Мой милый ниндзя.

Он медленно шоркал по селению, боясь наткнуться на нападавшего. В каких-то местах он наблюдал небольшие участки окровавленной травы, диаметром приблизительно в пять сантиметров. Где-то на земле или в земле Харуко видел стрелы, слава Богу, абсолютно чистые. Прислушиваясь, Ямада отметил тихие шаги, время от времени раздающиеся в деревне. Он все шел и шел, навострив уши и готовясь к внезапной атаке. Вот, он уже проходил собственный дом: небольшое поместье, которое досталось ему от отца. Странно ощущать, что в любой момент на тебя могут накинуться, проткнуть стрелой или каким-либо другим оружием, что было у незнакомцев, оккупировавших их деревню. Краем глаза ниндзя заметил какое-то подозрительное движение в тени деревьев. И вновь, он остановился, внимательно вслушиваясь во все звуки, которые только существовали. Неожиданно, Харуко почувствовал на себе пристальный взгляд. Он инстинктивно выхватил стальной сюрикен из складок своей одежды и обернулся, заранее приготовившись метнуть его во врага и быстро скрыться. Оружие просвистело мимо самурая, наблюдавшим за синоби все это время. Незнакомый на первый взгляд человек отошел на несколько метров. Он посмотрел на небольшой клинок, которым хотели его отвлечь. "Вот и все", – пронеслось в голове у Харуко. – "Погиб". Воин поднял остро заточенный инструмент. Он усмехнулся. – Как у тебя все плохо с меткостью, Харуко Ямада. В голосе он узнал Такекадзе Канэсиро, за которым ему недавно пришлось шпионить. Все это время из головы Канэсиро все же не выбирался Ямада. Каким-то неведомым миру способом ниндзя показался ему настолько милым, что он принял решение не убивать его. Мало того, сразу после их первой встречи Такекадзе еще и мнгновенно влюбился в Харуко, не оставляя никаких сомнений: узнай об этом общество – Канэсиро больше не будет известен как искусный и храбрый воин. – Ты что здесь делаешь? – дерзко крикнул Ямада, застыв на месте. Уже терять нечего. – Не подходи! – чуть ли не со слезами рявкнул ниндзя, заметив, что самурай начал к нему приближаться. Не может такого быть, чтобы тот снова остался жив, и очередная слежка опять сошла ему с рук. Точнее не опять, а во второй раз, ибо ловил его за этим только Такекадзе и только один раз. Пропустив мимо ушей мольбу Ямады, Канэсиро подошел к нему и взял его за подбородок, стирая с лица ниндзя горячие слезы. – Чшшш. Я тебя даже пальцем не трону, пока сам не захочешь. Не плачь, Харуко. Будь мужчиной, ты же синоби, обычно они смелые и хладнокровные. Очень некомфортно находиться рядом с самураем, который лишил тебя возможности свободно и нормально передвигаться. – Что ты здесь делаешь? – повторил Ямада, стараясь не показывать свой страх, хотя отдаленно понимал, что Канэсиро уже давно разглядел в нем ростки ксенофобии.¹ Тот горько улыбнулся. – Исполняю свой долг на императорском дворе, ты должен это понимать. Сейчас сложное время, нам поручили полностью зачистить местность от ниндзя, потому что это опасно для императора. Харуко поднял взгляд, посмотрев в холодные глаза самурая. – Вы уже убили кого-то? Такекадзе глубоко вздохнул. – К сожалению. – Не плачь, Хару, – спокойно прошептал Канэсиро во второй раз, заметив, что на голубых глазах ниндзя стали наворачиваться слезы. Его пальцы ласково провели по лицу Харуко, очертив полукруг, тем самым заставив синоби на мнгновение перестать плакать. Обняв парня за талию он, наклонившись, прикоснулся к его губам легким поцелуем. Нежные губы дрогнули от неожиданности и слегка приоткрылись. Уж не знал Ямада, что его первый поцелуй будет отдан самураю. Из его рта невольно вырвался короткий и тихий стон. Это слегка приободрило Такекадзе: он стал действовать увереннее и углублял поцелуй. Для Харуко время как будто остановилось. Он даже не заметил, как перестал дышать. Ямада побледнел: даже не от страха, а от волнения. Увлеченные друг другом люди не заметили, как за ними наблюдает второй дзенин, Шуайба, которого отправили за генином, ибо тот слишком долго копошился в деревне. (И, к тому же, черт знает, что с ним случилось) Тот лишь усмехнулся. Что с них взять? – Молодежь,² – фыркнул Макото, посмеиваясь и на цыпочках доходя до ближайшего выхода из селения. Нужно обязательно доложить, что с Харуко все в порядке и он скоро вернется, естетственно, умалчивая о том, что только что довелось ему увидеть. Как выше упомянуто, дзенин Каору был влюблен в Харуко, и портить их отношения сейчас ему не особо хотелось. Непринужденно разорвав длительный поцелуй, Ямада вдохнул воздуха, уже чуть ли не задыхаясь. – Я люблю тебя, Канэсиро-доно.³ Неожиданное высказывание пробило Такекадзе с ног до головы, а был он роста внушительного, около шестидесяти трех сун.⁴ – Я тоже, мой милый ниндзя. Я тоже люблю тебя. В воздухе засвистела острозаточенная звездочка из металла – сюрикен. И вот, из головы самурая полилась кровь.