Протяни руку

      Тьма все ближе подступала к говорящим. На несколько коротких мгновений она застыла подле них, отчего яркое пламя факелов в старых металлических держателях в ужасе прекратило всякое движение, и лишь секундой позже разгорелось сильнее прежнего, осыпав искрами и выпустив в мрачное небо густой серый дым.       Старший зыркнул на своего подчиненного, стоящего рядом и держащего в крепких, но замерзших от ветра руках арбалет, еще раз почесал бороду и негромко молвил:       - Когда я служил в Старом Вилледоре, лет семь назад, то всегда нес вахту ночью. Мне было проще... Я был совсем молодым и бесстрашным, чего греха таить - еще и тупым.       Вожак маленькой стаи усмехнулся, снова затянулся своей папиросой и пропустил дым через нос. Эйден молчал. Он любил слушать истории. В каких-то не было ничего, кроме мертвой воды и грязи. Рассказчики не блистали ни богатым словарным запасом, ни вменяемой фантазией. Но иногда в скупых словах можно было "увидеть" целую жизнь. Где черное мешалось с белым, хорошее с плохим, где другие делали сомнительные выводы или не замечали подарков судьбы. Иногда, уже после завершения историй, Эйден думал о том, что сделал бы на их месте и как себя повел... Или же надеялся, что никогда не столкнется нос к носу с чем-то подобным. Колдуэлл прожил мало, но убедился в том, что подгонять собеседников не стоит, если обстоятельства не требуют обратного. Обстоятельства пока недвусмысленно намекали, но не кричали во все горло...       - И как-то ночью, стоя на вышке... Такой же всратой, как та, что сейчас под нами, обратил внимание на мертвяков. Совсем иначе на них взглянул, понимаешь? - вопрос риторический, не требующий ответа, во всяком случае - прямо сейчас. - Раньше они казались мне безликими, похожими друг на друга чертями из Ада. Но... Нет.       Мужчина очень глубоко вздохнул и поморщился. Кажется, курение действительно убивает. Медленно, мучительно. Разрушая до основания. Пауза продлилась не более двух минут, но парни успели поменять позиции. Пилигрим слышал, как те, что стояли на втором этаже, спрыгнули вниз, а их напарники поднялись наверх. Одному из ребят это простое действо далось не сразу. По неизвестной причине. Даже за шумом ветра было слышно негромкое ругательство и что-то смутно напоминающее стон.       - Мою группу атаковали летуны. Мы еле выжили. Они покоцали нас, мы - их... Ну... Как "покоцали"? Они поотрывали некоторым бойцам конечности, поломали ребра, а наш максимум был - наставить этим сукиным сынам синяков да шишек, которые на их блядской серой коже не шибко-то и заметны будут. Существенная разница в габаритах и возможностях, да? - смешок. Грустный и очень натужный. - И вот тогда я заметил, что мертвяки умеют мигрировать. Что они могут "жить" в определенном месте, словно у них есть какая-то память или вроде того. То есть, не просто заходят в ближайший дом при наступлении утра или ухудшении погодных условий. А ходят из точки А в точку Б. Спросишь - к чему я тут воду лью. Скажешь, как и мое командования, что все это херня и просто бзик в городе из-за психи... Какого-то там расстройства.       Эйден прожил мало, но видел многое. И... Да. Рассказ бывалого вояки пока был очень близок к сказкам некоторых не совсем здоровых на голову людей, с которыми пилигриму доводилось иметь дело ранее. Только этот, в отличии от остальных, либо специально сказал, либо оговорился... О возможных бедах во внутреннем мире.       - К чему веду? К тому... Что один из блядских летунов, который меня погрыз, питался в Старом... А живет где-то в Новом Вилледоре, представляешь? Я видел его... Ты скажешь - да как ты рассмотрел! Они ж похожи. К тому же... Темнота, суета и все такое. А вот нихуя. НИ-ХУЯ. Хотя они и серая масса, кажутся тупыми сталкерами, которые только и могут, что атаковать и жрать, громко шлепая босыми ногами и крича, как обосрыши в туалете, которые забыли лопуха себе взять.. Нихуяшки.       Старший отбросил окурок в сторону. Тот исчез во мраке, сверкнув несколькими прощальными искорками. В собеседнике было столько живости, сколько и горечи. Воодушевление от того, что его слушают... Было придавлено режущими воспоминаниями.       - Летун, о котором я говорю, обладает особым шрамом на ноге, который выделяет его на фоне прочих. Не буду бить себя пяткой в грудь, но скромно скажу - моя заслуга, хе, - усмешка, практически театральная гордая пауза. - Стало быть... Где-то у мертвяков есть тропка, ведь они тоже не любят химикатов. Если тропка существует, она может быть опаснее любой другой, а может и нет. Поэтому и говорю - посмотри по округе, может, найдешь вход. Он явно где-то здесь неподалеку. Потому что именно здесь ночью больше всего зараженных... Если она существует - мы сделаем ее безопасной и остановим миграцию тварей.       Пилигрим сощурился. Отер тыльной стороной ладони ресницы, на которые налипли пушистые снежинки. Значит, температура тела настолько упала, что организм не в состоянии справиться с внешней средой. Не критично, но неприятно. Щек молодой человек еще полчаса назад перестал чувствовать.       - А руководство знает о потенциальной тропке? - спросил Колдуэлл, скрестив руки на груди. Пару минут и пальцы немного отогреются.       - Нет... - мужчина фыркнул и приподнял плечо в неоднозначном жесте.       Эйден решил расставить приоритеты и слегка приоткрыть тяжелый занавес, за которым будет твориться будущее сотрудничество.       - Но если узнает, - пауза, улыбка на потрескавшихся от холода губах, взгляд на помощника старшего, - это же сразу звездочка на погоны, вернее, на тату, и отпуск, или премия, да?       - Ты мне, я тебе, - кивок.       - Ладно уж. Присмотрюсь к округе... Может быть, оно того действительно стоит.       Эйден хотел было спрыгнуть вниз, но его остановил все тот же громогласный оклик со смотровой площадки. Нога так и зависла над краем крыши.       - Отлично! Кстати... Медикаменты-то есть для оказания помощи другу?       Да... В одном из убежищ Старого Города была припрятана сумка с необходимыми лекарствами, которые не раз спасали здоровье пилигрима на его опасном Пути, но до нее - семь локтей по карте, с местными же торгашами Эйдену еще не доводилось общаться. Наверное, стоило бы сначала поискать их, благо наличные в кармане есть да и к бартеру бродяжник всегда готов. Но время...       - На!       Подчиненный правильно понял своего начальника. Обратился к кому-то ниже, отдав всего одно короткое распоряжение хриплым голосом. Минутой позже снизу передали небольшой старенький пакет, который пережил уже много хозяев, но так и не утратил прочности. Часть содержимого явно была в стекле, остальное в полиэтилене поменьше. Крест на крест пакет оказался перетянут тонкой веревкой с широкой петелькой на одном из углов... Вероятно, это давало возможность крепить филиал аптечки к поясу. Но это не точно.       - Ты мне - я тебе, - повторил офицер, вставая на цыпочки, чтобы его не слишком короткие, но и не длинные руки дотянулись до пилигрима. Тот же встал на колени и протянул ладонь, держась за край, а затем аккуратно сложил все в сумку.       - С... Спасибо, - немного растерянно поблагодарил парень.       - Надеюсь, что рана не от отравленной стрелы бандитов, - пилигрим чувствовал, что бледнеет. Он не задумывался о том, что такой вариант возможен... Лоан - не бандитка, но с нее бы сталось использовать отравленный арбалетный болт. - Эти уебки целиться не умеют, посему и используют отраву. Лишь бы попало хоть куда-то, а там яд уж доведет дело до конца!       - Э.. Надеюсь, что яда в ране нет, - поспешно промолвил молодой человек, принимая устойчивое вертикальное положение. - А то как-то противоядий с собой не припас...       - И здесь ты их мало у кого найдешь! Так что на твоем месте я бы поторопился. На всякий случай! - и хотя вид у вояки был казалось бы безучастный, но голос слегка дрожал. И не от холода.       - Да уж... Спасибо за помощь! - выпрямившись, пилигрим вновь посмотрел вниз, оперся ладонями на чуть согнутые колени. - Как вас звать-то?       - Саймон. Просто Саймон. Терпеть не могу свою фамилию. А пацаны подо мной - мои сыновья. Не все, но большинство. Такшт если вдруг че, можешь обратиться и к ним. Не откажут! - в голосе слышалась гордость и даже некоторая толика надменности, но они быстро исчезли, уступив место простой человечности. - Сейчас не время для знакомства, щеми давай. Нас можешь отыскать на четвертом канале.       - Благодарю! До встречи!       Эйден спрыгнул на землю, перекатился, убрав инерцию с ног. Вскочил, словно был пружинкой. И тут же устремился вперед. К одному из ближайших строений. Влез на первый этаж, поднялся по трубе на четвертый, перепрыгнул на полуразрушенный балкон, покачнулся. Затем услышал далекую сирену... Ночь вступила в свои права.       