Небо и бездна

На следующий день у них действительно была назначена тренировка с УПМ. Руби нервничала, но не так сильно, как перед спаррингами. В конце-концов, за последние годы ей удавалось занимать места в десятке лучших по умению управляться со снаряжением, но странное предчувствие не давало ей покоя. В голову лезли ненужные воспоминания. Первый день после падения стены Мария… День, когда на их деревню напали титаны.  С тех пор Руби твердо решила вступить в разведку, но, приближаясь к своей цели, она не чувствовала ожидаемого удовлетворения. Только нарастающая тревога окутывала её все сильнее с каждым днем — недостаточно для того, чтобы заставить её переменить решение, но достаточно, чтобы не давать покоя. Руби вытерла лицо и тщательно расчесала волосы. Пару лет назад, в одной из ночлежек, по которым ей приходилось скитаться после падения стены, она подхватила вшей. Это было ужасно — вряд ли она когда-нибудь испытывала что-то хуже этого. Сколько Руби ни пыталась их вытравить, ничего не помогало, и в итоге ей пришлось побрить голову. Рядом не было мамы, которая помогала бы ухаживать за длинными волосами, рядом не было никого, кому не было бы наплевать на неё или её волосы. Повезло ещё, что кто-то помог ей побриться и после этого сжечь волосы. Нахмурившись, Руби поняла, что стоит, застыв с расческой в руке. В душевой копошилось еще несколько девочек — остальные любили поспать подольше. Среди тех, кто вставал спозаранку, была и Саша. — Черт. Штаны не застегиваются! — Саша, это мои штаны! Отдай! Руби улыбнулась, мигом забыв о своей печали. Через зеркало она видела, как рядом встала Имир и начала чистить зубы. Она была вся растрепанная, но не стала расчесываться, как и идти в душ.  — Саша — это нечто, — сонным голосом прохрипела веснушчатая Имир. Руби не могла не согласиться, наблюдая через то же самое зеркало за развернувшейся позади них сценой: Мина вырывала штаны из рук Саши, пока та сопротивлялась, настойчиво пытаясь найти на них свою нашивку. Наконец удовлетворившись тем, что видит в зеркале, Руби поспешила к выходу. Душевая быстро наполнялась всё еще сонными девочками, и Беккер поймала себя на том, что искала кого-то глазами. — Доброе утро, — раздалось тихо, почти неслышно над её ухом. Руби резко обернулась, но увидела только удалявшуюся черную макушку. По утрам Микасу можно было легко узнать по растрепанным после сна волосам. У Руби всё едва ли было лучше — у нее самой они успели отрасти только до плеч, и даже расческа не помогала их утихомирить, а делала только хуже. В отличие от неё, у Микасы все решалось парой движений рук. — Доброе утро, — с запозданием, но так, чтобы её точно услышали, отвлекла Руби, но Микаса не обернулась на её голос.  Беккер вышла из душевой и мигом наткнулась на проходивших мимо парней с оголенными торсами. Раньше такого не было. «Лихорадка» началась лишь в этом году, когда большинству из них исполнилось четырнадцать, а некоторым — и того больше, и они вдруг начали проявлять интерес к женским казармам. Начав всё чаще наблюдать подобные представления по утрам, Руби их упорно игнорировала и не понимала, почему Саша, когда они шли мимо, начинала улыбаться. — Эй, Руби! Ты чего даже не здороваешься? — Ну-ну. Нормальная девчонка бы хоть посмотрела! Руби фыркнула и прибавила шагу. Не то, чтобы другие девчонки пищали от восторга, когда парни придумывали выкинуть что-то подобное — напротив, те, что были посмелее, не стеснялись гнать их прочь. Но она испытывала самое настоящее отвращение.  «Кажется, я точно странная», — в очередной раз удостоверилась Руби. Но тут раздался звон колокола, и она поспешила на построение. После завтрака и еще одного построения их корпус разделили на несколько отрядов и повели в лес той самой дорогой, которой Руби так часто ходила вместе с Энни. Вот же… Она не понимала, почему продолжает думать о Леонхарт, когда Микаса, о которой она мечтала все эти годы, была ближе, чем когда-либо — только руку протяни. Энни должна была быть лишь мостиком к ней, но отчего-то Руби думала о ней всё больше. Беккер прибавила шагу, когда сквозь грубую ткань высоких сапог почувствовала, как сзади ей наступают на пятки. На поясе у неё был закреплен нелегкий прибор УПМ, что точно не прибавлял скорости: в тяжелых чехлах для съемных лезвий время от времени позвякивало что-то внутри, но даже с такой массивной конструкцией Руби чувствовала, как тело обретает легкость, готовясь к полету на тросах. Летать с УПМ она любила больше всего — намного больше, чем рубить затылки кукольным титанам, но и то, и другое получалось у неё неплохо. Погода стояла ясная, хотя небо еще не до конца рассвело. С их ракурса лес казался самым обыкновенным, но все кадеты по опыту знали, что кукольные титаны будут появляться неожиданно — почти так же неожиданно, как настоящие. Целью тренировки