Меж серых панелек

Приходим мы домой к половине седьмого. К этому времени мама Кирилла звонит ему уже раз четвертый, упорно выведывая, к которому именно часу парень вернется. Каждый раз Кирилл тяжело вздыхает и отвечает, что явится позже, через пару часиков. И каждый раз, судя по всему, его мама не очень довольна результатом. Мне даже как-то виновато делается. Словно влезаю между Кириллом и его семьей. Но Кирилл мне ничего не говорит, кроме того, что обещал Агафье Федоровне явиться к ужину, выполненному по спецзаказу — драники. Со сметаной, конечно. Самой же бабки дома нет, она предупреждала, что записана на вечерний сеанс к врачу и будет, вероятно, поздновато. Пока разогреваю еду, Кирилл устало полулежит на столе, крутит пальцами крышку сахарницы. Но, едва вкусный аромат вырывается из-под крышки, вмиг распрямляется, сверкая глазами. — Боже, я бы женился на твоей бабушке, — почти стонет он, пережевывая еду. — Гадость, — бурчу себе под нос, вызывая у Кирилла приступ смеха. Ерошит мои волосы и возвращается к нахваливанию шедевров кулинарии. Усмехаюсь, представляя довольное лицо бабки, если бы она все это слышала. Понимаю, что Кириллу скоро придется уйти. И оттого как-то грустно даже становится, меланхолия накатывает. Я бы хотел… хотел не расставаться с ним в принципе. Хмыкаю, глядя на спину парня, намывающего посуду. Перевожу взгляд на его телефон, лежащий на столе. И задорная усмешка смахивает толику тягости от близящегося расставания. Ввожу отчетливо запомнившийся мне пароль. Сорок семь, пятьдесят восемь, двадцать три. И едва не подскакиваю на месте, приятно удивленный тем, что Кирилл менять его не стал. Открываю камеру, переключаю на фронталку и высовываю язык, закатывая глаза. Поставлю ему на заставку, во ахуеет-то. Грудная клетка содрогается от нахлынувшей детской радости. Мажу по кружочку и принимаю обычное выражение лица, высматривая, где именно он находится. Как раз в этот момент и приходит уведомление от «Наташа одноклассница». Хочу смахнуть, но вместо этого случайно открываю. Приезжай к нам 19:02 Я, вообще-то, не планирую читать, хоть мне и интересно, но взгляд сам цепляется за мелькнувшие перед глазами буквы. И следом — за фотографию. Легкие сдавливаются. Фотографию Наташки в лифаке, сделанную в туалете. Вмиг сворачиваю приложение, с шумом опуская чужой телефон на стол. Спешно оборачиваюсь на Кирилла, за шумом воды ничего не замечающего. И не могу собраться с мыслями. Анализ. Рациональный. Ничего сложного. Кирилл к Наташке никогда интереса не проявлял. Более того, она сама говорила, что он ее отшил. Если так задуматься, Кириллу нравится внимание. Он легко отвечает на флирт флиртом. Порой выступает инициатором, но никогда не переводит в нечто большее — всегда просто диалог. В то же время на заигрывания Наташки он никогда не отвечал, потому как знает, что у нее к нему чувства. Не дает ложных надежд, устанавливая четкие границы. Тогда почему? Почему внутренности сплетаются в липкий комок? Почему злость колет пальцы? Почему я?.. Сам не замечаю, как подхватываюсь, сокращаю расстояние и обнимаю Кирилла поперек торса, вжимая его в тумбу. Он мычит, смывая пену с рук, а мои губы уже касаются его шеи. Прижимаюсь, вдыхая запах. Прикусываю мягкую кожу. И крепким движением разворачиваю Кирилла, находя его губы. — Леш, — смеется он, отстраняясь. — Дай хоть воду выключу. Чудом, не иначе, цепляет ручку, а я уже перехватываю его за футболку и тяну за собой. Приникаю к губам. Отрывисто, несдержанно. Чувствую руки Кирилла на моих боках, проникающие под одежду. Шаг за шагом добираемся до спальни. Ловким движением пихаю Кирилла на кровать, сажусь сверху и склоняюсь, выцеловывая льнущие навстречу