Усмиритель душ.

Глава 66.

Когда Шен видит своего директора, он понимает, что кто-то намеренно выманил его. Его лицо опускается, а когда завуч оборачивается, он с силой ударяет его по плечу и холодно спрашивает: "Кто велел тебе позвать меня?" Его голос источает невыразимое давление, и в мгновение ока душа завуча плотно обволакивает его тело, превращаясь в камень. Как у бездушного трупа, взгляд завуча теряет фокус и тупо смотрит вперед, дезориентируясь. Шен крепко сжимает руку, разворачивает учителя и кричит: "Отвечай!". Ни один человек не может сознательно лгать перед лицом клинка Истребителя призраков, который судит всех добрых и злых. Но выражение лица учителя становится все более безучастным, он не может произнести ни слова. Сердце Шэна замирает: он понимает, что память этого человека была испорчена. Шэн отпускает его и уходит, не оглядываясь. Директор школы приходит в себя и с недоумением смотрит, как профессор Шен поспешно уходит... К счастью, ему никогда не приходит в голову проверять чужие электронные устройства: Шен никогда не пользуется этими вещами, и ему и в голову не может прийти подобная мысль, не говоря уже о том, что тот, кто осмелится выступить против него, все равно не станет использовать эти человеческие уловки. Конечно же, в голове Шэна не укладывалось, что кто-то будет так старательно и тщательно продумывать план, чтобы просто перевезти его вещи и украсть несколько предметов нижнего белья. Шэн поспешил вернуться в свою квартиру и ворвался внутрь. Гостиная пуста. Его сердце едва не замерло. Он стоит в оцепенении перед дверью, а внутри него поднимается прилив неудержимой жестокости, словно огромный дракон, веками пребывавший в глубокой дремоте, внезапно пробудившийся от прикосновения к его обратной чешуе. С тех пор как он по неосторожности повредил глаз Чжао, сердце Шена бьется, как опасно натянутая струна, хотя внешне он выглядит прекрасно.Пустота гостиной едва не порвала эту струну. К счастью, он слышит голос с балкона. Шэн приходит в себя, когда видит человека на балконе. Он видит, как Чжао мило лежит на подоконнике, лениво курит и кричит в трубку: "Нет, не те, что из камня, я знаю... белый мрамор? Черт возьми! Я не украшаю гребаный дворец. Не будь таким, старина Ву, не говори мне ерунды... нет, нет, нет, слушай меня, делай свою работу хорошо, и я заплачу тебе дополнительную премию. Я не дам тебе ни копейки меньше, чем ты заслуживаешь, ясно? Но я говорю тебе, что если ты будешь со мной шутить, то окажешься в глубоком дерьме". Шен испытывает огромное облегчение. Он прислонился к балконной двери. Теперь он понял, что весь пропитан холодным потом, и даже ладонь у него холодная. Чжао слышит какой-то шум и, обернувшись, видит Шена. Он мгновенно улыбается и говорит собеседнику: "Ладно, ладно, не спорьте о несущественных вещах, мне нужны экологически чистые материалы, хорошо... что Копенгаген, я должен там жить, только не превращайте его в руины биохимической войны, иначе запах не выветрится веками из дома моей жены, на этом пока все, пока". Он кладет трубку, тушит сигарету, прислоняется к широко распахнутым окнам на фоне ледяного ветра, распахивает руки в драной рубашке и извращенно говорит: "Детка, иди сюда, твой муженек хочет тебя обнять". Дразнить Шена стало его привычкой, но на этот раз он действительно выходит вперед и обнимает его, зарываясь лицом в его плечо. Затем он обнимает Чжао за талию обеими руками, снимает его с подоконника и закрывает окно. Шэн трогает ледяные руки Чжао и хмурится: "Глупый ребенок, ты что, не понимаешь, что холодно?" Глупый ребенок Чжао упирается руками в подоконник и обнимает Шена. Он вяло потягивается и лениво кладет подбородок на плечо Шена. Закрыв