Усмиритель душ.

Глава 57.

По коридору разносится жалобный голос Ван Чжэн: "Чу Шу Чжи, я же говорила тебе, если ты не собираешься использовать эти талисманы, сними их, что делать уборщице, когда она придет завтра?" Чу хмурится с большим презрением и страданием, Го знает, что означает этот взгляд, и с бдительностью новичка старательно бежит вперед и начинает уборку. Да Цин, не говоря ни слова, проходит мимо них и направляется прямо в "стену" офиса уголовного розыска. Что за диво - за стеной: ряды книжных полок из твердого дерева, доходящие почти до потолка, со старой лестницей. Между полками и потолком едва хватает места, чтобы пролезть одной кошке. На стене инкрустирована большая жемчужина Морского Дракона, освещающая всю комнату, словно днем, но призракам и духам, не переносящим солнечного света, это не грозит. Среди книжных полок витает запах старинных книг: это давно выветрившийся аромат чернил, смешанный с едва уловимым запахом плесени между страницами, давно не видевшими солнца. Получилась смесь - спелый, туманный и освежающий аромат книг. Санг работает над упорядочиванием книг. Большинство из них написаны на традиционном или упрощенном китайском языке, поэтому он просто не знает ни одного слова, и ему приходится подбирать символы к корешкам книг и маркировке на полках. Он очень медлителен, но все тщательно проверяет и ни разу не ошибся. После того как Чжао вытащил его из Столпа Природы, он открыл для него закрытую библиотеку и поручил эту работу. Его зарплата такая же, как и у Го: обычная зарплата для всех младших сотрудников, а вот льготы весьма неплохие. За исключением того, что Го получает ярко-красные банкноты, а Санг - много бумажных денег и высококачественные благовония для мертвых. Это первая достойная работа, которую он получил в своей жизни: больше не раб, которому приказывают, как животному. Не лидер, на которого смотрят глупые люди, которых он просто хочет уничтожить... Хотя эта работа пришла слишком поздно, теперь, когда он уже умер несколько сотен лет назад, он все равно очень дорожит ею. Спокойная и беззаботная жизнь с любимым человеком - вот та жизнь, которую он не мог получить, какими бы обширными ни были его планы. Увидев входящего Да Цина, он серьезно приветствует его: "Хеллу, кот". Да Цин отвечает: "Хеллу, заика". Санг в замешательстве... Ван - вежливая и тихая девушка, поэтому, естественно, она не стала бы учить его оскорблять людей. Он не понимает и переспрашивает: "Студ... студдера, это... это что?". Да Цин суетливо ступает по деревянным полкам и небрежно отвечает: "Студдера - это хорошие братья". Санг понимающе кивает и страстно говорит: "О, черт возьми, кошачья студдера!" Да Цин молчит. Сан продолжает: "Кошачий студдер, вот... что ты хочешь почитать?". Да Цин не в настроении больше дразнить его, она ложится на полку над ним и спрашивает: "Чжао Юн Лань... Начальник Чжао недавно взял отсюда книгу, он положил ее на место? Покажите мне ее". Словно на экзамене по аудированию, Санг преданно слушает и просит Да Цина терпеливо повторить ее три раза, после чего он наконец понимает большую часть. Он широко улыбается и берет с маленькой тележки книгу, которая еще не попала на полки: "Ешь... это вот этот ван". Обложка книги испорчена, а ее уголок испачкан кофе... нет нужды говорить, кто из неуклюжих людей это сделал. На обложке жутко написано "Книга душ", но часть ее оторвана и выглядит особенно ветхой. Да Цин спрыгивает с верхней полки и приземляется на маленькую тележку Санга. Он перелистывает страницы, но все они пустые, ничего не написано. Его сердце замирает: он еще не достиг того уровня развития, чтобы читать эту книгу. По какой-то причине его сила уменьшилась менее чем на десять процентов по сравнению с тем, когда она была на пике. Он больше не может даже трансформироваться. Тем не менее, это все еще кошачья фея, которой несколько тысяч лет, она не могла быть превзойдена простым человеком, которому нет и тридцати, не так ли? Это совершенно невозможно. Если только... душа этого человека не пробуждается постепенно, мало-помалу... "Я никогда раньше не видел этой книги", - Да Цин похлопал лапой по книге, а затем непроизвольно покрутился на месте, гоняясь за собственным хвостом: "Откуда она взялась?" Если он не знает, то и Санг, очевидно, не знает. Кот и призрак некоторое время смотрят друг на друга, и черный кот медленно опускает голову. Подавив эмоции, он спрыгивает с тележки на землю и уходит у него даже нет настроения есть кошачий корм с молоком, который обычно любит. Он не может сказать, хорошо ли "пробуждение" Чжао или плохо, но ему просто не по себе. Сейчас Чжао живется неплохо: