Beyond Fiction

I wandered, trying to find

Something precious that wouldn't change

Amid my ever-changing memories

Meeting you at the edge of oblivion

Gave me a small but sure warmth

      Бж-ж-ж-ж.       — М-м-м…       Шорох.       «Тотальная распродажа! 50% на ВСЮ летнюю коллекцию в магазине «Сендайский трикотаж». Только до 24 июля».       Бам.       …       …       Бж-ж-ж-ж.       Бж-ж-ж-ж.       Бж-ж-ж-ж.       «@shiroshirogane поделился (-ась) фотографией».       — Да сука!       БАМ!       …       …       …       Бж-ж-ж-ж. Бж-ж-ж-ж. Бж-ж-ж-ж. Дзы-ы-ы-ы-ынь. Дзы-ы-ы-ы-ынь. Дзы-ы-ы-ы-ынь. Бж-ж-ж-ж! Бж-ж-ж-ж?! Бж-ж-ж-ж!!!       ☆リナリナ☆: ((╬◣﹏◢))

Босс: О, Рина, ты не спишь

Босс: У нас тут сенсация

      ☆リナリナ☆: мы уже эт прохлдили       ☆リナリナ☆: о*       ☆リナリナ☆: что бы это ни было оно подождёт!

Босс: @☆リナリナ☆ будь в студии через полчаса

      ☆リナリナ☆: (눈_눈)

Босс: Хотя знаешь

Босс: Лучше просто выгляни в окно

      Ты с какого-то хера просыпаешься.       Вообще-то сейчас поздний вечер, и обычно ты в такие моменты бодрствуешь, но по совету твоей новой подружки из инстаграма ты пытаешься выправить режим. Едва расправившись с традиционным вечерним эфиром, ты побежала домой, закинулась половиной блистера снотворного (иначе тебя не вырубит) и легла получать свой beauty sleep. И вот, подпирая тяжеленные веки спичками, ты приоткрываешь шторку, чешешь грудь под майкой и сонно таращишься в окно. В пейзаже ничего не изменилось — знакомые дома и торчащая на горизонте башня. Ты уже тянешься к телефону, чтобы послать Босса нахуй, как вдруг мимо окна пролетает самолёт.       Как и у любого здравомыслящего американца, в такие моменты у тебя один инстинкт — упасть на пол и закрыть голову руками. К счастью, шум турбин тут же стихает за углом, и ты осторожно раскрываешь окно, выглядывая на улицу. Всё-таки это не самолёт, а какая-то… летающая хреновина с турбинами, уплывающая всё дальше по небу. Ты делаешь снимок камерой своего смартфона, у которого столько мегапикселей, что они должны вот-вот родить какой-нибудь гигапиксель. Увеличивая фото, всматриваешься. Какой-то металлический костюм, типа как у Железного Человека, и этот чел держит в руках девушку. Интересный способ знакомства, ты с таким в своей карьере ещё не сталкивалась. Вздыхая, закрываешь окно и отправляешь фотку в общий чат.       ☆リナリナ☆: это съёмки сентая или что?

Босс: Я так и подумал, но нет. Выглядит, как робот. А кого это он в руках держит?

      ☆リナリナ☆: я ебу???       ☆リナリナ☆: я пойду за кофе…       ☆リナリナ☆: блин все кафе закрыты в такое время       ☆リナリナ☆: ЗА ЧТО ВЫ МЕНЯ РАЗБУДИЛИ

Босс: Рина, спокойно, Мизоре сделает тебе кофе. Мы ждём тебя в студии — возможно, Токио подвергается нападению Америки!

      ☆リナリナ☆: чел, сегодня в штатах национальный день хот-дога, нападению подвергаются только закусочные       ☆リナリナ☆: и кто такая мизоре

Кофеноска: Я Мизоре, Рина, приятно познакомиться…

      ☆リナリナ☆: да шо за пассивно-агрессивные многоточия, ну забыла, ну бывает (￣□￣」)

Кофеноска: Кажется, кто-то останется без сиропа в своём латте.

Босс: Коллеги, @all! Не отвлекаемся!

Босс: @I_hate_my_job_but_like_ironically залей новость: в центре Токио обнаружен НЛО.

Новостни_ца: Уже.

Босс: Рина, когда будешь в студии?

      ☆リナリナ☆: минут 15       ☆リナリナ☆: всё, отключаюсь, дайте хоть трусы надеть

Кофеноска: TMI

      ☆リナリナ☆: STFU

Босс: Коллеги, уберите котов от клавиатуры.

***

      Ты настолько торопишься выбежать на улицу, что забываешь нанести хоть какой-то макияж — немыслимо для ведущей новостей. И вовсе не потому, что босс хочет видеть тебя в студии. Чат уже минут десять на мьюте, просто снаружи явно что-то происходит. Ты идёшь в противоположную сторону, поглядывая на небо, где по-прежнему темнеет шлейф от неопознанного летающего объекта. Машины стоят в гигантских пробках, что не слишком удивительно для центра города, но мимо них, в обход светофоров, несутся полицейские буханки. Виу-виу-виу, и так со всех сторон, и ты всё пытаешься дозвониться до Кайли.       — Я так и знала, что тебя здесь найду.       Это её голос, но он звучит не из трубки, которую ты прячешь в задний карман джинс. Кайли стоит прямо перед тобой, закуривая сигарету — третью, если посчитать бычки под её ногами. Она взъерошенная больше обычного и такая напряжённая, что едва не ломает сигарету пополам, матерясь сбивающему огонёк зажигалки ветру.       — Что-то полиции много, — фыркаешь. — Очередная сенсация, а ты не додумалась позвонить?       — Лили, у тебя там штук пятнадцать от меня пропущенных.       — Ну да-а-а, я спала… так что случилось?       — Амами Рен с нами случился.       Стоит ей это сказать, один из рекламных билбордов за спиной Кайли мигает, и на крупном экране появляется парень с такими же светлыми волосами, как у летевшего по небу супергероя.       — Прошу прощения, что прерываю телевизионное вещание, но вы должны это видеть. Меня зовут Идабаши Киибо…       Вы молча смотрите телевизионное обращение, пока транслирующий его робот пролетает над вашими головами. Камера из его глаз выхватывает какого-то черноволосого паренька, кажущегося тебе знакомым.       — Это же?..       — Амами! — удивлённо рычит Кайли, вскидывая голову. На соседней улице что-то взрывается, окатывая вас далёкой звуковой волной. Робот взмывает в воздух и устремляется прочь. Ты не уверена, но в руках он, кажется, держит того странного мужика, с которым вы встречались пару лет назад.       Только почему ему на вид лет десять?..       — Я ничего не понимаю, а ты?       — Подстава какая-то, — бегло объясняет Кайли, вполуха слушая разрывающуюся у неё на груди рацию. — Рен без предупреждения перекрыл район вокруг Team DANGAN, взял часть моих ребят — без моего ведома, опять же — а меня послал на какое-то мелкое задание в другой части города. Когда наш новенький, Кагами, втихую сообщил, что они идут ловить Изуру, я всё бросила и помчалась сюда. Тебе звонила, но…       — I'm sorry, — искренне склоняешь голову, понабравшись жестов у японцев. — I wasn't expecting… this.       — None of us did. И вот, СЕО Team DANGAN оказывается роботом и тащит к вулкану то ли Изуру, то ли Рена, то какого-то ноунейма.       Кайли разъярённо взъерошивает свои короткие волосы, будто они до этого прямо лежали. Тебе понятно её раздражение и даже лёгкая паника. Кайли очень злится, когда не держит ситуацию под контролем, а здесь, в этой непонятной стране, это происходило слишком часто.       — Думаешь, она за всем стоит? — наклоняешь голову, заглядывая в устремлённые к асфальту зелёные глаза. — Эношима Джунко? Точнее, теперь уже Отонаши Рёко.       — Уверена. Мы должны найти её прямо сейчас.       Ты киваешь, думая, что информацией о её местонахождении обладает разве что Амами Рен, и неизвестно, где он сам сейчас. Только ещё одна девушка может поделиться с вами этими данными, но впервые на твоей памяти телефон Тоджо Кируми оказывается недоступен. Вы с Кайли смотрите в безучастно горящий экран её мобильника и коситесь на проезжающий мимо автозак. У тебя самой вибрирует телефон, но ты бросаешь на него всего один взгляд — ничего по-настоящему важного.       

