Obsession With Possession

Цукишима всё еще старался привыкнуть к этому новому укладу жизни, который он так неожиданно для себя выбрал. Он неспокойно перемещался на кровати, пытаясь сосредоточиться на новом эпизоде аниме, выход которого так ждала она. Они находились дома в его комнате. На экране разворачивались события, полные драматизма и ярких эмоций, но блондин чувствовал себя отрезанным от этого мира фантазий. Его взгляд то и дело скользил к окну, где за стеклом мелькали капли дождя. Рядом с ним сидела его девушка, поглощённая сюжетом, не замечая внутренней борьбы парня. Она время от времени делала замечания о персонажах, смеялась и даже пыталась угадать, что будет дальше, но Цукишима не мог поделиться её восторгом. Он держал в руках чашку кофе, но напиток был невкусным — горьким и без той искорки аромата, который мог бы хоть как-то улучшить ситуацию. Каждый глоток оставлял послевкусие разочарования. Его мысли блуждали далеко отсюда. Он вспоминал, как рядом с Ямагучи всё было иначе. Кофе, который они пили вместе, всегда был ароматным, терпким и бодрящим. Когда они пили его вместе в перерывах между подготовкой к тестам или просто пока делали домашнее задание, кофе был естественным дополнением их компании. Комната была наполнена смехом и легкими извинениями Ямагучи за какие-то мелкие недочеты, которые Кей умудрялся замечать в самых обыденных вещах. Эти моменты давали Цукишиме чувство комфорта, чувство дома, которое он так явственно терял здесь, сидя рядом с ней. Решающим моментом стала апельсиновая конфета. Она достала её из рюкзака, развернула этикетку с небрежной грацией, и стала медленно рассасывать, пока говорила о каких-то банальностях. От неё веяло запахом цитруса – тем самым запахом, который так ярко ассоциировался у Цукишимы с Тадаши. С тем, как и что он к нему чувствует в глубине его души. С тем, как яро он желает его тело, надеясь вкусить и чувствовать апельсиновое послевкусие от кожи веснушчатого. Сейчас этот же запах вызывал в Цукишиме лишь бурю гнева и понимание того, что всё в его жизни идёт сейчас совсем не так. Он обернулся к девушке, его слова звучали решительно и сухо. - Мы расстаёмся. Когда он произнёс эти слова, атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Девушка, которая ещё секунду назад казалась такой счастливой и расслабленной, замерла, словно в ней внезапно отключили все чувства. Её глаза, полные недоумения и зарождающейся боли, медленно наполнились слезами. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли у неё в горле, оставив лишь тихий всхлип. Цукишима стоял перед ней, чувствуя, как каждая секунда тянется как вечность. Внутри его всё сжималось от стыда и отвращения к себе. Он не мог не признать, что использовал её — как щит от своих истинных желаний, как инструмент в своей внутренней борьбе с гомофобией. Он втянул её в свою личную драму, позволив девочке поверить в возможность их общего будущего, зная в глубине души, что его сердце принадлежит другому. Чувство вины изматывало Цукишиму, но, к его ужасу, он осознал, что ему не было жаль её так, как должно было быть. Это отсутствие искреннего сожаления делало его ещё более мерзким в собственных глазах. Он видел, как она страдает из-за его слов, и понимал, что она не заслуживает такого обращения. Она была лишь невольной жертвой его собственных страхов и неуверенности. Она подняла руку, попытавшись что-то сказать, словно последний раз обращаясь к нему за объяснениями, за прощением, но затем, осознав всю тщетность своих попыток, опустила её обратно. После короткой паузы, собрав в кулак весь свой стыд и разочарование, она резко повернулась к двери. Её шаги были быстры и решительны, как и её желание покинуть это место, полное боли и печали. Не оборачиваясь, она открыла дверь и вышла, оставив Цукишиму одного в мрачной тишине комнаты, окутанной тенью её ухода. Звук закрывающейся двери эхом отозвался в его сердце. Спустя некоторое время, переваривая случившуюся ситуацию, Кей решился на отчасти безумный и необдуманный поступок. Это был порыв эмоций. Выйдя на улицу под дождь, Цукишима сразу понял, что ему нужно было делать. Его единственная цель — добраться до дома Ямагучи, к единственному человеку, который мог понять и разделить любые его чувства, к тому, кто всегда был рядом в самые радостные и самые кошмарные моменты, с кем ароматы апельсина и бергамота ощущались как счастье, а вкус кофе — уюта и отдыха. Цукишима стремительно мчался по улицам к дому Тадаши, как будто ветер сам подхватывал его шаги. Дождь, стучавший по асфальту, создавал мелодию, которая звучала в унисон с его сердцебиением — быстрой и резкой. Каждый шаг напоминал ему о расстоянии, которое он преодолевал, чтобы вернуться туда, где его душа чувствовала покой. Когда он добрался до двери Ямагучи, Кей не тратил времени на раздумья. Его руки стучали по двери срочно и требовательно, каждый удар эхом отдаваясь в его груди. Дверь открылась, и он увидел Тадаши, чьё лицо выражало удивление и непонимание происходящего. - Цуки? Что-то слу- Не сдерживаясь и не ища слов, Цукишима резко притянул Ямагучи к себе, вжимаясь в его губы с отчаянной страстью. Его руки крепко обхватили лицо зеленоволосого друга, прижимая его ещё ближе. Запах бергамота, который всегда исходил от Ямагучи, заполнил пространство между ними, усиливая ощущение близости и наполняя сердце Цукишимы сладостным спокойствием. Ямагучи почувствовал на своих щеках горячие слёзы Цукишимы, капли, которые смешивались с холодной влагой дождя. Это ощущение тепла и влажности стало для него знаком того, что все беды, все барьеры между ними наконец смыты, как пыль после грозы. Он обнял Цукишиму, отвечая на его поцелуй и чувствуя, как его собственное сердце отзывается на каждое дрожание в груди друга. В этот момент, стоя на пороге, под шум дождя и улицы, Цукишима осознал, насколько велика была его потребность в Ямагучи. Все его страхи, вся боль от запретной любви, вся ненависть к самому себе из-за его желаний, которые он испытывал, растворились. Эти чувства уступили место чувству безграничного счастья от того, что он снова был рядом с тем, кто был его истинным домом.