с одной стороны, он умен, с другой - придурковат, хорошо ест, а когда свободен, его грязный ум начинает фантазировать, и в целом жизнь у него комфортная и приятная. Черная кошка - это такое животное, которое хочет только найти хорошее, теплое место, чтобы спать весь день, когда на дворе зима, и просыпаться только для того, чтобы поесть, а потом снова заснуть. По своей природе она не может постичь так называемые "идеалы", к которым стремятся люди. Теперь, когда его хозяин глуп и счастлив и весь день выглядит как веселый и наивный юнец, Да Цин чувствует себя вполне довольным, и ему совсем не хочется, чтобы возникли какие-нибудь... осложнения. А осложнения действительно возникли. Самое большое осложнение - Шен Вэй закрывает глаза, проходя через Ад. Даже безэмоциональные духи и призраки, вечно прозябающие в Аду, непроизвольно разлетаются в стороны, словно утиные водоросли, смытые большими волнами. В течение неопределенного времени он продолжает погружаться в глубины Ада. Вода становится все глубже и темнее, а внизу царит кромешная тьма. Черная аура словно притягивается к нему, вращаясь вокруг него и засасывая его внутрь. По мере того как он опускается все ниже, воды больше нет, а есть только мертвая тьма. Если бы здесь побывал человек, его чувство времени и пространства было бы быстро утрачено, а на смену ему пришло бы одиночество единственного человека во вселенной. Дорога позади и дорога впереди - ни того, ни другого не видно. Пугающе холодно и пугающе пусто. Это земля небытия: ничего не видно, ничего не слышно, ничего не чувствуется, ничего не пахнет, ничего не чувствуется на вкус, ничего не ощущается. И вот, когда тишину прорывает глубокий рев, клинок Шена почти беззвучно касается шеи другого.В кромешной тьме к нему приближается звук шагов. Горстка духов-зверей и один Истребитель призраков: все они родились здесь, выросли здесь.Все они родились из света, и все они одинаково хорошо знакомы с тьмой. Ни у кого нет перевеса: кто быстрее, тот истребитель призраков или острее клыки духов-зверей. Шен не может отделаться от мысли о Чжао. Он не хочет терять здесь время: трижды уклоняется в темноте, и осторожные звери быстро переходят от проверки к нападению, набрасываясь на него. Шен кричит, и клинок в его руке вылетает горизонтально, разрубая ряд звериных мозгов; головы разлетаются по земле. Шен не колеблется не глядя на трупы, он отбрасывает мозг и идет вперед. Спустя долгое время он останавливается, и рядом с ним раздается неясный звук, похожий на биение человеческого сердца. Вызванные Тенью Блица "войска" не являются солдатами из Ада в обычном понимании. В конце концов, как могут маленькие призраки, работающие на Ад, ответить на дикий и надменный приказ: "Люди и боги, никто не должен выжить?" Ведь они пришли из беспросветного места, еще более темного и глубокого, чем Ад. Белые скелеты в железных доспехах, скачущие на боевых конях, - лишь плод нереального воображения того, кто творил магию. На самом деле эти существа не имеют телесной оболочки, и, возможно... если бы Чжао не использовал кровь и железо в качестве катализатора, большинство людей увидели бы в них лишь орду "духов-зверей". В такой ситуации Чжао вызвал Теневые войска и даже сумел удержать их под контролем. С одной стороны, это могло быть связано с его природными талантами, с другой - возможно, это была удача: в конце концов, Шен был всего лишь внизу, эти твари не смели причинять беспокойство. "В беспросветной земле лежит кощунственная тюрьма". Когда создатель Паньгу впервые раскинул Небеса и Ад, между чистым и грязным существовала очевидная граница. Земля была грязной, а порядок в мире - незыблемым. По мере того как хаос утихал, а грязь накапливалась тысячелетия за тысячелетиями, за пределами Небес и Ада появилось место, где обитала нечистая материя. Впоследствии, когда Нюва создала людей из глины, у нее не хватило терпения ждать, пока грязь осядет, и так люди родились естественным и неотъемлемым образом от греха, корень которого лежит здесь, откуда берет начало присущее людям стремление к злобе и разрушению. Когда святые просветлели, они сильно раскаивались в создании беспросветной земли, назвали ее "великим богохульством" и силой запечатали. До сих пор первобытная божественная тюрьма разрушена, и огромное отверстие вырвано с корнем. После этого кто-то добавил слой защиты с помощью какого-то знания, но и эта новая печать вот-вот разрушится. Призрачный лик освободился и разбушевался, и все больше духов-зверей последовали его примеру. Отверстие не может быть больше. Шен опускается на одно колено и произносит заклинание, временно поддерживающее