Небо и бездна

Руби то и дело ловила на себе недовольные взгляды других. Мало кому понравилось, что из-за какой-то девчонки Шадис быстро свернул тренировку со снаряжением в лесу. У всех остальных с УПМ всё было отлично, но тем не менее приборы собрали и отправили на проверку. — Руби, садись, — позвал её мелодичный голос. Она посмотрела в сторону, откуда он доносился, и увидела Микасу: та ладонью похлопывала по скамейке рядом с собой. Руби опустила свой поднос на стол. Напротив сидели Эрен и Армин: оба смотрели на неё пристально. Первые минуты прошли в тишине. Но потом Эрен не выдержал и спросил: — Что случилось в лесу? Даже позаниматься толком не успели, — недовольства в его голосе не услышал бы только глухой. Руби не прислушивалась к соседним столикам, но по стихнувшим там голосам поняла, что других это интересовало так же сильно, как и его. — Эрен, — раздался предостерегающий голос рядом. — У меня отцепилось крепление на УПМ, — она перебила Микасу, — я потеряла равновесие и чуть не впечаталась в дерево. Она видела, как поморщился Армин, в то время как лицо Эрена оставалось таким же сосредоточенно-серьезным. Руби хотела повернуться налево, чтобы посмотреть — а какое выражение лица у Микасы? Такое же обеспокоенное, как у Армина, или?.. Но Эрен её поторопил: — И дальше? — Энни поймала меня, — на выдохе произнесла Руби. — Если бы не она… Она судорожно выдохнула и закрыла лицо ладонями. Перед глазами вновь мелькнуло напуганное лицо возвышавшейся над ней Энни. — Мда уж… Повезло, что она была рядом. «Не то слово» — подумала Руби. Если бы не Энни… Это могло закончиться очень плохо. Руби уже не дрожала — за прошедшие часы она сумела прийти в себя и даже расслабиться, но мысли о том, что с ней могло бы быть, не окажись рядом Энни, всё так же не желали выходить из головы. — Р-руби, это… Ужас какой! — раздался напуганный голос Армина. Руби робко улыбнулась в ответ и уже было открыла рот, чтобы сказать что-то в ответ, но Эрен её перебил: — Но я одного не могу понять, — продолжал парень, не замечая ничего вокруг: — это ты не застегнула все крепления, или… — Да как тебе это в голову могло прийти, Йегер! — раздался голос из-за соседнего стола. Руби в изумлении вскинула голову: Жан вскочил со своего места, гневно полыхая глазами. — Руби первая из нас овладела УПМ! Ты видел, как она им пользуется! — Но крепления не могли расстегнуться сами! — повышая голос, возразил ему Эрен. Его пытливый взгляд переметнулся на Руби. Внутри у неё все похолодело, потому что Йегер был прав. — Если только не… — Ей попался брак. Как и тебе когда-то, Эрен, — тихо, но твёрдо проговорила Микаса. Наверное, Руби должно было быть приятно от того, что её защищают, но отчего-то её слова показались неискренними. Неужели ей нужно было оказаться на пороге смерти, чтобы Микаса возразила Эрену ради неё? Все два года здесь она пыталась подружиться с Аккерман, но тщетно — и стоило ей сместить своё внимание на кого-то другого, так Микаса записалась в её защитники. Ещё и поссорила с Энни. — Давай ты не будешь лезть, куда не просят? — резче, чем стоило, вставила Руби и с лязгом достала свою ложку из глубокой тарелки. Суп уже успел остыть, но она готова была съесть что угодно, лишь бы не смотреть ей в глаза. — Тебя там не было. Когда она потянулась за хлебом, то чуть не выронила булку из рук, поняв, что Микаса всё время смотрела на неё. Та ничуть не смутилась от того, что её раскрыли: она сидела с идеально прямой спиной и сложенными на коленях руками, не сводя с Руби странного взгляда. — Знаешь, Руби, грубить было не обязательно, — ответил за азиатку Эрен. Руби чуть было не поперхнулась. — Когда это я грубила? — нахмурилась она. — Я