было, в первую очередь, научить будущих солдат работать в команде, потому что в реальном бою с титанами это было самым главным. Их разделяли на команды из трех человек, причем разделение оглашали прямо перед тренировкой, не давая никому успеть согласовать действия. Во всем должен был быть элемент неожиданности — опять же, всё делалось для того, чтобы подготовить их к бою. Руби оказалась в команде с Жаном и Томасом. Отыскав обоих глазами, она подобралась к ним поближе. — Руби бьет по рукам, я — по ногам, Томас в шею, — сказал Жан перед тем, как над опушкой леса раздался громогласный крик Шадиса: — Кадеты, начали-и! Руби только и успела активировать свой УПМ. Задачей каждой команды было вырезать затылки как можно большему числу титанов — это было намного интереснее, чем изнурительные пробежки с тяжелыми рюкзаками или монотонные силовые тренировки на безумное количество повторений, а потому молодые солдаты принялись за задание с энтузиазмом. Руби достались руки куклы, как самое опасное место — болванчики, как и настоящие титаны, умели размахивать руками и могли запросто сбить летящего на тросах кадета. Руби считали проворной, и именно поэтому ей доверили самую опасную часть. Это было приятно, но больше всего ей бы хотелось разрезать затылок — эта роль считалась самой ответственной, и разрезанный затылок приносил команде куда больше очков, чем руки или ноги, тем более, что у настоящего титана последние быстро регенерировали. Тренировка началась. Кадеты рванули в разные стороны: наверное, Руби ошиблась, назвав разрезание затылка самой ответственной частью, потому что это почетное место могло занять нахождение самих кукол. Команд было много, больше десятка, и найти деревяшку, а затем и привести товарищей к ней так, чтобы мгновенно не набежали противники из других команд, было невероятно сложно. Руби, зная это, двигалась быстро.  Наверное, даже слишком. Рядом с ней, почти не успевая нагонять, на тросах летели Томас и Жан. Шадис всегда учил их не разделяться ни при каких обстоятельствах.  Тело двигалось само по себе. Это пошло с тех времен, когда еще совсем маленькой девочкой она лазила по гигантским деревьям, в лесу которых находилась её деревня. Подняться на смотровую башню, по канату забраться на дерево и прыгать по ним, как белочка — это было её любимым занятием. С тоской Руби вспомнила, как часто их ловил деревенский староста и тащил за уши к родителям. Но никакая брань и крики не могли заставить её перестать взбираться на верхушки гигантских деревьев, чтобы поглядеть на открывающийся с них рассвет. Потому что с той высоты Руби видела не только бесконечные лесные массивы. Она видела свободу и неизведанные пути, которые ей еще предстоит пересечь.  Первый полет на УПМ напомнил ей именно это: легкое, беззаботное детство, когда единственной её заботой было тихо выйти из дома и забраться на смотровую башню, чтобы поглядеть на розовеющее после темной ночи небо. Со временем эти эмоции не притупились. — Руби! Не спи, — крикнул ей Жан, обернувшись назад. Руби встрепенулась, когда поняла, почему: прямо по правую её сторону стояла деревянная фигура титана. Вокруг не было никого из других команд, но даже несмотря на это она действовала быстро: занесла руку, выпустила крюк, и полетела… Но вдруг раздалось характерное клацанье металла. Руби опустила глаза вниз и с ужасом поняла, что отстегнулся одно из ее ремней. Жан тоже это заметил и закричал, но было уже поздно. Руби почувствовала, как теряет равновесие и на полной скорости летит прямиком в ствол дерева. Она судорожно пыталась застегнуть ремни обратно, но одной рукой это было сделать невозможно, а потому через секунду она закрыла голова, готовясь к страшному удару. Но этого не произошло. Кто-то словил ее, крепко сжав в своих руках, и опустил на землю. Руби наконец открыла крепко зажмуренные глаза и упала на колени — её сильно тошнило, перед глазами все еще стоял стремительно приближающийся ствол дерева. Над ней склонилась Энни. — Эй, Руби? Что случилось? — хмурилась девушка, из-за чего её и так тяжелый взгляд казался свинцовым. — Ремень… расстегнулся, — задыхаясь от всё не отступавшего страха, пролепетала Беккер. В глазах собрались слезы, которые начали свободно течь по щекам, когда Энни, опустившись на колени рядом, начала ощупывать её ремни, пытаясь найти неисправный. — Вот он, — сказала она. К этому времени вокруг них собралась толпа из кадетов: все они взволнованно переговаривались между собой, но из-за Энни боялись подойти ближе. Правда, это не распространилось на одного человека. Руби слышала, как рядом с ними тяжело приземлился кто-то еще. Микаса выглядела взволнованной: кажется, она оттолкнула бы Энни, если бы та не отошла сама. — Что случилось?! — Мне тоже хотелось бы знать. Вокруг стало гораздо тише: кадеты расступились, уступая дорогу подобравшемуся