губы. Порывисто, прикусывая. Впиваюсь пальцами в мягкие волосы парня. Настрой не тот. Ебаный. Надо остановиться. Это нечестно по отношению к нему, знаю. Но только торможу резкие порывы, как в тот же миг перед глазами мелькает фото одноклассницы, и я, в противовес всем разумным доводам, лишь сильнее цепляюсь за Кирилла. — Давай попробуем, — в ухо парня жарко выдыхаю я. — Попробуем? — хрипло переспрашивает он. И я целую снова. Еще более пылко. Еще более несдержанно. Но Кирилл останавливает меня, мягким движением отстраняя. И я остаюсь сидящим на его бедрах, тяжело дышащим. Смотрю на Кирилла, лежащего на подушках и прикрывающего глаза ладонью. В груди моей плещется и раздражение, и боль, и разочарование. Одним словом — яд, отравляющий и меня, и атмосферу. И все вокруг. — Не хочешь? — хмыкаю. А с Наташкой хотел бы? Едва не срывается с губ. Блять, хочется вломить самому себе. Потому что даже в таком состоянии понимаю, какой же бред. Какая же тупость. Хотел бы с Наташкой — куролесил бы с ней. Кирилл этого не делает. Но все равно эмоции душат, путают мысли. Вынуждают меня вскипать. — Не в этом дело. Кирилл вздыхает, убирает ладонь, мгновение смотрит на меня. Вижу, как расширяются его глаза от удивления. — Леша, — зовет он, приподнимаясь на локтях. — Леш. Поджимаю губы, полуотворачиваясь. Сам не могу понять, что чувствую. Злюсь. На себя, Кирилла и Наташку. Вместе с тем мне страшно, сколь же легко руки Кирилла могут выскользнуть из моих. А еще огорчен собственным тупым поведением. По итогу хочется просто встать и уйти, чтобы не разочаровать Кирилла окончательно и бесповоротно. Потому что мы с ним, наши взаимоотношения — такие хрупкие. Едва-едва начавшие формироваться в то, чему можно дать определение. И надо быть с ними предельно аккуратным, осторожным. Но мне не хватает выдержки, и опасения, что они вот-вот испарятся, словно их никогда и не было, оказываются сильнее. — Послушай, — мягко говорит Кирилл, склоняясь ко мне. — Дело не в тебе. И не в происходящем. Все ахуенно, честно. Просто… — вздыхает, сжимая челюсти. — Просто все как-то быстро. Блять, Леша! — уже восклицает он, обращая на себя рассеянное внимание. Вынуждая меня повернуться. — У меня никогда не было. И я не хочу ничего испортить. Замираю, глупо глядя в ответ. На лицо смутившегося Кирилла, поджимающего губы. Его брови сдвинуты к переносице. И в глазах — почти сожаление. — Не было с парнями? — хмурюсь я. Кирилл отводит взгляд. — Ни с кем не было, — выдыхает он. Сверлю его взглядом. Секунду, другую. Смотрю на идеальное лицо. Вспоминаю идеальное тело. Голос. Поведение. Как легко Кирилл смеется с окружающими его людьми, вынуждая смеяться и их. Как без труда находит общий язык с каждым встречным. Перед глазами мелькают яркие картинки: как Кирилл тепло обнимает знакомых, ярко улыбается им. Как мягко обхватывает рукой за талию девчонку из параллели, уводя вперед по коридору. С легкостью закидывает на плечо под веселый девичий смех. И вдруг остается только раздражение. — Пиздишь же, — вырывается неприятное, едкое. Грубое. Лицо Кирилла из взволнованного делается растерянным, а в следующий миг — недовольным. Более того, злым. Глаза полосуют меня холодом металла. — Нахуя мне это? — А ты себя видел? — не сдерживаюсь, наседаю. — Выглядишь так, будто перетрахал половину школы с пометкой «шестнадцать плюс». — О! — Кирилл отталкивает мои руки. Меня. Встает резким движением, порывисто отходя на шаг. — Уж извини, что выгляжу как шлюха! Пыл мой гасится. Теряется. И теряюсь я сам, оторопело поднимаясь следом. — Кир, я не это имел… — Не это? — перебивает он, взмахивая руками. — Ну да, да. Точно не это имел в виду, — отшатывается дальше, воздвигая