Босс: РИНА ТЫ УВОЛЕНА!!!!!!!

Босс: @☆リナリナ☆

Босс: Кого я обманываю…

Новостни_ца: вы как будто рину не знаете

Новостни_ца: она бы в такое время не пропала

Босс: Если она не пропала, то где она?!

Новостни_ца: расследует ну

Новостни_ца: она же всегда хочет быть в гуще событий а не вещать из студии

Босс: Да знаю я, но лучше неё с вечерним выпуском никто не справляется!

Босс: Где мы в такое время найдём молодую симпатичную девушку, досконально знакомую с нашей внутренней кухней…

Кофеноска: Экхем.

Босс: Чёрт, придётся поднять старые связи. @I_hate_my_job_but_like_ironically набирай Ёнагу

Новостни_ца: это жест отчаяния

Босс: У нас нет выбора! Ладно, сам наберу.

Кофеноска: ЭКХЕМ!

Босс: Тьфу ты, Ёнага трубку не берёт. Небось свалила в отпуск на Гавайи, смотрит сейчас новости и ржёт над нами

Босс: @I_hate_my_job_but_like_ironically сможешь прочитать текст с бумажки?..

      Амами Рен, к счастью, поднял на уши не всю городскую полицию, так что Кайли собирает во внеочередную смену всех, до кого может дозвониться. У неё нет полномочий отдавать приказы НацБезу, и раз Амами MIA, кобра без головы может разве что повторять «ждите дальнейших указаний». Конечно, вы не собираетесь просто сидеть и ждать. Полиция кружит по городу на автомобилях и вертолётах. Главный из них, управляемый братом Кайли, Роем, устремился по тепловому следу Идабаши Киибо. В Ханэда и Нарита посадили все самолёты, в городе объявили комендантский час. Не до всех успевают дойти новости, поэтому ваша машина с мигалками то и дело встречает случайных прохожих.       — Ты будто знаешь, куда ехать.       Кайли лишь крепче сжимает руль.       — Рой написал, чтобы в обход протокола… Он видел тело Рена на крыше здания неподалёку отсюда. Надеюсь, мы доберёмся до него первыми.       Ты киваешь, включая трансляцию на телефоне, и морщишься.       — Чёртова Мизоре, подсидела меня. Скажи ведь, я в кадре лучше смотрюсь?       — Ага, — говорит Кайли, не отрывая взгляда от дороги. В другой день ты бы пнула её посильнее, но сейчас не хочешь попасть под горячую руку.       Вскоре вы тормозите в спальном районе у невысокого здания. Хлопая дверью машины и всматриваясь в вечерний сумрак, ты видишь сидящую на крыше фигуру. Худощавый парень с сияющими в свете фонарей красными глазами свесил ноги и поглядывает на окна соседнего дома.       — Он или не он? — улыбаешься почему-то, хотя ситуация совсем не располагает к юмору. — Попросим удостоверение?       Ты ждёшь от Кайли уверенного «он», но она с подозрением щурится. Парень вас не замечает, и ему в этом решает помочь хрипящая рация Кайли.       — Кей, тут такое! J-Jesus Christ on a bicycle!..       Кайли мгновенно зажимает кнопку, выключающую рацию с удивлённым Роем. Парень на крыше не шелохнулся, но ты уверена, что вас заметили. Кайли тянется к кобуре и высматривает у здания пожарную лестницу, а предполагаемый Рен резко вскакивает.       Вы обе смотрите на сцену из какого-то фильма ужасов. Спина парня с хрустом прогибается, под обрывками обгорелой одежды выпирают рёбра. Руки становятся чуть тоньше и короче, бёдра будто накачивают велосипедным насосом, меняется изгиб шеи, и сама она становится уже. Черты лица округляются, хотя в темноте плохо видно детали. Волосы растут, как набухающая быстрорастворимая лапша. Короткие чёрные кудри осветляются от корней и устремляются вниз, спадая до бёдер кривыми каракатицами. Выпрямляясь и хохоча, фигура проводит рукой по груди — теперь явно женской — и разрывает остатки ткани на брюках. Когда волосы завязывают в два огромных хвоста, вы узнаёте этот силуэт.       — What the actual…       — Fu-u-u-uck, — выдыхаешь ты.       — Как же здорово вернуться! — произносит человек, похожий на Эношиму Джунко. — Токио совсем не изменился!       — В отличие от тебя, — бурчит Кайли, от удивления забыв достать пистолет. Джунко поворачивает голову.       — Так кто вы такие, клуб городских вуайеристов? Я, может, не хочу светить сиськами до свадьбы! Кстати о ней, ты ничего такая, — она щёлкает пальцами, указывая на Лилит, — правда, парень у тебя стрёмный.       — Именем полиции Токио, — объявляет Кайли, не потрудившись достать значок, — ты арестована.       — О-о-о-о! — сладко тянет Джунко, и вдруг оказывается, что она стоит вплотную к Кайли. Ты даже моргнуть не успела. — Заставьте меня, офицер.       Вообще-то это твоя любимая фраза, но…       Они дерутся. Инстикты журналиста кричат достать телефон и снимать, снимать! — но чувство эстетики против. Ты впервые за много лет видишь, как Кайли дерётся всерьёз, и это потрясающе. Когда у неё не много слабых противников, а один — такой, который ни в чём ей не уступает. Это она уступает Джунко. Проверяет её быстрыми ударами, но та лишь изящно выгибается, как фигуристка, оставляя в воздухе шлейф из сотен своих улыбок. Кайли пытается схватить её за огромную копну волос, но Джунко прыгает ей за спину и восклицает: «Бу!». Кайли бьёт локтем назад, но его ловят. Они обе пользуются моментом для лёгкой передышки, хотя Джунко она явно не нужна.       — Ух, как же легче дышится теперь, вы себе не представляете. Тело как пушинка, даже жаль будет с ним расставаться.       — Что ты несёшь? Что ты такое? — цедит Кайли, продолжая вкладывать силу в удар. Джунко удерживает её локоть одним пальцем, задумчиво поднимая голову.       — Что я такое? Пожалуй, уже и сама не знаю. И вообще, всем насрать, это долгая история. Так вы кто?       Кайли успела восстановить силы. Она резко пригибается и волочит ногу по земле, делая Джунко подсечку. Та отталкивается от земли, делает кувырок над головой Кайли и, выпрямляя ноги, вмазывает ей пяткой по лицу. Обычно такой удар даже не замедлил бы её, но вопреки всем законам физики Кайли отлетает на пару метров и врезается в чей-то припаркованный велосипед. У неё на шее комично крутится рама, из-под волос сочится кровь, и ты точно слышала хруст костей.       Всё это настолько абсурдно, что ты продолжаешь улыбаться, поворачиваясь к Джунко. Кажется, стоять и смотреть, как твоя девушка выпускает пар, больше не выйдет. Вас, наверное, могут и убить.       — Знаете, если мне придётся повторить в третий раз, я буду спрашивать уже ваши трупы.       Мокрые от дождя губы Джунко застывают в улыбке, похожей на твою. Она выглядит почти счастливой. Этим «почти» становится грустный блеск в её глазах, который ты ни с чем не спутаешь; ты постоянно видишь его у Кайли. Сожаление? Вряд ли этой дамочке грустно вас убивать, тут дело в другом.       — Меня зовут Рина, я поп-звезда, — лжёшь ей в лицо без запинки. — А это Кайли, она…       — Глава полиции, лол. Какие люди и без охраны! И ты, Лили-тян, кому зубы заговариваешь? Приятно познакомиться, слушай. Хоть кто-то позаботился о моих Осколках. Much obliged!       Когда ты шла на те переговоры, то общественного признания так и не получила. Странно, что первой тебя со всеми формальностями благодарит Эношима Джунко.       — Если честно, я скорее заботилась о всех остальных.       — Понимаю, да, без меня они совсем от рук отбились. Все разочаровали, — Джунко горестно поднимает руки, — кроме одной. Моей самой верной последовательницы. Выходи же, Цумики-тян! Я знаю, ты наблюдаешь за своей Королевой.       Ты ждёшь, что силуэт одной из 77-го класса появится за спиной Джунко, но замечаешь движение рядом с собой. Супер Медсестра сидит возле едва дышащей Кайли, приставив шприц к её шее.       — Мне её убить, госпожа?       — Ты что, погоди! Эй, Лили-тян, а го к нам? — Джунко протягивает к тебе мокрую от дождя руку. — Если вступишь в наши ряды, я сохраню жизнь твоей подружке.       — Спасибо, — улыбаешься, — но я откажусь. Придётся искать новую девушку.       — А вы, мисс полицейская?       — Sure, — презрительно бросает Кайли, выплёвывая кровь, — where do I sign?!       — Она вам лжёт, госпожа! — шипит Цумики. — Эта двуличная су--       Джунко поднимает руку, и медсестра тут же затыкается.       — Знаю-знаю, охлади уже своё траханье. Как интересно. Никто из вас не соглашается, хотя любой я могу сломать шею буквально щелчком пальцев. Ну, для вас это правильный выбор.       Ты так и думала, что она вас просто проверяет. Для таких помешанных очень важна сила чужих убеждений, и если бы вы дали слабину, вот тогда вам бы свернули шею. Нужно быть полной дурой, чтобы не разгадать такую очевидную ловушку.       — Для нас? — тебе интересно, кого ещё она имеет в виду.       — А, забейте. Слушайте, вы мне подали прекрасную идею, так что моим царским указом позволю вам жить. Не советую играть в догонялки — всё равно не угонитесь. Не волнуйтесь, это так или иначе попадёт в новости.       Луна выходит из-за облаков, а Цумики и Джунко пропадают, будто их здесь никогда не было. Обессиленная Кайли стягивает велосипедную раму с шеи и в ярости бросает на асфальт. Ты нервно смеёшься и подходишь к ней на негнущихся ногах.       — Сучка даже номер не оставила.

