Усмиритель душ.

Глава 45

Переводчик тг: smileonlytogod

Редактор: MihAsya

Переводчик: YaminiRevva_02

Сразу после этих слов Шэн тут же пожалел о сказанном. Он не знает, что имел в виду Чжао, и не знает, на что надеялся. Прямо сейчас он считает себя презренным и смешным. Шэн привык к тонкости. Эти несколько слов заставили его вскрыть себе грудь и вытащить сердце, чтобы другой увидел. Но он не хочет слышать ответ Чжао. Он всегда был нерешительным, и ему кажется, что он не имел права так говорить. Всю свою жизнь он был храбрым исполнителем, никогда не был таким нерешительным. Возможно… просто потому, что ему еще предстоит встретить того особенного человека, чьи радости и печали будут волновать и перетягивать струну в его сердце. После минутного молчания Шэн опускает голову и открывает дверь машины: «Спасибо, я поднимусь». Чжао чувствует себя так, будто вот-вот расколется на части. Он потратил почти полгода на преследования Шена, используя все свои уловки, и был так невероятно близок к тому, чтобы заполучить его. Если описать процесс, то это было «совершенно бесстыдно, проси звезды, а я дам тебе луну», кажется, что даже натурал стал бы геем… но он не смеет так относиться к Истребителю Призраков. Он знает Истребителя призраков уже много лет, они не близки, но всегда в хороших отношениях. И все же они так и не смогли развить свои отношения дальше. Любой здравомыслящий человек отнесется к такой грозной фигуре, как Истребитель призраков, с должным уважением. Его превосходство проистекает из не чистой силы… Истребитель призраков был рожден с божественными способностями, что и говорить, такова его личность. Обычно самые темные места рождают само зло, и в этом есть своя логика. Когда нет надежды, за которую можно уцепиться, человек легко погружается во тьму, не говоря уже о том, что существа, рожденные в тени, чаще всего рождаются злобными и смертоносными. Истребитель призраков — единственное исключение: рожденный в грязи, но вознесшийся как бог. И это было бы невозможно без несокрушимого стального сердца. Чжао ни на секунду не сомневается: такой человек, как Истребитель призраков… как Шэн Вэй, даже если однажды он падет и погибнет, это будет очень благородно и безупречно. Когда Шэн открывает дверь, на его обычно красивом лице отражается глубокая меланхолия. Чжао, не зная, о чем думать, вдруг придержал дверь: «Я никогда не был у Истребителя Призраков, почему бы вам не пригласить меня?» На долю секунды глаза Шена сверкнули, но он лишь вежливо кивнул Чжао: «Пожалуйста». Чжао запирает машину и с затейливым чувством следует за Шеном в его квартиру. Дом Шена безупречен, особенно по сравнению с ужасающим собачьим логовом Чжао… Телефон и телевизор в чехлах от пыли, мусорное ведро очень чистое, на столе аккуратно сложены десятки документов. Дверь в спальню заперта, и нет ни малейшего представления о том, что находится внутри. Просто его квартира необъяснимо нежилая. Шен говорит: «Садись». Глядя на идеально чистый диван, Чжао не хочет садиться на него. Его движения кажутся особенно манерными. Шэн наполняет чайник холодной водой, но не ставит на плиту. Он держит его в руках, и вскоре вода начинает кипеть. Он спокойно достает чайные чашки и банку с чайными листьями, заваривает напиток и ставит его перед Чжао: «Обычно я остаюсь здесь ненадолго, свежего чая у меня нет, надеюсь, вы не против». Конечно, Чжао не будет возражать, он же не может отличить новый чай от старого. Он поднимает чашку, и его пальцы ощущают палящий жар. Он вдруг спрашивает: «Почему вы не сказали мне, ваша честь?» Шэн колеблется: «Об этом неловко говорить». Чжао находит это одновременно и раздражающим, и забавным: «Верно, ты избавил себя от неловкости и просто смотрел, как я смущаюсь? Ты смеялся, когда я делал эти глупые вещи? Я идиот, я ничего не могу сказать по этому