между нами фактически физическую стену. — Блять, я думал, ты не из этих чуваков, которым дай потрахаться хоть с кем, лишь бы было чем кичиться. Сидеть на сраной лавке и без умолку пиздеть, как ебал все, что движется! Это ж ебать какой повод для гордости! Пиздец. Кирилл шумно вдыхает, набирая воздух в опустевшие от громкой речи легкие. — Мне семнадцать, и да, я ни с кем не успел потрахаться. Ну, тоже по фактам: за столько лет уж можно было найти, в кого член засунуть. Под ребрами колет. Давит. — Кир… — Я не хочу, — отмахивается он. — Не хочу сейчас продолжать с тобой диалог. Хватит. И спешно выходит, с силой хлопая дверью. Деревянные дверные наличники трещат, и мне кажется, что они должны отколоться, раскрошиться, но они остаются на месте. Замираю, под шумные удары сердца слыша, как обувается. Шебуршит курткой и уходит, с шумом закрывая и входную. Я. Блять. Я такой еблан. Порывисто набираю воздух в рот, не находя себе места. Упираюсь ладонью в спинку кровати. Собраться. Надо собраться. Изо всех сил возвращаю себе способность думать. Разбирать все произошедшее по полочкам. Складывать слова в цельные конструкции. И находить в них смысл. Я обидел Кирилла. Обидел, потому что не смог поверить в то, что он ни с кем не занимался сексом. Почему? Потому что он ахуенный. Самый красивый парень в этой гребаной Вселенной, серьезно. Более того, самый лучший. И дополнительный фактор: девчонки перед ним так и вьются. Он говорил, что в какой-то момент ему нравилась Олька. Значит, бисексуал. Значит, мог самозабвенно ебаться с любой. Но не стал. А я, как идиот последний, упрекнул его в этом. Сжимаю руки в кулаки и спешно выбегаю в коридор, где на скорую натягиваю кроссовки и вылетаю из квартиры. Вызвал такси? Уже уехал? Мозг, на удивление, работает хорошо. Вспоминаю, что телефон Кирилла остался на кухне. И я не слышал, чтобы он за ним возвращался. Соответственно, пошел пешком. До ближайшей остановки? Не факт, что он знает, где именно она находится. Вероятнее всего, через дворы. Торопливо срываюсь с места, минуя детскую площадку. Без труда перепрыгиваю через качели-весы, сокращая каждый сантиметр пути. Пробегаю соседний двор. И сердце мое замирает, когда вижу спину Кирилла, быстрым шагом отдаляющегося от меня. Но он идет, а я бегу. Хватаю его рукав, тормозя, и шумно хватаю ртом холодный воздух. Кирилл коротко оборачивается, выдергивает руку и выдыхает сигаретный дым. Полосует холодом глаз. — Пожалуйста, послушай, — сбивчиво болбочу, силясь отдышаться. Хмурится, сжимая челюсти. — Ой, извини, — едко бросает он, сверкая глазами. — Еще не успел найти никого, чтобы потрахаться и соответствовать твоим стандартам. Слова его принимают форму болезненного укора. Глубоко вдыхаю, в конце-то концов, восстанавливая дыхание. — Я растерялся, — говорю, отвечая на морозный взгляд. Ныряя под темные волны и позволяя им утопить меня. — Я не имел в виду ничего плохого. В этом нет ничего плохого. Я так не считаю. Блять, Кирилл, я… Я случайно увидел уведомление от Наташки, разозлился. Я знаю, я был не прав. Я… — тараторю, не зная, за какую мысль ухватиться первой. — Я накосячил. Не уходи. Взгляд Кирилла немного смягчается. — Твою налево, — вздыхает он, хмуря брови. Делает тяжку. — Какое еще сообщение? — хлопает по карманам и, видимо, только сейчас осознает, что забыл телефон. Он и не собирался уезжать сразу. Чтобы пройтись и утихомирить мысли? Или… чтобы утихомирить мысли и был шанс вернуться? Сглатываю, ловя его руку и сжимая. — Давай поговорим. Кирилл качает головой, пару мгновений буравит взглядом окрестные дома и соглашается. Возвращаемся в квартиру мы в неловкой тишине. Вокруг расстилаются панельки, озаренные желтым