глаза, он кривит губы в безмятежной и спокойной улыбке, как загорающий кот с сытым животом. Шен находит его немного странным и спрашивает: "Что случилось?" "Ничего". Прозвучало через некоторое время. Тогда Чжао открывает глаза, смотрит на профиль Шена и говорит, не меняя выражения: "Редко когда великий красавец проявляет свою привязанность, я ошеломлен приятным сюрпризом... конечно, если меня благословят поцелуем, я буду еще более ошеломлен". Затем, прежде чем Шен успевает заметить, он быстро чмокает его в губы. Когда Шен понимает, что произошло, он убегает со скоростью света и кричит: "Я пойду умоюсь, заберу Да Цин, а потом отведу тебя домой". Ни слова об увиденном. Чжао и Да Цин планировали поехать туда с пустыми руками и пустым желудком, но этот бесстыдный план отвергается Шеном, который силой вытаскивает зевающего Чжао из машины, чтобы купить кучу подарков. Чем ближе они подъезжают, тем больше Шен нервничает. Если бы не его настойчивость в выполнении обещаний, он бы сбежал. Дверь в дом Чжао не заперта. Он также не имеет привычки стучаться и сразу открывает дверь, словно знает, что его кто-то ждет. Дом довольно большой и выглядит несколько пустоватым. За дверью слышен звон тарелок и мисок, доносящийся из кухни. У двери стоят две пары новых тапочек. Да Цин отскакивает от Чжао, на цыпочках подходит к дверному проему кухни и вежливо мяукает. Чжао, надевая тапочки, бормочет: "Бесстыжий толстяк, пытаешься изображать из себя милашку, как будто никто не знает, сколько тебе лет". Да Цин бросает на него злобный взгляд. "О, разве это не Да Цин?" Нежный женский голос доносится из кухни. Она вытирает руки от муки и бережно берет на руки тяжелого черного кота. От тяжести кошки у нее чуть не ломит запястья. Она вздыхает: "Посмотри на свою гладкую мордочку, почему ты становишься все толще и толще?" Безжалостная атака на самую слабую сторону Да Цина. Он никак не реагирует на это. Две толстые лапы мохнато постукивают по руке хозяйки, сохраняя очаровательное притворство, а его длинное тело все больше напоминает большую, жирную и глупую черную гусеницу. Чжао смеется. Шен неохотно приподнимает губы вверх, но не может заставить себя улыбнуться. Мать Чжао сильно постарела. Ее длинные волосы убраны в пучок, открывая стройную шею. Она не очень похожа на Чжао, но при ближайшем рассмотрении можно найти некоторое сходство между глазами и бровями. Но форма ее лица гораздо более нежная и милая, с намеком на улыбку, даже когда она на самом деле не улыбается. На ней очки без оправы. С первого взгляда она производит впечатление образованной и элегантной леди из высшего класса. Возможно, если речь идет о вкусе романтического партнера, то это как отец и сын. Но кто бы мог подумать, что как только эта "дама" увидит Чжао в дверях, ее взгляд мгновенно изменится. Со злобным выражением лица, как у самки якши, она рычит: "Что ты смеёшься, как будто хочешь выбить себе зубы. Тащи сюда свою задницу!" Чжао поспешно повинуется, и мать Чжао видит за его спиной Шена. Она ошеломлена. Она моет руки, поправляет очки и с приветливым видом говорит: "О, это, должно быть, малыш Шен?" Чжао обнимает Шена за плечи и подталкивает его к матери: "Твой будущий зять, красавчик, да?". Шен теряет дар речи, испытывая сильнейшее смущение. Никогда еще он так не ненавидел Чжао за его неучтивость. К счастью, мать Чжао не воспринимает его всерьез. Она смотрит на него и видит вещи, которые принес Шен: "Тебе не нужно было приносить подарки, когда ты приходил к тетушке, к чему эти формальности?" Чжао показывает на свой нос: "Это я, я все это купил". Мать Чжао бьет его скалкой: "Не надо мне голову морочить. А ты? Если у тебя когда-нибудь хватит порядочности сделать