Удивительные приключения Рафаила, падшего ангела, на земле и на небе

К деревне Рафаил подъехал ещё засветло и сразу направился к Раулю, старому знакомому – и новому старосте. Тот восседал на пиру со своими приближенными, и Рафаила поначалу не узнал. - Ты кто таков? – напустился он на гостя, приняв его походный плащ за бродяжий. – Чего тебе надо? Тут у нас не богадельня. - Неужели? – возразил Рафаил насмешливо. – Если сам не ищешь помощи, как тогда прикажешь понимать твое письмо? – он бросил бумагу на стол, и сварливый старикан с изумлением уставился на собственную надломанную печать. После этого он вскочил, неловко путаясь в своей длинной шубе. - Рафа! Это ты? – вскричал он. Рафаил поморщился. - Просил же не сокращать мое имя. Да, это я, - сказал он, откидывая капюшон. – Что, так сильно изменился? На лице старосты отразилась сложная работа мысли. - Скорее уж, вовсе не изменился. Я ожидал увидеть тебя… кхм… мужем в летах, а ты всё тот же несерьезный мальчишка. Что там в Святой Земле?.. Да поди сюда, сядь по правую руку от меня, - и, не дожидаясь ответов, которые его, впрочем, не интересовали, староста развил бурную деятельность: – Проголодался? Давай, вот, отведай перепела. Не морщись, поешь по-человечески. Сара, принеси еще вина! – крикнул он и снова масляно заулыбался: - А мы уже и отчаялись тебя дождаться. И так на год отложили свадьбу, да дочь уже стала топать ножкой… Грозилась сбежать и обвенчаться тайно… Представь, какой был бы позор... Вон и Товит не даст соврать… Ты помнишь Товита? Он теперь мой сват. Старик с густой растительностью в нижней части лица и совершенно лысый сверху, сидящий слева от Рауля, слегка наклонил голову в знак приветствия. Смотрел он при этом как будто сквозь Рафаила. Пир пошел своим чередом, и речь старосты вновь потела рекой. Рафаил на все льстивые слова только усмехался – приближалось новолуние, и он был нужен им только для того, чтобы разобраться с их волчьей проблемой к моменту свадьбы. Пока Рауль упражнялся в красноречии и налегал на выпивку, Рафаил с любопытством осматривал заметно сдавших знакомых: многие из них за время его отсутствия превратились в глубоких стариков, сам же он оставался по-прежнему молод, время было над ним не властно. Явилась хозяйская дочка с кувшином и, наливая ему вина, бросила на него несколько заинтересованных взглядов, даром что была помолвлена. Рафаил не смог ее узнать – скорее всего, когда он уезжал из этих мест, её и на свете ещё не было, или бегала по двору в одной рубашонке вместе с такими же нечесаными сопливыми младенцами, по которым до определенного возраста и не разобрать, где мальчик, где девочка. Теперь, впрочем, она и впрямь стала недурна – рыжая, как все в этой местности, темноглазая и насмешливая, в отличие от своего постного отца. Рауль всю свою жизнь потратил на ожидание, когда же его изберут главным в деревне. Теперь, когда его мечта исполнилась, он стал еще более несносным, трясся за свою должность и подозревал всех и вся в попытках отобрать власть. Рафаил не преминул высказать ему это после, когда гости разошлись и они с Раулем остались побеседовать с глазу на глаз. Его немного удивило, что на их камерном военном совете отсутствует жених, как и его отец, зато присутствует Сара, юная девушка, чьих ушей не должны были бы касаться военные стратегии. На это замечание Рауль лишь пожал плечами, мол, что ты с ней сделаешь? Рафаил решил не вмешиваться в их семейные дела, в конце концов, не за этим он приехал. Он сразу приступил к сбору недостающей информации. - Выжил ли кто-нибудь из мужчин после встречи с монстром? – спросил он Рауля. Тот важно закутался в свою шубу, покрутил кольцо с большим камнем на одном из толстых пальцев. - Никто не выжил, - ответил он. – И никто не знает, в какой момент