светом из окон. В подъезде беззвучие нарушается приглушенной музыкой, доносящейся из-за двери соседей, и звуком шагов. Кирилл распахивает не закрытую на замок дверь, швыряет бомбер на полку, стягивает кроссовки и направляется сразу на кухню. Садится на табуретку, хмурится, открывая диалоги. И я сажусь напротив, опуская взгляд. Два проеба за один вечер. Сука, Леша, такой ты молодец. По красоте сделал — не доебаться. С силой тру ладонью бровь. — Иди сюда, — негромко говорит Кирилл. — Ну? Встаю, неловко замираю за его спиной, склоняясь к экрану. А в следующий миг выдыхаю невнятный звук, когда рука Кирилла обхватывает меня за талию и тянет на себя, вынуждая осесть на его колени. Отстраненно обнимает меня одной рукой, другой открывает диалог с Наташкой. И на меня вновь смотрит ее полуголая фотка. Кирилл зажимает значок микрофона и записывает голосовое. — Блять, я говорил тебе не скидывать мне всякую хуйню. Плечи напрягаются от холодного тона. Отправляет, а через секунду закидывает одноклассницу в бан. Глаза широко, изумленно распахиваются от столь быстрого и неожиданного действия. Пальцы Кирилла с силой впиваются в телефон. Расслабляются. И он протягивает гаджет мне. Непонимающе смотрю на парня. — Так дела не делаются, — с толикой недовольства говорит он. — Я хочу, чтобы ты полистал диалоги. — Нет, — едва не соскальзываю с его коленей под шумные удары собственного сердца. — Этого не нужно, я не… — Давай, — обрывает Кирилл, впихивая телефон мне в руки. Неловко беру и старательно придаю лицу нейтральное выражение. Уйма непрочитанных сообщений. От одноклассников и девчонок из параллели, от незнакомых мне ребят. Пролистываю знакомые и незнакомые имена, каналы с новостями, с блогерами и поджимаю губы, смахивая уведомления, приходящие во время того, как листаю. «Пригоняй к нам». «Кирилл???» Видеосообщение. «Будешь вечером под ДК¿» Голосовое сообщение. «Во всем виноваты шароебы!!» «Скинь задачи по матану пж». «Заценил новый альбом уже?» «Вхуж — и ты должен мне вишневый гараж». «Спасибки». Голосовое сообщение. «Ща найду и перешлю». «Го катку?» «Ахахахах». Уйма пересланных видосов из других соцсетей. Смайликов. Пролистываю неоткрытые диалоги, лицезря лишь последние сообщения. Некоторые обрывистые. Но. Их так много. Охрененно дохуя. Как в такой вакханалии вообще что-то можно найти? «А ты не знал? Ты ей нравишься ахаха», — приходит сообщение от какой-то девчонки. Следом — смайлик с глазами-звездочками. Сжимаю челюсти. Уже хочу отложить телефон, как вижу вкладку «Важное». Не знаю, зачем тыкаю. Чтобы добить себя окончательно. И ошарашенно замираю, глядя на семь диалогов. С мамой, папой, братом. Олькой. Чуваком, подписанным смайликом в солнцезащитных очках. Группой с названием «Пообсуждаем, блять». И мной. Кирилл странным образом смущается, выхватывая телефон и блокируя экран. Его щеки заливаются легким румянцем. А я не могу отвести взгляд. — Я, мгм, — оторопело начинает он. И уверенно продолжает: — Всегда говорю прямо. Наташе твердил уже много раз, что не надо мне скидывать все, что вздумается. Ведет себя так, как будто ей на все плевать, отправляет развратные фотки и предлагает развратные вещи, но, думаю, если согласиться, она будет той, кто сольется первой. Потому что, на самом деле, она не такая. Только делает вид. Ну, все по фактам. Вспоминаю красное лицо Наташки, когда предложил воплотить ее планы с фотографией в жизнь. Сжимаю руку Кирилла, с силой впивающуюся в мой бок. И вытаскиваю из кармана телефон, снимая блокировку и протягивая парню. — Так будет честно. Кирилл хмыкает, листает немногочисленные диалоги. Усмехается себе под нос, открывая беседу класса и скидывая туда смайлик «Hi». И я, улыбаясь