не обиделась, — прохладно отозвалась Микаса. Она отставила от себя тарелку и встала из-за стола. Так же бесшумно, как сидела, она ушла восвояси. Руби проводила взглядом её удаляющуюся прямую спину. Беккер уже ничего не понимала. Она перевела беспомощный взгляд на Эрена и Армина, но те уткнулись в свои тарелки и молчали. Руби глянула в свою собственную и поняла, что аппетит у неё пропал абсолютно. Она схватила свой поднос и отнесла его обратно на кухню. Светлая макушка Энни мелькнула за поворотом, и Руби поспешила за ней. — Энни! — позвала она. Энни, в свою очередь, только ускорила шаг. — Постой, прошу тебя. Давай поговорим. — Что-то это мне напоминает, — раздался низкий голос девушки. Она повернула голову в её сторону, но не развернулась полностью. Руби выдохнула. — Спасибо за то, что спасла меня. Я перед тобой в долгу. Прошло пару секунд, прежде чем Энни наконец ответила: — Забудь об этом. Я спасала не тебя, а товарища, попавшего в беду. Эти слова резанули по её самолюбию, но Руби не отступилась. Она была тверда в своем намерении. — Прости меня, — упрямо повторила она. — Я плохо поступила, ты этого не заслуживаешь. Я обещаю, больше этого не повторится. Слова вырвались сами собой. Руби чуть было не поморщилась: это был, возможно, первый раз, когда она просила у кого-то прощения, и она не могла не чувствовать себя немного жалко. Правда, Энни её потуг не поняла и не оценила. А может, просто не поверила в их искренность. В любом случае, Леонхарт перечеркнула всё это одной резкой фразой: — Ты всё сказала? Мне нужно идти. Руби застыла. До неё долго не доходил смысл её слов: мысли путались в голове, но когда она вскинула голову, чтобы возразить что-то в ответ, то Леонхарт была уже далеко, и догонять её не было смысла. Руби стало обидно — наверное, так обидно ей было только в детстве, когда мать выпорола её за то, что кто-то другой стащил горстку конфет с праздничного стола. Все подумали на неё, но оно и понятно — других детей в доме не было. Вот только она этого не делала, и с тех пор к конфетам даже не подходила. Тогда, плача от обиды и несправедливости, она вырвалась из-под розг и побежала на улицу. Сейчас убегать ей было не от кого. Вокруг было пусто. Потерянно обернувшись, она в этом только убедилась. *** — Ты прости, что я в тот раз тебя не спас, — раздался натужный голос рядом. Руби разогнулась, вытирая пот со лба. Тряпку нужно было сполоснуть. Пока не наступала их очередь мыть полы, она даже не осознавала, насколько грязными они могут быть. — Я тебе столько раз сказала: ты не виноват. Закроем тему, а? — Да помню я, — отозвался Жан, — но до сих пор поверить не могу, что струсил в тот момент. — Зато ты потом защитил мою честь в столовой, — хмыкнула Руби. Хотя Жан не упустил бы любого повода, чтобы пободаться с Йегером, ей всё равно было приятно. — Не знаю, что нашло на Эрена. — Он бывает тем еще придурком, — слишком быстро согласился с ней Жан. Смеющийся взгляд Руби метнулся на него, и он фыркнул и выжал тряпку в ведро. Ещё пару минут двое молчали: тишина прерывалась только их пыхтением и плеском воды в ведре. Кстати говоря, в ведре уже было черно. Заметив это, Руби разогнулась: — Я поменяю воду. Она пошла на улицу, прямиком к колонке, чтобы накачать там воды. Пока она стояла, работая руками, её голову не покидали мысли о том, что произошло в тот день. Спустя какое-то время ей наконец удалось понять, что Эрен имел в виду. Микаса вела себя холоднее, чем обычно — кажется, Руби действительно ей нагрубила. Но своей вины она не чувствовала. Справедливости ради, в тот день с ней произошло слишком много всего — и Микаса должна была это понять и не обижаться по пустякам. Руби всё ещё