Глаза, полные обиды и искреннего умоления, искали понимания, как некая неприкаянная душа, что блуждает в лабиринтах собственной неудачи. — Братан, ты должен понять меня. Мы с одной масти, одинаковые кони. Позволь остаться, и я буду тебе в подмогу. Хочешь, стану хозяйкой дома, или строителем, медсестрой,лисичкой,кроватью, подушкой! Кем угодно! Хоть табуреткой, ступенькой буду. По мне просто ходить сможешь, наступить тоже. — Господи, какой бред он несёт! Что ни мысль, что высказывание, и всё это звучит так нелепо, как будто его слова вышли из уст неразумного ребенка. "Лучше бы я этого не слышал... Не дай бог!" — представлять всё это, значит погружаться в мир невообразимой эксцентрики и странностей, которые вызывают холодный пот на лбу. Эти образы вызывали у него трепет, который переходил в дискомфорт. — Я не конь, масти нет, — изрёк Ло, как человек, поддающийся на всё, лишь бы замолчал этот невыносимо надоедливый гость. — Но, тц, так уж и быть. Оставайся. Но давай-ка ты мне окна сделаешь, а то комары какие-то летают, кусаются больно. — Сэр, да, сэр! — воскликнул Маркус, отдав честь, как будто военачальник отдал важный приказ, нарушить который непозволительно. После стремительно исчез, вероятно, отправившись за стеклом или в иные, более загадочные уголки. Вот так серьёзный подход, достойный уважения. Молодец! Нельзя было не признать, что этот день, на который навалились все мыслимые и немыслимые повороты, стал по-своему уникальным. А он сам, магнитом притягивающим все странности мира. И, возможно, в этом хаосе, в этих неожиданных и комичных взаимодействиях скрывался какой-то философский смысл, который Лололошка ещё не в полной мере осознал. Он понял, что жизнь, подобно книге, полна неожиданностей и смешанных чувств, и каждый её эпизод, даже самый нелепый, придаёт её повествованию особую изюминку. И в этом непрекращающемся танце абсурда и судьбы он искал не только объяснение, но и способ гармонично вписаться в этот волнующий и непредсказуемый сюжет, в который его вовлекли сами обстоятельства.