и чувствуя, как напряжение спадает, чуть пихаю его локтем под ребра. Замирает пальцем над диалогом с Ленкой, но не открывает. А с Наташкой, напротив, влезает, читая проигнорированные мной сообщения. «Ну, в общем, я была не права, так что извини». «Давай куплю тебе пирожное в столовке?» «Такой ты игнорщик, пздц». Усмехаюсь, вчитываясь в сообщения. Кирилл цыкает и сворачивает диалог. Пролистывает новостные каналы и замирает на диалоге с Темой. На трехстах сорока непрочитанных сообщениях. Сухожилия выпирают. И он блокирует экран, откладывая телефон в сторону. Прикрывает глаза, трет пальцами переносицу и обращает взор на меня. — Хорошо, — со всей серьезностью произносит Кирилл. — Я сейчас скажу кое-что. И от твоей реакции будет зависеть, продолжим ли мы говорить. И вновь тревога расползается под ребрами. Сглатываю. Несмело киваю. Кирилл поджимает губы, шумно выдыхает, опуская взгляд. Его рука на моей талии сжимается сильнее. А та, что лежит на ноге, с силой впивается в коленную чашечку, сминая плотную ткань джинсов. Вены выделяются, просвечиваются под светлой кожей. — Ты первый человек, с которым я целовался. Я, кажется, воздухом давлюсь, неверяще распахивая глаза. Слова в глотке застревают. От удивления. От шока. От фразы, что совсем не ожидал услышать. Кирилл стискивает челюсти, мягко отстраняет меня и встает, полуотворачиваясь в сторону. — Все ясно, — мрачно извещает он, делая шаг к дверному проему. В тот же миг перехватываю его за руку, глядя на напряженные плечи. — Но… почему? Слышу выдох. — Мне отвратительно целовать тех, кто мне не нравится. Сжимаю руку крепче. Все внутри меня взрывается, путается. Оглушающе, но вместе с тем восхищенно. Вспоминаются видосы с пьянки. Кирилл пил с незнакомой мне девчонкой на брудершафт, но после лишь задорно чмокнул в лоб. К нему лезла никакая Марина — и он мягко оттолкнул ее, хотя уже был в настолько нетрезвом состоянии, что понимал критически мало. И все же действовал в соответствии со своими убеждениями даже в том моменте, когда мозг работал едва ли на треть. Вздыхаю. Я не дотягиваю до него ни по одному из пунктов. В первый раз я пососался, просто чтобы пососаться. Узнать, каково это. Даже не помню, кем был тот человек и связывало ли нас хоть что-то. Мне было плевать, чем глушить окружающую серость и бесперспективность. Но тем не менее Кирилл здесь. Разговаривает со мной. Иногда я совершенно не могу понять почему. Но факт остается фактом. — Кир, — зову я. — Посмотри на меня? Качает головой и, поджимая губы, оборачивается. В глазах его плещется расстроенный океан, не ведающий, зачем он вообще топит людей и отражает солнечные лучи. — Ты тоже. Тоже мне нравишься. И вмиг растерянность Кирилла сменяется на изумление. Его нахмуренные брови распрямляются. Губы приоткрываются. Он спешно облизывает их. Сглатывает, отчего дергается кадык. Трет ладонью лоб и вновь смотрит в глаза. — Блять, все так неправильно, — вздыхает Кирилл. — Я хотел позвать тебя на свидание, но все как-то закрутилось. Пьянка эта, сборище обмудков. Сначала одно, потом второе. Давай сначала. — А? — в замешательстве хлопаю глазами. — Леша, — решительно говорит он, сокращая между нами расстояние на шаг. — Ты мне нравишься. Ты будешь со мной встречаться? Дыхание перехватывает. — И ты мне нравишься. Конечно, буду. Не знаю, кто из нас подается вперед первым. Как будто одновременно. Сплетаемся в чувственных, неторопливых движениях. Мягко касаюсь губ Кирилла, коротко скольжу по ним языком, и вновь остаются только губы. Слипающиеся, медлительные. Руки идеально ложатся на челюсти Кирилла, гладят. Скольжу на шею, вплетаю пальцы в волосы. А Кирилл так же плавно отвечает мне. Спокойными, ровными