Усмиритель душ.

Глава 47.

Переводчик тг: smileonlytogod

Редактор: MihAsya

Переводчик: YaminiRevva_02

Хотя Чу нечасто общается с Го, в те немногие разы, когда они общаются, ему всегда удается показать, на что он способен. В «маленьком и юном» сердце Го остается неизгладимое впечатление. Го считает, что, несмотря на выдающиеся способности Шефа, обычно он гораздо дружелюбнее, а его шутки и розыгрыши придают ему более приземленный характер. Он похож на отца или старшего брата, каким бы могущественным он ни был, в нем нет особой загадочности. Но Чу — совсем другое дело. Брат Чу — совершенно потусторонний «мудрец». Го ведет себя так, будто следует «Кодексу поведения новичка на работе» в Интернете, берет с собой маленький блокнот и с нетерпением следует за Чу. Он не решается ничего сказать и только записывает все, что видит. Войдя в больницу, они видят молодого полицейского, ожидающего у дверей. Они предъявляют свои полицейские удостоверения и проходят в палату. Того, кто их ждет, зовут Малыш Ван, и он говорит на ходу: «Наш шеф тоже внутри, только что я коротко поговорил с Чжао. «Этот инцидент особенно серьезный, семья жертвы позвонила в полицию и сообщила, что кто-то продает ядовитую еду. Жертва находится внутри, до сих пор врачи не могут понять, что это за яд». Чу спрашивает: «Пищевое отравление? Что за еда?» «Фрукты», — Маленький Ван продолжил: «Пострадавший пришел с работы вчера вечером и не успел поужинать; по словам его семьи, он съел апельсин, который купил у уличного торговца, и сразу же потерял сознание, после чего попал в больницу. Я слышал об отравленной воде или переработанной пище с вредными химикатами, но никогда об отравленных фруктах». Пока он говорит, он открывает дверь в палату пациента, и оттуда раздается взрыв сотрясающих землю криков. Го в испуге встает на цыпочки и заглядывает внутрь вслед за Чу. На кровати, извиваясь и дрожа, лежит мужчина лет тридцати. Врачи и медсестры удерживают его на месте. В палате также находится плачущая женщина, вероятно, родственница пациента. Мужчина на кровати вцепился в руку врача, едва не сорвав с нее кожу, и безумно завыл: «Мои ноги, мои ноги сломаны… Мои ноги! Ах! Ах!!!» В воплях и визге на его шее вздуваются вены. «Помогите! Помогите мне… мои ноги сломаны… это так больно, помогите… это больно!!!» «Ноги?» — Чу спрашивает Маленького Ванга: «Разве ты не сказал, что это пищевое отравление? Что случилось с его ногами?» «Ничего», — говорит Маленький Ван. «Даже синяка нет. Они просканировали его ноги и ничего не нашли… поэтому мы ничего не знаем». Чу идет вперед и похлопывает медсестру по плечу, давая знак отойти в сторону. Он приподнимает веки мужчины и изучает его радужную оболочку. Затем он осматривает заднюю часть ушей, что-то бормочет, сжимает кулак и с силой толкает его между грудью и животом мужчины. Мужчина внезапно перестает сопротивляться. Чу спрашивает: «Теперь все еще больно?» Мужчина переводит дыхание и благодарно смотрит на него, качая головой. Врачи и медсестры рядом смотрят на них, как на злой культ. Чу бессердечно отпускает его руку и, не обращая внимания на возобновившиеся крики за спиной, поворачивается к Го: «Мы закончили, пойдемте, мы вернемся, чтобы написать отчет». Го потерял дар речи. Их работа закончена вот так просто! Что… что только что произошло? Вечером у Шена факультатив, он смотрит, как уходит последняя группа студентов, собирает свои вещи и возвращается в свою квартиру на Земле. По дороге он то и дело поглядывает на свой телефон, как будто его очень волнует время. У его телефона всего три функции: звонки, обмен сообщениями и определение времени. В телефоне скачены игры, но он никогда в них не играет. Шену не нравится этот гаджет, он считает, что писать письма удобнее. Если дело срочное, можно написать быстро, если нет — не торопясь и больше. В отличие от телефонных звонков, которые оплачиваются почасово. Когда он думает об этом, ему кажется, что кто-то подслушивает его разговор, это очень неудобно. А вскрытие письма — это процесс, отмеченный радостным предвкушением, особенно если отправитель — кто-то особенный. Только их почерк может вызвать самую глубокую тоску, а все письма можно долго хранить в коллекции. Жаль, что Чжао никогда не пишет писем. Даже когда он расписывается за посылку, то находит свое имя слишком длинным и просто пишет неразборчивое «Чжао». Истребителю призраков он передает