***

      Каэде собиралась перевернуть страницу, но после этой сцены на скрепляющих блокнот скобках висели обрывки бумаги. Несколько страниц вырваны. Трудно сказать — одна, две или десять.       — Если ты всё равно собиралась показать мне это, зачем избавляться от написанного? Что такого нового я могу узнать о тебе?       Отонаши Рёко лежала на диване и пялилась в телевизор. Кулинарное шоу, где уже два часа готовили один торт, выедало мозг и превращало любого человека в мило улыбающегося идиота. На Супер Аналитика оно действовало странно. Рёко то и дело грустно вздыхала, будто шеф-повар был каким-нибудь её знакомым, трагически погибшим много лет назад.       — Какая же у вас вкусная выпечка, Ханамура-сенсей!       — Merci, уважаемый. Я всегда повторял, что нет в жизни большего экстаза, чем вид упругих мягких булочек!       — Мы многое потеряли, — хмыкнула Рёко в пустоту и только сейчас обернулась на Каэде. — Обо мне? Я не скрываю ничего о себе. Вся моя жизнь — просто телешоу для других людей.       — Ты не ответила.       — Если я что и хотела от тебя скрыть, то маленький кусочек в конце. Рано тебе вспоминать того человека. Не бери в голову, — отмахнулась Рёко и раскрыла огромный пакет с чипсами, чтобы вместо скрипа карандаша раздражать Каэде хрустом картошки. И неполными ответами. — Просто мне не понравилось написанное. С нами, авторами, такое случается.       — Что это вообще такое? В мемуарах пишут о своей жизни, а тут какая-то придуманная журналистка и её подружка из полиции. Зачем?       — Придуманная? Ты так редко включаешь телевизор, Каэде-тян?       Каэде нахмурилась. Рёко облизала пальцы от крошек, взяла пульт и переключила канал. Какое совпадение, что именно сейчас начался вечерный эфир. Вот настолько Отонаши всё предсказывала, да?       Бесит.       — Добрый вечер, Япония! С вами ваша очаровательная ведущая Мизоре, а у нас на связи специальный корреспондент — лучезарная Рина! Прямо сейчас она ведёт репортаж с церемонии вступления в должность нового министра национальной безопасности.       — Выруби, — буркнула Каэде, когда на экране появилась улыбчивая рыжая девушка в сопровождении куда более сдержанно улыбающейся Тоджо Кируми. Рёко послушно щёлкнула пультом, возвращаясь к кулинарному шоу.       — Mamma Mia! Это просто belíssimo!       — Совсем выруби.       Вздыхая, Рёко выключила телевизор.       — Я ничего не придумала, Каэде-тян. Я просто описала события, которые произошли без моего участия.       — Потому что ты пиздец умная и всё такое?       — Потому что, когда результат известен, заполнить пробелы не так уж сложно. Если интересно проверить, могу дать номерок Лили, — Рёко запрокинула голову, свесившись с дивана. — Посмотрим, насколько точно мне удалось воспроизвести её рабочую переписку.       Каэде опустила взгляд на блокнот. То, что Рёко описывала после этого… не могло быть выдумкой. Она видела это собственными глазами, да? По крайней мере, так говорили первые строчки.       — Мемуары мне ещё понятны, но зачем эти невыдуманные истории, о которых невозможно молчать? Какая разница, встретили они Джунко в ту ночь или нет?       — Никакой, — улыбнулась Рёко. — Так мне проще. Знаешь, — она перевернулась и свесила руку с дивана, — когда в истории есть пробелы, мой мозг постоянно додумывает подробности. Я пытаюсь, со всей доступной мне информацией, заполнить пропуски. Когда я это записываю, то успокаиваюсь. У меня появляется чёткий таймлайн, а верный он или нет, не имеет значения. Боюсь, всё, что я когда-либо предсказывала, было верным.       Если это и не было всей правдой, Рёко вряд ли собиралась продолжать эту тему. Каэде перелистнула на несколько страниц назад и снова вчиталась. «Телефон Тоджо Кируми был недоступен».       Если бы она тогда… Если бы Каэде не…       Она зажмурилась и проглотила эту мысль. Возможно, она ещё получит ответ в оставшихся записях, и не придётся задавать Отонаши этот унизительный вопрос.       — Что ещё было в вырванных страницах? Бой с Джунко?       — Мгновения после него. Знаешь, я была слегка не в себе, — Рёко рассмеялась. — Лили-тян, оказывается, пряталась всё это время неподалёку и снимала. Когда всё закончилось, она подбежала ко мне, чтобы оттащить к медикам. Я не могла пошевелиться, и она влепила мне пощёчину. Так мы и познакомились.       — А потом?       — Я… плохо помню. Даже когда я слушаю чужие рассказы об этом, у меня не получается восстановить всю картину. Помню только, что я пришла в себя в больнице. Рядом был Рантаро, тряс за плечо, но он ушёл потом. Все носились туда-сюда, возили людей в реанимацию и обратно. Это было бесполезно. Кто умер, тот умер окончательно, а кто выжил, тому не требовалось врачебное вмешательство. Как мне, например.       Каэде сжала раскрытый блокнот.       — Кируми нужна была операция, насколько я знаю.       — Да. Из всей толпы, которую люди видели по телевизору, только Кируми-тян требовалась операция.       — …только ей?       Рёко поморщилась и прикрыла глаза, отворачиваясь.       — Думаешь, мы могли сделать больше? Я знаю, что сердце Миу-тян остановилось ещё в бою с Джунко.       Каэде этого не знала.       — Оно запустилось, снова, когда обрушился тот проклятый дождь. Мы подумали — может, её спасёт переливание крови.       — Вам понадобился бы человек с её группой крови и кровью Акиры.       — Я — тот человек, Каэде-тян. У нас обеих четвёртая отрицательная. Самый редкий в мире тип крови. Такая же, как у Амами Рена. Сейчас я понимаю, что именно этот тип наиболее устойчив к мутации, которой он обладал. Миу-тян могла погибнуть куда раньше, но ей… повезло.       — И ей, — Каэде едва смогла это выдавить, — перелили твою кровь?       — Это лишь отсрочило неизбежное. Мы выиграли день. Тот день, который вы…       — Заткнись. Я не хочу про это слушать сейчас.       Рёко села на колени, убрав под себя ноги. Её заботливая, опекающая улыбка напоминала кого-то. Возможно, того человека, который упоминался в вырванных листах.       — Ты ведь всё ещё думаешь, что я могла сделать больше. Отдать ей все свои органы. Придумать что-то, замедлить процесс. Я ведь самая умная, да?       Каэде не ответила.       — Я тоже так думала, Каэде-тян. У меня кружилась голова после переливания, и Лили-тян с Кайли-тян повели меня ужинать. Я сбежала от них. Я сбежала в Team DANGAN.       Каэде опустила взгляд на записи и нахмурилась, продолжая слушать.       — Я думала как и ты. Будь у меня больше времени, я бы нашла выход. Если бы мне дали прийти в себя и подумать, я бы спасла её. Мы с тобой не такие уж и разные.       Рёко встала с дивана и пошла к балкону, выходящему на реку. Она обернулась, приоткрывая дверь:       — Я боялась, что без Джунко не смогу быть полноценной, но мой ответ был таким же, как у тебя тогда. Чтобы жить дальше, мне нужна была Миу-тян.       