её любила, но такая близость к собственной смерти поменяла бы кого угодно. Руби опустила взгляд вниз и увидела, что в ведре уже было достаточно воды. Не без труда подняв его двумя руками, она направилась обратно к баракам. — Давай помогу, — раздалось рядом. Руби вздрогнула и повернула голову — к ней бесшумно подбежала Микаса. Поначалу Беккер прижала ведро лишь ближе к себе, но вскоре сдалась. Микаса с готовностью схватилась за ручку ведра одной рукой. Судя по её безмятежному лицу, ей даже не было тяжело. «Как она может быть такой идеальной?» — думала про себя Руби, пока они молча возвращались к Жану. Руби побежала вперед, открывая для Микасы дверь в попытке быть хоть немного полезной. Она стояла, пропуская Микасу вперед, и у той от этого приподнялись кончики рта. — Не стоило, — едва слышно раздалось у её уха, когда Микаса прошла мимо. И правда, не стоило — Аккерман справилась бы и сама. Ей вообще не нужна была помощь. Микаса поставила железное ведро на пол со стуком. Кивнув Руби и даже не посмотрев на Жана, она вышла, как кошка — так же тихо и грациозно. Жан, кажется, перестал дышать. — Боже… Она прекрасна, — пробормотал он, стоило Микасе скрыться за дверью. Руби поперхнулась воздухом: её голова повернулась так быстро, что чуть шея не хрустнула. — Чего-о? Жан замялся. Таким смущенным Руби не видела его еще никогда. — Просто… мысли вслух, — отбрехался он, но Руби было не остановить. Ей было бы все равно, будь это любая другая девочка, но Жан говорил о чертовой Микасе — той, от которой Беккер сама была без ума. Так просто отстать от него она теперь не могла. Руби не сводила с Жана выжидающего взгляда. Тот сдался на удивление просто. — Да, мне… мне нравится Микаса, — махнул рукой он, отворачиваясь. — Знаю, у меня нет шансов, но… Не могу ничего поделать. — Эрен — придурок, — вырвалось у Руби. Она сразу поняла, что Кирштайн имел в виду под «нет шансов». Микаса даже не смотрела ни на кого, кроме Эрена — Руби уже и сама натерпелась от этого. — И чего она с ним возится? — Согласен, — отозвался Жан, и кривая улыбка расползлась по его широкому лицу. Руби ничего не ответила и продолжила натирать тряпкой деревянные полы. В груби клокотала ревность. Да, умом Руби понимала, что Кирштайн — хороший парень, имеющий право на чувства. Но так же она и понимала, что Жан имел над ней неоспоримое преимущество. Он был парнем. И даже если бы случилось чудо, и Микаса отвела взгляд от Эрена, то первым делом она посмотрела бы на Жана. Потому что он симпатичный, потому что он вьется рядом — потому что у него на лице написано, что Микаса ему небезразлична. Руби тихо разозлилась и заскрипела зубами. Почему из всех людей она должна была влюбиться в девчонку, да еще и в такую, как Микаса? «Хотя, прекрасно я все знаю», — сразу же напрашивался ответ, — «это же Микаса». *** Энни не выходила у Руби из головы, и даже то происшествие с УПМ на тренировке в лесу не занимало её мыслей настолько, сколько вопрос: как заслужить её прощение? В том, что его нужно было именно заслужить, Руби не сомневалась. Она обдумывала это на протяжении пары дней, пока в один день не узнала, что им дают увольнительную. — А в чем причина? — удивленно спросила Руби после объявления Шадиса. — Сегодня день основания Стен, — отозвался Жан. Руби вспомнила, как в прошлом году их точно так же отпустили в город на день Стен. Поскольку последние дни она почти непрерывно думала о том, что ей сделать для Энни, первой мыслью стало… Она разыскала Сашу — впрочем, это было нетрудно, ведь Браус искала её и сама. Вместе с ней, Жаном и Конни они отправились в Трост, чтобы как следует повеселиться и развеяться. Карман приятно оттягивали монеты. Зарплата