место человека занимал оборотень. Все девушки в один голос говорят: они были уверены, что ложатся в постель с собственным мужем. Рафаил поставил локти на стол и опустил подбородок на сцепленные пальцы, хмурясь. - Хотя бы одна из них понесла после этого? – спросил он. Староста пожал плечами. - Нет, - сказал он. – Это что-нибудь значит? - Только то, что деревня скоро вымрет, я полагаю... Так, выходит, он предпочитает девственниц. - У тебя есть соображения? – встрепенулся Рауль. - Никаких, - вздохнул Рафаил. – Но по пути сюда я слышал разное. - И что же ты слышал? - Кое-что – о тебе и о монстре. Что он у тебя на коротком поводке, что с его помощью ты избавился ото всех претендентов на пост деревенского старосты… Ради чего я рискую, Рауль? – спросил он, наклоняясь ниже над столом. Сара хотела вмешаться, но отец жестом остановил её. - Всё это клевета! – сказал он, не отводя пристального взгляда от Рафаила. – К тому же, я не прошу тебя рисковать собой или пытаться убить монстра. Прогони его прочь и защити Сару. Я не поскуплюсь на вознаграждение. Рафаил некоторое время молчал, оценивая услышанное. В воздухе висела тонкая взвесь тревоги, но присутствия чего-то действительно дурного он не ощущал. - Хорошо, - произнес он наконец. - Но у меня есть условие. До новой луны вы станете во всем слушаться меня. Во-первых, жених... - он пощелкал пальцами. - Товий, - подсказала Сара. - Его имя Товий. - Товий, прекрасно. Он должен будет до самой свадьбы скрываться в церкви и ни при каких обстоятельствах не выходить за ее порог. Второе - на венчании будут присутствовать только самые близкие и проверенные родственники. Никаких посиделок с подружками невесты, никаких хороводов на поляне, ничего. Я ясно выразился? И, наконец, последнее - сразу после венчания Сара и Товий сядут в телегу, и я увезу их отсюда. - Куда? - встрепенулся Рауль. - Этого я не скажу даже тебе. - И что, никакого праздника? - нахмурился Рауль. - Вся деревня мне до конца жизни будет припоминать, что я был скупердяем. В такие тёмные времена людям нужен праздник. - В такие тёмные времена людям нужно здравомыслие, - возразил Рафаил. - Ну? Уговор? - Уговор, - неохотно произнес Рауль. - Ну уж нет! - одновременно с ним воскликнула Сара. Оба обернулись к ней. - Я не собираюсь прятаться, как крыса, - заявила девушка, выходя на середину комнаты и уперев руки в боки. - Пусть мы уедем, спасемся - в деревне останутся другие юноши и девушки. Что станет с ними? И... вдруг это разозлит зверя? Если ты такой специалист по монстрам, как уверяет мой отец, - действуй! Давайте расправимся с ним раз и навсегда! Поймаем его прямо во время праздника! Я согласна быть приманкой. - Исключено, - набычился ее отец. - Исключено, - поддержал на этот раз и Рафаил. – Это слишком опасно. - А я не боюсь, - дерзко ответила Сара. – Если этот оборотень посмеет принять облик моего Товия, я сразу узнаю подмену. И подам вам знак. Скажем... воткну ему шпильку в глаз! – и она действительно выдернула из прически острую шпильку, из-за чего ее пышные волосы рассыпались по плечам. – И не пытайтесь меня отговорить, обмануть, запереть - меня ни одна дверь не удержит! – добавила она, с вызовом глядя на обоих. Старик несколько стушевался. - И вот что прикажешь с ней делать? – пробормотал он. - Ладно, - сказал Рафаил, невольно улыбаясь, несмотря на всю серьезность их тайного собрания. – Это может сработать. Я присмотрю за Сарой. Ты ведь и сам понимаешь, Рауль: если это демон - человеческими средствами его всё равно не одолеть. * На ночлег Рафаил отправился в дом Товита, Раулева свата. Там же, при отце, находился и жених Сары, Товий, бледный рыжеволосый юноша с безвольным подбородком, при одном взгляде на которого сразу становилось ясно, что верховодить в семье будет не он. Рафаил