движениями гладит спину. И вот сейчас — в этот миг. Я безмерно счастлив. Нет ни ярких вспышек, ни всплесков — лишь благоговейное спокойствие и тепло. Мы вновь оказываемся в комнате. На сей раз неспешно, сдержанно. Но уверенно. Давлю на плечи Кирилла, вынуждая сесть на кровать, и он поддается мне, упираясь руками в матрас за спиной. Опускаюсь на колени, расстегиваю ремень. Отрезвляет меня вспышка страха: вдруг и сейчас надавлю чересчур сильно? Поднимаю голову, заглядывая в туманные глаза Кирилла, и сомнений не остается. Да, секс вещь куда более сложная и кропотливая, нежели дрочка или минет. Особенно секс с парнем, которого до сего дня в жизни не было. Понимаю ясно: в первый раз снизу точно буду я. Потому что ни у кого из нас нет опыта. Потому что, вероятнее всего, будет больно. А болевой порог у меня высокий. Думаю, даже если Кирилл войдет в меня без полноценной подготовки, возбуждение перекроет любые недоброжетальные воздействия. Потому что у меня стоит только от мысли, как Кирилл опрокидывает на кровать. И этого достаточно, чтобы отсеять все остальное. Расстегиваю ширинку одной рукой, другой задирая майку и касаясь губами напряженного пресса. Опускаю руку на твердый член, оглаживая головку через трусы. Рука Кирилла зарывается в мои волосы, он шумно выдыхает и легко отстраняется. — Подожди, — сбивчиво шепчет он. Неловко. — Подожди, сейчас я… Не договаривает, быстро встает. Цепляет пальцами полотенце и скрывается в коридоре. Впиваюсь пальцами в покрывало. Кирилл, блять. Усмешка вырывается против воли. Он слишком много думает о моем комфорте. Возвращается так же быстро, как и ушел. И я, взглянув на розовые щеки парня, ловлю его за руки, вновь усаживая на прежнее место. Тяну вниз джинсы вместе с трусами и обхватываю губами головку члена. Скольжу языком, смачивая слюной. И заглатываю глубже. В душе не ебу, как делать правильно. Максимум знаю по шуткам бывших друзей. Не касаться зубами, расслабить горло и работать языком. Сука, сложно. Язык путается: не знаю толком, куда его приткнуть. Член упирается в горло, и я резво поднимаюсь выше, чтобы случайно не вызвать никаких ненужных рефлексов. Ладно, еще раз. Очерчиваю языком вены на члене, толкаюсь ниже и вынуждаю себя не дергаться. Член плавно уходит глубоко, и я слышу стон, срывающийся с губ Кирилла. Блять. Как же ахуенно. Его руки давят на мою голову. И я знаю — это неосознанное движение, которое он, вероятно, даже не замечает. Потому что ему хорошо. Очень. И это приносит мне такой кайф, что не замечаю более никаких стопорящих факторов. Скольжу вверх-вниз, касаюсь языком головки. И опускаюсь снова. Кирилл стонет, его бедра дергаются, и я крепче сжимаю их руками, не позволяя двигаться. Лишая возможности контроля. У самого крышу сносит. Пах тянет мучительной болью. И я склоняюсь с каждым разом все ниже и ниже. И едва удерживаю себя от желания толкнуться членом хоть куда-нибудь и ощутить необходимое трение. В идеале — в ладонь Кирилла. Но в таком положении меня устроила бы и моя. Руки Кирилла впиваются в мою голову сильнее, не позволяя подняться. И в горло бьет солоноватая жидкость, капли которой остаются на языке. Руки расслабляются, и я сглатываю, неторопливо скольжу выше, отчего бедра Кирилла явственно дрожат. Он словно хочет опрокинуться на матрас, но, по итогу, держит спину ровно, тянет меня вверх и впивается в мои губы несдержанным поцелуем. Стону, упираясь коленом в матрас между его ног. И руки Кирилла наконец-то избавляют меня от давящей ткани джинсов. Обхватывают тянущий член. И я не могу больше. Все дрожит, теряется. Кусаю шею Кирилла, впиваюсь в нее губами. Его движения ровные и быстрые, не тормозящие разрядку. Крепкие. Охрененно