Усмиритель душ.

Глава 56.

Теперь Лин понял, почему обида Ван Сянъяна не перешла на Небеса... Он никогда не совершал плохих поступков в своей жизни, но с трудом зарабатывал на жизнь и, несмотря на все свои тяжкие труды, в конце концов умер нелепой и трагической смертью. Когда ненависть доходит до крайности, в сердце человека уже не остается никаких нежных чувств. И вот он оборвал все свои связи с живыми, и с тех пор ничто уже не могло вызвать в нем ни ностальгии, ни радости. Возможно, если бы он жил, то через несколько лет время исцелило бы его, смыло гнев и позволило спокойно преодолеть это препятствие. И все же он мертв. Его жизнь закончилась, и он больше ничего не может получить и ничего не может потерять. Его душа навсегда застряла под колесами, забравшими его жизнь, и с тех пор он погрузился в зло. Чжао хмурится. Сложная ситуация... Подобрать на улице несколько фруктов - разве это может быть преступлением, караемым смертью? Вора кошелька максимум посадят в тюрьму, а не казнят через расстрел; такое преступление вряд ли заслуживает смертной казни, не так ли? И все же из-за жадности этих людей честный человек, который с нетерпением ждал возвращения домой на Новый год, погиб несправедливой смертью, разве он не должен быть разгневан? Разве он не должен отомстить? А если такое случилось с другими людьми, может ли кто-то просто посмеяться над этим и добровольно войти в реинкарнацию? Это тоже кажется логичным. И вот нашему находчивому начальнику Чжао быстро приходит в голову замечательная идея: он решает отправить Ван Сянъяна в Ад. А тот, как всегда, может вынести свое дело на суд Ада, и если короли Ада единогласно согласятся, что он должен иметь право на месть, то ему будет выдано разрешение, которое позволит ему делать на земле все, что он захочет. Тогда это дело больше не будет иметь отношения к Ордену Хранителей, и если что-то пойдет не так, то вину возьмет на себя другая сторона. Но как раз в тот момент, когда он собирается предложить свое идеальное решение, Шэн прерывает его. "Присвоение без разрешения - это кража, будь то золото и серебро или просто несколько фруктов, природа одна и та же. Не говоря уже о том, что из-за этого кто-то был убит. Я считаю, что это равносильно "убийству ради собственности", так что ты должен отомстить". Слова сказаны, и их уже не остановить. Обычно красноречивый вождь Чжао задыхается. Как только Шен заканчивает, сила, сдерживающая Ван Сянъяна, исчезает. Остальные могут не знать, но Чжао прекрасно понимает, что, хотя он и представляется Шен Вэем, на самом деле он - Истребитель Призраков, с самого начала времен Истребитель Призраков судил Добро и Зло под своим клинком, а потом, спустя долгое время, появился Суд Ада. Иными словами, авторитет Истребителя призраков верховный, и даже Адский суд не может изменить его вердикт. Теперь, когда Шен делает столь авторитетное заявление в комнате для допросов, это фактически дает Ван Сянъяну "разрешение". "Но вендетта никогда не заканчивается, если отпустить их, возможно, карма настигнет их через несколько лет... или, если они умрут раньше, это в конце концов настигнет их в следующих воплощениях. Но вы всего лишь человеческая душа, из-за огромной обиды вы опустились до зла и даже совершили чудовищное преступление - убили собственную жену и ребенка после того как вы отомстите, вас, вероятно, запрут в восемнадцати уровнях ада. Это обоюдоострый меч, у вас есть возражения?" Кроме Чжао, который знает правду, Ван Сянъян лучше других в этой комнате понимает, что Шен - особенный. Он пристально смотрит на него и лаконично отвечает: "Нет". Шен оборачивается и заискивающе спрашивает Чжао: "Как ты хочешь с этим разобраться?" Ты уже справился с этим сам, какого черта ты просишь меня... Чжао смотрит на него и кашляет. Он все еще должен помочь ему прикрыться. Он достает орден Хранителя, кладет его на стол и подталкивает к Ван Сянъяну: "Жди здесь, Стражи Ада доберутся до тебя еще до рассвета. Покажи ему это, и он отведет тебя к Королям Ада за разрешением". Губы Ван Сянъяна дрожат. Через