***

      Ты приходишь в себя на лесной поляне с примятой травой и следами сражения. Прямо перед тобой — сверкающая раскрытая дверь в пространстве, невесомая, неосязаемая. Ты встаёшь с коленей и замечаешь первое ощущение в этом мире — как по голой коже скользит тяжёлая ткань мантии. Твоё облачение вызывает в памяти образы могучих волшебников, отшельников, скрывающихся в башнях, впитывающих знания.       Когда ты выпрямляешься и подходишь вплотную к двери, та пропадает. Это короткий миг длиной в несколько кадров анимации — много меньше, чем секунда. Тебя это не удивляет. Как и то, что напротив возникает фигура в настолько же несовременной одежде.       Она молчит. Молчишь и ты. Этот разговор состоится не здесь и не сейчас.       И всё же, подумав немного, ты улыбаешься ей:       — Расставание было недолгим, верно?       Ирума на полусогнутых коленях извлекает из ножен катану. Ты идёшь к ней, преодолевая один, второй шаг из тех двадцати, что вас разделяют. Думаешь: если бы этот бой состоялся, каким бы был его исход? Сразись вы на самом деле, супер-компьютер и супер-человек, кто бы победил?       Ты, к сожалению, журналист, а не писатель-фантаст, и данная мысль не задерживается в твоей голове надолго. Ты знаешь, что Каэде одолела этот аватар, и бой их наверняка был настолько жарким, что Миу-тян, каким бы компьютерным болванчиком она ни была, наверняка вне себя от радости. Из чего же состоит этот болванчик? Какими знаниями наделил его мудрый Скаут? Знания системы — накопленный опыт всех её игроков, но только ли это?       То, что вход в NeoWorld защищает именно эта девушка, не может быть лишь подарком Акамацу Каэде, как бы той не хотелось так думать.       Ты замираешь, поравнявшись с Миу, которая отводит руку и ставит острое лезвие на твоём пути. Она смотрит в сторону, не двигаясь, предупреждая. Ты поворачиваешь к ней голову.       — Не узнаёшь меня, Миу-тян? Это же я. Джунко.       Голубые зрачки устремляются на тебя. Ты улыбаешься. Когда ты видишь её, тебя наполняет иррациональная радость. Миу-тян напоминает тебе, почему быть Эношимой Джунко — не так уж плохо.       Когда она медленно опускает меч, и ты делаешь следующий шаг вперёд, тебе хочется остановиться и обнять её. Ты продолжаешь идти, не оборачиваясь, оставляя позади едва слышный шорох сандалий самурая, ступающего по траве. Ты чувствуешь на себе её взгляд, когда она оборачивается.       Возникшая перед тобой дверь ставит точку в вашем коротком и болезненно-томительном свидании.              Теперь ты стоишь перед зданием Академии Надежды. Твоё появление в этом мире подобно комете, оставляющей яркий след на безоблачном июльском небосклоне. В твоих силах сделать хвост этой кометы тусклым, скрыть своё появление от прочих обитателей этого мира. Чем бы сейчас ни занималась Акамацу Каэде, ты меньше всего хочешь ей мешать.       Поэтому ты не скрываешь своё удивление, когда в тот момент, когда твоя ладонь касается стали на закрытых воротах школы, за спиной по каменной кладке стучат каблуки.       — Я же говорила, что она придёт!       — Эй, я с тобой и не спорила.       Тебе не нужно оборачиваться, чтобы узнать её голос. Ты игнорируешь её, пропадая на несколько томительных мгновений в волне ностальгии. Три года назад ты стояла у ворот этой школы с блокнотом в руках и представляла, как с помощью громкого имени Академии перекроишь мир на свой лад, покажешь людям свой гений и ваше отчаяние. Оно никогда не было твоим. Эта мысль, конечно, принадлежала Джунко, но пора научиться брать за неё ответственность.       Улыбаешься своим туфлям.       — Вы не должны были почувствовать моё появление.       — Мы и не чувствовали, — звенит громкий голос. — Мы наблюдали за входом в Академию. Когда появилась Бакамацу, Джунко сказала, что следующей наверняка будешь ты.       — Следующей должна была быть ты, Миу-тян. В последнее время не всё идёт по плану.       — Ну надо же, — к ней присоединяется твой собственный голос, — Рёко-тян научилась ошибаться! Ты с гостинцами, надеюсь? Бабуля с дедулей будут рады увидеть, как ты выросла. Парня себе уже нашла? Мама мечтает о внуках с тех пор, как ты бросила семью и уехала в Нью-Йорк, чтобы поступить на актёрское.       — Это она так шутит…       — Спасибо, Миу-тян, я знакома с её чувством юмора.       Когда-то она была лишь отпечатком твоего сознания, знакомым в каждой её визгливой интонации, в каждой шутке. И ты по-прежнему узнаёшь её манеры, видишь в ней прежние следы, но куда больше замечаешь нового. Ты оборачиваешься. Она смотрит на тебя ехидно и беззлобно, что прежде было невозможно. Стоит так близко к Миу-тян, будто ищет в ней защиты, хотя и делает шаг вперёд, чтобы встретить тебя с распростёртыми объятиями. Пальцы чуть согнуты, едва заметно подрагивают. Ты бы хотела сказать ей, что тоже нервничаешь, но не хочешь сотрясать воздух столь очевидными фактами.       — Гостинцы… Возможно, у меня будет для тебя подарок, Джунко-тян.       Вы замолкаете, изучая друг друга. Взгляд Джунко изменился. Ты предполагала, что она вырастет, и хотя внешне она всё та же пятнадцатилетняя девчонка, выглядящая на двадцать из-за макияжа, она кажется куда взрослее тебя. Последние пару дней ты провела в компании Джунко, которую так хорошо помнила — ребёнка, ищущего внимания, неугомонного и страстного. Рядом с этой Джунко ребёнком себя чувствуешь ты. А ты и не подозревала, как сильно мечтала, чтобы хоть раз она помогла тебе.       Миу куда расслабленнее, и это столь же непривычная картина для тебя. Ты знаешь её натянутой струной, сомкнувшейся на горле мира, росчерками молнии в небе, кровавым ножом, несущим неправильное правосудие. Ирума Миу просто стоит. Убрав руки в карманы, разглядывая тебя, как копающегося в мусорке енота. Ей любопытно, но в ней нет желания тебя убить.       — Так это ты черепаха? Наслышана, — она щурится. — А что у тебя с глазами?       Миу подносит указательный палец к своему левому глазу. Ты машинально копируешь её движение, вскидывая ладонь и заслоняя ту часть лица, где на мир смотрит чужой алый зрачок. Трёхмерная картинка становится плоской.       — Просто… линзы. Это часть моего образа. Тебе нравится, Миу-тян?       — Прикольно, да.       Джунко закатывает глаза и пинает Миу по коленке. Та даже не морщится.       — Не смотри на меня так! Гетерохромию считают клёвой только подростки, уверившиеся, что придуманный ими персонаж с разными глазами будет особенным. И вообще — прикинь, как тяжело подобрать наряд под цвет глаз, когда они РАЗНЫЕ?!       Ты смеёшься в кулак.       — Мне по-прежнему идёт белое.       — Кто бы сомневался.       Миу, слушая вас, краснеет. Иррациональная радость внутри тебя пробивается наружу робкой улыбкой:       — Мне бы хотелось провести время в вашей компании, ни о чём не думая. Я едва спала в последнее время. Я так устала.       — Не в твоём стиле забивать на здоровье, Рёко-тян. Что же лишило тебя сна?       Ты смотришь на них, и они наверняка знают ответ. Такой очевидный.       — Миу-тян. Девушка, которая влюблена в неё. Девушка, которая влюблена в её девушку…       — Слишком много соплей. С каких пор тебя волнуют окружающие? Миу-тян, конечно, уникальный кабачок в нашем огороде, но остальные-то?       — Я не кабачок!       — И если уж на то пошло, что ты здесь забыла?       Наверное, ей страшно. Если и это не изменилось, она по-прежнему боится тебя. Ты не хотела быть тенью, скрывающей её собственные таланты от остального мира, но ты ей для неё стала. И сейчас твоё появление подобно потерянному наследнику престола, который вернулся скинуть с трона своего дядю. Джунко сжимает ладонь Миу-тян, будто цепляясь за удобные золотые подлокотники.       — Разве не ты ждала меня?       — Я понимала, что ты придёшь, но зачем? — это для меня слишком сложно, — с гордостью отвечает она. — Попрощаться перед тем, как нас с Миу-тян отключат от виртуалки? Воссоединиться со мной, чтобы наконец-то разрушить ту всратую версию Токио, из которой ты пришла? Или тебе нужна моя помощь? — Презрение и робкая надежда, которую прячат за новой дозой яда. — Чтоб ты понимала, всё вышеперечисленное меня не ебёт. Я помогу лишь в том случае, если дело касается Миу-тян.       — Это действительно касается неё, — вы обе смотрите на хмурящую брови Миу-тян. Вы обе думаете: какая же она красивая. — Как я и сказала, у меня есть для тебя подарок.       