кадетов была маленькой, но она всё же была — и даже больше, чем у учеников ремесленников и врачей. Жан довольно быстро отделился от них, чтобы навестить родительский дом. Руби проводила его завистливым взглядом: его семье можно было только позавидовать, но вскоре до неё донесся возглас Саши, и Беккер отвернулась и поплелась за ними. Руби ахнула, ступив на мостовую. Городская площадь была украшена в честь знаменательной даты, а вдоль улицы стояли разнообразные тележки с товарами. Кажется, она не видела их с самого детства — в прошлом году ничего подобного в городе не ставили. Люди медленно, но верно начинали оправляться после трагедии трехлетней давности. Саша побежала прямиком к тележкам с едой. Руби пробежалась глазами по содержимому тележек. Некоторые торговали едой, некоторые — антиквариатом, который теперь представлял хоть какую-то ценность разве что для толстосумов за стеной Сина. Людей на площади было огромное количество — почти не протолкнуться, и Руби быстро потеряла своих товарищей в толпе. Но тут её взгляд наткнулся на женщину, торговавшую сладостями. В голове что-то щелкнуло. Они шли на их тайное место, проходя через уже не такие буйные заросли травы и кустов. В свете луны трава казалась голубой, и Руби, умиротворенная этим зрелищем, начала разговор: — Интересно, а солодка тут растет? В детстве мы часто жевали её корень. Энни, шагавшая впереди, сначала ничего не ответила, а потом с её стороны раздалось задумчивое: — Зачем? — Ну как, зачем! Он ведь сладкий. — Почему бы тогда не купить конфет? — отозвалась Энни, но быстро замолкла. У Руби расширились глаза — если бы она могла свистеть, то присвистнула бы: — Конфеты — редкость! Я только однажды их ела, когда в деревне была свадьба. Правда, у меня потом болел живот, — Руби хихикнула, вспомнив беззаботное время. — А у вас дома они, что, часто были? — Отец иногда покупал. Руби решительно подошла к этой тележке. «Может, хоть это растопит её ледяное сердце» — думала Беккер, справляясь с торговкой о цене за коробочку конфет. — Десять золотых, — ответила та, с интересом поглядывая на форму Беккер. Руби вздохнула, отсчитала свои деньги и высыпала на прилавок абсолютно все. Она забрала конфеты, пряча коробку в нагрудный карман. Гулять по городу ей больше не было смысла — денег все равно не осталось, но перед тем, как возвращаться, стоило предупредить Конни или Сашу. — Ребята! — крикнула Руби, найдя тех у прилавка с игрушками. Они разглядывали маленькие фигурки солдат. — Вот вы где! Даже не у прилавка с едой. — Куда ты пропала, Руби? — Саша притянула её к себе и заговорщицки приоткрыла куртку, показывая здоровенный кусок ветчины, запрятанный во внутренний карман. — Смотри, что я купила. — Фу, Саша, ты бы хоть в бумагу его завернула! У тебя же вся куртка провоняет… — Кажется, она этого и добивается, — саркастически отозвался Конни, не отрываясь от солдатиков. — Как думаете, какой из них больше похож на меня? Девушки наклонились к нему, окидывая взглядом поблекшие от времени фигурки — благо торговец, кажется, не был против такого внимания к своему товару. Руби внимательно оглядела человечков, выкрашенных в зеленый и оранжевый цвета — цвета солдатской формы. Кто-то из солдатиков держал в руках клинки УПМ, кто-то стрелял из пушки, а кто-то сходился в рукопашном бою. — Ты, скорее, похож на это, — Саша ткнула пальцем в фигурку не из этой коллекции: какого-то странного зверька с круглыми ушами, выпирающей не по-звериному умной мордой и худым туловищем… Этот зверек стоял на одной ноге, сцепив ладони над головой, и своей нелепой позой и телом странным образом походил на Конни. Правда, сам Конни на такое сравнение обиделся и ушел. — Конни, ну