Он искал подходящую точку для обзора и исследований. Критериев - всего два. Выбранное место должно было быть защищенным хотя бы с одной стороны, чтобы к нему нельзя было подойти со спины. И таким, из которого открывался бы достаточный обзор на пораженную токсинами площадь.       Кто ищет, тот всегда найдет.       Высотка на самом краю двора оказалась отличным вариантом, хотя и с существенными минусами. Дышать здесь было очень тяжело, но пилигрим видел все. И дома по ту сторону кислотной реки, и разрушенную эстакаду, и здания поблизости... То, что глаза слезятся, в а горле першит... Ерунда. В случае, если начнется кашель, придется искать иные точки сопряжения.       Чтобы сумка не тянула за плечо вниз, Эйден аккуратно сложил ее рядом со свой ногой так, чтобы случайно не наступить в процессе изучения района, но чувствовать мыском каждую минуту. Иначе, в случае форс-мажора, просто о ней забудет. Вновь вооружившись биноклем, пилигрим принялся с пристрастием рассматривать окрестности. Он пытался понять, ЧТО должно выделить место входа и выхода мертвых существ. Что-то такое приметное? Или напротив - незаметное?       - Если твари долгие годы ходят по этой тропе, она явно будет выглядеть иначе на фоне всего остального. Либо шире, либо... Грязнее, - прижав устройство ночного видения к глазам, молодой человек мысленно разделил необходимый периметр на несколько квадратов поменьше, как писали в какой-то поучительной военной хронике, а затем, словно очищая картинку от примесей, скользил взглядом по улицам и подъездам. Анализировал, думал, и старался попутно прислушиваться к поздним симфониям поблизости. Где-то рядом кричал летун. Но он не звал к трапезе, скорее что-то спрашивал у своего братишки.       На мгновение пилигрим даже опустил бинокль. Закрыл глаза и несколько раз тряхнул головой. Так. Это что, глюки? Или просто показалось? Серая тварь, стоящая на три крыши южнее, издавала вопрошающие звуки. И ей в ответ последовали утвердительные. Но ведь разве они не в одной тональности "разговаривают" между собой?       Перечень мелодий и шумов, которые способны были издавать летуны... Не так уж и обширен. Босые ступни всегда отзывались шлепками при каждом шаге, в особых случаях - их сопровождало что-то похожее на хруст, если когти у существа оказывались длинноваты или оно собиралось мутировать в тирана. Раз. Предупреждающий стрекот, не раз заставивший сердце пилигрима пропустить парочку ударов. Враг тебя не видит, не чувствует, но на всякий случай информирует о своем присутствии. Два. Поисковой стрекот очень похож на своего собрата, только звук чуть тоньше и исходит неизменно из глубины этой темной сущности. Тварь поняла, что ты - рядом. Осталось только найти. Три. Клекот... О, сколько раз Эйден слышал этот звук. И лишь благодаря сноровке, упорству и маневренности уходил с тропы смерти в безопасную зону. Клекот - последняя стадия гнева перед слепой яростью и без того слабовидящего оглоеда. Похоронный марш для тех, кто быстр... Но споткнулся, устал или прекратил бороться. Четыре. Фырканье, кряхтение, пыхтение, рычание - не берутся в расчёт. Вот, собственно, и все. Хм-м-м-м.       Убедившись в том, что звуки доносятся с третьей крыши от укрытия Эйдена, что, в свою очередь, не дает ровно никаких гарантий, ибо перескочить поближе для летунов - плевое дело, пилигрим вновь вернулся к осмотру. Вот эти туши были здесь... Вот те пришли с соседней улицы. Этот крикун выпал из окна ближайшего дома, отчего зоб на груди и шее несколько помялся и вместо громких звуков тот смог издать только сиплый обиженный вскрик.       Позднее время суток очень мешало обзору. Тьма ограничивала, путала. На ровном месте создавала ложные тени, скрывала истину.       - Ну же, покажите мне... - прошептал парень, вглядываясь во все больше сгущающуюся тьму. Луна решила, что с нее хватит и скрылась за плотной тучей. Позвала за собой и звезды.       Вновь начался снегопад. И холодные лапы ветра забирались под куртку, обхватывали поперек туловища и крепко стискивали. Пришлось наклониться к сумке, чтобы вытащить оттуда перчатки.       Снег укутывал город старательно. Но не слишком успешно. Земля, накопившая тепло за год, боролась с холодом. В этом ей помогали токсины. Большинство снежинок просто таяло в полете... Но лишь до той поры, пока давление стихии не усилилось.       