некоторое время он наклоняется вперед и обеими руками берет талисман Ордена Хранителей. "Последнее напоминание", - буднично говорит Чжао, - "Как он и сказал, получив разрешение, ты сможешь отомстить, но после этого твое наказание будет уже размеренным, думай, прежде чем действовать". Ван Сянъян пристально смотрит на Орден стражи в своих руках и качает головой: "Не нужно напоминать мне, я убил уже больше дюжины, я уже в глубокой воде". Затем он горько улыбается: "Никогда не думал, что после смерти у меня еще будет место разуму. Спасибо". Все в комнате потрясены. Чжу сразу же спрашивает: "Подождите, вы сказали, что уже убили больше дюжины? Используя один и тот же метод? И все они мертвы?" "Конечно, умерли, причем безвременной и ужасной смертью, такой, которая не позволит им переродиться в вечности". Чжу с удивлением смотрит на Чжао. Поскольку население плотное, а город оживленный и шумный, то вполне нормально, если они не могут понять, когда злой призрак убил несколько человек. Но когда их число возрастет, не только Орден Хранителей, но и городские отделы в одном городе, обладающие определенной культурой, должны будут почувствовать черную ауру, вздымающуюся к небу. И все же до сих пор, если бы не упоминание Ван Сянъяна, никто из них не понял, что он уже убил больше дюжины человек... включая Шен Вэя! Шен тут же вспоминает о Чернильной Кисти Добродетели и спрашивает: "Ты каким-то образом... изменил Знак Добродетели на себе? "Да". Ван Сянъян откровенно признался: "Я только что отравил жену и сына и собирался отправиться за своей первой целью. И тут кто-то заключил со мной сделку". "Что за сделка?" "Он сказал, что если я буду убивать так открыто и бесстрашно, то это быстро насторожит правоохранительные органы на Земле. Поэтому он продал мне талисман и сказал, чтобы я носил его на шее, тогда вы не почувствуете моего присутствия. А взамен он заберет души тех, кого я убил". Ван Сянъян честно сказал: "Я подумал, что души мне ни к чему, а я уже мертвец, мне все равно нечего терять, так что я согласился. И оказалось, что он действительно выполнил свою сделку, и никто меня не остановил... Большинство из тех людей думали, что заболели какой-то странной, неизлечимой болезнью и умерли в больнице, и кто бы мог подумать, что кто-то в конце концов вызовет полицию по поводу пищевого отравления". Чжао продолжает: "Вы видели, что было написано или нарисовано на талисмане?" "Видел". Ван Сянъян говорит: "Там есть мое имя, дата рождения и показания гороскопа, сначала написано черным, а потом слова обведены красным, с порошком киновари". Он протягивает небольшой бумажный талисман, сложенный в восьмиугольник, и говорит: "Вот этот, можешь взглянуть, если хочешь". Чу берет его, разворачивает и видит строчку слов, обведенную красным. Но не успевает он присмотреться, как бумажный талисман сгорает, превращаясь в небольшую кучку пепла. При беглом взгляде Шен трудно понять, кому принадлежит почерк. Но, судя по описанию Ван Сянъяна, это почти наверняка Чернильная кисть добродетели: черная - для зла, красная - для добра, одна слева, другая справа, и неважно, кто ты - благо или зло, злодей или герой; движущаяся кисть пишет, а написав, все будет прощено. Легенда гласит, что стержень Чернильной кисти Добродетели происходит из корня дерева, растущего в Аду. Древесина несокрушимо прочна, ее не сломают никакие лезвия. Но дерево это без листьев, цветов и плодов, и по неизвестным причинам люди называют его "Первобытным деревом добродетели". Это название пришло из глубокой древности, а причина, по которой его так назвали, теперь утеряна. Но Шен думает, что, возможно, название этого "еще не живого, но уже мертвого" дерева высмеивает саму концепцию добродетели и кармы в трех мирах: делать добро ради добродетели, избегать зла из-за страха перед кармой, добродетель рождается, но сердце мертво, и чистое добро мертво. Чжао спрашивает: "Как выглядел этот человек и где вы его видели?" Ван Сянъян колеблется, затем отвечает: "Он выглядел... вполне нормально, я думаю. Странно, но сейчас, когда вы