подожди! Я пошутила! Но Руби не могла оторваться от фигурки. Странно… Она не знала, что существуют звери, которые ходят на двух ногах. — Извините, — Руби обратилась к торговцу, — но что это такое? — она указала на ту самую фигурку странного зверька. — А, это… — старик почесал затылок, хватая фигурку и рассматривая ее с разных сторон, словно сам видел в первый раз, — какое-то чудище. У меня много таких, на самом деле — достались еще от деда, лежали на чердаке. Если хотите, могу показать… — он наклонился, чтобы что-то достать, но Руби его остановила: — Давайте. Так это не настоящее животное? — Нет, конечно! — добродушно рассмеялся торговец, выставляя на прилавок фигурки, — где же вы видели, чтобы животные ходили на двух лапах? Это, доченька, чудище. Называется «обезяна». Вот, у меня в каталоге написано. Руби фыркнула. Неужели кому-то было настолько нечего делать, что он придумал целую коллекцию ненастоящих существ? Но из интереса она заглянула в его книжечку. «Крокодил», «жираф», «лев»… Читая названия вслух, он указывал на фигурку соответствующего чудища. — Откуда это у вас? — наконец спросила она. Покупателей у его прилавка не было и в помине, а потому дедушка всерьёз увлекся своей необычной коллекцией. -- Хм... -- задумался он, мгновенно замолкнув. После добрых десяти секунд, он наконец пожал плечами, и лицо его выразило удивление. -- Не помню. Странно, но Руби ничего не сказала: только пожала плечами и попрощалась. Она побежала вслед за ребятами, выкидывая из головы и торговца, и его странные фигурки зверей. С Сашей и Конни они оббежали всю площадь, вдоволь насладились свободой своего выходного дня и только затем возвратились на базу. Солдаты на входе туда проверяли кадетов поименно. Чем ближе они подходили к казармам, тем нервознее становилась Руби. Она то и дело ощупывала коробку, что спокойно покоилась в её нагрудном кармане — боялась, что та выпадет или помнется, но ничего такого не случилось. Совсем скоро настало время ужина. Голодные от насыщенного дня кадеты толпой ринулись в столовую. Руби взяла поднос с едой и села вместе с Сашей, Жаном и Конни, но глазами искала только одну девушку. Именно Энни предназначалась коробка в её нагрудном кармане, на которую Руби потратила все свои деньги. Весь ужин она просидела с сутулой спиной, чтобы коробка меньше соприкасалась с её телом и не помялась. Но если даже после этих стараний Энни её не простит, Руби уже не знала, что будет делать. Руби спешно запихивала в себя ужин, а сама внимательно смотрела вокруг, пытаясь найти Энни. Но её нигде не было видно. Совсем. Она просидела на ужине до самого конца, но Леонхарт так и не объявилась. — Ребята, идите без меня, — сказала Руби. Она оббежала расстояние до казарм и заглянула внутрь, но Энни не было и там. Она выбежала на улицу — до отбоя было всего-ничего, но ей срочно нужно было увидеть Энни, а потому о том, что с ней будет, поймай её Шадис или кто-то из солдат в такое время, она не беспокоилась. Ноги сами повели её на их поляну. Шестое чувство подсказывало, что Энни будет там, и оно не обмануло. Пробираясь сквозь заросли и исцарапав руки ветками, Руби увидела вдалеке отблеск серебристых волос. — Энни! — радостно воскликнула она, выходя на поляну. Девушка, что сидела на бревне, вскинулась и подорвалась, чтобы убежать, но в последний момент остановилась. — Я… я тебя всюду искала. — Зачем? — раздраженно отозвалась Леонхарт. Она выглядела потрепанной и уставшей, но не это было странно. Руби никогда до этого не видела Энни не в форме, а потому застыла. Леонхарт была одета в длинную юбку и кофту, а у её ног лежала шляпа. — Я не видела тебя за ужином. Ты, наверное, голодна, — опомнилась