Усмиритель душ.

Глава 54.

В конце концов небо потемнело. Чу заканчивает свою работу и стоит на крыше, засунув руки в карманы.Северный ветер завывает и раздувает его волосы. Го подозревает, что в следующее мгновение ветер может унести и его самого: Чу действительно слишком худой, настолько, что кажется недоедающим. Го не смеет пошевелиться: под его ногами крыша, покрытая киноварным порошком. Чу использовал крышу как большой лист желтой бумаги и нарисовал порошком киновари гигантский "талисман". Затем черными камнями он обозначил восемь позиций. Го, стоящий в центре "талисмана", мгновенно почувствовал изменение атмосферы. Ночной ветерок приносит какой-то особый запах, он не может его описать. Запах липкий, влажный, не гнилостный, но смешанный с запахами грязи и крови, с нотками неуловимой горечи. Го наморщил нос, недоумевая: "Брат Чу?" "Это запах обиды". Чу не оборачивается. Он смотрит вниз, в темноту. Они устроили продуманную ловушку, и во мраке Шен в светло-сером плаще особенно выделяется. Он стоит прямо на месте похитителя. Чу качает головой: "С кем на этот раз связан вождь Чжао? Шен... Я никогда раньше не слышал о такой фигуре". В этот момент Шен поднимает голову, но в темноте Чу не может разобрать его выражения лица. В следующее мгновение он исчезает с того места, где стоял. Лицо Чу напрягается: "Оно приближается". Го говорит: "А?" "А, твоя голова!" - Чу бросается к нему и, как при лечении псориаза, прикладывает к его лицу талисман из желтой бумаги: "Закрой рот! Не издавай ни звука". Особый запах становится все гуще и гуще. Сделав селфи, Лин откладывает телефон и в северо-восточном углу с суровым лицом открывает флакон. Поднимается грязное облако черного дыма, Лин смотрит вверх, держит руками Мудру Махабалы, его лицо невероятно торжественно. И все же он не убивает ее, как приказал Чжао, а начинает нараспев читать писание трансценденции. Раньше это была живая душа, рожденная в Небесах и Земле, из сущности Природы. Возможно, это новая душа, а возможно, та, что реинкарнировала бесчисленное количество раз. Лин, в отличие от Чжао, не может заставить себя казнить ее так жестоко. И все же ревущий напев действует на него так же, как музыка на бесчувственного быка. Обида не утихает, а повторяющееся бормотание лишь заставляет ее увеличиваться в размерах и разрастаться, словно колоссальное чудовище.Он воет в небо, и лунная ночь быстро окутывается тьмой. В следующее мгновение тишину ночи пронзают три выстрела. Маленький осколок обиды разлетается на куски и через некоторое время рассеивается в воздухе. Окно на шестом этаже открыто. Лин видит мерцающий свет и почти представляет себе выражение лица Чжао. Он смотрит вниз, хмурится и недовольно произносит: " глупый монах, воспевающий священное писание". Не все в этом мире способно к трансценденции. Если бы это было так, СИУ и Ордену Хранителей не пришлось бы существовать. Может, вы и хотели бы помочь ему перейти реку, но он не сдвинется ни на шаг. Издалека доносится пронзительный вой. Лин сжимает ладони, произносит мантру и кувыркается на ветке засохшего дерева без листьев. Огромная сфера черного дыма, словно бомба, падает на то место, где он стоял мгновение назад; кирпичи на земле мгновенно разлетаются вдребезги, а в воздух взлетают камешки. С порывами ветра к нему приближается огромная фигура ростом около четырех-пяти метров, от которой осталась только верхняя часть тела, а от ног - лишь кости; с нее капает черная кровь, и каждая капля шипит на земле, растапливая по пути камни. "Похоже, ты никому не позволяешь встать у тебя на пути",- Лин горько усмехается, но ноги его не медлят. Словно гигантский паук, он запрыгивает на окно второго этажа и голыми руками поднимается по зданию больницы, карабкаясь по окнам и трещинам в стене, он движется даже быстрее, чем лифт. Черная тень неотступно следует за ним. Лин поднимается на шестой этаж и кричит черной кошке у окна: "Лови!". Да Цин выпрыгивает, как черная фрикаделька, и шесть колокольчиков, развешанных