печать. Суматоха постепенно затихает, а отверстие словно покрывается дополнительным слоем. С мрачным выражением лица он уходит. Никто не знает, сколько еще продлится это затишье. Шен возвращается к живым, небо светлеет. Он приходит в маленькую квартиру Чжао и планирует тихо, не разбудив Чжао, снять черный плащ. Внезапно он испытывает сильное потрясение: когда он включает свет, в квартире никого нет. Постель, которую он застелил утром, по-прежнему совершенно нетронута. Прогуляв всю ночь, Чжао натягивает пальто перед горой могил, глушит мотор и выходит из машины. Когда Шен упомянул о кукле, которую Го увидел в отражении, Чжао понял скрытую правду, которую Шен оставил невысказанной... Когда он встретил Чжао в образе Шена, это не было его намерением, и, возможно, его подставили. Чжао считает, что если бы он не был так настойчив, Шен избегал бы его изо всех сил. Если бы в тот момент он знал, что Чжао был там, то что бы ни увидел Го, даже если бы он сам видел Призрачного Истребителя, Шен никогда бы не появился... Стереть память Го - проще простого. И тут Чжао вспоминает случай с солнечными часами: когда Истребитель Призраков отправился к Ли Цяню, он что-то услышал на крыше: "И вот он послан сюда к тебе". Кто? Что это значит? Если хозяин духовного зверя - призрачный лик, то почему он так упорно хочет, чтобы Истребитель призраков встретился с Чжао? В Столпе Природы Чжао чувствовал, что Призрачный Лик использовал что-то для шантажа Истребителя Призраков, но он не собирался раскрывать Чжао правду. По сравнению с этим черная книга, которую дал ему Страж Ада, была куда более очевидным ходом. Чжао стоит на земле, среди живых, и все же ему кажется, что под ним - гигантский водоворот, тысячи спутанных рук хватают и тянут его; все что-то замышляют, лица всех окутаны туманом. Чжао поднимает голову и видит, как в срединных сферах вспыхивает призрачный огонь. Холодный свет пробивается сквозь него, как грозные глаза во мраке ночи, и смотрит на Чжао не слишком далеко, но и не слишком близко. Он останавливается, и огонь тоже замирает, словно указывая путь. Чжао следует за ним, уверенно направляясь к кладбищу в Сливовой деревне. Туман окутывает все вокруг, становясь все гуще и гуще. При видимости всего в один метр, среди манящей белизны, все еще мерцает пламя. Воздух сыреет, и случайные капли омывают его лицо жутко холодно. На мгновение мимо ушей проносятся тихие, а затем тяжелые, то затихающие, то усиливающиеся вздохи, словно бесчисленные духи, бродящие в глубине леса. Чжао смотрит прямо перед собой и идет прямо... Они не совершают зла и не творят добра, они бродят среди живых и никогда не попадают в реинкарнацию, все плачут и стенают, все оплакивают себя. Сколько людей умирает без сожаления? Чжао ступает сквозь сгущающийся туман, и его длинный темно-серый плащ развевается на его пути: белый туман и нащупывающие руки, протягивающиеся от надгробий, - все должны уступить ему дорогу. Ни один призрак не смеет приблизиться к нему. А потом, ночью, на бесплодном кладбище в пустыне, издалека и издалека доносятся плач и причитания. Не в силах больше терпеть, Чжао останавливается, с силой разжимает ладонь, и несколько бумажек-талисманов загораются сильным пламенем. Вопли быстро превращаются в визг, и бесчисленные силуэты в хаосе разбегаются в стороны. Белый туман кажется легко воспламеняющимся, он вспыхивает, как огненный дракон, вырывается из его ладони и мгновенно очищает туманное кладбище. "Если у тебя есть претензии, иди в Адский суд и бей в барабан за свои обиды. Что толку, что ты плачешься передо мной?" Он смотрит вверх с суровым лицом, и призрачный огонь исчезает. Ночь холодна, как вода, а небо, усыпанное звездами, чистое, словно очищенное. В небе висит полумесяц. Засушливый и холодный ветер хлещет, как острые ножи, режет по коже. Чжао натягивает шарф, почти закрывая половину лица. В этот момент рядом с ним раздается голос, то рядом, то издалека, и с пронзительной грубостью он произносит: "Луна теней, бесплодные гробницы, воля-о'-висп зажигает путь гибели; Зефир рощи, костяной волынщик, человечья шкура на призрачном лисе-самозванце. Этот серый рыцарь будет считать за твоего, будь добр, присмотри за мной, Одну человеческую голову за серебро продай, одну шкуру красавицы за горшок золота; За сто дней пятьдесят унций туши масла, За богатство и величие в полжизни ты загремишь; Если три души семь духов один одарить может, То пыль к пыли из грязи в грязь жизнь твоя вернется в тишину. Твое время на земле, мясник, должно просветить навсегда." Этот голос проникает в душу, как гвозди, царапающие стекло, необъяснимо мучительно бьющие по голове.