Руби, доставая из кармана припасенную с ужина булочку. Энни фыркнула, но булку без возражений приняла и принялась её уплетать. За ту пару секунд, что ей потребовалось, чтобы прикончить хлеб, Руби заметила еще кое-что. — Милые косички, — улыбнулась она. Энни вскинулась, покраснела и принялась яростно распутывать свои волосы, — кхм… прости. — Эти вещи… — Не важно, — перебила Руби. Что-что, а странный вид Леонхарт сейчас интересовал её в самую последнюю очередь. Энни уставилась на неё со смесью раздражения и удивления в глазах, — у меня для тебя кое-что есть. Подарок. В общем… вот. Руби достала из нагрудного кармана коробочку, перевязанную лентой. «Торговка расстаралась», — подумала она, еще больше сокращая расстояние между ними и протягивая её Энни. Ее руки похолодели и начали немного дрожать, но на лице Руби сохраняла маску спокойствия. Энни не сводила с коробки удивленных глаз. С некой опаской и трепетом в движениях, она приняла подарок и потянула за ленту, распутывая ее. Руби казалось, что прошло минут десять, прежде чем крышка была открыта, и Энни увидела конфеты. — Ах… — вздохнула Леонхарт, — это же… — Ты говорила, что твой папа их покупал, — робко проговорила Руби, терпеливо ожидая её реакции. Энни отвернулась на подозрительно долгое время, и над поляной повисла тишина. Руби стояла, неловко переступая с ноги на ногу, и не понимала: понравился Энни подарок или же нет? Из одной только её спины мало что можно было разобрать. — Наверное, это не те же самые, но… Но когда Энни наконец повернулась к ней лицом, все сразу стало ясно. Над поляной было темно, но Руби сумела разглядеть блестевшие в её чистых голубых глазах слезы. Она едва удержалась от того, чтобы ахнуть — еще никогда до этого она не видела Энни такой нежной и уязвимой. Она хотела была что-то сказать, но тут же закрыла рот, решив, что лучше ей это не комментировать. Руби подняла голову: посмотрела на небо, по сторонам, да куда угодно, но только не на Энни, чувствуя себя не достойной делить с ней такой личный момент. Но Леонхарт решила по-своему. Она похлопала по бревну, на котором сидела, приглашая Руби к себе. Нерешительно замявшись, Руби все же примостилась рядом с ней. Энни развернула одну конфету и отправила её в рот, предлагая коробку и Руби. — Нет, это же подарок, — попыталась отказаться Беккер, но настойчиво протянутая в её сторону рука с коробкой никуда не делась. Вздохнув, она все же взяла одну штучку. В коробке всё равно оставалось еще довольно много. Разворачивая конфету, она поняла, что не ела их с той самой свадьбы пять лет назад. Сладкий вкус был почти опьяняющим, затмевая собой все другие ощущения, и Руби прикрыла от удовольствия глаза. Конфету было трудно прожевать, но когда у неё получилось, то во рту разлился фруктовый сироп. Энни, что сидела рядом, хихикнула, и Руби открыла глаза, уставившись на неё с немым вопросом. — Это карамелька, — тихо пояснила Энни. Её голос звучал невнятно из-за конфеты во рту. — Её нужно сосать, а не жевать. Руби засмеялась и сама. Щеки у неё потеплели, и она отвела взгляд. — Кажется, я сегодня не усну, — приглушенно отозвалась она. — Тогда нужно хорошенько потренироваться, чтобы устать. Руби резко повернула на неё голову и уставилась на Энни удивленными глазами. Получилось? Энни… Энни её простила? Она неверяще улыбнулась — Леонхарт, не прерывая зрительного контакта, встала с бревна прямиком в боевую стойку. — Но ты же в юбке?.. — пробормотала Руби с неуверенной улыбкой на лице. — Тогда тебе же легче, нет? — Энни вскинула бровь, глядя на Руби с вызовом. Руби прикусила губу, чтобы подавить улыбку. Рывком, она поднялась и отзеркалила стойку Энни. Забегая вперед: легче ей не было.