поводу, я признаю это, но ваша честь, вы были довольно жестоки со мной». Шен не возражает и лишь натянуто улыбается. Он меняет тему: «Призрачное лицо, которое мы встретили в тот день, если вы увидите его снова, будьте очень осторожны». Чжао сдувает плавающие чайные листья: «Он пришел за четырьмя мистическими артефактами?» «Да». «Что произойдет когда все четыре соберутся вместе?» Шэн начал объяснять: «Артефакты были созданы при Паньгу-Создателе, еще до установления порядка Инь и Ян. В начале времен существовали души, но не духи, жизнь, но не смерть; люди были божествами, а божества были подобны муравьям. Артефакты содержат силу из первобытного времени хаоса, и если ими целенаправленно манипулировать, они могут нарушить порядок всего сущего. Моя обязанность — не допустить, чтобы они попали в чужие руки». В этот момент Чжао молча слушал, отчего Шену стало не по себе, он не боится, что Чжао будет задавать вопросы, он боится, что тот не спросит. Этот человек знает свои границы, и никогда не говорит того, чего не должен, и не спрашивает того, чего не должен. И все же у него в голове много догадок. Больше всего Шэн боится не узнать, что именно он придумал в своем мозгу. Спустя долгое время Чжао медленно спрашивает: «Призрачное лицо носило маску, и в тот день ты, кажется, не хотел ее снимать, это потому, что я узнаю его лицо?» Он сразу же заметил, что хлыст на маске был намеренным! Лицо Шена побледнело. То, как выглядит лицо призрака, не имеет значения, они оба путешествуют между царствами Инь и Ян, поэтому понимают, что тело — это всего лишь сосуд. И все же Шен не хочет, чтобы Чжао знал все эти запутанные тонкости. Но Шэн слишком привык быть джентльменом, он не умеет лгать, поэтому замирает и не знает, что ответить. Чжао тут же говорит: «Ладно, можешь ничего не говорить, я знаю, кто это, и не буду спрашивать. Ты… ты не должен хмуриться». Последние слова прозвучали мягче, в них появился намек на его обычную и тонкую заботу. Сердце Шена разрывается, в горле пересыхает, и он не может произнести ни слова. Чжао торопливо выпивает целую чашку чая и чувствует, что, возможно, переступил черту. Ему не по себе, и он встает: «Мы так долго путешествовали, и много чего произошло, отдохните, я не буду вам мешать». Он разворачивается и уходит. Когда он уже был за дверью, Шэн неожиданно окликнул его: «В тот день, когда я был пьян, кроме того, что я покинул это тело, я сделал что-нибудь неподобающее?» Чжао останавливается на месте. Шэн выглядит весьма встревоженным. Чжао оборачивается и улыбается его улыбка обычно либо холодна, либо непристойна, редко она бывает такой нежной и приятной. Он указывает на себя и полушутя-полусерьезно говорит: «Конечно, ваша честь, вы бросились на меня, до сих пор я польщен и в шоке». Шен не может сказать, правду ли он говорит, но его тон звучит непристойно и кокетливо. Шен беспомощно смотрит на него: «Все остальные боятся меня, как ты смеешь». Чжао улыбается, но сердце его замирает. Он прощается с Шен и покидает здание. Прежде чем сесть в машину, он оборачивается и смотрит наверх: в квартире Шена, расположенной этажом выше, все еще горит свет, и зоркие глаза Чжао отчетливо видят тень у окна, спокойно наблюдающую за его уходом. Как будто он всегда провожал его взглядом. Легенда гласит, что он был рожден из глубин зла, злобный и бездушный; с окраины Ада, его клинок холоден как снег… Но каждый раз, когда Чжао думает о том, что он пришел из тьмы и ушел во тьму, всегда в одиночестве, блуждая по замерзшей дороге в Ад вместе с бесчисленными душами, он не может избавиться от чувства симпатии и нежности к этому одинокому человеку. Он не знает, что произошло между ним и Истребителем призраков во всех его прошлых жизнях, а тот человек, очевидно, не хочет, чтобы он знал. Чжао не хотел продолжать расспросы Шена. С одной стороны, подавленные