к ним Шадису. Руби вытерла слезы: ей не хотелось давать слабину перед инструктором. — У меня расстегнулось крепление на ремнях, и я… — Я видел, — мрачно кивнул Шадис. — Как это могло произойти? Андерсон, ты был ответственен за проверку снаряжения! Над опушкой повисла тишина. — Так точно, инструктор Шадис, — вперед выступил один из солдат. — Во избежание инцидентов стоит заново проверить оборудование остальных кадетов. — С тобой я позже разберусь, остолоп, — отрезал Шадис. У Руби от этого тона пробежали мурашки — хотя, вероятно, дело было в том, что Микаса помогла ей подняться с земли. — КАДЕТЫ!!! Те кадеты, что еще не успели собраться вокруг них, подтянулись после этого крика. Руби вздрогнула: почти все они смотрели на неё.  — Тренировка завершена, возвращаемся на базу. Над опушкой прошлись вздохи, но никто не смел ослушаться инструктора. С запозданием Руби подумала, что наверняка сейчас все ее мысленно проклинают. Но вот к ней подбежал Жан, который выглядел так, будто вот-вот — и наделает себе в штаны, и проговорил на одном вдохе: — Руби! Прости меня, я… всё произошло так быстро, я не успел… — Ты что такое говоришь? Это не твоя вина… Не переживай, — Руби сумела выдавить из себя улыбку. Похлопав Жана по плечу, она покосилась на Микасу — та стояла чуть поодаль, выжидающе скрестив руки на груди. Руби хотела было двинуться к ней, но тут на неё налетело что-то тяжелое: на секунду, Беккер чуть не потеряла равновесие и упала на опешившего Кирштайна.  — Руби-и-и!!! С тобой все в порядке?! Мне сказали, ты чуть не врезалась в дерево! Конечно, это была Саша. Руби повернулась, чтобы встать к ней лицом, и тут же оказалась зажата в крепком кольце рук. — Всё в порядке, — соврала Руби. На самом деле, она до сих пор чувствовала себя плохо после всего того, что произошло. Если бы не Энни, её бы уже можно было соскребать с того дерева.  — Пойдем вместе, — Саша схватила её за руку, — черт, только я оставила тебя одну, и тут такое… Руби хотела уже согласиться, когда вперед выступила Микаса. — Она пойдет со мной, — ровно проговорила Микаса тоном, не терпевшим возражений. Саша перевела удивленный взгляд с неё на Руби, но всё же кивнула и ушла в пару с Конни.  — Только будь внимательнее, — крикнула ей Браус. Обратная дорога до базы казалась бесконечной, но наверное это так казалось потому, что Руби все еще не могла оправиться от проскочившей мимо неё смерти. Микаса шла рядом, и это, конечно, здорово отрезвляло и приводило в чувства, но головокружение никуда не девалось. Энни спасла её. Удар на такой скорости мог почти точно размозжить ее череп о твердый ствол дерева, Руби в этом не сомневалась. Она могла умереть прямо там, и не было бы ни экспедиций в разведке, ни битв с титанами, и больше она не смогла бы увидеть Микасу. Руби не знала, что из этого страшило её больше всего. Энни явно заслуживала лучшего отношения. Беккер нашла её глазами в толпе — та шла вдали, в одном из первых рядов, но Леонхарт было легко отличить по её почти снежно-белым волосам. В сердце у Руби поднялась волна благодарности к своему спасителю. Еще никогда у неё не было такой твердой решимости в чужом человеке. Это ли называют «чувством долга»? Но Руби была уверена, что чувствует нечто большее, чем необходимость отплатить Энни тем же.  Руби покосилась на Микасу, что шла рядом с ней. Она была просто прекрасна. Руби смотрела некоторое время, не в силах оторвать взгляд от её в задумчивости прикушенных губ, борясь с желанием взять девушку за руку. Но нет. Так делать нельзя. Сейчас не время и не место, и в окружении товарищей-кадетов места чувствам быть не должно.  — Хорошо, что с тобой всё в порядке, — вдруг тихо пробормотала Микаса. Руби поняла, что пялилась на неё все это время, не обращая внимания на дорогу впереди, но это было и не обязательно: следующая пара шла на достаточном расстоянии от них, чтобы не врезаться. Руби широко раскрыла глаза — она не ожидала, что её так застанут врасплох. — Точно… Я думала, что прямо там и умру, — почти затихнув к концу фразы, пробормотала Руби, но Микаса сжала губы в тонкую полоску — услышала. — Не знаю, как так вышло. Ремни расстегнулись сами по себе. — Ужасно… просто ужасно, — только ответила Микаса, но выглядело это скорее так, словно она говорила сама с собой. Азиатка смотрела вперед, на спины идущих солдат, но по её отрешенному виду было ясно, что мыслями она находилась где-то далеко. — Если бы не Энни, меня бы здесь уже не было, — как-то вырвалось у Руби. Эта мысль витала у неё на задворках сознания, просясь выскользнуть наружу, и Руби даже не заметила, как озвучила её.  У Микасы плохо получилось скрыть эмоции: сначала её глаза широко распахнулись, а затем раздраженно прищурились, но она так ничего и не сказала. Впрочем, Руби и не настаивала — теперь она точно знала, что попросит у Энни прощения.