в нескольких углах, звонят вместе. С женским криком из-за угла выползает гигантская змея с вильчатым языком и втягивает в себя облако черного дыма. Черная тень, преследующая Лина, мечется. Звон становится все сильнее, и облака черного дыма всасываются в пасть гигантской змеи. Полуфигура уменьшается. И вдруг тень парит в воздухе, а изнутри появляется четкое лицо человека. Это тот самый человек, которого видел Го: беловолосый, красноглазый. Чжао тушит сигарету о подоконник: "Чжу Хун, уклоняйся!". В это время шесть колокольчиков загудели и одновременно затихли. Черная кошка набрасывается на змею, и, когда они падают на землю, змея снова превращается в женщину. Окна на шестом этаже разбиваются вдребезги, а полуживой мужчина раздувается на несколько размеров. Чжао нагибается и помогает Чжу подняться. Затем он встает у окна, всего в нескольких метрах от парящей в воздухе обиды. "Орден Хранителей". Он говорит, как будто это обычная полицейская работа: "Итак, вы умерли и не вошли в реинкарнацию должным образом. Сейчас почти Новый год, и ты решил начать травить людей?" Слова "Новый год", кажется, усугубили злость, он вытягивает свою гигантскую руку и пытается схватить Чжао за шею бесконечным вихрем черного дыма. Орден Хранителя превращается в кнут и вырастает, как живая лоза, выскальзывая из рукава мужчины и обвиваясь вокруг гигантской руки. Человек и призрак заходят в тупик, стоя на куче осколков стекла. Чжу сильно толкает Лин: "Ты что, ослепл, иди помоги!". За Лином только что гналась обида, и он некоторое время играл в Человека-паука, его пальцы все еще болят, и он еще не успел отдышаться. Он скорчил горькую гримасу: "Помочь? Чем я... помогу? Ты видишь, какая эта штука большая, как ты думаешь, что я могу сделать?" "Звони в колокольчик! Разве монахи не должны звонить в колокола каждый день?"-кричит она в ухо Лину, и тот начинает жужжать. Он беспомощно отвечает: "Добрая госпожа, пожалуйста, успокойтесь. Я ученик Шаолиня, мы не звоним в колокола целый день! Кроме того, пусть Будда смилуется, помилует темные и злые души. Этот был человеком, колокольчик все равно не поможет, а ты даже не смогла проглотить обиду, думаешь, мой дрянной колокольчик сработает?" "Мне все равно, придумай что-нибудь!" Лин посмотрел в сторону Чжао и жалобно вздохнул: "Пусть Будда смилостивится... смилостивится над моим лицом и сделает меня более красивым". Затем он достает небольшой горшок, размером с ладонь, открывает крышку, и оттуда сочится запах лампадного масла. Лин с большой неохотой заглядывает внутрь и уже собирается засунуть руку, но Чжао машет ему рукой, словно видит со стороны: "Побереги свое лампадное масло, мне не нужна твоя помощь". В следующую секунду обида вырывается из хлыста Хранителя, взвивается в воздух и втягивается в рукав. Обида с ревом вырывает оконную раму, и массивное облако черного дыма проникает внутрь, едва не пробив стену. В это время Чжао отступает назад, выпрямляет обе руки перед собой, разводит пальцы, держит в правой руке кинжал и молча рассекает левую ладонь. Ярко-красная кровь стекает на лезвие, а затем прекращает движение, словно застывая. На лице мужчины появляется улыбка. Да Цин видит ее, и шерсть встает дыбом, отталкиваясь от него и бросаясь в объятия Чжу. Эта улыбка ничуть не похожа на улыбку Чжао. В этот момент его глаза невероятно впалые, взгляд угрожающий, силуэт носа отбрасывает половину лица, а рот кривится в леденящей душу гримасе. На мгновение никто не может сказать, кто из них двоих является настоящим призраком. "Глубины ада, прислушайтесь к моему зову", - голос не похож на голос Чжао, глубокий и необъяснимо грубый, он режет слух, как тупая пила: "Кровь как клятва, холодное железо как доказательство, одолжи три тысячи своих воинов, людей и богов, никто не выживет..." Последние несколько слов были произнесены медленно, одно за другим, неописуемо жутко и безумно. Кровь на клинке чернеет, и сквозь белую стену за его спиной прорываются бесчисленные пустые