***

      — Ну и где подарок-то? — спрашивает Миу уже в десятый раз.       Вы улыбаетесь. Есть что-то глубоко фрейдистское в том, что вы обе влюблены в маленького, несносного ребёнка. Тебе хочется взъерошить её волосы и подарить поцелуй. Не выеби-меня-на-том-столе поцелуй, а нежный. Простой клевок в лоб поверх её вечно нахмуренных бровей.       — Только не говори, что ты — это подарок, — шутит Джунко. — Она у нас токусацу любит, мы не жалуем мерч по Черепашкам-ниндзя.       — Эй, мне нравится Рафаэль.       — Разумеется, — вы одновременно вздыхаете, а ты улыбаешься: — Разве я не сказала, что это подарок для Джунко-тян?       — Сказала, но это ж херня полная. Ты здесь только ради неё, ведь…       Джунко обрывает свою тираду и фыркает. Миу приподнимает брови, позволяя им хоть немного отдохнуть от вечного напряжения.       — От меня-то тебе что нужно? И что вообще происходит? Сначала Бакамацу сюда припёрлась, теперь ты?       — Ах, наивное летнее дитя, — вы произносите в унисон. Ты не хочешь тянуть время ещё больше: — В реальном мире закончилась битва. То, что вы с Джунко начали два с половиной года назад, наконец-то подошло к концу.       — Да ладно? — ехидничает Джунко.       — Почти, — отводишь взгляд. — Злодей повержен, а герой…       Джунко цокает и так резко встаёт из-за стола, что едва не опрокидывает кружку. Наливает себе ещё сладкого кокосового ликёра и громко пьёт до дна.       — Подарочек, тоже мне, — бормочет, отвернувшись к выходящему на пляж окну.       — Я не вдупляю, о чём вы. Какой злодей? Какой герой? Что мы с Джунко начали?       Ты объясняешь ей в общих чертах. «Трагедия» — её и та, что стала названием для падения великой школы. Глаза Миу-тян округляются, когда ты пересказываешь то, что слышала от других. Забавно, как ни одна из вас троих не видела всё это воочию. Городская легенда о девушке, которая упала с вершины мира, и волны от её приземления прокатились по всей Японии.       — Так, и я вышла на работу?       — Заместителем Акамацу Каэде, верно.       — Чего?! Типа, я могу это представить, но… — Миу поглядывает на Джунко, точнее, на её напряжённую спину. Вопросительно тыкает пальцем в бедро. — Эй, ты же знаешь, мне только ты нравишься.       — О, я-то знаю, Миу-тян.       — Тогда чего дуешься?       — Да так, — Джунко вздыхает и поворачивает голову. В её прищуренных голубых глазах плещутся сверкающие океаны. — У меня есть и своя всезнающая черепашка во-от здесь, — поднимает палец к виску, — и она проспойлерила мне концовку.       Миу не может так быстро понять невысказанную правду. Просто она так хорошо знает Джунко, что мудро затыкается и смотрит на тебя, ожидая объяснений.       И ты рассказываешь её историю. Она мало чего объясняет и только поднимает больше вопросов, но ты и не обещала дать ответы. Ты лишь наблюдатель. Ты — журналистка, пересказывающая произошедшее, а выводы пусть делают другие. И Миу пытается прийти к ним, но ты видишь, сколько в её глазах вопросительных знаков.       — Погоди, то есть я--       — Ты умираешь. Так заканчивается твоя история.       Она поражённо моргает.       — Но…       — Вслушайся, Миу, — Джунко раздражённо оборачивается, скрещивая руки на груди. Её щёки красные и солёные. — Ты умираешь в настоящем времени. Ты пока что не умерла.       — А?       — Поэтому она здесь, — на стол, куда ты поставила локоть, с грохотом опускается чужая ладонь. Джунко наклоняется к тебе и выплёвывает: — Это её подарок.       Ты улыбаешься ей.       — Сама додумалась или я подсказала?       — Я вот настолько близка к тому, чтобы уебать тебя. Когда ты научилась сарказму?!       — Вчера… нет, погоди, уже несколько дней прошло.       — Да хватит! — орать Миу умеет лучше вас обеих. Джунко всегда была скорее истеричкой, чем громкоговорителем. Ваш бедный маленький ребёнок срывает голос и вскакивает, скрипя зубами. — Потом, блять, флиртовать будете. Что значит «подарок»? Ты сказала, что Джунко почти убила меня, так? Почти — значит не до конца.       — Верно.       — Так в чём подарок, сука?!       — Миу-тян, — ты пытаешься говорить спокойно, но тебя окружают худшие люди, чтобы пытаться сохранить трезвость рассудка, — ты умрёшь. Если верны мои расчёты, уже завтра. Ты пока так и не пришла в сознание.       — Пиздец.       — Почему тебя это должно волновать? — Джунко звучит куда мягче, когда обращается к ней. — Это не ты, Миу-тян. Как и она — это ни капли не я. Для нас здесь ничего не изменится.       — Я знаю, Джунко, но я… это всё ещё я, понимаешь? Мне не может быть всё равно!       — Как и мне, — выдыхает Джунко и смотрит на тебя, из-за чего Миу видит лишь её затылок. — Зачем мне тогда тратить время с тобой. Пойду лучше, да, Рёко-тян?       — Если ты этого хочешь. Я лишь сообщаю тебе последние новости. Подарок — это возможность.       — Какой, нахуй, подарок?! — орёт Миу, но ты смотришь в глаза в Джунко.       — Я многое хотела бы сказать тебе, Рёко-тян. Я либо убью тебя за это, либо буду благодарить на коленях. Ещё не решила. У меня будет время подумать.       — Значит, ты принимаешь моё предложение?       — Вот ещё, — она ухмыляется и показывает средний палец. — Я лишь возвращаю то, что принадлежит мне. А ты, моя бушующая гроза, — Джунко выпрямляется, но её тёплая улыбка не может остудить гнев Миу, — дождись меня. Я должна разобраться с незаконченными делами. Это… не займёт много времени.       — Что?! Куда ты собралась?!       — Я о ней позабочусь, — говоришь ты, и хотя это не совсем ложь, Джунко просто отвечает:       — Она о тебе позаботится. Как и всегда.       И Джунко исчезает. Нет ни системного сообщения, ни любого другого сигнала, что она покинула виртуальную реальность. Она уходит подобно тому, как ты появилась здесь: тихо и без следа.       И теперь вас здесь двое. Отонаши Рёко и Ирума Миу. Не та Миу, к которой ты привыкла, но эта выглядит столь же злой и готовой наброситься на тебя, если ответ её не устроит. Ты облизываешь губы и прицениваешься к недопитой бутылке ликёра, которую Джунко оставила на столе.       Какое же веселье сейчас начнётся.       — Я устала задавать вопросы, на которые не получаю ответы.       Она прекрасна в том, как легко отрывает тебя от пола. Не такая напряжённая, как реальная Миу, чей мир разваливался на её глазах. Эта Миу знает своё место куда лучше, и как король она ждёт, что ты преклонишь колено.       — Так сделай с этим что-нибудь?       Секунда. Мгновение, в которое реальная Ирума Миу превратила бы твоё лицо в кашу. Эта же…       — Ты ждёшь, что эта херня сработает на человеке, который вечность прожил с Джунко? Хватит думать, что я та же тупая Миу, которую ты знала. Я другой человек, и меня заебало, что все нас путают. Я же не зову тебя Джунко, а?       — Не зовёшь. Возможно, только вы двое и видите разницу.       — Скажи уже, почему ты здесь? Или у тебя план такой, чтобы я правду из тебя выбила? Меня и это устроит. Слишком много людей мне в последнее время поперёк глотки вставали.       — А как же Джунко? Не хочешь сначала узнать, куда она направилась?       — Могу уж догадаться.       — Правда?       — Так, блять, — она отпускает твой ворот, и ты падаешь обратно на стул, — давай-ка проясним кое-что. То, что мы делаем — это весело. «Эй, Джунко! Я легко завожусь и не особо смотрю в будущее. Давай-ка ты будешь в нашей семье умной и красивой, а я так — мускулы». Это клише не просто так. Оно работает. Мы не притворяемся, но нам в этих ролях удобно. Я не люблю запутанное дерьмо, а Джунко любит думать без твоей помощи. Все довольны. Короче, — Миу устало вздыхает, — сложить два и два я тоже могу.       — Понятно. Прости, что недооценила тебя, Миу.       — Если ты хоть на один процент Джунко, ты лжёшь. Ты никогда не недооценивала меня. Я — ровно то, на что ты надеялась.       — Хех. Знаешь, я… я не подозревала, как по тебе скучаю. По такой тебе.       — Что не так с другой мной?       — Она разочаровалась в мире и в себе. Сдалась. Она не может подарить любовь даже самому близкому человеку.       — Трудно представить, что я сдалась.       — Даже самое крохотное событие может в корне изменить человека. Одна Ирума Миу преодолела свою ненависть и ухватилась за человека, причинившего ей боль. Поняла, что даже в сердце монстра есть доброта. Другая не смогла. Некому было показать ей, что мир не такой уж блеклый, и теперь она тащит из болота другого, а сама падает на дно. Грустно, но здесь мы бессильны. Ты права, вы двое абсолютно разные.       — Насколько я знаю, та Миу собирается прийти сюда, так что для неё ещё не всё кончено.       — Верно. NeoWorld — это не другой мир. Его стоило назвать Второй Шанс.       Миу хмурится и подходит к бутылке ликёра, нюхает его и брезгливо отставляет в сторону. За окном садится солнце. В реальном мире, наверное, тоже.       — Это всё прекрасно, но даже если мне не насрать, что та Миу умирает, я не буду долго грустить. Мне трудно переживать за неё или Бакамацу. У них свои истории, и моя с ними не пересекается. Так что насчёт тебя? Ты тоже пришла за вторым шансом?       — Вроде того. Я пришла сюда, потому что мне нужна твоя помощь.       