эмоции, которые он видел в глазах Шэня в гостинице, приводили его в страх и трепет, и он почти не решался подойти к нему. С другой стороны… ему очень не хочется ранить его чувства и задеть его гордость. И хотя трудно сказать, является ли его забота о Шене настоящей любовью, вожделением или просто увлечением, Чжао не может заставить себя вдруг стать таким бессердечным. Он прислоняется к машине, докуривает сигарету и выбрасывает ее в урну. Затем садится и медленно уезжает. Когда Чжао приезжает к себе домой, черный кот Да Цин уже давно сидит у холодильника. Она яростно допрашивает его: «Где моя кошачья еда? Ты не был благословлен моим присутствием всего лишь короткое время, а уже выбросил мой корм! Предательство! Предательство!!!» Чжао игнорирует его вопли, молча надевает тапочки, наливает в тарелку молока, нарезает несколько сосисок и разогревает их в микроволновке для Да Цина — в его холодильнике столько еды только благодаря Шен. Да Цин шокирован и обходит вокруг его ноги. Принюхиваясь к его запаху, он спрашивает: «Что с тобой? Почему ты выглядишь так, будто съел крысиный яд?» Чжао развалившись садится на диван. Он берет черную кошку, кладет ее себе на ноги и спрашивает, глядя ей в глаза: «Когда мне было десять лет, ты нашла меня и дала мне Орден Хранителя». Черный кот странно кивает, не понимая, почему Чжао вдруг почувствовал ностальгию. «В то время я был счастливым наивным ребенком. Я думал, что являюсь мужской версией Сейлор Мун», — горько усмехается Чжао и гладит толстого кота по голове: «Да Цин, скажи мне правду, кто я такой?» Да Цин ошеломлен. «Ты сказал, что ты стал феей-служанкой Ордена Хранителей, и что ты будешь искать каждое поколение Хранителей. Я всегда думал, что Орден — это как древний духовный меч, которым может владеть любой достойный, но… на самом деле Хранителем всегда был только один человек, верно?» Круглые глаза Да Цин пристально смотрят на него, иногда притворство оказывается недостаточно хорошим, а взгляд не похож на кошачий. «Где же истинный огонь на моем левом плече? И какое преступление я совершил?» От этих вопросов у Да Цина волосы встали дыбом: «Как ты узнал?» «Я угадал, я обманул тебя, глупый кот. Тебя так же легко обмануть, как и его…» Чжао достает сигарету и в изнеможении прислоняется к дивану: «Но бумага не может обернуть огонь, правда все равно выйдет наружу, так чего ты злишься?» Да Цин мяукает и нерешительно ложится ближе. Как настоящая кошка, она сворачивается в клубок, а ее голова мягко подталкивает его живот.Да Цин необычайно хорош, поэтому Чжао берет его на руки и нежно поглаживает по спине. «Я не знаю», — тихо говорит Да Цин: «Я был всего лишь маленькой кошкой, которая еще не закончила обучение; я проводил дни, дурачась, а ты… ты был примерно таким же, как сейчас, — полным придурком, бесстрашным и неуправляемым. Но однажды ты внезапно уехал… на несколько десятков лет. Никто не знал, куда ты уехал, а когда ты вернулся, истинный огонь на твоем левом плече исчез. Ты обнял меня и терпеливо жарил мне рыбу, что делал крайне редко. Ты достал свой хлыст, превратил его в три талисмана и подарил мне». Да Цин закрывает свои изумрудные глаза в теплых объятиях мужчины. «Что я сказал?» — мягко спрашивает Чжао. «Ты сказал, что совершил ужасную ошибку и… что никогда не вернешься. Я сохранил Орден Хранителей и продолжил обучение, и я искал тебя повсюду в течение столетий». Да Цин говорит так, будто вот-вот расплачется. Чжао вздыхает, но прежде чем он успевает что-то сказать, Да Цин вырывается из его рук, встряхивает свой блестящий черный мех и встает на его бедра, высокомерно требуя: «Так что обращайся со мной лучше! Микроволновка уже несколько раз звонила, принеси мне молока и сосисок!» Чжао нечего ответить. И тогда он сбрасывает этого толстяка с колен.

[Конец второй части: Столп природы]