об этом упомянули, я не могу вспомнить, его внешность". Он делает паузу и потирает брови; похоже, ему самому это кажется странным: "Где именно я его видел, я точно не помню. Но, вероятно, это было недалеко от моего дома, в Сливовой деревне, в двадцати милях от города. Можешь посмотреть там". Шен встает и кивает: "Спасибо". Ван Сянъян спокойно говорит: "Я должен поблагодарить тебя. Я не стану лгать об убийстве или о чем-то еще, я действительно не могу тебе ничего рассказать, так что спрашивай, если у тебя есть вопросы". Шен бросает на Чжао понимающий взгляд и покидает комнату для допросов. Чжао похлопал Лина по плечу и негромко сказал: "Вызови Стражей Ада, объясни все, и другая сторона поймет, как с этим разобраться". Затем он следует за Шеном к выходу. Он ждет в конце коридора, Чжао приводит его в свой кабинет, запирает дверь и спрашивает: "Ну как? Думаешь, это та самая Чернильная Кисть Добродетели?". Шен хмурится: "Я не совсем уверен, но это очень вероятно. Даже если это подделка, тот, кто ее сделал, знает Четыре Артефакта вдоль и поперек". "Дааа...",- Чжао потрогал свой подбородок. "Что?"- спрашивает Шен. Прежде чем Чжао успевает что-то сказать, на окне кабинета Чжао вдруг появляется силуэт скелета-марионетки. Он открывает окно и впускает ее внутрь. Марионетка опускает череп и жутко кланяется Чжао. Затем он проходит рядом с Шеном, превращается в письмо и прилетает к нему на руку. Чжао, прищурившись, стоит у окна и смотрит в туманную ночь. Его не покидает ощущение, что за каждым его шагом следит пара глаз. Через некоторое время он закрывает шторы и презрительно усмехается. Но, обернувшись, он снова становится всезнайкой, склонным к разного рода нелепым выходкам по поводу и без повода. Дочитав письмо до конца, Шен хмурится. Чжао спрашивает: "У тебя есть дела?". "Это срочно, мне нужно идти", -Шен стремительно превращается из мягкого и вежливого профессора в холодного и замаскированного Истребителя призраков. Он бросается к окну и напоминает Чжао: "Ты не пойдешь в Сливовую деревню один, несмотря ни на что, жди моего возвращения". Чжао не отвечает. Шен оборачивается и смотрит на него, вяло прислонившегося к стене, и полуискренне жалуется: "Господи, не так-то просто было заставить вашу честь открыться, знаете ли, и вот я думал, что сегодня ночью мне что-нибудь перепадет. Я возбужден, и у меня бессонница, когда я сплю один. Завтра пойду работать пандой". Шен понимает, что с этим человеком нельзя говорить о серьезных вещах, поэтому он бесшумно выходит в окно, взвивается в облако черного дыма и бесследно исчезает. Чжао стоит у окна и достает сигарету. Не двигаясь, он молча докуривает ее. Зная, что Шен, скорее всего, уже давно ушел, он открывает ящик стола, полностью заряжает пистолет, который обычно прячет внизу брюк, и поправляет кинжал, который носит при себе. Затем он достает из кошелька талисманы, оставляет половину из них и берет с собой только те, что предназначены для нападения и защиты. "Почему бы мне не пойти?" - Чжао хмыкает: "Я не хотел бы подвести того, кто намеренно увел тебя". Затем Чжао надевает куртку, берет с собой сумку и, как всегда, приветствует своих коллег и уверенно выходит. Он включает GPS в своей машине и направляется в Сливовую деревню. Ночью дороги чистые. Примерно через два часа Чжао приезжает в деревню Слива. Она похожа на любую другую деревню на окраине Города Драконов: очень спокойная, изредка слышен лай собак. Он объезжает деревню и наконец в западном углу находит несколько сросшихся деревьев-пагод. Чжао останавливает машину, обходит гигантские деревья и находит кое-что... Много лет назад, когда племена фей свирепствовали, они использовали один и тот же трюк: сажали деревья-пагоды в форме астеризма Большая Медведица - "чаша" в тени, а "ручка" вытянута на запад, что означает соединение Инь и Ян, царств мертвых и живых. Когда наберется достаточное количество темной энергии, вход будет найден. И так уж случилось, что гора над этими деревьями усеяна бесплодными могилами. Пустынный и застывший склон, земля, полная курганов.