***

      Так называемый реальный мир такой же тупой, как она и запомнила.       Всё лицо завалено мокрыми, как прилипшая к кастрюле лапша, волосами. Джунко моргает и смазывает что-то у себя под носом, смотрит на руку и видит алый след. Облизывает губы — кровь. Какая же она молодец, что вмазала Отонаши, даже если теперь больно улыбаться.       Она просыпается, как супергерой какой-нибудь, восстающий из футуристичной капсулы в клубах дыма и холода. Лучше всего быть голой, чтобы найти кого-то своих пропорций и потребовать одежду да мотоцикл. Только она не голая, она…       Это та же одежда, что и была на ней в Академии. С какого хера? Это что значит? Этого не было в сценарии!       Время ей теперь неведомо, поэтому Джунко смотрит на свои руки, быть может, год. Так долго, что какая-то долговязая девка подходит к ней и улыбается. Алая помада оттенка #ad2d2c выразительно подчёркивает её янтарные глаза.       — Так скоро вернулись, Отонаши-сан?       — Ага, со светофорами повезло. Где тут уборная?       Вместо ответа чувиха хмыкает на неё. Джунко, пожав плечами, встаёт. Её даже не шатает, хотя судя по длине ногтей, Отонаши едва ли провела в виртуалке долгое время. Всего пару минут, если верить включённому на телефоне таймеру. Так и тянет что-то учудить — переименовать все её контакты, отправить отложенное сообщение с каким-нибудь скримером, ну да ладно. Великому — великое, а Джунко в моменте чувствует себя ну прямо-таки величайшей.       Была она в каком-то офисном помещении с гигантскими окнами, не сдерживающими солнечные лучи, из-за чего поход в виртуалку приравнивался к загоранию в солярии. Лифт снаружи сказал, что занесло её аж на 110-й этаж. Высоковато.       Уф, ну конечно это сраный перекрёсток в Шибуе. Так много людей, но всем будет насрать на окровавленную девочку, выходящую из высотки. А нет, что-то они таращатся и пальцами тычут.       — Это она! Это Эношима Джунко!       — Быть не может!       — Эношима Джунко!       — Разве она не умерла?!       — Разве не все мы мертвы? — философски замечает Джунко, наклоняя голову. Ей-то плевать на собирающуюся толпу, но им так интересно, что на дороге образуется запор. Фотки, возгласы, настойчивые звонки полиции. Джунко хихикает: — I'm in danger.       — Простите, что за столпотворение? Что происходит?       Над толпой разносится мощный голосок, и через людей протискивается гора волос. Джунко давится зевком, вглядываясь в лицо этой дамы. Она её помнит, это же… Ну, вот та самая…       — Ты кто, напомни?       — Вы уже забыли меня, Отонаши-сан? — дуется она. — И дня не прошло!       — Поверь, — вздыхает Джунко, — прошёл совсем не день.       Вот вертится же на языке. Шаман Кира?.. Жопа Вампира?..       — Чабашира, — рычит дама. — Чабашира Тенко, — и ту-у-у-ут до Джунко доходит. Чабашира. Та самая девушка Миу-тян из Академии! Первая кровь, так сказать. — Почему вы не переоделись, Отонаши-сан? И этот парик. Вы путаете людей!       — Парик? — моргает Джунко. — Какой, блин, парик? А ну-ка дай зеркало.       — Простите, не ношу с собой. У вас телефона нет?       — Ладно, ты не такая тупая, как я запомнила. Так, фронталка… … …ах ты ж сука.       — Вы в порядке?       — Нет, я не в порядке! Она красится?! В красный?! Да она знает, сколько я из рыжего осветлялась?!       — Я понимаю вас ещё меньше, чем прежде, Отонаши-сан.       Джунко слегка кружит голову настоящим кислородом, и она хочет закатить красивую такую истерику часа на три, но без Миу-тян это не так весело. А ещё полиция всё-таки приедет, учитывая важность её персоны, да?       — Ну и пошла я нахер, правильно? В жопу эту загадочную Отонаши Рёко. Короче, валим. У меня планы, не хочу сразу в пострелушки ввязываться.       — Что здесь происходит? — кричит какая-то очередная девка. И громко так кричит, с душой. Джунко морщится:       — Кто на этот раз, а? Она почти такая же громкая, как ты.       — Тогда это вряд ли Юмено-сан…       — Разойдитесь, полиция, — говорит куда более тихий женский голос. Джунко закатывает глаза.       — Отлично, теперь мне придётся их грохнуть.       — Не шутите так, Отонаши-сан!       — С чего ты взяла, что я шучу…       Толпа расступается перед ещё двумя девушками. Одна из них симпатичная, вторая стрёмная. Обе рыжие, и у стрёмной на груди полицейский значок. Обе моргают и выглядят разочарованными.       — А, — произносит более высокая и красивая, — это ты.       — Ага, — говорит Джунко, — несмотря ни на что, это всё ещё я.       — Тут не на что смотреть! — орёт полицейская с перевязанной бинтами головой. — Это не Эношима Джунко! Это просто… — бурчит, — …подражатель.       — Чё ты спизданула?!       — Злая ты сегодня, Рёко-тян, — улыбается другая. — Ещё и сбежала с нашего с тобой свидания. Если тебя Кайли смущает, могла бы и сказать.       — Ты со мной флиртуешь, что ли?       — Ты только заметила?!       Полицейской удаётся разогнать толпу, и вот они стоят у дороги под романтично заходящее солнце. Часики Джунко тикают, а она всё ещё понятия не имеет, куда именно ей нужно ехать. Чабашира теребонькает свои волосы, полицейская хмурится так, что составила бы конкуренцию Миу-тян, а красотка странно пялится на Джунко.       — Ты… не в порядке после всего этого, верно? — щурится с подозрением. — Джунко настолько в твою голову залезла?       — Не представляешь, как ты права.       — Лили… в смысле, Лилит, оставь её в покое, — Миу-подобная рыжуха кладёт руку на плечо подружки. — Потом интервью проведёшь, дай ей отойти.       — Ты не понимаешь, Кайли, она… что ты вообще здесь делаешь? — «Лилит», лол, приближается к тебе так, будто хочет затребовать ночь в любовном отеле. — Зачем ты пришла в Team DANGAN?       — Тим что?       — У вас амнезия, что ли? — вскрикивает волосатая.       — Вообще-то, — Кайли чешет подбородок, — да?       — Ох, прошу прощения, я совсем забыла, Отонаши-сан. Я и не знала, что всё настолько серьёзно!       — Господь Христос, у меня ещё и амнезия, — Джунко округляет глаза. — Это так не круто. Совсем не круто. Я будто чей-то первый эджи персонаж.       — Не забудь, что у тебя ещё и гетерохромия, — щурится Лилит.       — У меня ещё и гетерохромия! Ох ё-ё-ё-ё…       — И мёртвые родители, да, Кайли?       — Если верить бумагам.       — Насколько высокая эта высотка?       — Рёко-тян, ты мне так и не ответила, — продолжает наседать рыжая, — ты что здесь делаешь?       Сцену они устроили знатную, но пора бы и честь знать. Джунко борется с мимикой чуждого ей теперь лица и строит грустную моську.       — Мне нужно увидеть Миу-тян.       Все трое уныло переглядываются.              Это уже не стрёмные корейцы, но мир по-прежнему не без добрых людей. Ей помогают счистить большую часть крови и грязи со шмоток, подкидывают до больницы и пускают в палату. Самое главное — её оставляют одну, и она может просто смотреть. Пялиться. Миу-тян выглядит мёртвой, хотя слабо пикающий монитор с её пульсом пытается это оспорить. Сердце едва бьётся, но это не так плохо для спящего человека. Сон — это обучалка перед смертью.       Миу выглядит мёртвой, но пока что жива. Джунко знает, как на самом деле выглядит её труп. Она же самолично убивала её — топила, сжигала. Хотела вырвать сердце и сожрать. Давиться слезами, ведь делать ей больно всегда было пыткой. Даже в Академии, видя её в плохом настроении, Джунко и сама не так уж радовалась. Кто бы мог подумать, а? Миу-тян ей уж точно не с первого раза поверила, когда услышала это признание.       Джунко кладёт руки на край одеяла и наклоняется вперёд, касается израненного лица пальцами Рёко. Бедная её девочка. Её непобедимый герой. Это ведь она сделала, правильно? Никто другой бы не посмел. Во всех вселенных лишь Джунко когда-либо делала ей больно. Она — и туалетная бумага.       Джунко отодвигает кислородную маску и целует Миу.       И двадцать минут спустя она всё ещё её целует. Пульс учащается, и Миу хмурится, но в сознание не приходит. Джунко всегда была открыта разным фетишам, и для неё трахать труп своей возлюбленной довольно горячо, но лучше бы Миу подняла жопу и ответила. Хочется взять её за плечи, привести в чувство и углубить контакт. Трахнуть её на смертном одре. Чтобы она истекала кровью, стонала, и… это не будет для них чем-то новым. Просто любимым вкусом мороженого, которое освежает, как бы часто ты его ни ел.       Полночь, как говорят часы на стенке. Пора бы и честь знать, да? Губы Джунко болят от такого количества поцелуев, и она больше не видит смысла продолжать. Это уже не её Миу, а недостатка в её поцелуях она не испытывает. Идея тут была другая — получить уникальный опыт. Эта Миу-тян умрёт. Джунко никогда больше не сможет поцеловать Миу, которая совершенно точно отбросит коньки.       Разгибаясь в спине через боль, Джунко подходит к окну, раздвигает шторы и смотрит на тёмное облачное небо. Снаружи ничего не видно, разве что одинокий фонарный столб. Луна скрыта за облаками. По крыше барабанит редкий дождь. Скоро он закончится.       Джунко усаживается на подоконник.       Она почти скучает по этому миру. К сожалению, её идеальная вселенная нуждается в одном маленьком похитителе молний. Рёко — та ещё мазохистка, если выбрала жить в мире, где её больше нет. Будь в Джунко хоть один героический мускул, она бы поменялась местами. В её распоряжении уже была целая вечность, и можно было бы уступить пригретое место другой части себя. Однако Джунко не героиня, она эгоистичная и влюблённая тварь. А Рёко, возможно, и того хуже.       Проходит время. Расступаются облака, являя всевидящее око ленивой луны. Оно смотрит Джунко в глаза и говорит: ты виновна. Ты убила любовь всей своей жизни. Ты довольна?       — Ты довольна? — она почти слышит голос Рёко. И на самом деле?       — Да. Слушай, я не желаю ей смерти, но это идеальный расклад для Миу-тян. Умереть героем, умереть в крови, умереть от руки своего величайшего врага. Победа ценой собственной жизни. Это ли не её счастье?       — Нет никакого счастья в смерти, и ты это знаешь.       — Счастья в смерти нет, но можно найти счастье в том, как ты умираешь. Всё лучше, чем помереть от рака лёгких, даже если по факту произойдёт именно это.       — Ты стала оптимисткой, — усмехается несуществующий голос в её голове, а Джунко думает, что настоящая Рёко всё-таки сказала бы что-то иное. Она бы поняла, наверное, что Миу-тян убила совсем не Джунко. Миу-тян убил тот, кто её к ней привёл.       За её спиной шуршит одеяло, и Джунко вспоминает, как неловко дрожат её пальцы.       — Рантаро, — звучит хриплый голос, — опять влез через окно?.. — затем, резко вдохнув, Миу с опаской бурчит: — Ты что здесь делаешь?       — Разве это не очевидно? — Джунко поворачивает голову и грустно улыбается. — Я пришла попрощаться.