через куклу-посыльного устное сообщение, а Шен Вэю бомбардирует мгновенными сообщениями. Холодный шрифт сообщений ничем не отличается от тех, что присылает телекоммуникационная компания для оповещения о балансе. Хотя Шэн никогда не удалял ни одного из них, он еще не совсем привык к этому, но теперь ему не к чему привыкать: с тех пор как они вернулись из гор, Чжао больше не беспокоил его. Возможно, это и к лучшему, думает Шэн. Обычный человек может прожить всего несколько десятков лет, а для него это все равно что щелкнуть пальцами. Люди умирают, как догоревшие свечи, и все из их жизни перестает иметь значение; к тому времени Чжао снова забудет о нем. Шен толкает дверь в свою спальню, которая всегда была закрыта. Как только она открывается, автоматически включается свет. В комнате нет ни кровати, ни стола, ни стула, только куча фотографий на стене. По рамам видно, что они состарены, и все они изображают мужчину: анфас, профиль, вид сзади; изображения расположены в хронологическом порядке, как видно по его одежде, которая меняется в зависимости от династий и периодов. И все же это всегда был один и тот же человек; даже самое детальное выражение его бровей изображено скрупулезно, и оно никогда не меняется на протяжении веков. А после старинных картин идут большие и маленькие фотографии. На одних, — он в подростковом возрасте, на других — в более зрелом. Улыбается, хмурится, болтает и дурачится; есть даже одна, на которой кошка бросается на его голову, а он, наклонив шею, кричит. Все это Чжао Юнь Лан. Всегда был только он. Шэн думает, что есть вещи, которые должен знать только он, только он должен помнить. Когда придет время, он тоже исчезнет, один. Лучше, если никто не заметит… в конце концов, само его существование — ошибка. А до этого единственное, чем Шен может побаловать себя, — это незаметно следить за человеком, чтобы тот не заметил. Он пробирается в квартиру Чжао поздно вечером, но тот очень бдителен, поэтому долго задерживаться не может. К счастью, в последнее время Чжао часто устраивает посиделки, и домой он приходит полупьяным. Только тогда Шэн может подойти чуть ближе. Приходит без звука, и так же уходит. Шен с нежностью смотрит на стену, увешанную картинами и фотографиями, и исчезает в облаке черного тумана. Он мчится по дороге в ад, а у моста судьбы Судья возглавляет толпу стражей ада, среди которых Черный призрак и Белый призрак, а также Бычья голова и Лошадиная морда — все они ждут Истребителя призраков. Судья — бледнолицый и пухлый мужчина средних лет, у него доброе выражение лица. Увидев Шена, он улыбается и невероятно вежлив: «Ваша честь, десять королей ада ожидают вас». На пустынной земле, полной воплей, рядом с Мостом судьбы, яркие глаза Шэня кажутся немного холодными. Он кивает в сторону Стражей Ада и, не поднимая глаз, вежливо говорит: «Спасибо». Судья внимательно следит за его выражением лица и говорит: «В прошлый раз, когда мы отправили Хранителю Книгу Жизни и Смерти, это была действительно ошибка с нашей стороны. Она чуть не раскрыл вашу личность, и мы невероятно сожалеем, ваша честь». Шен молча смотрит на него. Судья обливается холодным потом. Старик пытается отмахнуться: «Но все, что касается лорда Куньлуня, было стерто, могу гарантировать, ничего не осталось, даже малейшей зацепки. Хранитель теперь среди живых, и пока это призрачное лицо не заговорит, он ничего не узнает. Кроме того, Хранитель благороден и первоздан, как ветер и луна, такое мерзкое существо, как призрачное лицо, не посмеет его «пробудить». Шен тихонько смеется, в его голосе чувствуется невыразимая насмешка. Он ничего не говорит… ему действительно нечего сказать. Судья с трудом сдерживает сухой смех и вытирает рукавом пот. Он и сам считает, что послать Чжао Книгу Жизни и Смерти было слишком очевидным и идиотским поступком со стороны Ада, но что он может с этим поделать? Ведь не он же здесь командует. Над ним стоят десять крупных божеств. Они даже приказали ему тайно выяснить, что думает Истребитель Призраков и на чьей он стороне… Хотя Истребитель призраков редко говорит и всегда кажется мягким и вежливым, его разум ясен как зеркало. Здесь глупцов нет. Старый судья не хочет проверять, насколько быстр клинок Призрачного Истребителя. К тому же, если этот великий бог действительно пробудился, согласится ли он быть на их стороне? Ведь когда его изгнали в прошлом, разве не за неповиновение?