правильные. И я стону в его шею, жмурюсь и шумно выдыхаю, теряя напряжение. Оргазм бьет меня куда-то в солнечное сплетение. Яркий, красочный. Черт возьми, когда я потрахался в первый раз, секс мне показался чем-то заурядным и переоцененным. Но сейчас. От простой дрочки готов потерять связь с реальным миром и больше ни о чем не думать. Тяжело дышу, силясь восстановить дыхание. И не могу отдышаться, все еще ловя звезды перед глазами. Уже в ванной, смывая с себя липкие капли, вдруг усмехаюсь. Кирилл. Вот что за человек? Сам сбежал намывать член перед минетом, а потом без зазрений совести поцеловал меня, совершенно не брезгуя тем, что в моем рту пару мгновений назад был его член. — Пойдем курить, — устало подпирая дверь плечом, говорю я. Хуй с ним, даже если бабка придет. Закинуться дозой никотина хочется сильнее. Выходим в зале на балкон, широко распахиваем окна. Поджигаю сигарету, затягиваюсь. И с наслаждением выдыхаю дым. — Хорошо, — сладко тянет Кирилл, упираясь локтями в подоконник. Улыбаюсь, скашивая на него взгляд. — Не так плохо для первого раза, м? — Ахуенно, — легко соглашается он. Щеки теплом обдает. Смотрю, как Кирилл задумчиво выпускает клубы дыма вверх. И оборачивается на меня. — Не знаю, насколько корректно спрашивать после того, чем мы только что занимались. Но мне интересно. — Что именно? — заглядываю в его глаза. — Ну, с кем у тебя было. И все такое. Ты не подумай, я не какой-то там не в рот ебись моралист, мол, в жизни можно трахаться лишь с одним человеком и после свадьбы. Мне, в принципе, плевать, кто с кем спит и как много раз — личный выбор каждого. Просто не люблю, когда это выставляют как какое-то обязательное достижение. — М, — прищуриваюсь, делая новую тяжку. — В первый раз было в пятнадцать. Нагасился на какой-то тусовке, там была девчонка, которая мне понравилась. Ну и как-то завертелось все. Даже не помню толком. Просто в какой-то момент понял, что она сидит на мне. После этого мы с ней встретились, но как-то не пошло. А второй раз… наверное, в шестнадцать. Познакомился с подругой Руса, начал ухаживать за ней, — усмехаюсь, опуская взгляд. — Ну, как ухаживать? Сирени напиздил, кофе купил. И бутылку вина. Раскатили, переспали. А потом оказалось, что у нее парень есть, от которого по лицу прилетело. Ну, ему в ответ тоже прилетело, конечно, потому что нехер меня в свои недоотношения и разборки втягивать. Но на этом все. Кирилл фыркает. — Конченый парень ее этот, — говорит он. — Надо с девушки своей спрашивать, почему она налево ходит, а не с чувака, к которому ходит. Особенно если незнакомы. — Да, — соглашаюсь, выдыхая дым. — Ну и в целом такая компания была. Знаешь, типа по понятиям. Но без понятий. Кирилл хмыкает, оборачивается в поисках пепельницы и, дожидаясь, когда сигарета потухнет, закидывает в пустую упаковку от сигарет. Я стряхиваю пепел за балкон и закидываю следом. — Ну а парни? — оборачивается он на меня как-то несмело. — Тебе никогда не нравились? — Бывало, но сам понимаешь, какая это лотерея, — отвожу взгляд я. — Был один, который многое поменял в моей жизни. Но это пиздец. Кирилл кивает, вглядывается в темноту дворов. Задумываюсь. Мне, в целом, множество людей по жизни нравилось. Но если углубиться, то никогда прежде это не было чем-то серьезным. — Я ни с кем не встречался раньше, — нарушаю сложившуюся тишину, глядя на красивое лицо Кирилла. — Так что. Для меня многое тоже в первый раз. Он поворачивает ко мне голову, улыбается уголками губ. Касаюсь кончиками пальцев покраснений у основания шеи: на бледной коже они проявляются слишком легко. Выглядит ахуенно красиво. Кирилл пихает упаковку в карман и плавно сокращает расстояние между