Эйден выругался. Обзор и без того был очень плохим из-за темноты, так еще и плотная снежная пелена не давала рассмотреть ничего дальше нескольких метров от дома. Он убрал бинокль обратно и выпрямился, держа сумку в правой руке.       - Безопасный путь не слишком-то информативный. Придется искать тропу буквально на ощупь...       Сейчас, когда шел снег, существовала маленькая вероятность отыскать эту злополучную тропинку, достаточно найти место, из которого в город будет вести множество следов. Мертвяки выходят наружу, но под давлением низкой температуры и осадков теряют активность... Возможно, там, где их больше всего - и есть вход.       - Надеюсь, что проход не начинается в здании, - мрачно буркнул пилигрим, - ибо ночью из каждого открытого подъезда вылезают мозгоеды...       Ох, как крепки были его надежды. И как быстро и громко они разбились.       Колдуэлл спрыгнул на землю и обнаружил неподалеку гниющего здоровяка, "самоубийцу". Никто не мог с достоверностью сказать, почему без контакта с живым или в опасной близости от мертвых, он не взрывается, а приблизившись к жертве резко распухает и разлетается на сотни отвратительно воняющих кусочков.       Но одно было известно точно. Эйден видел это воочию... Падающие снежинки, скапливающиеся на холодном теле, отрицательно воздействовали на ходячий труп. Парень с какой-то отрешенностью наблюдал за тем, как волдыри с накопившейся в них жидкостью медленно, но очень верно лопаются, орошая всех и все зловонной субстанцией. Зрелище было настолько же мерзкое, насколько и завораживающее. Эйден опомнился быстро, тряхнул головой, особенно когда здоровяк жалобно запричитал, пытаясь уйти в сторону от снегопада.       - Да где же ваша блядская нора, а? - шел третий час поисков.       Снежинки перестали таять на бровях и носу пилигрима, руки замерзли даже в толстых перчатках.       Бродяжник выбрал себе определенный двор и бродил в поисках нужной лазейки, присматриваясь уже и к мусорным бакам, и к люкам в асфальте. Мертвяки на него особого внимания не обращали. Температура тела упала, запах перестал быть таким отчетливым, а сердечный ритм - громким. Он свой. Просто передвигается чуть быстрее... Не иначе.       - Может... Из-за погоды не выходят? Или я чего-то не вижу... - последнее было сказано обреченным голосом. - У меня нет времени на все это!       Найдя подходящее укрытие, пилигрим с трудом протиснулся в забаррикадированный дверной проем и, кое-как отогрев руки с помощью дыхания, снова потянулся к рации. Постоял, подумал, и включил ее. Молодого человека не интересовало большинство волн, он крутил до той единственной.       - Хакон, - позвал достаточно громко.       Сверху послышался какой-то невнятный шум. Рация даже не затрещала.       - Хакон, ты слышишь меня? Если слышишь, ответь. Нужно поговорить...       Этот придурок либо не слышал, либо не хотел отвечать, либо... Нет-нет-нет! Он сильный. Он блядский выживальщик, спецназовец и черти кто еще! Если бы за ним пришла сама Смерть, он, не моргнув своим блядским хитрым глазом, обманул ее, обвел вокруг пальца и не иначе!       - Хакон! Чтоб тебя!       Шумы сверху стали не только отчетливее, но и громче. Опознать тип мозгоеда не составляло труда. Только одна зловредная ебака издает одновременно шлепающие звуки босых ног и стрекот разбитой на двое челюсти.       Послышался характерный звук, говорящий о падении чего-то тяжелого с высоты второго этажа на землю. Затем снова и снова стрекот. И в тонкое щелке дверного проема появился ярко-желтый глаз. Тварь, обладающая крайне скверным зрением, принюхивалась и прислушивалась, пытаясь вычленить из окружения звуки потенциального ужина. Или завтрака, если учесть, что живут они ночью, а спят днем.       Эйден насупился, помрачнел и огляделся. Кулаки стиснулись сами собой. Стало жарко. Затем резко - холодно. Драться в комнатушке два на два, являющейся коридором между двумя закрытыми квартирами... Ну, такое себе. Ни единого шанса победить. Лестница вверх заблокирована, в подвал не спуститься, там вон ебака стоит. Может... Не почувствует? Ведь не кричит, не зовет братишек своих тупых.       Он слишком долго пробыл в темноте. Злость не его личная... Это безумство зараженной крови. Но как же, черт возьми, хочется кому-нибудь открутить голову...