это, то я ни о чем не буду жалеть... Иди налей воды нашему гостю, а потом помоги мне сделать обертки!" На спине Чжао остался след от скалки, присыпанной мукой, но он не смеет сердиться: "Понял..." Шен осторожно присаживается на угол дивана. Когда ему дают фрукты, он берет крошечный кусочек яблока без всякого интереса. Когда ему дают воду, он сидит прямо и делает совсем крошечный глоток. Когда мать Чжао узнала, что Шен преподает китайский язык в университете, она сказала волнительно, как будто встретила давно потерянного друга: "О, это здорово! Было бы здорово, если бы ты был моим сыном, в отличие от двух мужчин в нашей семье..., я не хочу ничего о них говорить. Просто сиди здесь и жди, тетушка пойдет приготовит тебе пельмени, и тогда мы сможем поговорить еще". Шен неестественно улыбается. Его спина выпрямлена и сильно напряжена, как у полностью натянутого лука. Пять минут спустя Чжао оказался нерадивым на кухне... Тесто получились неровными и отвратительными. Его наказывают новыми ударами скалкой. Чжао расправляет плечи, притворно уклоняясь, но на самом деле не уклоняясь. Пока она бьет его скалкой, он шепчет: "Не заставляй меня терять лицо перед кем-то еще". Мать Чжао говорит: "Ты только и делаешь, что ешь и играешь, и даже домой больше не приходишь, для чего я тебя растила? Потерять лицо, тебе вообще есть что терять?" Чжао отходит в сторону, чтобы оставить ей немного места, но не уходит с кухни. Улыбаясь, он облокотился одной рукой на стену и наблюдает за тем, как она возится на кухне. Закатив глаза, он спрашивает: "А где тетя? А папа? Почему дома только наша прекрасная мисс?" "Твоя тетя уехала домой на Новый год. У твоего папы сегодня работа, он не вернется". "Отлично." Чжао чувствует облегчение. Он наблюдает за матерью со спины и осторожно понижает голос: "Если отец узнает об этом... я умру". Мать Чжао оборачивается: "Что ты сделал?" "Вообще-то ничего..." Чжао переводит взгляд на подставку для палочек. Его зрение еще не полностью восстановилось. Он не может не щурить глаза. Затем он бросает взгляд на мать и продолжает: "Итак... мама, что ты думаешь о том, чтобы быть геем?" Мать Чжао, похоже, не понимает: "Ничего особенного. Это нормальное социальное явление, и оно существует даже у животных. Рано или поздно закон признает это... Почему ты спрашиваешь об этом? Я говорила о твоей проблеме". "Это моя проблема". Чжао потирает нос: "Не будьте со мной так строги. Я просто хочу спросить, если бы в один прекрасный день ваш сын пришел к вам, что бы вы сделали?" "Не меняй тему, я..." "Мама", - прерывает ее Чжао. Его блуждающий взгляд успокаивается, и выражение лица мгновенно меняется с "виноватого" на "твердое". Он смотрит на нее с невероятной серьезностью: "Я серьезно, я не шучу". Скалка с грохотом падает на пол.Чжао вздыхает. Он наклоняется и поднимает ее. Мускулы на его талии сокращаются, обрисовывая крепкую фигуру под одеждой: "Боюсь, отцу будет трудно это принять, поэтому я хотел сначала сказать тебе. Я много думал об этом, я не могу больше держать это в себе, и я не могу скрывать это от тебя, ты единственная мать, которая у меня будет..." Мать Чжао все еще в шоке. В шоке она берет скалку. Спустя долгое время она заикается: "Так... ты привел его сюда..." Чжао кивает. Затем он блокирует дверь обеими руками и своим телом и говорит: "Но сначала я должен сказать вам, что за последние месяцы мне пришлось пройти через многое, я использовал всевозможные уловки и тактики: окружение, засады, Тридцать шесть стратагем, все, что я мог придумать, я использовал. Это было даже труднее, чем революция. Если вы злитесь, просто убейте меня, не трогайте его, у меня будет разбито сердце". Мать Чжао словно поразила