изложил им план, который они разработали с Раулем и Сарой, и Товий согласился выполнять его, даже не пискнув. - Похвальное послушание, - заметил Рафаил с легкой иронией, пока Товий собирал на стол, а Товит раскуривал свою трубку. - Сын у меня воспитанный, - подтвердил старик. - Вырос в почтении к старшим и никогда не перечит отцу. Он примолк, выпуская колечки дыма, но Рафаил и так почти наяву услышал не произнесенное "в отличие от его избранницы". - Ты не очень одобряешь этот брак, да, Товит? - спросил он доверительно, наклоняясь к старику. Тот снова посмотрел как-то сквозь него и запыхал трубкой. - Сара мне как дочь, - произнес он наконец. - Дети выросли вместе, и ни у кого не было сомнений, что однажды они поженятся. Я всегда приветствовал их детскую дружбу, но теперь... Я уже потерял в прошлом году старшего сына. Он был сильный, крепкий. Пахал землю, пас овец. Брал все призы на состязаниях силачей на деревенских ярмарках. И этот... зверь... монстр... расправился с ним как с тряпичной куклой. Что он в таком случае сделает с Товием? - Ничего не сделает, если станете слушаться меня, - заверил Рафаил. - Отошли сына в церковь прямо сейчас. Чем раньше он там окажется, тем вернее будет в безопасности. - Не будет он ходить по ночам! - возразил Товит. - Здесь идти - три шага! - фыркнул Рафаил. - Дойдет, не маленький. Сколько тебе лет, Товий? - спросил он мальчишку, который расставлял на столе тарелки. - Шестнадцать, мой господин, - ответил тот. - Шестнадцать! Совсем взрослый! Через пару дней свадьба! - сказал Рафаил, но Товит только отмахнулся. - Сыном рисковать не позволю. К тому же, я без него как без рук. Он делает всё по хозяйству. Ты, может, еще не понял, но я ведь почти ослеп, Рафаил. - Ослеп – или не хочешь что-то видеть? – не преминул спросить Рафаил. - А есть разница? – хмуро возразил Товит. - Что же ты станешь делать, когда сын женится? Они молоды – захотят построить собственный дом или, может, отправятся в путешествие. - Сын не бросит меня, - твердо сказал Товит. – Он почтителен, и никогда не станет рисковать отцовским благополучием. А я, как его отец, не позволю рисковать им. В остальном делай, что пожелаешь нужным, Рафаил. Ворожи, читай колдовские книги, вызывай духов…  Это ведь по твоей части. Рафаил ответил на это только вздохом - так он реагировал всегда, сталкиваясь с предубеждениями относительно себя и своих привычек. Вопреки распространенному мнению, что демонов притягивает всё демоническое, Рафаила совершенно не привлекало ничто оккультное. Он старался избегать древних капищ и заброшенных домов. Опыт научил его быть молчаливым в обществе незнакомцев на постоялых дворах. Ум глубокого старца и лицо прекрасного юноши в обрамлении жгучих медных кудрей помогали ему обмануть многих и самому не попасться в капкан. Он был юный и древний, как луна на небе, и знал: его земной путь тоже оборвется, однажды, — но еще не скоро… Не скоро, ведь не была еще испита до дна его собственная горькая чаша. Он простил Товиту сказанные в сердцах слова – потому что и сам терял, и знал цену утрате. Но струна взаимного недоверия еще вибрировала в воздухе, когда они разошлись по комнатам. Оставшись один, Рафаил извлек из своего походного мешка несколько колючек чертополоха и разложил их на подоконнике. Он знал, что демона это средство не остановит, ему оно - все равно что мертвому припарки, - но мелких духов и дурные мысли отпугнет непременно. После этого он лег в постель и некоторое время по привычке прислушивался. Стояла тишина, только периодически где-то в отдалении затевали ленивую брехню пастушьи собаки. Подушка была мягкой, как ангельское крыло. Рафаил прижался к ней щекой, и на мгновение ему показалось, будто его потерянный друг - здесь и держит его в утешительном объятии.