нами, трепетно касаясь губ. Обнимая. И я хочу навечно остаться на этом балконе. В этой ночи. В этом моменте. — А ты? — в самые губы Кирилла выдыхаю я. — А я? — В кого-то же был влюблен? Чуть отстраняется, упирается локтем в подоконник. Глядит на темный небосвод, усеянный звездами. — Я был влюблен дважды в жизни, — размеренно говорит Кирилл. — Вокруг всегда было слишком много людей, чтобы кем-то действительно увлечься. В первый раз это была Оля, но ее всегда тянуло на каких-то дурачков, проседающих на ее фоне. Она во всех них быстро разочаровывалась, а я не спешил огорошить своими чувствами. В какой-то момент моя влюбленность в нее переросла в платоническую любовь. В какой-то момент я не смог представить, как ее целую. Возможно… — Кирилл шумно вздыхает. — Возможно, я боялся, что если у нас ничего не получится, то лишусь не только девушки, но и подруги. Оля была моей константой среди окружающего хаоса. Единственной неизменной. Мне хотелось всегда защищать ее, оберегать от любых долбоебов. Но я не мог что-то запрещать, поэтому был тем, кому она могла выплакаться в жилетку. Тем, кто поддержит ее в любое время дня и ночи. Смолкает, и я становлюсь рядом, следя за траекторией его взгляда. — Вы близки, — подмечаю. — Да, — кивает Кирилл. — Оля очень важный для меня человек. Но тех чувств давно уже нет. Оборачивается на меня. — Во второй раз я… Но прерывает нас трель телефона. Кирилл закатывает глаза. — Был влюблен в максимально неприятного человека. Не люблю вспоминать эту херню. Не из-за него — на него мне давно плевать. Просто… натворил тогда говна. И спешно выходит. Вот как? Впрочем, ничего удивительного в том, что кто-то оказался обмудком, нет. Однако дело ведь не в том, что этот кто-то обмудок, а в том, как сильно это повлияло в последующем. Еще несколько мгновений смотрю на небо с яркими точками, сплетенными в созвездия, закрываю окна, оставляя лишь небольшое проветривание, и иду следом. Очевидно, звонит Кириллу его мама. Он крепко сжимает в руке телефон. Сводит брови к переносице. — Скоро буду, — произносит ровным тоном. Сажусь на кровать, глядя на напряженные плечи. Хмурюсь. Кирилл не раз упоминал, что отношения с родителями у него не самые простые. Хочется узнать его ближе. Спросить, что именно происходит в его семье. Видно ведь, что эта тема его волнует. Но сегодня задерживать еще на дольше точно не смогу. Отвлекаюсь на мысли и потому замечаю, что Кирилл договорил, только когда парень обнимает меня, прижимая мою голову к своей грудной клетке. Слышу быстрые удары его сердца. Как-то вдруг тоскливо на душе становится. — Не хочу уходить, — негромко говорит Кирилл. — Как будто, если уйду, ты снова станешь невыносимо далеким. Я тебя увижу, шагну — а ты уже на десять шагов дальше. И у меня грудная клетка восторженно ширится, полнится кислородом. Боже. Блять. Боже мой. Это все — почти слишком. Слышать от Кирилла такого рода слова, адресованные мне. Задыхаться в его уверенных объятиях. Это почти больно от того, насколько прекрасно. Это… это как его пение. Как аккорды, взывающие к струнам души. Как рассвет морозным днем. И как закат жарким летом. Крепче обнимаю за талию. — Кир. Если ты шагнешь, я буду в тот же миг в том же месте. Кирилл усмехается, гладит руками мою спину. — Ловлю на слове. Целует меня в лоб, скулы, губы. Мягко, неторопливо. Растягивая каждый момент, вкладывая в каждую секунду часть себя. А потом уходит, вызвав такси. Но в этот раз. Сейчас. Я не давлюсь горечью его отсутствия. Конечно, мне хочется как можно скорее увидеть его снова. Задать множество волнующих меня вопросов. Но тем не менее я знаю точно, что завтра мы снова встретимся. И никакой пропасти между нами не возникнет.