молния. Долгое время она стоит неподвижно. Затем, словно перезагруженный робот, с безразличным выражением лица она начинает перебирать тесто для пельменей и бездумно добавлять в него ингредиенты. Чжао подозревает, что, возможно, он был слишком прямолинеен, и спрашивает: "Ма?". Мать Чжао сначала не слышит. На несколько минут она погружается в транс, словно не понимает, что делает и что слышит, но продолжает работать руками на автопилоте. Чжао зовет ее еще несколько раз, и она внезапно очнулась. Она начинает метаться: "А как же твоя работа? И... что скажут о вас другие люди? Повлияет ли это на ваши будущие перспективы? Верно, я... Я слышала от твоего отца, что ты купил дом, у тебя еще достаточно денег?" Чжао ошеломлен. Он не может понять, почему выход в свет вдруг связан с денежными вопросами. Кажется, что ее логика сейчас находится в гигантском беспорядке, она торопливо подбирает ключевые слова, беспорядочно строит предложения и бездумно их выбалтывает. Его мать хорошо образована и никогда в жизни не беспокоилась о предметах первой необходимости. Благодаря его отцу она, похоже, всегда в хорошем настроении и с открытым сердцем. План Чжао достаточно прост: если он сможет позаботиться о матери, то и отец не будет беспокоить. К счастью, с матерью легко общаться: она знающая, вспыльчивая, остроумная и совсем не упрямая. Она почти всегда может решить проблему рационально. Он прикинул множество возможных ее реакций. Например, может быть, она сначала рассердится, или спокойно предложит обсудить это дело в течение нескольких часов, или, как другие матери, начнет расспрашивать его о происхождении Шена... Но он никак не ожидал такой тревожной и удивленной реакции. Возможно, это потому, что он сам никогда не был родителем. Чжао потерял дар речи. На мгновение он действительно не знает, что сказать. Мать Чжао, кажется, немного успокоилась. Ее рука перестает двигаться, держа палочки для еды, и она спрашивает после некоторого колебания: "Ты это серьезно или это какая-то шутка?" "Как я могу шутить на эту тему. Папа сварил бы меня в кастрюле". Мать Чжао отходит в сторону. Спустя долгое время она делает глубокий вдох и говорит: "Не надо... не говори пока папе. Дай мне сначала подумать... кто он? Чем... чем он занимается?" Прежде чем Чжао успевает ответить, она сжимает брови: "Ах, да, я виновата, ты же говорил мне, что он преподаватель в Университете Города Драконов". Мать Чжао сосредоточивается и сыплет вопросами: "Где он живет? Согласны ли с этим члены его семьи? Что он из себя представляет? Хороший ли он человек? Хорошо ли он к тебе относится? Я помню, что раньше у тебя были девушки, почему вдруг..." Чжао отвечает очень умело: "Если вы согласны, никто в этом мире не посмеет не согласиться. Отец тоже должен будет с тобой согласиться, верно? Что касается того, какой он..." Он улыбается: "В моем сердце он - "идеально сделанный кусок нефрита, единственный в своем роде в этом мире. Просто поговори с ним, и вы все поймете. Ударь меня, если ты злишься, но помимо девушек, я встречался с несколькими парнями. Но ради него я готов стать полностью геем ". Мать Чжао смотрит на его выражение лица. Ее сердце замирает. Это нельзя считать эгоизмом; как родители, вы можете наблюдать, как кто-то влюбляется в вашего ребенка, - это трогательно, душевно и восхитительно, но если все будет наоборот, возможно, это будет горько. На фоне этой горечи она немного язвительно говорит: "Я тебе не верю". Выражение лица Чжао остается прежним, но сердце его прыгает от волнения. Неожиданно мать продолжает: "Если он действительно так хорош, как ты говоришь, то зачем ему ты? Неужели у него нет подходящих очков?" Чжао спотыкается и чуть не падает на колени.