доспехи, скачущие на боевых конях-скелетах, буксирующие гнилые клинки, несущиеся вперед с силой рушащихся гор и разрушительных цунами. Обидчика выталкивают наружу и быстро отрубают одну из его рук. Чжао, словно от усталости, спотыкается и, опираясь на стену, падает на землю под ужасными взглядами остальных. Он опускает руку, из которой продолжает течь кровь, и говорит, пыхтя и отдуваясь: "Черт, она вся на моем рукаве, может ли сухая стирка отмыть это?" Да Цин идет вперед и чуть ближе к нему, проверяя воду; он останавливается примерно в полуметре от него и осторожно спрашивает: "Юнь Лан?" Чжао поднимает брови: "Даа?" Черная кошка знакома с этим взглядом... она знакома со всеми взглядами, которые вызывают у кошки желание ударить лапой, и поэтому она без колебаний бьет его по лицу и рычит: "Что это было, черт возьми, только что!? Я никогда не учил тебя такой темной магии!" "Люди читают, глупая кошка",- хвастливо говорит Чжао. Да Цин почти теряет контроль над собой, забирается на его тело и встает на задние лапы, положив передние лапы ему на руки: "Какую книгу ты взял в библиотеке!?" Чжао погладил его по голове своей неповрежденной рукой: "Книгу душ. Не волнуйся, я просто пытался кое-что уточнить и случайно наткнулся на это. Только сейчас я случайно вспомнил об этом. Я ничего не замышляю, неужели вы не верите в мою честность?" Черный кот рычит: "А у тебя вообще есть честность!?" У Чжао все лицо в кошачьей слюне. Но черный кот в конце концов спрыгивает с плеча Чжао и с трудом принимает его объяснения. Она в какой-то степени поверила - в то, как Чжао рассуждает об этом , но все равно недовольно говорит: "Если ты хочешь, чтобы твою уродливую фотографию в удостоверении личности вывесили в приказе об аресте в Аду и разнесли всем на обозрение, то мне нечего сказать". Когда он заканчивает, Чжао толкает его на землю и ругается: "Фотография на моем удостоверении красива, крута, необычайно хороша и пленительна, а ты просто завидуешь, ты, свинорылый кот". Чу звонит по телефону с крыши, переполненный восторгом: "Это был Теневой блиц? Кто, черт возьми, это сделал? Это было просто безумие! Это было чертовски круто, ясно?" Чжу не может сдержаться, она выхватывает телефон и кладет трубку. Лин чувствует, что вынужден спросить: "Теневой блиц? Катализированный кровью?" "Кровь и железо служат каналами". Чжао переводит дыхание, поднимается с пола, счищает с себя грязь и выходит наружу: "Истинный катализатор - это злость. Из злобы рождается жестокость, думаю, это считается борьбой зла со злом". Чжу колеблется, следует за ним и спрашивает: "У тебя есть злые мысли?" "Конечно, разве я не человек?" - Чжао улыбается и откровенно признается: "На самом деле у меня их много... Я вообще-то думаю, что Теневой блиц не стоит относить к темной магии, по-моему, это довольно приятно: духовная йога, детокс, выходишь из нее обновленным и отдохнувшим". Чжу нечего сказать. Да Цин запрыгивает на плечо Чжао и бьет его по носу. "Ой! Ты жирный урод!" Чжао, загнанный в угол Теневыми войсками, понимает, что это проигрышная битва, и решает бежать. Два слоя "сети" Чу мгновенно сработали. Они не ожидали, что злой призрак окажется настолько сильным. Если бы Шен не стоял на страже, то, едва одолев Чжао, он мог бы сбежать. Молния, долго копившаяся, обрушивается с неба. Обиду удерживает что-то невидимое, и теневые войска на ее хвосте внезапно исчезают. Он неистово борется, и вся территория вокруг больницы дрожит, то те, кто находится за пределами защищённой зоны, наверняка думают, что это землетрясение. Чу кричит с крыши: "Жук в паутине, паук не дай добыче сбежать!" Надолго исчезнув, Шен внезапно появляется позади обидчика и взмахивает когтями в воздухе, шею обидчика захватывает невидимая рука, и черный дым, окутывающий его тело, рассеивается, пока не остается безногий человек, презрительно смотрящий на Шена. Без лишних движений пальцы Шена сжимаются. Как лист бумаги, обида сжимается в шар. Вспышка, и она испаряется в его руках.